Чёрный Ангел

      Это был один из тех редких моментов, когда я не знал, что сказать.       — Тебе... — я моргнул. — Что?       — Именно то, что ты только что услышал, — спокойно повторил он, будто это не признание, а заказ латте без пенки.       У меня в голове крутилось миллион слов, и ни одно не выстраивалось в нормальное предложение. Я всегда думал, что в таких ситуациях легко выкручусь — ну, выдам какую-нибудь язвительную реплику, ухмыльнусь, сведу всё к шутке. Типа: «невезучий ты парень» или «ух ты, я что, действительно так хорош?». Но сейчас… ни одной шутки не пришло в голову. Вообще.       Меня будто выключило.       Я бы и сам не поверил, если бы кто-то сказал, что именно это меня выбьет из колеи. Ни угроза смерти, ни измена, ни тюрьма. Нет. Просто фраза, сказанная спокойно, без драмы. Потому что за ней я уже чувствовал другую драму — ту, в которой я однажды уже побывал. И не в главной роли, а в роли того, кто в финале собирает осколки.       — Не переживай, — сказал Гордон, и голос у него всё так же ровный, как будто он предлагал погоду обсудить, а не признался мне. — Я не жду немедленного ответа и не собираюсь влезать в твою жизнь без спроса. Просто... посчитал, что будет честно сказать.       Я отвёл взгляд и медленно выдохнул:       — Мне нужно подумать об этом.       — Я знаю, — просто ответил он.       Мы ещё пару секунд стояли в тишине, пока не стало слишком неловко. Тогда я коротко кивнул и буркнул:       — Ладно. Пошли обратно. Перерыв заканчивается.       Он кивнул. Без обид, без попыток вытянуть из меня больше. И, честно говоря, это сделало всё только сложнее.       Только когда мы вернулись в клуб, я понял, что за всё это время не выдал ни одной шутки.

***

      — Если честно, — сказал я, разглядывая крыши, — тогда я реально долго думал, что ему ответить. С Моргантой я, наоборот, отреагировал почти мгновенно. Может, если бы тогда дал себе время, всё было бы по-другому.       — И ты не хотел повторять ошибку, — мягко проговорила Виала.       — Ага. — Я коротко хмыкнул. — Вышел на тропу самопознания и поплатился двухнедельным игнором. То есть не он меня — я его. Он, кстати, продолжал приходить в клуб. Делал вид, что всё в порядке. А я делал вид, что не замечаю, как он делает вид, будто всё в порядке.       — Тяжело было?       — Да не столько тяжело, сколько... странно. Я понимал, что он нормальный парень. И что я вполне мог бы его... ну, хотя бы попробовать. Но каждый раз, когда я себе это представлял, у меня внутри будто кто-то говорил: «Ты сам себе врёшь».       — И ты не стал врать дальше, — кивнула Виала.       — Ну, не сразу. Я попетлял, конечно. А потом пришлось признаться себе, что хотел чувствовать, что это любовь. Потому что так было легче. Потому что не так одиноко.       Она промолчала, но я чувствовал — она слушает. Не анализирует, не осуждает. Просто рядом. А в тот момент мне этого хватало.       — А ещё... — я коротко вздохнул, — мне почему-то казалось, что рядом с ним получится забыть всё то дерьмо, что было до этого. Знаешь, вроде бы начинаешь с нуля, и оно не преследует тебя. Он был... лучше. Не идеальный, но хотя бы честный. И уважал, чёрт возьми. Меня. А не только собственные желания.       Я хмыкнул, покачал головой и без особого удовольствия вспомнил:       — Я, между прочим, читал ради неё книги. Настоящие, толстые, с кучей героев, которых я путал на третьей странице. Делал вид, что проникся, и даже восхищался, чтобы не обиделась. Может, если бы я вёл себя честнее, сейчас бы не считал это время настолько потраченным впустую.       Виала чуть усмехнулась — мягко, не как человек, который собирается сказать «я же тебе говорила».       — Сколько вы были вместе?       — Точно не скажу. Больше полугода точно. С Моргантой было месяца два. Так что по меркам моей жизни — вообще почти юбилей, — я усмехнулся, но усмешка вышла безрадостной.       — Можно спросить, почему вы расстались?       — Конечно, — пожал я плечами. — Моя любимая тема для разговоров.       Я машинально склонил голову, волосы упали на плечо, как всегда. И, как всегда, сбили с мысли. Пришлось убирать.       — Если коротко — я не мог ему довериться. В том смысле, что утаивал правду. Я говорил, что у меня с семьёй плохие отношения, и на этом тему закрывал. А он... был из тех, кто хочет знать больше. И когда я продолжал отнекиваться, он начал думать, что я просто не считаю его достаточно близким. А потом просто сказал, что не может быть с человеком, который строит стену в три метра и не даёт даже в окно заглянуть.       Я вздохнул:       — Я пытался объяснить, что если бы я рассказал ему правду, он бы не поверил. Ты ведь знаешь, какой это бред звучит, когда ты говоришь человеку, что ты принц параллельного королевства, способный путешествовать по мирам. А он тебе в ответ: «Угу. А я — король пик».       — Мне очень жаль, — тихо сказала Виала.       — А мне — не особенно, — честно признался я. — Ну, то есть, тогда было. Сейчас — уже нет. После Морганты я, наверное, в любом случае ждал, что всё опять пойдёт к чертям. Просто Гордон, в отличие от неё, сделал это по-человечески.       Я замолчал на секунду, прислушался к шороху ветра за окном и добавил:       — Я не держу зла ни на неё, ни на него. Уйти из отношений — это право каждого. Но одно дело — уйти, а другое — делать вид, что ты любишь, пока тянешь с человека то, что тебе нужно. С Горденом такого не было. Он просто ушёл. Без красивых фраз. Без обвинений. И, знаешь, это уже почти подвиг.       — Заранее извини, — сказала Виала чуть осторожнее, — но тебе не кажется, что ты относишься к себе слишком... обречённо?       Я приподнял бровь:       — Это как?       — Ну... Ты правда веришь, что если тебя уже бросали, это будет происходить снова?       — А у меня есть повод думать иначе?       — Есть. Ты сам не такой, каким был тогда. А значит, и всё остальное может быть другим. Главное — не ждать предательства каждый раз.       Я посмотрел в потолок и вздохнул:       — Звучит красиво. И разумно. Я, между прочим, тоже думал: а вдруг кто-то другой — не Корвин, но тоже хороший. Может, поможет забыть. Может, станет новой опорой.       Я замолчал, на секунду сжал губы, потом усмехнулся — но устало, без веселья:       — Но всякий раз, когда я пытался представить кого-то другого рядом с собой, перед глазами вставало его лицо. Его голос, его шаги, его выражение лица, когда он говорит «Рэндом» вот тем тоном. И всё. Остальные просто переставали существовать. Они были... ну, как копии с копии. Без красок. Без тепла.       — Хорошо, а что насчёт самого лорда Корвина? Если хотя бы представить, что твои чувства взаимны, ты бы смог состоять в отношениях с таким, как он?       Я уставился в окно. Потому что, ну, классика. Как отвечать на такие вопросы — я до сих пор не знаю. Виала, ты там школу провидцев закончила или что?       — Так-то да, конечно, — пробормотал я. — Но сейчас... это всё звучит как разговоры о штурме замка, пока ты ещё в подвале.       — Я бы на твоём месте не полагалась на своё мнение в данном вопросе, — спокойно сказала она. — Я ведь почти ничего не знаю о способностях членов твоей семьи. Возможно, регенерация лорда Корвина достаточно сильна, чтобы его зрение со временем восстановилось. Но и даже если нет, то потеря зрения — ещё не конец жизни… наверное, это прозвучало резко, прости, — она вздохнула.       — Если это и должно кого-то задевать, то точно не меня, — отозвался я. — Думаю, тут всё зависит и от силы регенерации, и от самого человека. А Корвин, мягко говоря, не тот, кто сдаётся... но это не значит, что я не думаю об этом каждый чёртов день.       — Ну, можно же надеяться на лучшее?       — Я и надеюсь, — усмехнулся я. — Ты не представляешь, насколько.       Я высунулся из окна, вдохнул воздух — тёплый, солёный, немного пыльный. Полегчало. Самую малость.       — Не против, если мы пока помолчим?       — Конечно, — ответила она. — А ты не возражаешь, если я осмотрю твою комнату? Мне было бы комфортнее здесь находиться, если бы я знала расположение вещей.       — Осматривай на здоровье.       Пока она шарила по комнате, я сам занялся своими археологическими раскопками. Стол, как обычно, был свалкой воспоминаний и бессмысленных вещей. Колода игральных карт, старая тетрадь с нотами — чёрт, помню, как мы с Джоэлом ржали над этой песней в первый раз, когда я попытался спеть её в другой тональности. С тех пор он так настраивал клавиши, чтобы я не мог повторить. Подлый тип.       В ящике валялся блокнот, тот самый, что подарил мне Бранд. Я его уже выучил наизусть, но иногда всё равно смотрел на этот лист, где он нарисовал меня. И знаете, почему? Потому что в тот момент, когда он это рисовал, он действительно видел меня. Не как «младшего брата» или «шутника», а как человека. Что бы он там ни думал.       Я сел, достал карты из колоды и отыскал там бубнового валета. И вдруг подумал: а что, если попробовать его вызвать?       Бранд же со мной как-то связался. Может, и я смогу. Главное — сфокусироваться. Представить его лицо. Его голос. Его этот взгляд, как будто он здесь и одновременно где-то ещё.       Я глядел на карту, пока глаза не начали слезиться. И вдруг она мигнула, как телевизор в момент помех. Изображение на карте поплыло. Потемнело. На миг промелькнул силуэт комнаты... и всё. Опять валет.       Я шёпотом выругался — и тут же вспомнил, что в комнате не один.       — Всё в порядке? — послышался голос Виалы.       — Да, — буркнул я. — Извини.       Надо попробовать ещё раз. Что-то же у меня вышло — хоть и не до конца. Учитывая, что я слушал Дворкина максимум трижды, сам факт, что карта вообще подмигнула, был почти чудом.       Я поднялся, сунул валета в карман и направился к двери.       — Виала, я отойду ненадолго.       — О… хорошо, — в её голосе скользнуло лёгкое замешательство, но она быстро справилась и просто улыбнулась.       — Я скоро вернусь, — добавил я, и вышел.       Мне нужно было место, где я мог бы снова попробовать — и желательно без лишних глаз. Виала, конечно, не чужая, но если я вдруг увижу на Карте что-то, что нельзя объяснить за десять секунд — мне не хотелось бы, чтобы кто-то это слышал. Или, хуже того, пытался помочь.       Я выбрал библиотеку. Место гениальное по одной причине: туда почти никто не ходит. За исключением Льювиллы. И, увы — как выяснилось, за исключением Каина.       Он стоял у одного из стеллажей и листал книгу с таким видом, будто собирается обвинить текст в государственной измене. Я замер в дверях, и в голове возникло только одно слово:       Чёрт.       Похоже, я сказал это вслух, потому что он оторвался от книги и взглянул на меня с выражением «о, ты ещё жив?».       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, без предисловий, без «здравствуй», без вариантов.       — Если я скажу, что соскучился, и мне просто до одури не хватало твоего очаровательного общества — ты мне не поверишь, да?       Каин молчал. Конечно. Даже игнорировать он умел максимально обидно.       — Зачем ты пришёл? — повторил он, даже не глядя на меня, листая дальше.       — Эм… Каин, а зачем вообще люди ходят в библиотеки?       — По разным причинам.       — Правда? И по каким же?       Он едва заметно фыркнул:       — Только не говори, что пришёл сюда читать.       — О'кей, не скажу. Ты сам догадался.       Каин всё-таки поднял взгляд от книги. Кажется, я его даже немного удивил.       — Что читаешь? — спросил я, делая вид, что просто завёл светскую беседу.       Он не ответил.       — Знаешь, странно самому начинать разговор, а потом затыкаться. Если ты не хотел со мной говорить — мог бы сэкономить мне время.       — Ты сюда читать пришёл? Вот и читай, — холодно бросил он. — А не мешай другим.       Ну, ладно. Я подошёл к стеллажу, вытащил первую попавшуюся книгу. «Маленькая хозяйка большого дома». Да, я помнил — Дейдра когда-то притащила её сюда с Земли. В её комнате книжного шкафа не было, вот и принесла в общее пользование.       Я пролистал пару страниц, не особо вникая. Мысленно отметил: надо бы узнать, сколько вообще из этих книг — настоящие, земные. А сколько — сочинения нашего местного производства. Вдруг Дворкин в юности писал любовные романы. Или Оберон. Была бы ирония.       Периферийным зрением я следил за Каином. Он всё ещё стоял там же, упрямо вчитываясь в текст. Уходить не собирался. Конечно.       Прекрасно. Вот просто восхитительно. Теперь мне надо придумать, как его отсюда выманить. Потому что при нём вызывать Бранда — примерно как пить вино под взглядом монаха. Даже хуже.       Сказать по правде, я понятия не имел, как собираюсь это провернуть. Ну серьёзно, я же даже не знал, за что Каин меня ненавидит. И, не придумав ничего лучше, решил начать... с этого:       — Слушай, а что я тебе сделал, а?       Если бы взгляд мог испепелять, то от меня осталась бы аккуратная кучка пепла.       — Ты мне? Ничего.       Он вернулся к чтению, будто я был не братом, а пыльным сквозняком.       — А мне казалось, ты должен быть способен врать чуть получше, — заметил я.       — А с чего ты взял, что это была ложь?       — Гм… ну, может, потому что это очевидно?       — Как то, что ты не пришёл сюда читать? — холодно уточнил он, даже не поднимая глаз.       — А почему бы и нет? Вот, — я кивнул на «Маленькую хозяйку большого дома». — Земная литература. Моё всё.       — Да что ты, — усмехнулся Каин, и от его улыбки захотелось чихнуть. — И что же предпочитает наш юный эстет?       — Ну… Шекспир. Только не комедии. Чувство юмора у него, на мой вкус, как у Джулиана после поражения. С Лондоном у меня отношения сложные, но иногда попадаются вещи.       Я поднял глаза к потолку и стал сыпать названиями, вперемешку с сарказмом и довольно содержательными претензиями к стилю. Вряд ли он меня слушал, но если и слушал — то только чтобы поиздеваться. Впрочем, я на это и рассчитывал.       — Вот, например, «Маленькая хозяйка» — ну ты же видел. Целый абзац про дерево, который ничего не даёт. Даже дерево жалко.       — Да, согласен, — неожиданно отозвался Каин. — В этой книге описания грузнее самого сюжета. Хотя тебе, наверное, вообще сложно воспринимать текст, в котором больше трёх абзацев без перестрелки.       — Ну да, думать — не мой конёк, — парировал я. — Я же гениален исключительно на инстинктах.       — Лорд Каин? — прозвучал голос от двери.       Я наклонился вправо и с облегчением увидел Рейна. В малиновом, как обычно, с лёгким наклоном головы, будто он заранее извиняется за то, что дышит.       — Простите, что прерываю, — вежливо поклонился он, — но лорд Джулиан просил вас подойти.       Каин закрыл книгу с таким звуком, будто это чья-то шея, и, не сказав больше ни слова, вышел.       Рейн, выждав пару секунд, вошёл и прикрыл дверь.       — Привет, Рейн, — кивнул я. — Или, может, «учитель Рейн»?       Он улыбнулся:       — Это было бы лестно, но вряд ли уместно.       — Как скажешь. И, кстати — спасение века. Я пытался его выговором выкурить, но, как видишь, не сработало. Ты зашёл и всё решил. Спасибо.       — Я просто выполнял поручение, — мягко заметил он. — Но рад, что смог быть полезен. Я, признаться, не ожидал вас здесь встретить.       — Да кто бы ожидал. Я и сам не ожидал. Эрик решил не обострять ситуацию с Мойрой — и, о чудо, я всё ещё не гнию в сыром подвале.       — У вас с леди Мойрой напряжённые отношения?       — Скажем так, если бы мне платили каждый раз, когда она смотрит на меня с презрением, я бы давно построил себе отдельный дворец. С видом на Чёрную дорогу.       Я вернул «Маленькую хозяйку» на полку — хватит с неё, она и так пострадала.       — Осмелюсь предположить, вы пришли сюда не только для того, чтобы почитать?       — Наблюдательность на высоте, — хмыкнул я. — Нет, не для этого. Но раз уж я не уверен, сработает ли то, что я хочу провернуть, пока лучше промолчу.       Рейн кивнул, не настаивая. И тут же выдал:       — Могу спросить, почему вы пытались убить лорда Эрика?       — А что, слухи уже дошли до песен?       Он чуть улыбнулся, но ждал.       — Ладно, — вздохнул я. — Жерар рассказал, что Корвина взяли в плен. И ослепили. И я… я охренел. Даже по меркам Эрика — это перебор. Я не герой, Рейн. Но есть вещи, мимо которых просто не пройдёшь.       — Я на днях был у лорда Корвина, — сказал он вдруг.       Я чуть не выронил книгу.       — Что?       — Я приносил ему еду и… кое-что ещё. И рассказал о вашей ситуации.       — О моей... ситуации? — переспросил я, начиная медленно накрывать лицо ладонью. — В смысле «жена спасла меня из подвала»?       — Именно.       — Великолепно.       — Он передал вам привет. И сказал, что жаль, что вы вообще оказались в этой истории.       Я отвернулся к книжной полке, делая вид, что меня интересует что-то на уровне буквы K. Или просто надеялся, что сейчас не произойдёт ничего лишнего.       — Удивительно, что он вообще способен сейчас говорить такие вещи, — пробормотал я. — После всего.       — Мне кажется, он в своём уме лучше, чем кто бы то ни было. Он не сломался.       — Он когда-нибудь ломался?       Рейн улыбнулся. И добавил:       — Он первым делом спросил, где вы и всё ли с вами в порядке.       Я моргнул.       — Первым?       — Почти. После того как назвал вас идиотом.       Я коротко рассмеялся:       — Ну, здесь он, пожалуй, прав.       — Он сказал это скорее… — Рейн помедлил, — с тревогой. Не как оскорбление.       Я чуть наклонился к нему, опираясь локтем на полку:       — Он вообще говорил обо мне что-нибудь ещё?       — Он спросил, как давно вы на свободе. И сказал, что… рад, что вы живы.       Вот теперь я всё-таки молча уставился в книги. Потому что иначе пришлось бы показать что-то, чего не должен был видеть даже Рейн.       — Как он там?       — Всё ещё шутит. Но это маска. Ему плохо. Очень.       — Ты тоже хорош, — пробормотал я. — И ведь не соврёшь, я же знаю.       — Я счёл, что вы имеете право знать.       — Спасибо.       Он помолчал, а потом добавил:       — Хотите, я передам ему что-нибудь от вас?       Я задумался. Слова вроде «держись», «мне жаль» или «всё будет хорошо» звучали либо жалко, либо неубедительно. Я представил, как Корвин услышит одну из этих фраз — и с каким выражением лица их прокомментирует. В конце концов я криво усмехнулся и выдал:       — Передай, что если он вздумает сдаться — я при встрече сам ему по башке настучу.       Рейн сдержанно улыбнулся:       — Думаю, он поймёт, что вы это от заботы.       — Нет-нет, только не говори ему, что я переживаю, — вскинул я брови. — А то ещё обрадуется.       — Будет наш маленький секрет.       — А ты ещё собираешься к нему идти?       — Он просил больше этого не делать, но я боюсь оставлять его в таком состоянии. Сейчас ему как никогда нужна поддержка.       — Согласен, — бросил я и неожиданно вспомнил, зачем я изначально сюда пришёл: — Рейн, извини, но ты не мог бы сейчас выйти? Мне надо сделать то, зачем я здесь, и я предпочёл бы, чтобы это осталось в тайне.       К счастью, Рейн был тактичным человеком и лишних вопросов задавать не стал.       Я вытащил валета из кармана и вновь уставился на карту, стараясь отгородиться от всего лишнего. Надо было удержать в голове и саму карту, и Бранда — его черты, взгляд, интонации. Хоть раз в жизни сосредоточься, Рэндом.       Карта, как и в прошлый раз, мигнула, померкла — и вскоре показала мне ту же тёмную, безжизненную комнату. Очертания были размытыми, но я прищурился и смог различить фигуру, сидящую у стены.       — Бранд? — позвал я.       В ответ — резкий, хрипловатый голос:       — Кто здесь?       Я едва его узнал. Будто его голос проехался по гравию.       — Это я, Рэндом, — отозвался я, стараясь говорить спокойно.       Наступила короткая пауза. Затем:       — …Рэндом? — повторил он, как будто пробовал моё имя на вкус. — Ты. Ну конечно.       — Бранд, ты меня слышишь?       — Слышу. Пока ещё. Хотя, признаюсь, не уверен, рад ли этому.       — Ну, я-то точно не в восторге, что приходится любоваться тобой в таком виде.       Карта снова замигала, затем — вспышка, и в кадре на мгновение появился дневной свет. Я увидел его лицо. Или, вернее, то, что от него осталось. Волосы спутались, борода стала ещё длиннее. Он был прикован к стене, но цепь позволяла ему двигаться внутри камеры.       — Ты меня вызвал не просто так, — прохрипел он. — Что ты хочешь?       — А ты не думал, что я просто соскучился? — фыркнул я. — Хотя, конечно, твой новый стиль заставляет серьёзно задуматься.       Он склонил голову набок и посмотрел на меня так, будто раздумывал, стоит ли воспринимать это как насмешку.       — Что, Рэндом, пришёл посмотреть, как низко я пал? Чтобы потом рассказать остальным?       — Знаешь, мне хватило одной встречи с Эриком, чтобы больше не хотеть никому ничего рассказывать, — бросил я. — А к тебе я пришёл потому, что, как ни странно, хотел помочь.       Бранд вскинул голову, и его глаза блеснули чем-то опасным. В них было слишком много всего — злость, усталость, обида… и что-то ещё, чего я не смог распознать.       — Помочь? Ты? Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?       — Да. С человеком, который когда-то знал, как рисовать Карты и плести интриги, а теперь торчит в темнице, словно привидение. Я в курсе, кто ты, Бранд.       Он тихо рассмеялся. Смех получился рваный, почти кашляющий.       — Остальные уже забыли. Эрик предпочёл бы, чтобы меня никогда не существовало. Джулиан, вероятно, подкинул бы мне яд, если бы мог. А ты... Ты не из тех, кто делает что-то просто так.       — Может, и не из тех. Но всё равно пришёл. Значит, что-то, наверное, изменилось.       — Или ты дурак.       — Это тоже обсуждаемо.       — Ты ничем не можешь мне помочь, — хрипло бросил он.       — Тогда какого дьявола ты вообще просил меня о помощи? — спросил я, сжав зубы.       Он пожал плечами, будто это вообще не имело значения.       — Я надеялся, что ты будешь умнее. Что не полезешь сюда в одиночку. Помочь мне сможет разве что целое войско.       О, вот так сразу. Спасибо, Бранд, ты как всегда — душа компании.       — То есть... — я сдержанно выдохнул, — ты серьёзно думал, что у меня в запасе есть армия? Или что я смогу сгонять в ближайшее Отражение и завербовать пару сотен наёмников? Я вообще-то пришёл потому, что хоть кто-то должен был попытаться. Потому что я обещал.       — Ты мог попросить помощи. Ты мог не быть идиотом, — отрезал он. — Но ты, как обычно, сделал всё по-своему.       — Да, по-своему. И рисковал жизнью, между прочим, вытаскивая тебя из твоей шикарной темницы! — огрызнулся я. — «Спасибо» в таких случаях говорят. Ну, или хотя бы не начинают лекцию по тактике.       Он фыркнул — раздражённо, почти снисходительно.       — Но ты ведь не спас меня, Рэндом. Это факт. И ты бы не рисковал зря, если бы не был настолько самонадеянным.       — Знаешь что? Да пошёл ты, — я резко подался вперёд. — Я, между прочим, искренне хотел тебе помочь. Не из-за долга, не потому что мне делать нечего. А потому что ты был единственным, кто когда-то смотрел на меня и видел хоть кого-то. Но если ты решил сейчас выместить на мне всю свою ярость, обиду и непомерное эго — пожалуйста. Только делай это без меня.       Я поднял руку — резче, чем стоило, — и изображение дёрнулось, а через секунду растаяло, оставив меня наедине с бубновым валетом.       От Бранда больше не было ни цепей, ни тьмы, ни язвительных реплик.       Забавно. Когда-то он был единственным, кто говорил мне, что я достоин большего.       А теперь он всячески старался меня в этом разубедить.