Чёрный Ангел

      Как только я услышал скрип двери, то почти машинально раскрыл детектив где-то на середине и уставился в текст. Не то чтобы я собирался читать — просто не хотелось выглядеть подозрительно. Стоишь вот так, без дела, и сразу кажется, что ты что-то украл.       Мыслей в голове тут же стало как мошкары в августе. Кто заходит? Увидит ли? Будет ли орать? Придётся ли мне защищаться — и если да, то чем? Книгой? Канделябром? Сарказмом?       Но стоило распахнуться двери — и я выдохнул. Флора. Ну, слава богам. Из всех, кто мог бы меня застать, она — самый безобидный вариант. По крайней мере, физически.       — Ты, — мрачно вздохнула сестрица, осматривая кабинет.       Я поднял глаза от книги и развёл руками:       — А кто же ещё?       — Что ты тут делаешь?       — А как думаешь? — я закрыл детектив и постучал по обложке. — Читаю. Очень содержательное чтиво, между прочим.       Флора осмотрелась и с лёгкой брезгливостью приподняла бровь:       — В этом пыльнике?       — Ага. Уютное место. Атмосфера. Тайны, сквозняки, паутина... всё как ты любишь.       Она фыркнула и упёрлась плечом в косяк:       — Я за своим стулом.       Я окинул взглядом комнату:       — А где он?       — Вот и мне интересно. Последний раз он был здесь. А теперь его нет.       — Ну, может, Дворкин решил, что твой стул портит интерьер. Или просто устал от твоего присутствия — что, в принципе, можно понять.       Флора сузила глаза, но сдержалась. Почти.       — Это был итальянский стул.       — Итальянский? Ужас. Представляю, как страдают бедные мастера, зная, что их шедевр использует Флора Эмберская, чтобы зевать над скучными лекциями.       — Он был удобный, между прочим.       — Тогда советую тебе поскорее его найти. Мало ли, может, кто-то другой уже занял твоё место под солнцем.       — Может быть, и ты?       — Я бы не посмел. Но если найдёшь на нём мою задницу — прости заранее.       Флора закатила глаза, вздохнула и посмотрела в потолок, как будто молилась богам терпения.       — Знаешь, от этого твоего язвительного тона могут образоваться морщины.       — А ты знаешь, что при слишком долгом пребывании в обществе Флоры уровень жизни заметно сокращается?       — Осторожнее, Рэндом. Я могу и по лицу дать.       — Ничего, я привык. Меня уже били почти все в нашей семье, кроме Льювиллы. И то, думаю, просто не успела.       Это была не совсем правда, но мне нравилось её дразнить. Флора раздражалась, но с каким-то грациозным достоинством — она всегда напоминала мне изысканную кошку, которая терпит тебя ровно до тех пор, пока ты не заденешь её хвост.       Я уже собирался уйти, как вдруг мой взгляд зацепился за дверь, которую я почему-то не заметил раньше. Тонкая, неприметная, без ручки. Любопытство мигом стало выше инстинкта самосохранения.       Гм. А ты откуда взялась?       — Как думаешь, твой стул может быть там? — я кивнул на неприметную дверь, словно это был вход в заколдованный чулан.       Флора пожала плечами, осторожно, чтобы не испортить укладку:       — Я даже не знаю, что за ней. Никогда раньше её не замечала.       Я глянул на неё в упор и вдруг вспомнил, как в камере Рэмбы думал, что мы с ней носим одну и ту же маску. Внешне — капризная, поверхностная, живущая по чужим мнениям. Но когда ты вырос в семье, где все умеют притворяться, этому уже не верится.       Так и я для неё — шутник, балбес, пустышка. Саркастичный хлыщ, не способный на серьёзные поступки.       Может, мы просто оба выбрали такие роли — и теперь боимся их сбросить?       Я вдруг махнул рукой, сам не понимая, что на меня нашло:       — Чёрт с ним, пошли.       — Куда? — Флора хлопнула ресницами.       — Куда, куда... за твоим драгоценным стулом. Здесь его нет — может, он укатился туда, в неизведанное. Или сбежал от хозяйки.       — Ты серьёзно?       — Я что, похож на клоуна?       Она внимательно меня осмотрела. Видимо, колебалась.       — И ты просто так согласен мне помочь?       — А что, должен был потребовать выкуп?       — Я думала, ты меня ненавидишь.       — Ты думала? Значит, ещё не всё потеряно. А если серьёзно — мне скучно. Ты ищешь стул, я ищу повод не повеситься от безделья. Обоюдная выгода, как ни крути.       Флора закатила глаза:       — Как скажешь, Дон Кихот.       Я подошёл к двери и потянул за ручку. Заперта. Ладно, толкнём. Скрипнула, как старый ворчун, но открылась.       — Стой. Ты правда собираешься туда войти?       — Нет-нет, я просто разминаюсь. Конечно собираюсь.       — А если там что-то… ну, странное?       — Тогда будет весело. Давай, Флора, где твоё врождённое любопытство?       — Я принцесса Эмбера, а не мышелов.       — Тогда тем более иди первая. Мыши будут в восторге.       — У тебя есть оружие?       Я фыркнул:       — Конечно. Грозная книга из личной коллекции Дворкина. Достаточно тяжёлая, чтобы вышибить из головы любую дурь.       — Ты издеваешься.       — Я бы не посмел. Ну, может, чуть-чуть.       Она огляделась, словно надеялась, что кто-нибудь её спасёт. Никого не было.       — Ладно. Но если со мной что-то случится, я тебя прокляну.       — Отлично. Первое проклятие в моей коллекции. Обязательно поставлю на полочку.       — Ты...       — Да-да, я ужасен, знаю. Пошли уже. И если хочешь, тоже прихвати книгу. Будем обороняться вдвоём. Или читать вслух, если будет скучно.       Флора раздражённо фыркнула, но всё-таки пошла следом.       К счастью, спуск оказался коротким — ступенек всего пять-шесть. Даже помощь просить не пришлось, хотя что-то мне подсказывало, что если бы Флора знала о моей травме, то скорее подтолкнула бы меня с них, чем предложила руку.       Как только мы оказались в тоннеле, я сразу почувствовал, как похолодало. Сестра тоже это заметила — по крайней мере, по хмурой складке у неё между бровями это было видно. Или, может, просто в моей компании ей всегда зябко. Кто знает.       Осмотрелся — тоннель шёл в обе стороны. Узкий, освещён плохо, как в дешёвом хорроре.       — Направо или налево? — спросил я.       — Направо, — пожала плечами она, делая вид, что ей плевать.       — Принято, — кивнул я и двинулся вперёд, чуть замедлив шаг, чтобы убедиться, что Флора за мной. — Только не отставай, ладно?       Она одарила меня взглядом, в котором было всё: от презрения до желания меня придушить.       — И не надо так смотреть, — предупредил я.       — Как?       — Будто мысленно уже похоронила меня.       — Не похоронила, — буркнула она. — Но это было бы неплохим вариантом.       — Угу, а я ведь стул помогаю тебе искать. Вот благодарность, а?       — Вместе с этим ты затащил меня в какой-то тёмный сырой коридор.       — Не затащил, а убедил. И, между прочим, ты согласилась.       — Потому что у меня не было выбора.       — У всех всегда есть выбор, — сказал я почти машинально, вспоминая Виалу. А потом спохватился и добавил: — Ну, почти у всех.       — Ты откуда вообще такие фразы берёшь?       — Мне, если ты забыла, уже прилично лет. Где-то по дороге нахватался.       Тут мне внезапно стало слишком серьёзно, а это, как мы знаем, не мой стиль. Так что я сбавил обороты:       — Слушай, а этот твой стул прямо такой важный?       — Мне его подарили.       — О. И кто же такой добрый?       Флора снова пожала плечами:       — Какая тебе разница?       — Вообще никакой, — признал я. — Просто пытаюсь не молчать, пока мы тут гуляем.       — Твоей вины в этом больше всего.       — Прости, что не запомнил внешний вид всех стульев в замке, — фыркнул я.       — Мог бы и не идти вообще.       — А ты могла бы не соглашаться.       — Если бы ты не вырядился в благодетеля, мне бы и в голову не пришло сюда соваться.       — Ну, тогда с почином. Добро пожаловать в мой тёмный подвал.       В этот момент где-то впереди раздался шорох, и Флора еле слышно ахнула. С её стороны это было похоже на крик души. Немного задранной, но всё же души.       — Опять боишься? — не удержался я.       — О боже, закрой рот, — прошипела она с таким страданием, будто я вслух прочёл весь её личный дневник.       — Ну ладно, — хмыкнул я. — У всех есть страхи.       — Если ты такой смелый, расскажи тогда о своих, — парировала она. — Раз уж это так... естественно.       Я на секунду задумался. А потом пожал плечами:       — Я... ну... допустим, замкнутые пространства. Не люблю, когда узко. Душно. Когда некуда деться. Клаустрофобия — это по-вашему?       — Вроде того, — пробормотала она, но как-то… по-другому. Слушала внимательно.       — Просто к тому, что бояться — это нормально, — добавил я, не глядя на неё. — Главное — не позволять страху решать за тебя.       — Зачем ты мне это говоришь? Ты же меня ненавидишь.       Я остановился и посмотрел на неё, как на человека, который только что сказал полную ерунду.       — Ненавижу?       — А разве нет?       — Флора, это ты на меня злишься с порога, а не наоборот. Может, это ты меня ненавидишь?       Она отвела взгляд и буркнула:       — Нет. Не ненавижу. Ты мне просто неприятен. Это разные вещи.       — Ух ты, какой комплимент, — хмыкнул я. — Это ты сейчас меня похвалила или случайно вырвалось?       — Хочешь, чтобы я пожалела, что это сказала? — прищурилась Флора.       — Эй, спокойно. Я вообще-то впервые за последние пару недель не имел в виду ничего ядовитого. Это почти праздник.       Где-то впереди послышалось нечто... странное. Что-то среднее между рычанием, стонами и поломанной волынкой. Мы оба замерли. Флора — на удивление быстро, почти молнией, — вцепилась в моё запястье, словно я был последним островом среди бушующего моря. Я с удивлением на неё уставился, и она тут же отдёрнула руку, как будто обожглась. Маска «мне всё равно» вернулась на место с хрустом.       — Что это было? — спросила она уже не таким уверенным голосом.       — Без понятия, — пробормотал я, взвесил в руке книгу Дворкина, как дубинку, и сделал шаг вперёд.       — Ты что, серьёзно?! — сдавленно ахнула Флора.       — Ну а как ещё узнать, что это было? По гороскопу?       — А если это что-то опасное?       — Тогда я поумнею на один смертельный опыт, — пожал я плечами. — Или не поумнею. Зависит от исхода.       Она тихо зашипела сквозь зубы:       — На твоём месте я бы этого не делала.       — И вот тут мы подходим к главному различию между нами, — отозвался я. — Один из нас любит знать, с чем имеет дело. Другая предпочитает сидеть на месте и надеяться, что страшное пройдёт мимо.       Флора закатила глаза так глубоко, что, кажется, проверила потолок на трещины.       — Если я тебя потеряю, у меня будет отвратительное чувство вины.       — Запиши на чёрный список, рядом с испорченным маникюром. А пока выбирай: идёшь со мной или стоишь здесь и становишься закуской для подземных крыс.       Она с секунду ещё злилась на меня глазами, потом обречённо выдохнула:       — Ладно. Но если там правда что-то ужасное, мы тут же возвращаемся.       — По рукам.       — Даёшь слово принца?       Я устало посмотрел вверх:       — Даю. С перьями и фанфарами.       Она, кажется, правда восприняла это всерьёз — чуть расслабилась. А я всё равно чувствовал, как у меня по позвоночнику ползает нехорошее предчувствие. Шли мы на цыпочках, освещение становилось всё хуже — и я начал жалеть, что не стащил из кухни хотя бы свечу. Тьма тут была такая, что в какой-то момент я начал подумывать, не обнимает ли меня уже один из здешних монстров, просто я ещё не заметил.       Тоннель внезапно сворачивал вбок, и я осторожно выглянул. То, что я увидел, заставило у меня в груди стукнуть где-то между «ой» и «чёрт».       Прямо к стене цепью был прикован кто-то. Или что-то. Огромное. С рогами. С крыльями — может быть. Не разобрать точно в этом полумраке, но по ощущениям — не наш клиент по родословной. Сущность дышала тяжело и глухо, как сломанный кузнечный мех, и я был почти уверен: это оно издавало те звуки.       — Ну что там? — прошептала Флора.       Я оглянулся на неё:       — Только не ори, ладно?       — Я не орала, — прошипела она.       — Да я не про сейчас. Я про через пять секунд.       — Что там, Рэндом?       — Лучше посмотри сама. Только медленно. Очень медленно.       Флора выглянула — и замерла. Рот её тут же прикрылся рукой. Хвала Единорогу, она не упала в обморок и не взвыла. Уже прогресс.       — Что… это такое? — прошептала она.       — Не знаю. Но если это кто-то из родственников, я срочно завожу генетический тест.       Существо шевельнулось, и я, не раздумывая, втащил Флору обратно за угол. На всякий случай. С виду цепь у него была надёжной, но я вообще-то родился в семье, где на надёжность надеяться не принято.       — Валим, — сказал я.       Она кивнула. Без единого слова.       Обратный путь был тише, чем склеп. Ни подколов, ни язв, ни рассуждений про стулья — только шаги и дыхание.       А в голове всё шумело. Что это было? Откуда? Зачем? И, самое главное, кто в здравом уме держит такую тварь в стенах Эмбера? Джулиан — вряд ли. Даже он предпочитает ужас с намёком на благородство. Дворкин? Ну, допустим. Но даже он не держал монстров на цепи просто так. И что теперь? Отец?..       Если это и было частью какого-то плана — я точно не хочу знать, какая у него развязка.       О'кей. Допустим, это чей-то питомец. Пусть даже... декоративный. И кто-то считает, что шипы, клыки и испепеляющий взгляд — это мило. Но тогда у меня один вопрос: какого чёрта он прикован цепью?       Я, конечно, многое слышал про любовь Джулиана к зверушкам, но даже он не сажал своих монстров на цепь без крайней необходимости. Хотя... может, и сажал. Вечно у него всё в духе «строго, но с заботой». И всё же — если эту прелесть не держат взаперти просто так, то, возможно, она не питомец, а охрана. Может, тут прячут что-то такое, чего вообще не должен видеть ни один нормальный амберит...       — Рэндом, — вдруг раздался голос за спиной.       Я обернулся:       — Да? Что теперь? Монстр идёт за нами с чайником?       Флора прищурилась, но голос её был на удивление серьёзен:       — Ты уверен, что мы идём в правильном направлении?       Я резко остановился.       — В каком смысле «уверен»? Мы же вроде не в лабиринте.       — Когда мы шли сюда, — она указала на стену, — вот этого факела здесь точно не было.       Я повернул голову.       Факел.       Факел, которого не было.       У меня по спине побежали мурашки. И ни разу не от удовольствия.       — Чёрт... — пробормотал я. — Ты права. Его не было.       Мы замерли. Я смотрел на этот факел так, будто он собирался заговорить.       Потрясающе. Только заблудиться нам ещё не хватало.