Чёрный Ангел

      Так уж сложилось, что Отражений, отбрасываемых Эмбером, великое множество — точнее, такая их прорва, что пересчитать их может только кто-то, у кого очень много свободного времени и хроническое отсутствие личной жизни. Я к таким не относился. Сотни, тысячи, миллиарды? Кто их знает. Некоторые из них копировали Эмбер почти до зубного камня, другие не имели с ним вообще ничего общего. Удобное местечко, если хочешь испариться с радаров. Или если тебе просто нравится усложнять жизнь тем, кто попытается тебя найти.       Но Отражения — они, знаете, как кошка с характером. Могут приютить, а могут и оставить помирать, глядя, как ты мечешься в панике. Особенно если ты понятия не имеешь, куда идёшь, и пытаешься строить маршрут на «авось». Один раз в молодости — да, я использую это слово, хоть и звучит оно немного с насмешкой — я сам чуть не остался в одном из таких миров. Пытался что-то там подкрутить, поменять, но оно упрямилось, как Джулиан на обсуждении эмоций. Меня тогда по Карте вызвали, иначе без понятия, когда бы я оттуда выбрался. Может, не выбрался бы вообще.       А Корвин, будь он неладен, за свою жизнь, скорее всего, пропахал половину этих миров и обратно. Где именно он сейчас — чёрт его знает. Я бы, может, и догадался, знай я его чуть лучше. Но увы. На этот раз у меня не было ни подсказки, ни магической наводки, ни даже ощущения «куда тянет». Пришлось действовать в стиле «метод научного тыка».       Сначала я сменил цвет неба. Просто потому что мог. Ушёл подальше от соседних Отражений — если уж Корвин и решил спрятаться, то явно не у порога. Я всё-таки считал его человеком с головой, а не идиотом с грандиозным планом «остаться на виду».       Но вот вопрос — он вообще хочет, чтобы его нашли? Мне казалось, нет. И я бы его понял. Я бы тоже не стремился к светской жизни, если бы провёл несколько лет в камере в роли слепого пленника.       Только от одной мысли о том, как он выглядел в тот день, у меня каждый раз всё сжималось внутри. Это было то самое ощущение, от которого обычно хочется налить себе чего-нибудь покрепче и долго-долго не думать.       Так что я ехал дальше, глубже в Отражения. В какой-то момент мне стало казаться, что я уже сменил не меньше сотни миров. Ни одной живой души. Только тишина, странные пейзажи и ощущение, что я стал участником какого-то бесконечного психоделического кино без сценария.       Пришлось остановиться. Потому что моя менталка, в отличие от моего коня, не была выносливой и невозмутимой. Яго посмотрел на меня так, будто хотел спросить: «Слушай, у тебя всё нормально вообще?».       — На луг иди, психология у нас потом, — буркнул я и махнул в сторону синей травы.       Он фыркнул, как бы говоря: «Сам туда иди, раз такой умный».       — Да не отравишься ты там, — устало вздохнул я. Он повёл ушами и всё же пошёл.       — Он спросил у тебя, всё ли с тобой в порядке и не устал ли ты, — раздался голос у меня за спиной.       Я резко обернулся, уже инстинктивно хватаясь за эфес шпаги (спасибо Жерару за благословение на оружие), но тут же опустил руку. Передо мной стояла пожилая женщина с корзиной, прикрытой платком. Серьёзно? Это была моя потенциальная угроза?       Ростом она была, наверное, мне по грудь, если не ниже, а глаза… ну, скажем так, светло-серая радужка почти в цвет мела смахивала на что-то потустороннее. Волосы у неё были белые с фиолетовыми прядями и спускались почти до земли, как у сказочной ведьмы, ушедшей в отставку. Корзина у неё, к слову, шевелилась. Очень вдохновляюще.       — Вы что, его понимаете? — спросил я, кивнув в сторону Яго.       — Разумеется. А ты нет?       — А я — нет, — повторил я, и сам не понял, был ли это сарказм или признание в собственной бесполезности.       Из её корзины послышался шорох, она резко цыкнула на неё, потом прищурилась, сосредоточенно послушала и буркнула:       — И что? А я хочу компот. Скажите спасибо, что я не оборвала всю поляну.       Ага. Либо бабка окончательно спятила, либо мы сейчас в таком Отражении, где у всех с головами проблемы. Что тоже, впрочем, не новость.       — Почему здесь кроме вас никого нет? — спросил я.       — Кто тебе это сказал?       — Ну... я сам догадался. Потому что людей вокруг ноль, а я уже прилично прокатился.       — А проехать дальше не пробовал?       — Честно? Всё здесь выглядит так, будто я еду на месте.       — Если поедешь ещё несколько километров — дойдёшь до моей деревни, — сказала она и посмотрела на меня: — А что тебе там нужно?       — Я ищу одного человека. Мужчина, брюнет, зелёные глаза, длинные волосы, всё в чёрном. Одет, как смерть в отпуске. Примерно на полголовы выше меня.       — Не видела.       Фантастика. Впечатлён до глубины души.       — Может, кто-то из вашей деревни видел?       — Сомневаюсь. Но можешь поспрашивать, раз уж припёрся.       Я посмотрел на Яго, который продолжал упорно избегать синей травы, как будто она была радиоактивной, и задал очевидный вопрос:       — Вы собираетесь преодолеть путь пешком?       — Ну да, а что?       — Ничего. Просто… транспорт у вас тут имеется?       — Например?       — Ну, не знаю, — я кивнул на Яго, — лошади?       — Лошади? — переспросила она с таким оскорблённым выражением, будто я предложил ей пожарить котёнка.       — Да. Такие четвероногие создания, иногда умеют жевать. Иногда умнее людей.       — Ты, значит, на живом существе верхом катаешься, и тебе с этим нормально?       — Ну... в целом — да.       — Ужас, — подвела она итог. — Они тебе не мебель.       О'кей, экологически осознанное Отражение. Записал.       Я не стал спорить. Никакого желания устраивать ссору с ведьмой-компотофилкой на пустой дороге. Попросил её довести до деревни, на что она согласилась — но, разумеется, отказалась ехать верхом. Поэтому мне пришлось тащить Яго за узду всё это время, пока он смотрел на меня с видом короля, которого вынудили карабкаться по грязи.       Деревня выглядела как декорация к какому-то спектаклю. Все жители — миниатюрные, беловолосые, с глазами, будто выцветшими от слишком долгого пребывания на солнце. Мужики с бородами до пояса, заплетёнными в замысловатые узлы. Я ощущал себя туристом в стране гномов.       Пока мы расспрашивали народ, меня разглядывали как экспонат. Наконец какая-то девочка дёрнула меня за плащ:       — А почему вы такой высокий?       Ха. Ну конечно, кто ж не мечтает почувствовать себя гигантом с моим ростом?       Я уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но мамаша девочки спасла ситуацию, уведя её в сторону с видом: «Не смей говорить с этим подозрительным длинноногим».       Поспрашивали, конечно, всех. Корвина никто не видел. Видимо, его манера одеваться как смерть с косой тут бы точно не осталась незамеченной. Значит, ищем дальше.       Со следующими Отражениями мне везло чуть больше — по крайней мере, мне наконец-то начали попадаться люди. Ну, или что-то, что весьма уверенно косило под людей. Я останавливал каждого встречного, описывал внешность Корвина, задавал прямой вопрос. И получал столь же прямой ответ:       — Не видели.       Никто не видел. Никто не слышал. Никто даже не подозревал, что где-то рядом шляется высокий брюнет с вьющимися волосами и манией на чёрную одежду. Прекрасно. Осталось только запустить в небо дирижабль с его портретом.       А потом я нарвался на один особенно прекрасный ларёк, за прилавком которого стояла девушка. Я привязал Яго, подошёл, открыл рот:       — Привет. Вы случайно не...       — Не говорите со мной, — быстро прервала она.       Я моргнул. Что ж, это новенькое.       — Простите?       — Отойдите, — прошептала она. — Уходите. Мне нечего вам сказать.       Я ещё раз оглядел себя. Нет, хвоста не выросло, рогов не появилось. Вроде как всё по стандарту.       — Я просто хотел спросить...       — Отойди от неё! — донеслось с левого фланга.       Прекрасно. Подоспела поддержка — женщина со шпагой, которая выглядела с её платьем так же гармонично, как я в роли дипломата.       — Успокойтесь, — поднял я руки. — Я не собирался никого...       — Один шаг — и я закричу, — прошипела она. — И сюда сбежится добрый десяток вооружённых барышень. Хочешь проверим?       — Нет, спасибо, — пробормотал я. — У меня и так насыщенный график.       Я отступил. Быстро. Пока меня не посадили за покушение на устное общение.       Когда я, проехав ещё парочку Отражений, наконец дошёл до причины их неадекватной реакции, то хотел себя стукнуть. Все жители того милого мира оказались женщинами. Только женщинами. Видимо, у них тут особый подход к демографии. Мужчины, по всей вероятности, числятся в Красной книге.       Следующее Отражение оказалось не лучше — там жили зомби. Самые настоящие. Завидев меня, они зарычали и с криком «АААААААА» кинулись вперёд, причём Яго они пугали даже больше, чем меня. Пришлось свалить, пока моего коня не уволокли в местный супермаркет в отдел «мясо».       Некоторые миры, в которые я попадал, не вызывали у меня ничего, кроме недоумения. В одном из них местные жители, похожие на комков шерсти с глазами, пищали, как чайник на плите. Понять, что они говорят, было невозможно. В какой-то момент я понял, что разговариваю с ними уже пятую минуту, и ни один не сказал ничего вразумительного. В итоге я просто развернулся и ушёл, потому что, кажется, стал пищать в ответ. А это уже было тревожно.       Когда голова начала подсказывать, что ещё пара прыжков — и она сама отсоединится от тела, я решил сделать паузу.       Очередное Отражение оказалось ночным лесом. Тишина, покой, жутковатая сова где-то вдалеке — ну, красота. Я отвязал плащ, кинул его на землю и улёгся. Пусть Яго отдыхает. Хотя, честно, я тоже едва на ногах держался.       Нет, ну правда. Я же не просто по доброте душевной в это вляпался. Жерар попросил — да. Но пошёл я, потому что... потому что, чёрт побери, хотел знать, в порядке ли Корвин. Вот и всё. Точка. Никаких сентиментальных подтекстов, просто... ну, просто мне не всё равно.       «А если узнаешь — что дальше?» — поинтересовался мой внутренний голос, не преминувший испортить момент.       А вот это хороший вопрос. Я об этом пока старательно не думал.       Встретимся — и что? Я пожму ему руку? Обниму? Скажу: «А я тебя искал»? Ну да, я прям весь из тех, кто бегает по свету за братом, чтобы обсудить чувства.       Ладно. Главное — найти его. А уж потом... потом разберусь. Возможно, убегу обратно в Эмбер, делая вид, что никогда его не встречал.       А может — и нет.       Я достал из кармана колоду Карт, ту самую, что выдал мне Жерар в порыве братской щедрости. Проверил карманы на предмет спичек — нету. Естественно. Луна, как назло, висела за кронами деревьев, так что пришлось немного побродить по округе, пока не нашёл относительно светлую полянку. Встал. Извлёк Карту. Корвин, как обычно, смотрел на меня с фирменной усмешкой.       — Корвин, — осторожно позвал я.       Ответом было то же, что и всегда, когда действительно надеешься: ничего.       Я подождал. Потом, упрямо сжав зубы, снова сосредоточился.       — Ты меня слышишь?       И опять — тишина. Его изображение будто специально насмехалось надо мной, это выражение лица буквально кричало: «А ты и правда думал, что я возьму и вот так вот тебе отвечу?».       Пару секунд я честно пытался не сделать с Картой ничего непоправимого. Потом, выдохнув сквозь зубы, сунул её обратно и засунул всю колоду в карман.       Отлично. План «а вдруг повезёт» провалился с треском. Ну а чего я ожидал? Что он внезапно ответит, скажет: «О, привет, Рэндом, как же я рад тебя видеть, извини, что не написал, был немного занят побегом»?       Мне бы хватило и простого «я жив». Пары слов.       Хотя... хватило бы?       Я присел обратно рядом с Яго и уставился в небо. И, разумеется, мысленно начал снова перемалывать всё то, о чём уже думал сотню раз. Он не обязан мне ничего сообщать. Не обязан даже говорить «спасибо». Не обязан вообще помнить обо мне, если уж на то пошло.       Но, чёрт возьми, хотя бы отвечать он мог бы начать. Хотя бы один раз. Неужели трудно?       Я снова вытащил Карту, почти не надеясь ни на что.       — Почему ты никогда не отвечаешь? — бросил я, уставившись в это чёртово изображение. — Что, боишься, что я уроню твою королевскую гордость? Или я просто слишком надоедлив?       Он, конечно же, ничего не сказал.       — Я же не собираюсь тебе мешать. Не собираюсь лезть в твою войну, твои планы, твои походы. Я просто хочу знать, что ты не сдох где-то в грязной канаве. Разве это так много?       Я стиснул челюсть.       — И между прочим, — добавил я, срываясь на злое бормотание, — ты мне всё ещё должен регентство. Так что будь добр, хотя бы не игнорируй меня, как какой-нибудь неуловимый призрак с комплексом бога.       Карточка, конечно же, промолчала. Очень в стиле Корвина.       — Вот ублюдок, — пробормотал я уже вполголоса и снова убрал Карту.       Сигареты сейчас были бы кстати. Или бокал чего-нибудь крепкого. Или Корвин, выходящий из леса с фразой «Ну наконец-то ты меня нашёл». Но, конечно, вместо этого...       — Вы там живы?       Я дёрнулся, открывая глаза. Надо мной нависал кто-то... интересный. Мужчина с чёрной кожей, белоснежной бородой, красными глазами и клыками. Да, вот это я понимаю — пробуждение. Даже кофе не надо.       — Зубы разговаривать не мешают? — мрачно осведомился я.       — Простите?       — Забей, — я поднялся, отряхивая плащ. — Утро доброе, если ты из тех, кто считает, что оно может быть добрым.       Он не отставал:       — А почему вы такой бледный?       — Хроническое пребывание среди аристократии, — отозвался я. — Побочный эффект. Особенно, если рядом Джулиан.       И, парень, у меня загар, между прочим. Просто ты, похоже, из мира, где солнце светит исключительно изнутри.       — Слушай, ты не видел здесь одного человека? — спросил я.       — Какого?       — Ещё бледнее меня.       Мужик моргнул, явно не ожидая подобной классификации, и уставился на меня так, будто я только что сообщил, что ищу дракона с учёной степенью.       — Нет, такого точно не видел, — ответил он с уверенностью, как будто лично вёл статистику по шкале бледности всех встречных.       — Уверен? Почеши в затылке, может, вспомнишь.       Он, к моему глубочайшему недоумению, послушно потянулся к голове. Я закатил глаза так выразительно, что с трудом вернул их на место.       — Чёрт возьми, ну не буквально же!       — А как?       — Это выражение! — с отчаянием педагога, которого поставили вести урок в яслях, объяснил я. — Значит «подумай». Напряги извилины. Попытайся использовать своё серое вещество, если оно у тебя есть.       Он уставился на меня, как будто я предложил ему вывернуть мозг наизнанку.       — Напрячь... что?       — Забей. Просто подумай. Это тебе под силу?       — Да, — буркнул он. Ну хоть на этом спасибо.       — Этот человек похож на вас? — добавил он с внезапной инициативой.       — Я же сказал, что он бледнее меня. Это единственный критерий, по которому ты различаешь людей?       — Вы больше ничего не говорили.       Я скривился, но, скрипя душой, всё-таки дал ему полное описание Корвина. Голос, глаза, волосы, рост, обаяние, бесконечный сарказм. Хотя, ладно, последние пункты были скорее бонусом для тех, кто выживает в первой беседе с ним.       — Нет, — отрезал он. — Такого я точно не видел.       — А кто-нибудь из твоих знакомых? — спросил я, всё ещё надеясь на чудо.       — У меня не так уж много знакомых. Я бы знал.       Да, конечно. Похоже, местные тут все варятся в компании себя и соседнего куста.       Я вздохнул, накинул плащ и с философским смирением сказал:       — О'кей, ничего страшного. Спасибо и на том.       Я отвязал Яго, который всё это время наблюдал за происходящим с выражением вселенского разочарования, и попытался сесть в седло. С первой попытки, конечно, не получилось. Потому что я — принц Эмбера, и мне по статусу положено страдать.       Когда я наконец выехал из леса, то по дороге опросил ещё парочку местных. Результаты были одинаково вдохновляющими: никто, ничто, никогда. Если бы я задавал эти вопросы деревьям, эффект был бы примерно тем же. Может, даже получше — по крайней мере, деревья не начинали спорить про извилины.       Я тяжело вздохнул и поехал дальше. Ну, а что мне ещё оставалось?       Правда, через несколько Отражений мне пришлось снова остановиться, потому что меня внезапно вызвали по Карте. Ну конечно, как же без этого.       — Да, — бросил я, на всякий случай сворачивая с дороги. Кто знает, где именно Жерар сейчас бродит — вдруг я у него перед носом стою, только в другом Отражении.       — Что у тебя там? — спросил он.       Я пожал плечами, хотя он этого всё равно не видел:       — Ничего. Его никто не видел. А у тебя?       — То же самое.       — Ты сейчас где?       — Я осмотрел все ближайшие Отражения, — пробурчал Жерар. — Но там его не было, судя по рассказам.       — А я говорил тебе, что это бессмысленно. Корвин — не полный идиот. Он ни за что не стал бы заныкаться в соседнем лесочке с вывеской «Поищи меня здесь». Ты правда думал, что это будет как найти ключ от подвала под половиком?       — Не думал, но проверить был обязан.       — Ладненько, — буркнул я, решив, что спорить сейчас — это как кричать на реку. — Что дальше?       Жерар пожал плечами:       — А что мы можем сделать? Только обыскивать Отражения наугад. У нас нет ни одной зацепки... — он замолчал и глянул на меня с тем выражением, от которого мне обычно хочется бить головой об ближайшее дерево: — Или есть?       — Ты серьёзно? — фыркнул я. — Думаешь, если бы у меня были хоть какие-то зацепки, я бы молча таскался по мирам, где меня либо пытаются убить, либо не понимают выражение «почеши в затылке»?       — Я не знаю.       — Ага. То есть ты решил, что я ради веселья провожу экскурсии по альтернативным реальностям?       — Может, у тебя есть свои причины, — буркнул он.       — Конечно, — огрызнулся я. — Моя тайная цель — попасть в Отражение, где по улицам ходят поющие картошки. Ради этого всё затевалось.       — Я не умею читать мысли, Рэндом.       — Правда? А то у меня уже были подозрения, что ты пытаешься именно этим заниматься. Вижу, успехи пока так себе. Может, тебе просто перестать?       Он посмотрел на меня так, будто собирался извиниться. Но, конечно, не извинился — принц Эмбера ведь.       — Не будем больше об этом говорить.       — О'кей, — кивнул я, понимая, что вдавливание смысла в брата — это как втирать крем в дерево. — Но ты серьёзно считаешь, что всё это вообще к чему-то приведёт? Что мы сможем его найти, просто скачущи из мира в мир? Нас же с тобой через год можно будет смело выставлять в музее как образцы безнадёжного упорства.       — А ты не хочешь его найти? — спросил он, и в голосе мелькнул укол, на который я не собирался вестись.       — Я первый задал вопрос, — напомнил я. Логика? Нет, не слышали.       — Я ведь уже сказал: он мой брат. И этого достаточно, чтобы пытаться.       — Звучит правдоподобно, — пробормотал я, — почти как сказка про то, как Эрик заботится о младших.       — Рад, что мы пришли к согласию, — сказал он, проигнорировав мою колкость.       — Если это всё, что ты хотел мне сказать, то я поехал дальше.       — Свяжись со мной, если что-нибудь найдёшь.       — Да-да. Только не жди чудес.       Контакт разорвался, и я остался один, под ветром, который, кажется, в этот момент насвистывал мне «удачи, дурачок».       Я опросил ещё с десяток местных — кто пищал, кто ворчал, кто вообще разговаривал шёпотом, будто боялся разбудить свою совесть. Результат: всё та же песня под другим углом.       В какой-то момент у меня сдали нервы, и я резко натянул поводья.       — Так, хватит.       Яго вскинул голову с выражением, которое вполне можно было перевести как: «О, ты наконец заметил, что это не работает? Браво, умник».       Нет, серьёзно, я мог кататься так хоть всю вечность. Но без зацепок это было всё равно что пытаться сшить рубашку по описанию «ну, она как бы синяя... наверное».       Я ведь знаю Корвина. По крайней мере, лучше, чем некоторые. Неужели я не могу использовать хотя бы это?       Я напряг память, выуживая из неё всё, что Корвин когда-либо говорил о своих любимых местах. Таких оказалось немного — наш братец вообще не из тех, кто бросается восторженными эпитетами. Но одно Отражение он явно выделял. Земля.       Логично, да? Только вот Земля — не деревушка в три дома. Это чертовски огромное Отражение, и на нём, между прочим, живут миллиарды людей. Как думаешь, сколько из них брюнеты с зелёными глазами, вечно одетые в чёрное? Спойлер: дохрена.       Но я, как ни странно, знал, с чего начать. Насколько мне помнилось, Корвин держал дом в Нью-Йорке. Не самое безопасное место, если ты не хочешь, чтобы тебя нашли... если, конечно, ты не хочешь, чтобы тебя нашёл определённый человек. Например, я. Или я себя переоцениваю? Гм.       Добраться до Земли проблем не составило — маршрут туда я знал, как свои ботинки. А вот найти дом оказалось задачкой посложнее. Я не помнил адрес, да что уж там — я вообще не знал, был ли он у меня когда-то. Поэтому я просто таскался по городу, приставал к прохожим с описанием: «Дом, наверное, старый, внутри хлам, а хозяин — брюнет с выражением вечной иронии на лице».       Не поверите, никто не знал, о чём я. Удивительно, правда?       Я уже начинал думать, что весь Нью-Йорк — это одно сплошное антикорвиновское заговорище, когда наконец наткнулся на нужное здание. И оно даже выглядело… подходяще. Слегка запущенное, слегка стильное, слегка «да пошёл ты», как и сам Корвин.       Я подёргал дверь, одновременно нащупывая отмычки — ну, просто на всякий случай, привычка. Но дверь распахнулась, будто приглашала меня внутрь. Это немного напрягло. Корвин, насколько я его знал, не из тех, кто оставляет двери нараспашку. Разве что он хотел, чтобы я зашёл. Или... кто-то забыл её закрыть. А может, кто-то её вообще больше не закрывает.       Внутри дом выглядел так, словно хозяин просто вышел за кофе и вот-вот вернётся. Только вот кофе он, судя по пыли, пошёл варить лет пять назад.       Я обошёл все комнаты. Беспорядок? Ну, может, для кого-то это хаос, а для Корвина — творческий беспредел. Или стиль жизни. Или форма пассивной агрессии.       Я перерыл каждый ящик, каждую полку, каждый закуток. Ничего, кроме пары исписанных листков с почерком, который мог бы использоваться как способ психологической атаки на врага. Медик, чёрт возьми. Даже рецепты у дантиста выглядят понятнее.       Всё равно я не сдавался. Перешёл к письменному столу — кто знает, может, у него тоже, как у меня, всякие полезные штуки валяются в ящиках, о которых даже сам забываешь.       Открыл верхний. Карандаш, бумаги, стопка книг — скука смертная. Но под этим...       Стоп. Что?       Я замер. Потому что увидел нечто, что не должно было здесь быть.       Я отодвинул листы — и чуть не моргнул себе зрачки наружу.       Сначала я подумал, что у меня, возможно, от усталости начались галлюцинации. Ну, типа побочный эффект от трёхсот восьмидесятого Отражения, в котором я никого не нашёл, кроме шатающейся белки с косоглазием. Но нет. Это была не галлюцинация. Это была фотография.       Фотография, чёрт бы её побрал.       Обычная, ничем не примечательная бумажка, которую можно найти в любом альбоме землян. Только вот что на ней было — это уже другой разговор.       На снимке: Эрик, Корвин и Дейдра. Всё бы ничего, если бы не то, как они выглядели. Вопиюще непривычно. Настолько непривычно, что я бы, возможно, и не узнал их, если бы не вгляделся внимательнее.       Эрик — в центре. Улыбается. Улыбается, понимаете? А не делает своё обычное выражение "я с удовольствием сброшу тебя с башни, но сначала ты испортишь мне завтрак". Корвин — с одной стороны от него, опирается на плечо, как будто тот — не ходячее воплощение диктатуры, а старый добрый друг. И Дейдра — с другой, держит Эрика под руку, как будто все они — не дети Оберона, а команда волонтёров с фотосессии для благотворительности.       И это ещё не всё.       Я нашёл вторую фотографию. На ней Эрик косится на Корвина, как будто тот только что отхватил последний кусок торта, а волосы Корвина — да, те самые, вечно падающие на лицо — на этот раз свисают Эрику на плечо. Как будто он специально. И Дейдра улыбается, будто это всё очень мило, а не какой-то сюрреалистический бред.       Ладно. Это уже за гранью.       Получается, они не всегда хотели друг друга расчленить и сжечь останки. Был период, когда они... ну, дружили? Или хотя бы притворялись настолько убедительно, что я поверил.       Но если всё было настолько хорошо, то где, чёрт побери, случился тот поворот, который всё испортил? Что случилось, что превратило этих улыбающихся людей на фото в вооружённых до зубов врагов, мечтающих столкнуть друг друга с вершины Колвира?       Я уставился на фотографии, как будто они были обязаны мне ответить. Но они только продолжали на меня смотреть со своими глянцевыми счастливыми лицами. Прямо как семейный портрет из ада.       — Да вы издеваетесь, — пробормотал я и аккуратно положил фото обратно. Ну ладно. Не совсем аккуратно. О'кей, я их чуть не уронил, но неважно.       Может, дело в том, что, как бы мы ни притворялись, в этой семье ни одна улыбка не бывает бескорыстной.