Чёрный Ангел

      Я несколько раз моргнул, глядя на женщину так, будто она только что заявила, что я вылупился из яйца Единорога. Ну... с поправкой на то, что часть её слов была пугающе близка к реальности.       — А что ещё известно про этих ваших братьев-богов? — уточнил я, пытаясь сохранить нейтральный тон. Мол, интересуюсь просто из любви к фольклору.       — Говорят, есть множество параллельных реальностей, — заговорила она, загибая пальцы. — И только они способны перемещаться между ними. А ещё среди них был один жестокий брат, который хотел захватить трон и угнетал остальных.       О, прекрасно. Спасибо, местный мифологический отдел, давно хотел узнать, что у нас с репутацией.       — А как вообще родилась эта байка?       — Никто толком не знает. Её рассказывают в Авернусе с незапамятных времён, — пожала плечами она.       — То есть «у бабки на базаре слышала». Отлично. А вы, значит, во всё это верите?       — А вы мне объясните, как не верить, если я только что видела, как вы исчезли и снова появились? — вскинула она брови, словно я был её дипломной работой по сверхъестественному.       Я снова открыл рот, чтобы съязвить, но тут она добавила:       — И кроме того, несколько лет назад здесь уже были двое. Они собирали армию, чтобы пойти против жестокого брата.       Я приподнял бровь:       — Какие двое?       — Один в красном и жёлтом, с рыжей бородой. Второй — в чёрном и серебряном. Оба с длинными волосами.       Ага. Спасибо, мадам, теперь и сомневаться не приходится. Привет, Блейз. Привет, Корвин. Соскучились по Авернусу?       — Ну и что, они собрали войско и укатили? — спросил я.       — Да. Но вернулись не все.       — А кто-нибудь из выживших сейчас в гостинице?       — Нет, насколько мне известно.       Чёрт. Надежда на допросы отживших вояк развеялась, как дым от её сигары.       — Понятно, — коротко пробурчал я, достал из кармана монеты из «обновлённого» Отражения и положил их перед ней. — Свободные комнаты есть?       Она кивнула, всё ещё таращась на меня так, будто ожидала, что я прямо сейчас воспарю под потолок.       — Хотите, я вас провожу? — предложила она.       — Не стоит. Я большой мальчик, справлюсь сам. Только номер скажите.       Она выудила из ящика свиток и выдала мне номер, после чего я поднялся наверх. Ну, точнее, начал поиски, потому что номера здесь были расставлены как попало. У них тут что, система «кидай кости — выбирай этаж»?       В конце концов я всё же нашёл нужную дверь и вошёл в комнату. Первое впечатление — будто я попал в шоу «До и после ремонта», только на стадии «до». Из мебели — кровать, стул и, возможно, призрак былого уюта, если сильно прищуриться.       Зеркала, кстати, тоже не было. Ну да, а то вдруг я бы увидел, как у меня мешки под глазами — и ушёл бы в себя окончательно.       Я сел на край кровати и выдохнул. В голове пронеслась сцена из Рэмбы, где я пытался переосмыслить свою самооценку. Тогда я мечтал о зеркале, чтобы просто глянуть на себя со стороны. Сейчас, наверное, я бы посмотрел и сказал: «Парень, тебе срочно надо поспать».       Пожалуй, это и был мой план. Ну наконец-то.       Я провёл рукой по волосам и нащупал там пару листьев — один красный, другой синий. Первый, скорее всего, из местных, а вот второй... гм. Похоже, привет из того Отражения с фиолетовой бабулей и синим газоном. Приятно, когда путешествия оставляют след не только в душе, но и в причёске.       Я подошёл к окну. Повозка всё ещё стояла у входа. Джулиан о чём-то говорил с возницей, а Каин стоял в сторонке и курил, при этом глядя на сигарету так, как будто хотел её застрелить. Я невольно представил, как оно будет: совместные поиски с этими двумя... и меня тут же передёрнуло. Отличный коктейль: одно угрюмое лицо, второе — вечная укоризна. Куда мне деваться, я же просто хочу найти Корвина, а не устраивать семейную психотерапию.       Вот с этим прекрасным настроением я и вызвал Жерара по Карте. Он появился передо мной с лицом человека, которого только что разбудили и которому срочно нужно не к Корвину, а к кофейнику. Левый глаз у него всё ещё не определился, спит он или бодрствует.       — Жерар, объясни мне одну вещь: какого Единорога здесь делают Каин и Джулиан? — выдал я без лишних прелюдий. — Это была твоя идея, да?       Он потёр глаза и нахмурился:       — Я их не звал. Джулиан сам на меня вышел и сказал, что они с Каином передумали и хотят помочь.       Я застыл.       — Что ты сейчас сказал?       — Они. Сами. Вызвались, — отчеканил он. — В чём проблема?       — А ты не подумал, может, я не хочу всю дорогу наблюдать их лицезрение? — пробурчал я. — Не хотел бы я быть третьим на фотосессии «Мрачные братья».       Жерар вздохнул:       — Если они тебе так не по вкусу, можно разделиться. Но если тебе всё-таки важно найти Корвина, может, стоит отложить личные антипатии?       — Да я бы лучше нашёл Корвина с отрядом зомби, чем с ними, — огрызнулся я. — Причём у зомби хотя бы мотивация честная.       — Они твои братья, Рэндом.       — Ну надо же! — я изобразил удивление. — А я всё гадал, кто эти люди, что с рождения портят мне жизнь.       — Может, тебе стоит быть чуть более... понимающим?       — Может, тебе стоит быть чуть менее доверчивым? — парировал я. — Ты правда думаешь, что они сюда прибыли исключительно из гуманистических побуждений?       — Не знаю, но раз они согласились помочь — этого уже достаточно, — пожал плечами Жерар.       — Да они согласились не потому, что волнуются за Корвина. Они просто не хотят, чтобы он опять обошёл всех на повороте. А если уж кто-то должен воткнуть нож ему в спину, то пусть это будут они, а не кто-то другой.       Он стиснул челюсть, но ничего не сказал. И, по правде говоря, мне это даже понравилось. Иногда молчание — самый честный ответ.       Я снова посмотрел в окно. Повозка исчезла, братья остались. Каин докуривал, а Джулиан всё ещё что-то втолковывал воздуховозу. Символично.       — Ладно, может, ты и прав, — пробормотал я. — Их мотивы — это их дело. Главное, чтобы они делали что надо.       — Вот и отлично, — кивнул Жерар. — Теперь иди спать. Завтра у нас, скорее всего, тяжёлый день.       — Раз уж ты велишь, — буркнул я. — Спокойной ночи.       Он махнул рукой и исчез, а я повесил плащ на стул, скинул сапоги и завалился на кровать. Заснуть, конечно, не вышло. Мозг всё ещё крутил сцену «Рэндом и два его самых любимых родичa».       Я достал колоду и начал перелистывать Карты. Добрался до Дейдры, и, вспомнив старые фото, решил попробовать вызвать её. Может, она скажет что-то полезное. Или просто пошлёт меня — и то информация.       Я сосредоточился. Ноль. Пусто.       Попробовал ещё раз. Опять ничего.       Да что ж такое? Они с Корвином что, организовали бойкот?       Я уставился в потолок.       — Ну отлично. Семья, в которой тебя не только не слушают, но ещё и блокируют. Чудо, что я вообще вырос таким... сбалансированным.       Хотя, если вдуматься, я ведь не знаю, сколько сейчас времени в Рэмбе. Может, у них там тоже глубокая ночь, и Дейдра просто спит. А я уже строю теории заговора, как будто она шифруется под агент влияния.       Подумав, я достал Карту Льювиллы. Если кто и не вырубит вызов без предупреждения, то это она. Через пару секунд изображение дёрнулось, и я увидел, как сестра сидит за столом с книгой в руках, вся такая погружённая в мудрость веков.       — Ви, — позвал я.       Она подняла глаза, вскинула брови — явно не ожидала увидеть мою физиономию среди вечернего чтения.       — Я тебя разбудил?       Вопрос, конечно, умный, если бы не факт, что она сидит при свете и с книжкой. Спасибо, мозг, ты как всегда в ударе.       — Нет, конечно, — Льювилла улыбнулась. — Тебе что-то нужно?       — Дейдра ведь сейчас в Рэмбе?       Сестра кивнула:       — Да. Но сейчас она, скорее всего, спит.       — Я пытался вызвать её по Карте, но у меня ничего не вышло.       — Ну вот, значит точно спит. Попробуй чуть позже.       — О'кей, — пробурчал я.       Льювилла посмотрела на меня чуть внимательнее:       — А ты где?       Я усмехнулся:       — Ой, это долгая история.       — Отлично, я всё равно никуда не тороплюсь.       — Ну ладно. В общем, Корвин сбежал из тюрьмы, и теперь мы с Жераром в поисково-спасательной экспедиции, только без карты и с подкопом. А сегодня ещё и Каин с Джулианом подгребли — теперь у нас целый клуб по интересам.       — Думаешь, Дейдра может знать, где он?       — Ну, она его знала ближе, чем все остальные, — пожал я плечами. — Если она сможет дать хотя бы направление, это уже больше, чем у нас есть.       — Я могу поговорить с ней и потом связаться с тобой, если она что-то скажет, — кивнула Льювилла.       — Было бы очень кстати. Спасибо, Ви.       — Пока не за что.       — А как в Рэмбе? Там кто-нибудь ещё мечет гром и молнии в мою сторону?       — Леди Мойра очень зла на тебя за оружейную.       Я фыркнул:       — Ну, это вообще-то было стратегическое изъятие. И моя шпага до сих пор там, так что, по сути, мы квиты.       — Думаю, она не согласилась бы с этим выводом.       — Серьёзно? Сюрприз-сюрприз. А напомни, когда она вообще со мной соглашалась?       Льювилла помолчала.       — Вот и я не помню, — резюмировал я.       — Она бы не была такой к тебе, если бы ты её не провоцировал, — заметила Льювилла.       — Что? Я?! — я рассмеялся. — Она решила, что я убил её дочь, без всяких доказательств. Это называется «провоцировать»?       — Может, ты всё-таки что-то сделал... — начала сестра.       — Кому, Ви?       — Морганте.       Вот тут меня реально переклинило. Я уставился в небо, как будто там должна была появиться подсказка.       — Ты ведь не серьёзно сейчас?.. — медленно выдохнул я. — Ты правда думаешь, что я убил её?       — Я не говорю, что ты убил её своими руками. Иногда... бывает, что люди причиняют боль другим неосознанно.       — О, понятно. Косвенно. Эмоционально. Подскользнулась на моей вине и... всё. Ви, ты вообще слышишь себя?       — Я не обвиняю, — буркнула она, не глядя на меня. — Просто рассуждаю.       — Ну и логика. Тогда, если уж на то пошло, она меня убила, — я скривился. — Потому что после неё, честно говоря, я как-то не особенно горел желанием влюбляться снова.       — Что ты имеешь в виду?       Я помолчал, потому что, ну, с чего вдруг мне это рассказывать? Но раз уж речь зашла...       — Она вела себя так, будто я был для неё просто развлечением. И когда ушла — знаешь, что сказала?       Льювилла вопросительно на меня уставилась, а я чуть усмехнулся, но без веселья.       — Она тогда сказала, что нам пора заканчивать «играть в возлюбленных». Вот так. Играть, понимаешь? Будто это всё был спектакль, а я — особо увлечённый актёр массовки.       Я на секунду прикрыл глаза и криво усмехнулся:       — Смешно, правда? Я-то думал, что для нас это всё по-настоящему. А она, оказывается, просто репетицию проводила.       Льювилла уставилась на меня с выражением, которое в норме полагается носить на похоронах. Ну конечно. Как только ты скажешь что-то личное, сразу получаешь сочувственный взгляд с ноткой «бедный, бедный ты». Прекрасно.       — Ви, да не смотри ты на меня так, — фыркнул я. — От таких лиц у меня начинается аллергия на жизнь. Хочешь, чтобы я прямо сейчас полез за ведром?       — Прости, — она немного сжалась. — Я не всегда контролирую выражение лица.       — А я, знаешь ли, не всегда контролирую свою вспыльчивость. Мы с тобой вообще пара ходячих катастроф.       — Я не думала, что моё лицо тебе настолько отвратительно, — буркнула она, делая трагический вид.       — Да дело не в тебе. Просто я не выношу, когда меня жалеют. От этого начинает казаться, что я не человек, а сломанная игрушка.       — Тогда зачем ты мне это рассказал?       — Потому что ты спросила, Ви. Я же не сам начал исповедь. А раз уж начал — то слушай.       Она замолчала, а потом тихо сказала:       — Я не знала, что Морганта была такой.       — А может, просто ты её не знала. Или знала то, что она тебе показывала. Она была в этом профи — строить образ идеальной леди. В жизни-то она не подарок, скажу тебе по секрету.       — Как ты сейчас себя чувствуешь из-за всего этого?       — Нормально, — буркнул я. — Это всё было чёрт знает когда. Я давно перестал драматизировать. Почти.       Она кивнула, но я видел, что в голове у неё крутится что-то ещё. Не ошибся.       — Я просто не понимаю, — продолжил я сам, — зачем она это сделала. Я её не бросал. Я бы с ней остался. Наверное. А она... исчезла. С концами.       — А ты уверен, что ничего ей не сделал?       Вот тут меня переклинило. Я резко вскинул голову:       — Серьёзно? Ты опять за своё? Я же только что всё сказал.       — Просто, — осторожно начала она, — это были твои первые отношения. Ты мог быть неосторожен, мог сделать что-то не так, сам того не осознавая...       — Ну, простите меня великодушно! — огрызнулся я. — Что мне, надо было сразу родиться с дипломом семейного психолога и опытом в двадцать лет?       — Я не нападаю, я пытаюсь понять.       — Да что тут понимать, Ви? Иногда ты даёшь человеку всё, а он уходит. Просто так. Без объяснений. Потому что может.       Она замолчала, и я видел, как на её лице отразилось какое-то странное напряжение. Мне это не понравилось.       — Может, ты действительно не знал, что что-то сделал, — выдохнула она.       Я вскочил со стула, резко, с шумом.       — Вот теперь хватит! — рявкнул я. — Я думал, ты умнее, чем вся эта компания в Рэмбе. А ты повторяешь ту же чушь, только вежливо упакованную.       — Я просто...       — Прости, Ви, но если мне хочется почувствовать себя виноватым, я и сам прекрасно справляюсь. Помощь не требуется.       Я провёл ладонью по лицу и коротко вздохнул. Не дожидаясь, что она ещё скажет, я просто закрыл Карту.       Изображение застыло, и тишина в комнате тут же стала какой-то неприлично плотной. Я снова опустился на стул, упёрся локтями в колени и уставился в пол.       Морганта. Опять.       Я ведь правда ничего ей не сделал. Ни слова грубого, ни жеста, который можно было бы назвать жестоким. Я бы для неё небо сдвинул, если б она попросила. И сдвигал, регулярно. А ей всё было мало.       Может, она просто не умела любить. Может, у неё это так — поиграла и ушла, не объяснив, что это вообще был за спектакль.       С Гордоном, кстати, всё было совсем иначе. Он был, ну... нормальный. Просто не мой. И я знал это с самого начала. Мы были как два человека, решившие, что им вдвоём будет чуть менее скучно, чем поодиночке.       А с Корвином... всё, как всегда, гораздо сложнее.       У меня были отношения, и не раз, но назвать их по-настоящему серьёзными — это надо иметь богатую фантазию. То самое чувство, которое поэты описывают в стихах, а барды — в своих занудных балладах, я испытывал всего дважды. И, если честно, второй раз оказался куда болезненнее первого.       Любовь, знаете ли, — штука переоценённая. Иногда она, конечно, может вдохновлять. А иногда просто превращает тебя в огрызок себя прежнего. И не в том смысле, что ты становишься лучше. Нет. Просто тебе уже плевать, кем ты был раньше, потому что теперь ты просто лоскут чувств и сожалений.       Я пролистал колоду Карт. Дейдра — мимо. Уже выяснили: она либо спит, либо участвует в каком-то заговоре по игнорированию моих вызовов. Дальше по списку... Блейз? Сомнительно. Если он ещё жив, то, скорее всего, его и самого пора искать. Отец? Нет уж, увольте. Ему до нас всегда было дело только тогда, когда надо было раздавать приказы или устраивать тронные перестановки.       Флора. М-м, да, интересный выбор. Последний раз мы с ней виделись в подземелье, где она психанула, встала в позу и отказалась идти дальше. Упёртая как лось, капризная как кошка. Интересно, её тогда всё-таки вызвали, или она до сих пор сидит там, рассуждая о своей правоте?       Любопытство пересилило, и я вызвал её по Карте.       Флора появилась почти сразу. Сидела на балконе — видимо, замок, и где-то там за спиной маячил Тир-на-Ног'т. Романтика, чёрт побери. Как только она увидела меня, лицо её вытянулось.       — А, это ты, — буркнула она без особого энтузиазма.       — Привет, сестричка, — я улыбнулся так, как умею только я: с лёгким намёком на то, что сейчас будет весело. — Смотрю, не все о тебе забыли. Значит, нашёлся-таки кто-то добросердечный, кто вызвал тебя из подземного заточения. А я, признаться, почти надеялся, что ты там и сгниваешь.       — Я не понимаю, о чём ты, — процедила Флора, при этом всё выражение её лица говорило: "Очень даже понимаю, просто не хочу обсуждать".       — Ну да, конечно, — я хмыкнул. — Мы же не вместе искали твой трон в темноте и не устраивали драмы на ровном месте. Забудь, бывает.       — Если у тебя ко мне вопросы — задавай. Я не собираюсь тратить на тебя весь вечер, — фыркнула она.       — Ладно-ладно, обойдусь без прелюдий. Ты когда-нибудь общалась с Корвином?       Флора нахмурилась:       — Было дело. А что?       — Ты же в курсе, что он исчез?       Она помолчала пару секунд, а потом кивнула, будто нехотя признавая, что не под пеньком жила всё это время.       — Мы его ищем. Я, Жерар, Каин и Джулиан, — я скривился. — Клуб тех, кто отчаянно притворяется, будто не хочет друг другу врезать.       — Я не знала, — бросила Флора. — Мне никто не говорил.       — А я-то думал, может, Эрик проболтался между интригами. Ну, раз нет — так нет.       Она поморщилась:       — Слушай, я не знаю, где он. Он мне об этом не докладывал.       — Неужели? — я закатил глаза. — Вот прям удивительно. А если серьёзно — хоть какие-то догадки у тебя есть? Ну ты ж с ним не совсем на ножах была.       Флора пожала плечами с тем самым видом, каким обычно бросают ненужную салфетку в мусор: деликатно, но без всякого сожаления.       — Корвин непредсказуем. Он всегда немного настораживал меня. Никогда не знаешь, что у него на уме и что за безумная идея взбредёт ему в голову в следующий момент.       Я усмехнулся и склонил голову в сторону:       — Знаешь, в каждой семье должен быть хотя бы один такой. Безумец. Гений. Ходячая угроза всему живому — в зависимости от угла обзора. Вспомни Дворкина, если совсем лень напрягаться.       Флора закатила глаза так эпично, что если бы рядом был режиссёр, он бы крикнул: «Снято!».       — Я оценила попытку, но нет. Моё мнение о Корвине ты не изменишь. Удачи, конечно, но нет.       — Да не собирался я ничего менять. Просто хотел узнать, что у тебя в голове, помимо высокомерия и идеальных локонов.       — У меня нет догадок, — с нажимом повторила она. — Он может быть абсолютно где угодно. Может, он вообще сидит где-то вблизи от Эмбера.       Я приподнял бровь:       — Вблизи? Ты сейчас серьёзно?       — Вполне. Это ведь самое логичное — спрятаться под самым носом у всех. Все будут шарить по дальним углам, а он тем временем устроится где-нибудь по соседству и будет наслаждаться видами.       Я на секунду замолчал. Потому что, чёрт побери, мысль-то здравее, чем я ожидал. Особенно от неё.       — Спасибо, — вырвалось у меня.       Флора тут же нахмурилась, словно я подарил ей букет мхов и сказочного отвращения:       — Что?       — Спасибо, — повторил я. — Это хорошая идея. Даже странно, что она пришла от тебя.       Сестра фыркнула и отвернулась, как будто я снова наступил ей на чувство собственного величия. Но по глазам я понял: польщена. Не до идиотской улыбки, но слегка.       — Это всё, что ты от меня хотел? — рявкнула она, когда вернула себе контроль.       Я наклонил голову набок и с ленцой пожал плечом:       — Ага. Пока да.       — Тогда сделай одолжение и больше не доставай меня.       — Постараюсь, — пробормотал я, но она уже махнула рукой и прервала контакт с тем изяществом, с каким зашвыривают дверцу шкафа.       Я плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Ну что, гений ты мой безответный, может, и правда мы ищем слишком далеко? Жерар говорил, что всё поблизости он уже прочесал, но это же Жерар. Он может и в пяти метрах от себя что-нибудь пропустить, если там нет пива и драк.       Может, и правда стоит пересмотреть уже проверенные Отражения. А вдруг Корвин где-то совсем рядом и просто сидит, смеётся и считает, сколько раз мы его прошли мимо?       Хотя сперва надо закончить с Авернусом. Кто знает, может, именно здесь и зарыт конец всей этой сумасшедшей линии. Или хотя бы очередная головоломка.