Чёрный Ангел

      Проснулся я от звуков голосов за окном. Видимо, всё-таки вырубился, сам не заметив когда. За окном было уже светло, так что я — в лучших традициях жанра — проспал. Я оглядел номер, пытаясь найти часы, и, как нетрудно догадаться, снова убедился, что в этом номере из мебели — только кровать и унылый стул. Великолепно. Прямо как в тех съёмных квартирах, где платишь за стены и подозрительный запах.       Часы, как я помнил, были только на первом этаже, так что пришлось топать вниз. Выглядели они как нечто, собранное на спор из колёс от телеги и набора стрелок. Понадобилось пару минут, чтобы понять, что сейчас половина шестого утра. Отлично. Раннее утро, чужое Отражение, и я даже не уверен, где тут ближайший туалет.       Я снова поднялся в номер, вытащил из-под кровати свою шпагу (которая к этому моменту покрылась слоем пыли, как будто я оставил её там на зиму) и вытер её плащом. Что поделать — эстетика страдает, когда приходишь в себя в гостинице без зеркала и даже без нормального стола. На всякий случай решил плащ взять с собой: утро было промозглым, и даже Яго, если бы он умел, наверняка бы поёжился.       Внизу за стойкой никого. Вышел на улицу и тут же заметил знакомую женщину — ту самую, с сигарами. Теперь она курила сигарету, сидя на бревне с видом, будто наблюдает за концом света. Или началом. Тут не разберёшь.       — Что, сигары закончились? — не удержался я.       Она подскочила так, будто я швырнул в неё камень. Глаза — жёлтые, как у кошки, и выражение лица под стать. Только хвоста не хватало для полного образа.       — Да не пугайтесь вы так, — сказал я и, не дождавшись приглашения, сел рядом. — Просто вопрос задал.       — Понимаю... — буркнула она. — Как вам спалось?       — Великолепно, — соврал я, не моргнув, — как будто меня всю ночь кололи иголками. Но в хорошем смысле.       Я оглядел розовое небо — в Авернусе даже утро, похоже, предпочитает выглядеть слегка сюрреалистично — и бросил взгляд на женщину:       — Можно у вас сигарету позаимствовать?       Она чуть приподняла бровь, но молча достала футляр. Тот был хитроумный, как будто его сконструировали, чтобы доказать: если не можешь открыть, значит, не достоин курить. Я наконец с ним справился и тут же вспомнил, что у меня нет ни спичек, ни зажигалки. Классика.       — У вас есть спички?       — Спички? — она посмотрела на меня, как будто я спросил, где тут ближайшая чёрная дыра.       — Ну, такие маленькие палочки, зажигаешь — и огонь. Классика жанра.       — А-а. Нет. Зачем?       — Как вы тогда сигареты поджигаете?       Она невозмутимо кивнула в сторону неба:       — Солнце.       Я приподнял брови:       — Солнце? Вы сейчас серьёзно?       — Конечно. Подносите к свету, ждёте — и всё.       — И сколько надо ждать, чтобы ваш табак самовоспламенился от космического объятия?       — Секунд тридцать. Иногда минуту.       Я усмехнулся, но всё же послушно направил сигарету к солнцу. Полминуты спустя она зашипела, и я едва не рассмеялся:       — Ладно, впечатляет. Но у нас это так не работает.       — Вы не отсюда?       — Что, так заметно? — ухмыльнулся я. — У нас небо голубое, а сигареты — дело обычное, не требует астрономии. Костры мы тоже без солнечных танцев разжигаем.       Она кивнула:       — Странная у вас страна.       — Поверьте, Авернус по меркам моей страны тоже не совсем нормален.       Мы посидели молча. Я затянулся и снова глянул на небо. Ну что, утро, покажи, что у тебя есть. Если Корвин и правда был тут, то мне стоило поторапливаться, пока его след совсем не стёрся.       — Слушайте, вы не видели тут ещё двух человек? — спросил я у женщины, продолжавшей курить на бревне.       — Смотря о ком вы. У меня много постояльцев.       — Эти — не как все. Один одет в белое, другой — в чёрное и зелёное. Оба выглядят так, будто им продали высокомерие оптом.       Она нахмурилась, повозилась с сигаретой, а потом сказала:       — Кажется, видела. Они стояли снаружи, потом зашли и… отказались платить за номер. Если я правильно поняла, о ком вы.       — Отказались платить, — хмыкнул я. — Ну, это они. Ещё удивительно, что они не начали требовать личных слуг и комнату с видом на свою гордыню.       — Вы их знаете?       — К сожалению, да, — буркнул я и направился к двери гостиницы. — В какие номера они заселились?       — Один — в тридцать девятый, другой — в пятнадцатый.       — Спасибо. А где эти номера искать? — решил на этот раз не повторять подвиг Шерлока, обходящего этажи.       — Тридцать девятый — на втором, пятнадцатый — на третьем.       — О'кей. Спасибо, — бросил я и шагнул внутрь.       Решил начать с тридцать девятого. Был он ближе, а кто там — Каин или Джулиан — было всё равно. Оба — удовольствие ниже среднего. Иногда у меня даже возникало искушение махнуть на всё рукой и уйти искать Корвина одному, но я не идиот: чем больше глаз и ушей, тем выше шанс на успех. Жаль, что глаза эти принадлежат двум самым малоприятным людям в семье.       Я дошёл до нужной двери, нацарапанной цифрами «39», и распахнул её без предупреждения. Внутри было куда уютнее, чем в моей каморке: шкаф, картины, коврик. Вот только коврик я отодвинул ногой в сторону — доверия он у меня не вызывал. Мой в Лос-Анджелесе тоже не внушал, и закончил он в углу, обиженный и запылённый.       У окна стоял Джулиан, спиной ко мне. Замер, как какая-то античная статуя, если бы статуи страдали хронической угрюмостью. Моя циничная половина мозгов тут же подсказала: «Ну, сейчас бы — раз, и продырявить его, пока он такой сосредоточенный». Рука даже дёрнулась в сторону шпаги. Но потом я вспомнил, что, во-первых, я не псих, а во-вторых, Жерар с Каином, скорее всего, на мою сторону не встанут. Убийство члена семьи — это, конечно, по-нашему, но не на второй день поисков.       Я постучал по косяку:       — Может, хватит уже небу глазки строить? Оно и так красное, а ты сейчас ещё и стыд загоняешь в атмосферу. Посинеет — не удивляйся.       Джулиан обернулся, и на его лице мелькнула целая смена погод: удивление, раздражение, а потом тот самый фирменный ледяной штиль, за который его так «любят».       — Что тебе нужно?       «Доброе утро, любимый младший брат», — ехидно пропел у меня в голове внутренний голос. Я проигнорировал его.       — Вы с Каином мне нужны. Раз уж вы так благородно предложили помощь, может, перестанете изображать фон и начнёте ей заниматься?       Он отвернулся от окна, теперь буравя взглядом уже не небо, а меня. Взгляд этот говорил примерно следующее: «Ты — пятно на моём ковре реальности».       — Если ты надеешься, что у меня на лице написан план, то вынужден тебя разочаровать, — продолжил я. — Тут максимум — сарказм и лёгкая форма недовольства.       Джулиан молчал. Что, в общем-то, его любимое дело.       — Кстати, если ты всё ещё подумываешь попытаться выглядеть мудро, просто знай: ты не выглядишь. Ты выглядишь, как человек, который проиграл спор с зеркалом.       Он фыркнул — о, пошла реакция! — и наконец подал голос:       — Где Каин?       Я облокотился о косяк, скрестив руки на груди:       — Отличный вопрос, только адресовать его стоит себе. Вы же сюда вдвоём заявились, нет?       — Ты к нему ещё не заходил?       — Джулиан, может, у нас и есть родственники, которые умеют раздваиваться, но я, увы, пока не освоил эту технику. Видимо, прогуливал занятия Дворкина, где это проходили.       На его лице мелькнуло что-то вроде усмешки — почти что эмоциональный пик для него.       — Странно. Я был уверен, что у тебя раздвоение личности хотя бы частично в арсенале.       — Увы, только сарказм. И то в избытке, — отозвался я.       Он опустил взгляд чуть ниже моего лица и мрачно сообщил:       — У тебя плащ дымится.       Ну да, конечно.       — Ты серьёзно сейчас? Это самый старый трюк в книге. Хотя бы от тебя я ожидал чего-нибудь более театрального. Кровавые письма на стенах, например.       — Просто посмотри налево, — всё тем же мёртвым голосом сказал он.       — Или что, он взорвётся?       — Или ты останешься без плаща. И без авторитета, если к этому моменту уже кто-то начнёт смеяться.       Я уже собирался парировать, но услышал шипение. Взгляд мой непроизвольно дёрнулся влево, но я упрямо удержался и не повернул головы.       — Я не собираюсь на это покупаться, — подытожил я с самым непробиваемым лицом в наличии.       — Ну, не собирайся, — пожал плечами Джулиан. — Я пойду поищу Каина.       — Отлично. Встретимся на улице — надо обсудить, как не облажаться дальше.       Он метнул на меня взгляд с таким уровнем презрения, что у растений в горшках, наверное, начались внутренние сомнения в своём существовании.       — Ты теперь командуешь?       — Нет, — пожал я плечами. — Но если мы всё-таки якобы одна команда, придётся хотя бы делать вид, что мы работаем сообща. Справишься?       Он промолчал, что на эмберском означает: «Ты прав, но я лучше сгрызу себе руку, чем это скажу». Потом развернулся и ушёл.       Когда я остался один, всё-таки рискнул посмотреть на плащ — и да, дыма меньше не стало. Видимо, сигарета, которая чудом не догорела мне до локтя, нашла себе уютное местечко прямо на ткани. Пятно теперь украшало мой гардероб как медаль за идиотизм.       — Отлично, Рэндом, — пробормотал я себе под нос. — Даже когда тебя не ранят, ты умудряешься поджечь себя сам.       Я стряхнул с себя раздражение вместе с остатками табачного дыма, натянул плащ и вышел наружу. Воздух в Авернусе по-прежнему был сухим, красное небо по-прежнему не вызывало доверия, а Джулиан с Каином действительно стояли снаружи.       Удивительно. Я бы поставил на то, что они передумали. А то, знаете, утром такие просыпаются, вспоминают, с кем им работать, и думают: «А может, ну его к чёрту?».       Но нет. Стоят, смотрят. Каин — так вообще с выражением лица «я уже сожалею обо всём».       — Что будем делать? — спросил я, когда подошёл.       — Вызовем Жерара. Потом решим, — коротко ответил Джулиан.       Я кивнул, не желая раздувать спор на ровном месте — пока. Мы втроём достали Карты Жерара. Кто бы мог подумать, что мы когда-нибудь сделаем хоть что-то синхронно.       Через секунду изображение ожило, и я увидел брата с уже привычным фоном Авернуса. Да уж, цветовая палитра здесь не радует, хоть открытки рисуй: «Привет из огненной задницы».       — Какой план? — первым задал вопрос Каин, который, как обычно, спешит быть первым, чтобы потом ничего не делать.       Жерар оглядел нас, видимо, проверяя, целы ли мы и не отгрызли ли друг другу уши. Только после этого произнёс:       — Думаю, будет разумнее разделиться. Нас как раз четверо — и так больше шансов покрыть большую территорию.       — Мы всё ещё обыскиваем Авернус или кто-то из нас может двинуться дальше? — уточнил я. Внутренне надеясь, что «кто-то» окажусь я.       — Пока что это единственное Отражение, где его видели, — пожал плечами Жерар. — Начнём с него. Если ничего не найдём — двинемся дальше.       И вот так у нас опять всё: «если-да-если». Ну, по крайней мере, хоть план какой-то есть. Пусть и слабенький, как чай, который заваривает       Я хотел было упомянуть Билла с его философским покачиванием головы и персонал Маунт-Синай Хоспитал, но передумал. Те видели Корвина в последний раз лет сто назад, а Билл вообще признался, что не особо-то и общались. Великая польза, ага.       — Не единственное, — заметил я вслух. — Единственное, которое мы нашли. А это, как ты понимаешь, не значит, что больше его нигде не видели.       Краем глаза я уловил, как Джулиан метнул в меня взгляд — такой, каким метают шпагу: с холодным любопытством, но с прицелом в сердце.       — У тебя есть ещё какие-то зацепки? — спросил он, будто заранее знал, что нет, и просто наслаждался процессом.       — Нет, — пожал я плечами. — Но это не повод сидеть в одном месте и молиться на Авернус. Местные пока молчат, как партизаны, и я, если честно, всё больше склоняюсь к мысли, что он сюда даже не заглядывал.       — Ты что, уже опросил всё Отражение? — вставил Каин, с видом человека, который только что обнаружил, что в его кружке вместо кофе кипяток.       — Нет, — огрызнулся я. — Я просто умею делать выводы. А вы, похоже, ждёте, что он сам выйдет из кустов и скажет: «ура, вы меня нашли».       — Он прав, — неожиданно влез Жерар.       Я моргнул. Один раз. Потом второй. Потом скептически ухмыльнулся:       — Ну ни черта себе.       — Если у нас нет результатов, стоит расширить поиск, — продолжил он, делая вид, что не заметил моего изумления. — Один остаётся в Авернусе, остальные — по направлениям.       Мы переглянулись, молча. Джулиан снова изобразил равнодушие, Каин — антипатию ко всему живому, включая воздух, а я — традиционную неприязнь к ним обоим.       — Никто не хочет остаться?       Тишина.       — Тогда я, — сказал Жерар. Видимо, всё ещё верил в силу здравого смысла.       — Хорошо, — сказал Джулиан.       — О'кей, — сказал я, потому что кто-то же должен разбавлять всю эту серьёзность хоть каплей нормального интонационного диапазона.       Разделили зоны, как в стратегической игре: Каин — на север, Джулиан — на запад, Жерар, как истинный страдалец, остаётся тут, а мне достался восток. Чудно. Яго, видимо, снова будет доволен.       — Всё ясно? — уточнил Жерар, на всякий случай, как будто кто-то из нас мог начать спорить ради спорта.       Я кивнул, и через пару секунд его и       Я было подумал, не поговорить ли с парой постояльцев, вдруг кто-то видел Корвина, но потом решил, что пусть этим Жерар занимается. У него лицо честное, может, ему хоть что-то скажут. А я пошёл прочь, прежде чем передумал.       Фотография Корвина, та самая, из ящика, была всё ещё со мной. Я показывал её всем, кого встречал, включая пастухов, торговцев и какого-то мужика с рогами, который принял снимок за фетиш и долго его нюхал.       Ноль результатов.       Всё чаще я ловил себя на мысли: а не делает ли Корвин всё, чтобы мы его не нашли? Потому что если да — он справляется на ура. Бинго, братец. Ты мастер исчезновения.       Я попытался отфильтровать свои мысли: может, я неправильно подхожу к делу? Может, вместо того чтобы искать там, где он мог бы быть, стоит исключать места, где он точно бы не стал прятаться?       Пока я размышлял, на мой мозг неожиданно надавили — и до меня донёсся голос, который я уже почти ожидал услышать.       — Рэндом, я поговорила с Дейдрой, — сказала Льювилла.       Вот и напоминание, как завершился наш последний разговор. Было бы логично извиниться. Но голос в моей голове, который недавно почти убедил меня заколоть Джулиана, шепнул: «А зачем?».       Поэтому я просто спросил:       — Что она сказала?       — В своё время Корвина привлекало место под названием Авалон. Тебе знакомо?       — Слышал, но сам не был, — отозвался я. — Она думает, что он может быть там?       — Она говорит, что не знает, — пожала плечами Льювилла. — И добавила, что если Корвин не хочет, чтобы его нашли, вы его не найдёте.       — Ммм, поэтично, — пробормотал я. — Почти как записка от бывшего: «Не ищи меня. Я — ветер».       Льювилла не ответила. И правильно. Я и сам не знал, как отреагировал бы на такую фразу.       — Пока это всё, что мне удалось узнать, — сказала она, и у меня в голове прозвучал мысленный гонг, возвещающий, что шоу на сегодня окончено. — Если хочешь, я могу спросить кого-нибудь ещё, но, насколько я знаю, у него не так уж много знакомых в Рэмбе.       — Понятно, — повторил я, чтобы не сказать «чертовщина какая-то», и, не забыв на автомате выдать: — Спасибо, Ви.       Она слегка улыбнулась, а потом растаяла, как мой энтузиазм в присутствии Каина.       И вот буквально через секунду после того, как контакт прервался, мне в голову пришло, о чём на самом деле стоило спросить. А именно: Авалон — это, конечно, здорово, но я ведь слышал, что он нынче в списке несуществующих Отражений. То ли развалился, то ли его кто-то разукрасил в ноль. Короче, технически его уже нет. Зато гипотетически — кто знает?       А ещё я вспомнил, как Льювилла жаловалась, что потеряла свою колоду Карт. А теперь она меня вызывает как ни в чём не бывало. Это как если бы человек без телефона вдруг тебе позвонил. Магия? Или наглая ложь?       Может, она её всё-таки нашла. Или Дейдра нашла. Или выменяла у кого-то на кулон из блёсток. Но тогда зачем врать, что потеряла?       Я вздохнул. Ладно, хватит паранойи. Вернёмся к главному: искать Корвина в Авалоне — идея, конечно, странная. Но может, в этом и фишка? Кто будет искать его в разрушенном Отражении? Хитро, братец. Прямо как в кино, где убийца прячется в подвале, потому что, ну кому вообще нравится подвал?       Вот только беда — я без малейшего понятия, как Авалон выглядел. А попасть в Отражение без картинки перед глазами — это как пытаться позвонить по номеру, который тебе не сообщили.       Вздохнув, как человек, которому сейчас придётся пообщаться с собеседником из разряда «лучше бы врезаться в дерево», я достал Карту Дейдры.       Она ответила. Но судя по выражению лица, вид меня вызвал у неё тот же восторг, что и у меня — мысль снова с кем-то говорить.       — Привет, Ди, — бодро выдал я, хотя внутри мне хотелось зевнуть от этого диалога.       Она закатила глаза:       — Я же просила не называть меня так.       Точно. Опять забыл. Вечно она с этими своими запретами, как будто «Ди» — это заклинание, от которого у неё начнёт течь из глаз.       — О'кей, привет, Дейдра, — подчёркнуто отчеканил я. — Так лучше?       — Что тебе нужно?       — Ты говорила, что Корвин когда-то был в Авалоне. Это правда?       Она нахмурилась, как будто я только что спросил, спит ли она в носках, и кивнула.       — И ты не в курсе, что с этим местом стало?       — Я там не была. Не знаю, — буркнула она.       — А Корвин тебе что-нибудь рассказывал?       — Рассказывал, — пробурчала она, как будто я выпросил у неё последний кусок пирога. — Но, опять же, я не вникала. Сама там не бывала.       — Ну а хоть что-то запомнила? Детали, атмосфера, запах роз на рассвете?..       Она на секунду замерла, потом процедила:       — Похож на Землю. Это всё.       М-да. Информативно, как инструкция к зубочистке.       — Спасибо, — выдохнул я, уже подумывая закрыть Карту.       — Не за что. Я делаю это не из доброты, — обожгла она меня тоном, в котором чувствовалось что-то между «отстань» и «катись».       У меня даже возникло искушение спросить: «А из чего, по-твоему, ты это делаешь — из спортивного интереса или ради удовольствия от страданий других?». Но сдержался. Не потому что я добрый. Просто лень было.       — О'кей, — бросил я и прервал контакт.       Ну что ж. Если это место действительно напоминало Землю, может, стоит поискать что-то похожее. Начну с Отражений, рядом с теми, где он бывал. Постепенно продвинусь дальше. Вдруг и вправду напал на след.       И да — я знаю, что это, может, чертовщина полная. Но когда у тебя ничего больше нет — даже чертовщина кажется вполне приличной зацепкой.       Я всё ещё надеялся, что у нас получится. Что мы найдём его, даже если шансы у этого предприятия где-то на уровне нуля, если не ниже. Осматривать Отражения одно за другим — это как искать иголку в стоге сена, только у сена ещё есть чувство юмора и он регулярно меняет форму.       Но знаете что? Пусть. Может, я и протрачу на это десятки лет. А может, и пару веков, если совсем припрёт. Меня это не остановит. Я просто хочу его увидеть. Убедиться, что он жив. Что его глаза всё ещё на месте.       Хотя кого я обманываю?       «Перестань прикидываться, — язвительно подкинул мозг. — Ты же не только за этим тут скачешь, да?»       И ведь он, зараза, прав. Я просто не хочу озвучивать, чего именно мне ещё хочется. Даже мысленно. Особенно мысленно.       Я ведь тогда, когда Корвин сказал, что у него амнезия, брякнул что-то вроде «мечтаю вернуть его в Эмбер, а голову Эрика насадить на копьё». Ну и что, что это звучало пафосно. Я действительно этого хотел. И до сих пор хочу. Особенно после того, как Эрик выжег ему глаза. Да, я всё ещё хочу помочь Корвину. Поддержать его в этой борьбе. Потому что — вот новость — я всё ещё его друг. Или пытаюсь им быть, даже если он сам не очень к этому расположен.       А он молчит. Он ведь даже не пытался связаться со мной. Ни разу.       «Значит, не нужен ты ему», — весело подкинул мозг. Ну, конечно, как же без этого. Спасибо, капитан Очевидность.       С другой стороны, если судить по некоторым моментам… мне не всегда казалось, что я ему совсем безразличен. Может, это моя фантазия. А может, он правда… по-своему…       Нет. Стоп. Не об этом сейчас.       Я встряхнул головой, пытаясь вытряхнуть из неё эти мысли, и вернулся к реальности. Вокруг был небольшой посёлок — с виду очень даже ничего. Жители смахивали на землян, и это уже что-то. Хотя бы направление верное.       Я спешился, привязал Яго к дереву и пошёл к двум мужчинам, что стояли у дома и вели беседу. Надеюсь, не слишком философскую. Достав фото, я сунул его им под нос:       — Добрый вечер. Простите, что мешаю высокоинтеллектуальной беседе, но вы этого парня не видели? — ткнул пальцем в снимок Корвина.       Они уставились, как будто впервые в жизни видели фотобумагу. Один пожал плечами, перевёл взгляд на другого. Тот покачал головой:       — Извините, не знаем его.       — Ага. Ну, спасибо, — убрал фото обратно в карман.       — Можете спросить вон там, — один из них кивнул в сторону заведения, которое, судя по вывеске и запаху, должно было быть кафе. — Там народу побольше бывает. Вдруг кто и видел.       — Благодарю, — сказал я, хоть внутри и бурчал, что вечно приходится зацепки собирать по чайной ложке.       Повернулся и направился в сторону «кафе». Хотя я б назвал это лачугой с претензией.       Кафе оказалось гораздо больше, чем я ожидал — такое чувство, будто сюда водят половину Отражения на экскурсию. В Тексорами трактир, куда мы с Грэем и Морисом иногда захаживали, был раза в три меньше. И народу меньше. И шума, кстати, тоже.       Я подошёл к женщине за ближайшим столиком, показал ей фото и, как и полагается в таких случаях, задал свой коронный вопрос: — Не видели этого человека?       Она уставилась на фотографию так, будто я только что предъявил ей древний артефакт, потом покачала головой. Ну, по крайней мере, не закричала и не вызвала местного экзорциста — уже успех.       Параллельно я начал сомневаться, не стоит ли мне завести печать с надписью «Нет, мы его не видели», чтобы не мучить людей каждый раз одними и теми же словами. Потому что следующая парочка собеседников тоже отличились выдающимся незнанием.       О'кей, пора действовать через персонал.       Я огляделся и довольно быстро заметил кого-то, кто выглядел как официант. Молодой, в чёрных брюках и красной рубашке, на талии — фартук, в руке — блокнот. Волосы светлые, слегка растрёпанные, длиной примерно до плеч. Подошёл к нему, собираясь задать тот же стандартный вопрос, и…       …и замер.       Он повернулся. И на пару секунд мир чуть не выпал из реальности. Потому что он выглядел в точности как я.       Не «похож». Не «ну да, есть сходство». Не «двоюродный племянник по линии заблудших отражений». Нет.       Это. Был. Я.       Те же черты лица. Те же глаза. Тот же оттенок волос, та же длина, тот же чёртов пробор. Я бы, может, и списал это на совпадение, если бы не знал, как работают Отражения. А я знал.       На пару секунд я вообще забыл, что собирался у него спросить. Потому что смотришь — и будто в зеркало уставился. Причём зеркало не врёт, не кривит, не пугает, а просто тупо копирует тебя один в один.       Смотрел бы я на себя в зеркало — это одно. Я, в конце концов, к себе привык. Но когда другой ты стоит прямо перед тобой, держит блокнот, смотрит на тебя с нейтральным выражением лица и не моргает — тут поневоле напрягаешься.       Я даже не сразу понял, что сжимаю в руке фотографию Корвина так, что та едва не трещит.