Чёрный Ангел

      Я снова уставился на эту чёртову чёрную дорогу, тянущуюся по равнине до самого горизонта, как будто кто-то решил прочертить по реальности жирную линию кистью — только вместо кисти использовал чистую тьму.       — Ты уже видел такое в других Отражениях? — переспросил я, не отрывая взгляда.       — Сначала не обратил внимания, — кивнул Жерар. — А потом она стала появляться в каждом Отражении, куда бы я ни приехал.       — Прекрасно, — пробормотал я. — Она у нас теперь как… межреальность в чёрной упаковке. Слушай, а ты не думал, что это просто кто-то из наших решил поиграть в архитектора? Типа Бранд. Или, что хуже, Фиона.       — Не думаю, — Жерар качнул головой. — Я пробовал её изменить. Ни черта не вышло.       — А если не выходит — значит, надо втянуть младшего брата, чтобы он попробовал? Логика, достойная Эрика.       И всё же я попытался. Представил, что дороги нет. Представил, что она розовая. Представил, что она превращается в радугу с пони (ну ладно, не с пони. Но идея была где-то рядом). Результат — ноль. Она игнорировала меня так же, как Джулиан мои «доброе утро».       — У меня тоже ничего, — признал я. — Видимо, на неё не действует мой чарующий взгляд и неповторимое обаяние.       — Понятно, — мрачно отозвался Жерар.       — Ты сказал об этом Каину и Джулиану?       — Пытался. Они не отвечают. Либо оба блокируют контакт, либо с ними что-то случилось.       — Может, их наконец-то уволокло в ад. Или им надоело изображать из себя ищейку, и они решили, что вечерком у камина с бокалом бренди им будет куда уютнее, — я фыркнул. — Или вообще нас изначально обманули.       — Рэндом, прекрати, — процедил Жерар. — Да, я в курсе, ты их терпеть не можешь. Но попробуй хотя бы на пять минут перестать быть таким язвительным.       — О, да ты посмотри, какие требования. — я вскинул бровь. — А ты им то же самое говорил? Или тебе просто удобнее на меня спускать пар?       — Они хотя бы не ведут себя как... — он запнулся, — подростки.       Ну и отлично. Вот сейчас-то и понеслось.       — Подросток, значит? — я дернул уголком рта, но там улыбки уже не было. — А ты у нас кто, мудрый старец в теле бодибилдера? Серьёзно, Жерар, ты вообще хоть что-то обо мне знаешь?       Он напрягся, но ничего не ответил. А зря. Потому что я уже разошёлся.       — Думаешь, раз идея искать Корвина была твоей, то теперь ты можешь всем указывать, кто как должен себя вести? Что, если ты сохраняешь нейтралитет, то автоматически становишься главным по морали? Браво. Только вот беда — никто тебя всё равно не слушает. Все делают, что хотят, как и всегда.       Я видел, как он сжал челюсти, но молчал. И это было хуже любых слов.       — Ты строишь из себя святого, потому что быть «добреньким» — безопасно. Нейтралитет — не позиция, это просто способ держаться подальше от настоящей грязи. А потом ещё и меня учишь, как себя вести. Великолепно.       Он всё ещё молчал. Поэтому я продолжил, на автомате, не фильтруя:       — Ты знаешь, почему я веду себя как «подросток»? Потому что это работает. Потому что, если я не буду язвить, меня просто сожрут. Ты пробовал когда-нибудь жить среди психов, которые готовы убить тебя за то, что ты не так посмотрел? Это мой способ выжить, понятно тебе?       ...Только сказав это вслух, я понял, что всыпал ему в руки ключ ко мне. Отлично, Рэндом. Просто прекрасно.       — Что ты имеешь в виду? — хмуро спросил он.       — Бесишь ты меня, вот что, — буркнул я и скрестил руки. — У тебя какое-то врождённое умение — бесить на ровном месте.       — Я? — он приподнял бровь.       — Ага. Потому что ты лезешь, где не просят. И считаешь, что вправе указывать мне, как себя вести, потому что старше. Хотя, напомню, ты не так уж и намного старше меня. У меня тоже мозги есть, между прочим.       — Я тебя воспринимаю всерьёз, — ответил он уже тише. — Но мне нужно, чтобы ты воспринимал меня так же.       — Тогда не командуй мной, Жерар, — я уставился ему в глаза. — Мы не в армии. Мы в дерьме. А в таких условиях я не подчиняюсь приказам. Только здравому смыслу. Иногда.       Несколько секунд мы с Жераром молча сверлили друг друга глазами. Потом он первым отвёл взгляд и снова уставился на чёрную дорогу:       — Ладно.       — А теперь посмотри мне в лицо и скажи это ещё раз, — не отставал я.       Он и правда посмотрел. Но вместо того чтобы повторить, процедил:       — Рэндом, ты забываешься.       — Я забываюсь? — я хмыкнул. — Какой ужас. Срочно посадите меня в угол, пока я совсем не распоясался.       — Я всё ещё старше тебя.       — И? Что мне, вручить тебе за это медаль или сразу передать бразды правления миром?       — Ты бы мог хотя бы выслушивать, когда я пытаюсь что-то донести.       — А ты бы мог не говорить это с таким тоном, будто я твой младший придворный шут, а не родной брат. Угадай, кому от этого было бы спокойнее? Правильно. Мне.       — Извини, — буркнул он и снова отвёл глаза. Выглядел он в этот момент так, будто его нижняя челюсть вцепилась в язык, лишь бы не сказать что-то совсем резкое. — Но если ты снова начнёшь устраивать разборки, я за себя не отвечаю. Я серьёзно, Рэндом, не испытывай моё терпение. Пока я ещё прошу по-хорошему.       — Аж мурашки по коже, — я ухмыльнулся. — Не вздумай ещё кулаком по столу постучать — я точно в обморок грохнусь.       — Рэндом…       — И между прочим, извинение не считается настоящим, если ты не можешь глядеть человеку в ли...       Пощёчина прилетела так резко и с такой силой, что у меня в голове зазвенело, а шея хрустнула так, будто кто-то резко открыл банку с сардинами. Я качнулся, чуть не потеряв равновесие, и уставился в землю, пытаясь понять, почему звёзды не посыпались из глаз. Хоть бы искры показались, а то как-то обидно.       Секунд пять перед глазами плыло. И пока я моргал, отгоняя мельтешение, внутри меня уже поднималось что-то горячее и очень, очень нехорошее.       Злость ударила в виски первой волной, обдав нутро огнём. Знакомое чувство. Очень знакомое. Горячее, давящее, тяжёлое. Раньше я ощущал нечто подобное, когда Морганта мне объявила, что уходит. Только сейчас всё стало куда чище: без обид, без растерянности — только ярость.       — Слушай, а не пошёл бы ты… — я закончил мысль вполне выразительным словом, на которое даже в Отражениях не везде есть цензура, и, возмущённо выдохнув, сделал шаг назад. — Что ты о себе возомнил, а?       — Я тебя просил не доводить меня, — рявкнул он.       — И вот тебе мои извинения за то, что я жив и дышу, ага. Раз так, можешь дальше искать Корвина без меня. Один. Счастливо.       Я развернулся и пошёл к Яго, кипя, как кастрюля под давлением.       — Ты не можешь просто так уйти, — буркнул он мне в спину.       — О, вот сейчас было по-настоящему драматично. Почти слеза навернулась, — отозвался я, даже не оборачиваясь. — Но, знаешь, не в том настроении я сегодня для пафоса. Так что — могу. И ухожу.       — Подожди!       Я замедлил шаг. Не потому что он меня тронул — просто стало интересно, что он ещё выкинет.       — Ну?       Молчание затянулось. На этот раз я уже почти поверил, что он передумал, но тут всё-таки услышал:       — Я извинюсь перед тобой. Если ты хочешь.       Вот это поворот.       Я, не говоря ни слова, уселся на ближайший валун и скрестил руки на груди.       — Извиняйся.       Жерар потёр виски, потом зачем-то дёрнул прядь волос — видимо, пытался вытащить оттуда мысль посодержательнее. Потом прочистил горло, как будто там застрял кусок его собственного упрямства, и выдал:       — Ты взрослый человек. И вправе сам решать, как относиться к кому бы то ни было.       Я поднял бровь:       — Это была преамбула, да? Продолжай, я весь внимание.       Он снова перевёл взгляд на чёрную дорогу — с таким выражением, будто надеялся, что она его спасёт.       — Да не слиняет она от тебя, — буркнул я. — У неё, похоже, график расписан по векам вперёд.       — Я не должен был тебя провоцировать, — наконец произнёс он. — И уж тем более не должен был… распускать руки. Прости меня, брат.       Честно говоря, мне всё ещё хотелось слегка приложиться к его скуле — исключительно в воспитательных целях. Но я понимал, что для Жерара такое извинение — это уже почти подвиг. Особенно вслух.       — Ладно, — кивнул я и встал.       — Мне просто не хочется, чтобы у вас с Джулианом и Каином было столько разногласий. Это мешает делу, — пробурчал он. — Я к тебе, между прочим, хорошо отношусь. Но если ты продолжишь так же огрызаться на них, они могут и не стерпеть.       «А пощёчина — это твой, так сказать, формат хорошего отношения?» — хотелось спросить мне. Но я благоразумно прикусил язык. Чувствую, если он зарядит по второй щеке, я буду крутить головой не вправо-влево, а по кругу.       Да и сейчас шея отзывалась болью, стоило повернуть голову — прямо как напоминание, что у брата удар не хуже, чем у того дракона из башни Бранда. Может, пощёчина и была проявлением милосердия. Очень своеобразного, конечно.       Я хмыкнул, но сразу пожалел — лицо снова дёрнуло. Прекрасно. Даже с усмешкой тут не поработаешь.       — Ладно, что будем делать? — спросил я, возвращаясь к делу, потому что усмехаться было больно, а вот разговаривать — в самый раз.       — Надо присмотреться к этой дороге, — ответил Жерар.       — В каком смысле — «присмотреться»?       — В прямом. Что-то в ней не так, и я хочу это выяснить.       — Ну, это мы уже поняли. Она тёмная, шевелится и лезет во все Отражения. Звучит как начало плохого романа. Что дальше?       — Я собираюсь по ней проехать.       Я перевёл взгляд на колыхающуюся траву, будто она пыталась сожрать воздух, и недоверчиво хмыкнул:       — Не самый блестящий план, если честно. Эта штука вообще выглядит так, будто вот-вот кого-нибудь переварит.       — Именно поэтому её надо изучить, — буркнул он.       — Ну, как знаешь. Мне ехать с тобой? — спросил я, хотя почти надеялся, что он откажется.       — Нет. Лучше снова разделиться. Но если заметишь что-нибудь странное, дай знать.       — О'кей. Ты тоже свистни, если эта дорога начнёт с тобой разговаривать или, не дай Единорог, поглотит твоего коня, — я хлопнул его по плечу и направился к Яго.       Первым порывом было продолжить путь на восток, как и договаривались изначально. Но потом я передумал. Пожалуй, стоит проверить, чем там занимаются наши любимые союзнички, Джулиан и Каин. Может, конечно, они нас просто обставляют по всем фронтам — но если вспомнить, что оба поддерживают Эрика, логично предположить, что им выгодно поймать Корвина. Или хотя бы быть в курсе его местоположения.       Джулиан ведь сам сказал, что Корвин может затевать что-то против Эрика. А значит — им надо его остановить.       Вопрос только в том, чьими руками они собираются это сделать. Надеюсь, не моими.       Меняя Отражения, я краем глаза продолжал следить за чёрной дорогой. Пока я не пытался вмешиваться, она просто… была. Как вечная попутчица, которую никто не звал. Шаг в сторону — и она снова здесь. Меняй Отражения сколько влезет — эта штука прилипла ко мне, как фанатка к любимой рок-звезде.       Если Жерар не ошибся (а ошибается он, к сожалению, не так уж часто), и эта дрянь действительно пересекает все Отражения, то выходит, я каким-то чудом не замечал её до сих пор. Что, прямо скажем, немного унизительно.       Хотя, если подумать… Она же не идеально прямая. Может, я просто натыкался на куски, где её не было видно. Занятный фокус: ты ищешь одного человека, а параллельно упускаешь из виду чёртову дорогу, которая тянется через весь мир. Прекрасно, Рэндом. Аплодисменты тебе, как всегда.       Я натянул поводья, заставляя Яго остановиться. Он фыркнул, как будто уже заранее осуждал меня за очередной приступ самобичевания.       «Ага, вот теперь до тебя дошло», — мог бы сказать он, если бы умел говорить.       А ведь и правда. Почему я раньше не подумал об этом?       В каждом Отражении я опрашивал человек двадцать, ну, максимум тридцать, если был в особенно бодром настроении. Но Отражения — это не маленькие деревеньки. Это целые миры. Может, Корвин всё это время уютно сидит в каком-нибудь местном баре, пьёт свою чёртову бренди и делает вид, что это не его цирк и не его обезьяны.       Хотя нет. Если бы он знал, что я его ищу, он бы уже снялся с места и уехал в другое Отражение. Таков уж наш Корвин — мастер появляться и исчезать по собственной прихоти. И если у него нет желания быть найденным, то я могу ездить по этим мирам хоть до скончания времён, результат будет один и тот же.       Ну что ж. В такой ситуации у меня, по крайней мере, есть две вещи: упрямство и Яго. Первая мне иногда мешает, вторая — никогда.       Небо над головой было блёкло-серым, почти в точности как в Тексорами — ещё чуть-чуть, и я бы заподозрил кого-то в плагиате. Я сделал так, чтобы солнце село: хотелось темноты, покоя и нормального фона для размышлений. И, по-хорошему, поспать бы. Но когда ты в изгнании по собственной инициативе и ищешь пропавшего брата, отдых — это роскошь, которую приходится выдирать у мира с боем.       Я снова сменил Отражение. В предыдущем было настолько темно, что я едва не потерял собственную тень — а мне нужна была хоть какая-то луна, чтобы нормально видеть Карты. Приказал небу: «дай луну», и оно послушно выдало приличный серебристый диск. Я сделал его чуть поярче, потому что мои глаза — не кошачьи, а Карты, несмотря на магию, не фонарики. Потом наконец полез в сумку.       Выбор стоял между Каином и Джулианом. Я решил, что мне не хватает мазохизма, чтобы сейчас добровольно общаться с Джулианом. Тот мог начать разговор с шутки про дыру в моём плаще, а закончить — моральной лекцией или личными уколами. А у меня сегодня был не тот день, чтобы стоически глотать язвы и держать лицо.       «Но вам всё равно придётся пересечься, — ехидно заметил мой мозг. — Не будешь же ты вечно избегать Джулиана из-за дырки в одежде».       Вообще-то, могу. Особенно если альтернатива — слушать его занудную болтовню, пока мне не захочется запихнуть ему в рот ближайший булыжник. Всё-таки у меня есть предел терпения, и сегодня он был где-то рядом с нулём. Джулиан слишком проницателен, чтобы с ним болтать, когда ты нестабилен. С Жераром проще: он добрее. Или просто тупее — зависит от дня.       Так что Карту я выбрал Каина. И через минуту пяленья в его нарисованное лицо изображение зашевелилось.       — Где вас черти носят? — осведомился я вместо приветствия.       Каин ответил на это взглядом, которым обычно убивают мелких животных:       — Я на севере. Джулиан, предположительно, на западе. По-моему, это и без меня ясно.       — Жерар сказал, что пытался связаться с вами, но ни один не ответил.       Каин нахмурился:       — Да?       — Ага. Прямо так и сказал. Мол, ни слуху, ни духу.       — Странно, — пробормотал он. — Мне кажется, он врёт.       Я скептически изогнул бровь:       — Ага, конечно. Жерар, главный добряк по совместительству с ходячим чувством долга, внезапно решил солгать, потому что... ну, ему стало скучно?       Каин пожал плечами:       — Может, у него какие-то свои мотивы. Вдруг он хочет продолжать поиски без нас. Чтобы потом весь лавр собрать себе.       — Каин, ты хоть понимаешь, как это звучит? Это же Жерар, а не Джулиан в маске добродетели.       — А ты что, его защищаешь, что ли? — с подозрением уточнил брат.       — Господи, нет. Я просто... иногда смотрю на людей и вижу, что они не злобные копии Эрика. Это мой маленький талант, — усмехнулся я. — А ты, похоже, им не обладаешь.       Каин скривился так, будто я предложил ему обняться.       — Ты просто его не знаешь, — буркнул он. — Вот и думаешь, что он весь такой белый и пушистый.       — Каин, я никого из вас толком не знаю. Потому что каждый из нас — это ящик с сюрпризом, в который лучше не заглядывать без шлема и доспехов. Так что, если ты не против, давай хотя бы раз в жизни не будем перетягивать одеяло недоверия. Нам и так весело.       Если бы я знал Корвина получше, может, мне было бы не так страшно признать очевидное. Страх — он ведь не из-за самой эмоции, а из-за неизвестности, которая за ней стоит. Я боялся, потому что не знал, как он отреагирует. Думал — плохо. А потом до меня дошло, что никто мне этого не говорил. Просто эта мысль застряла у меня в голове, как заноза, и я принимал её за правду.       Ладно. Не сейчас.       Вернёмся к нашим баранам. В смысле, к Жерару и Каину.       — А ты так говоришь, будто сам знаешь его от и до, — хмыкнул я.       Каин дёрнул бровью, как будто я только что усомнился в его праве на титул принца.       — Уж точно получше тебя, — отозвался он с тем самым тоном, которым обычно объявляют об окончании турнира и вручении золотой медали.       — Правда? — фальшиво удивился я. — Ну ничего себе. А ты уверен, что мы вообще про одного Жерара говорим? Может, ты спутал его с кем-то из барабанщиков на королевских парадах?       — Нет. Я, в отличие от тебя, интересовался. Знаешь, чем он увлекается? Где учился? Что у него на шкафу лежит?       Я моргнул.       — На шкафу? Ты серьёзно сейчас? Там, может, скелеты. В шкаф не влезли. — Я криво усмехнулся. — Ну, или коллекция баночек с морской солью. Чего уж там.       Каин прищурился:       — Но ты ведь не знаешь. Вот и не умничай.       Вот что меня особенно выводит из себя — это когда тебе задают вопрос, а потом перебивают, не дав ответить. Это какой-то новый вид спорта в нашей семье, и Каин, по-видимому, давно в финале.       — Нет, не знаю, — устало выдохнул я. — Но и желания залезать к нему в личную жизнь у меня как-то не возникало. Если он не зовёт туда сам — значит, и не надо.       — А я знаю, — довольно сообщил Каин, словно только что выиграл лотерею.       — Боже, да ты кладезь бесполезной информации, — огрызнулся я. — При случае обязательно залезу к нему на шкаф и посмотрю, что там. Только ради тебя, раз уж тебе это так важно. Может, устроим экскурсию?       Каин раздражённо передёрнул плечами, будто я предложил ему поход к психотерапевту. Я, конечно, мог бы продолжать, но... пожалуй, пока хватит. Даже у меня есть тормоза. Иногда.       — Фехтовальная маска у него на шкафу, — буркнул Каин. — Учился он в Алабамском колледже, увлекается футболом.       — Восхитительно, — я закатил глаза. — Осталось только узнать, какие у него любимые специи, и мы соберём полную энциклопедию «Жерар и его увлечения». Правда, я пока не понял, как это нам поможет найти Корвина. Или ты предлагаешь завлечь его футбольным мячом?       — Просто ты строишь из себя умного, а на деле — ноль, — прошипел Каин, и я тут же услышал в его голосе старое-доброе «я тебя терпеть не могу, но почему-то всё ещё с тобой разговариваю».       — Значит, теперь уровень моей значимости определяется по количеству знаний о Жераре? — рассмеялся я. — Хорошо. Тогда я официально выбываю из гонки. Трофей отдай тому, кто знает, какие носки он предпочитает.       Каин на это ничего не ответил. Может, он наконец-то понял, как глупо звучит его собственный выпад. А может, просто устал от меня.       Я перевёл взгляд за его плечо и замер. Позади Каина тянулась до боли знакомая полоса чёрной дороги.       — Ты её тоже видел? — резко спросил я.       Каин нахмурился, обернулся и указал подбородком на ленту.       — Эту?       — Ага.       — Ну, как видишь, да. Она тут. Прямо за спиной. Аплодисменты.       — Замечал в ней что-то... ну, странное? Кроме травы, которая ведёт себя как на вечеринке с кислотой?       — Только она и была странной. По самой дороге я проехался — ничего не произошло.       — Вот как, — пробормотал я.       Может, эта дрянь действительно как-то влияет на связь — и поэтому у Жерара не вышло до него достучаться. Логично. Но что тогда с Джулианом? Ему что, в ухо эта дорога забралась?       — Это всё? — Каин посмотрел на меня так, будто надеялся, что мой ответ будет: «да, и вообще забудь, что я звонил».       — Нет, не всё, — буркнул я, заставив себя не сорваться и не врубить весь свой арсенал на полную. Вдох, выдох, притворись, что у тебя есть терпение.       — Ну? — Каин продолжал в том же духе, как будто разговор со мной — это какая-то плата за грехи в прошлой жизни.       — Свяжись с Джулианом при случае, — бросил я.       — С чего вдруг? — голос его стал ещё более неприязненным, что, честно говоря, меня уже не удивляло.       — Жерар сказал, что он не отвечает. Может, у него проблемы. Или, скажем, дыра в груди.       — И что, по-твоему, мешает тебе вызвать его самому?       — Думал, ты у него в любимчиках, — я пожал плечами. — Ну, или хотя бы входишь в топ-пять тех, на кого он не хочет натравить своих собак.       — Я ему не няня. Захочет — сам свяжется.       — А если он, например, мёртв? Связь с того света, как я понимаю, у нас ещё не налажена. Хотя у Фионы, может, и налажена. Но вот у Джулиана — вряд ли.       Каин только нахмурился. Ну хоть не перебил.       — Или, если у тебя с ним секретный код типа «если не звоню — значит, всё хорошо», то ладно. Но я бы на это не ставил, — добавил я.       — Хорошо, — буркнул он с таким видом, будто я только что попросил его съесть свою шляпу. — Свяжусь. Чтобы ты отстал.       — Вот и молодец, — кивнул я.       Он, не сказав больше ни слова, махнул рукой — и исчез с Карты.       Несколько секунд я просто стоял, ругаясь в уме всеми известными и не очень словами. Иногда единственный способ не сойти с ума — это хотя бы про себя обложить весь мир трёхэтажным. А если уж тебе только что пришлось выслушать Каина и при этом не превратить его в тонкий слой воспоминаний на асфальте, то, считай, ты заслужил.       Проблема была в том, что расслабиться мне не дали — кто-то снова попытался вызвать меня по Карте.       Моя первая реакция была стандартной: «Да пошли вы все, дайте мне хотя бы десять минут тишины». Но потом включилась паранойя: а вдруг что-то важное? Я нехотя принял контакт, ожидая увидеть недовольную физиономию Жерара.       Но, увы. Это была Флора.       — Возвращайтесь обратно, — скомандовала она, не дав мне даже как следует выдохнуть.       — Чего? — нахмурился я. — Это ещё с какой радости?       Она фыркнула так, словно я только что отказался надеть предложенные ею туфли. То есть абсолютно возмущённо.       — Ты уже видел чёрную дорогу?       — Ну, допустим. А ты, я смотрю, в курсе последней моды, — буркнул я. — Что не так на этот раз?       Флора вздохнула с таким остервенением, что я почти услышал, как она скрипит зубами.       — Не знаю, как в Отражениях, но в Эмбере сейчас всё из рук вон плохо. С этой дороги приходят какие-то странные существа. Они нападают на людей. Очень агрессивно.       Я нахмурился. Образ из книги в кабинете Дворкина всплыл в памяти. Не хотелось бы встречаться с тем, что там было нарисовано.       — Пока что с ними справляются, — продолжила Флора. — Но их становится всё больше. И, между прочим, это не слухи. Я видела их своими глазами.       Теперь она выглядела так, будто вот-вот сорвётся на крик. Я решил этого не допускать — мне было не до её истерик.       — Только не ной, ладно? — я поднял руки, как бы заранее отгораживаясь. — Просто скажи, в чём конкретно дело. Без театра.       Флора скрестила руки на груди и обиженно вздёрнула подбородок. Ей явно не понравилось, что я свернул её драму на корню.       — Говорю же — существа с дороги нападают на Эмбер. Их много. И они не похожи ни на что, что мы видели раньше. Просто приезжайте и посмотрите сами.       — О'кей, — буркнул я, прервав контакт, пока она не начала в подробностях описывать ужас, кровь, кишки, панику и вывернутые наизнанку шёлковые платья. Её фирменный стиль подачи.       Честно говоря, я просто устал. Устал от всех этих Карт, разговоров, угроз, претензий и чёртовой дороги, которая явно задумала нечто очень скверное. А тут ещё Флора со своей паникой, на фоне которой я чувствовал себя, как всегда, единственным адекватным человеком.       Хотя, если верить Флоре, ситуация в Эмбере действительно скатывалась в ад. И если это последствия того самого проклятья… то Корвин, чёрт побери, умеет быть убедительным, когда желает кому-то зла.