Чёрный Ангел

      Я снова оглядел двор замка, который теперь выглядел как сцена из какого-нибудь особенно кровавого кошмара. И, честно говоря, понятия не имел, почему при этом оставался на удивление спокойным. Видимо, мой организм решил, что с эмоциями мы на сегодня закончили и больше этим не занимаемся. Даже ноги отказывались двигаться — просто стояли, будто пустили корни в булыжник. Я тупо таращился на весь этот цирк с шипением и расчленёнкой, как зритель на премьере, на которую его затащили силой.       А потом небо, видимо, решило, что я засиделся — и на меня спикировала какая-то мерзость с крыльями. Мышь. Размером с миниатюрного дракона. Я, не особо раздумывая, выхватил шпагу и махнул так, что у неё тут же отлетело правое крыло. Мышь взвизгнула, как будто я отнял у неё последнее пирожное, и рухнула на землю, где тут же загорелась.       Нет, ну после Отражения с летающими трупами стражников Бранда меня таким уже не удивишь.       Я спешился, схватил Яго за поводья и повёл в сторону конюшни. Не потому что хотелось устроить ему экскурсию, а потому что эти твари, похоже, были не прочь перекусить конской вырезкой. Расчищать дорогу мне приходилось шпагой, и это было чертовски утомительно. Но после всей эпопеи с похищением Яго, я был не в том настроении, чтобы отдать его первой же твари, у которой лапы длиннее, чем мозги.       Когда я наконец запихал Яго в относительно безопасное стойло, меня внезапно накрыло.       «А Виала?!»       Чёрт побери, почему я вообще не подумал об этом раньше? Она же, кажется, всё ещё где-то здесь. В замке. Среди всего этого.       Я тут же развернулся, намереваясь ворваться внутрь как рыцарь-спаситель, но — стоп. Подумай, Рэндом. Ты не тот, кому тут рады. В следующий раз охрана может не просто сопроводить, а запереть в погребе без окон и перспектив. Или снова приставят кого-нибудь, кто будет дышать тебе в затылок. Прекрасные перспективы, особенно если учесть, что я просто хотел выяснить, в порядке ли человек.       Я ещё немного постоял, соображая, потом всё-таки решил действовать в обход. Может, найду другой вход. Какой-нибудь потайной. Замки такие штуки любят, особенно если они, как наш, старше половины известных мне цивилизаций.       Шёл вдоль стены, оглядываясь по сторонам — мало ли, ещё какая-нибудь летающая дрянь решит, что я аппетитный. Пока вроде было тихо. Даже как-то подозрительно тихо.       Ну и ладно. Главное — найти путь внутрь. В детстве я, конечно, обожал взламывать замки и лазать туда, куда не звали, но искать секретные входы — это было чем-то новеньким. У детективов в таких случаях всегда есть волшебная кнопка, которая открывает дверь в подземелье, наполненное пафосом и тайнами. У меня — стена и энтузиазм, который уже начал сдавать.       Может, тут всё по классике? Какой-нибудь подозрительно выглядящий кирпич, на который надо нажать? Учитывая, сколько этот замок повидал, наличие тайного прохода звучит вполне правдоподобно. Ладно. Проверим.       Я положил ладонь на стену на уровне чуть ниже пояса — логично же, если тайный механизм где-то там, где его может достать человек нормального роста. Начал двигаться вдоль стены, нащупывая что-то... ну хоть немного подозрительное.       Результат был ожидаем.       Ничего.       Я вернулся к началу стены и, приподняв руку чуть выше, пошёл вдоль неё второй раз. Всё-таки мой рост — это тебе не рост Бенедикта, и нужный кирпич мог быть повыше. Но снова — ничего. Пятый, шестой раз — та же песня. Уже начал чувствовать себя идиотом с зацикленностью на фоне кладки, как вдруг из щели между камнями выскочило что-то острое, и я еле успел пригнуться.       Стрела. Прекрасно. Если бы я затормозил хоть на секунду, сейчас щеголял бы с лихим пиратским глазом в стиле «познакомьтесь, это мой глаз, а это — его бывшее место жительства».       Но, к счастью, я был ещё жив, цел и бодр. А вот с потайной дверью, похоже, вышел провал.       Ладно. План «Б». Верёвки нет, когтей тоже нет. Зато у меня есть кое-что получше. Я вытащил из сумки колоду Карт и перелистал её, надеясь на чудо. Как водится, вместо чуда — Флора.       Ну, Эрик мне точно ничего хорошего не скажет. А вот Флора... Ну, как сказать. Выбор между молотом и наковальней, но по крайней мере она не пытается сжечь моё лицо взглядом. Пока.       Я сосредоточился на Карте, и, когда её изображение ожило, первым делом взглянул на фон. Библиотека. Ну наконец-то хоть немного везения. Приятно, что у кого-то ещё не вся жизнь разваливается.       — Привет, сестричка, — выдал я, не скрывая иронии.       Флора посмотрела на меня так, будто я только что предложил ей надеть плащ Джулиана и идти мыть конюшни.       — Ты сейчас где? — спросила она, сложив руки на груди и приподняв бровь.       — Мы вернулись. Как ты, прелесть моя, и просила, — буркнул я.       — Тогда зачем ты меня вызвал? Ты же видел, что творится во дворе. Я, между прочим, только что успокоила истерику одной из горничных — и теперь, видимо, твоя очередь.       — Никакой истерики. Просто вопрос: не могла бы ты меня провести?       — Зачем?       — Проверить одну вещь, — неопределённо сказал я.       — Что именно?       — А тебе какая разница?       Флора закатила глаза так, что я всерьёз испугался за её зрительный нерв.       — Может, я тебя пущу, а ты меня прирежешь. Знаешь, как-то не тянет сегодня умирать.       Я фыркнул:       — А потом ты говоришь, что не боишься меня.       — Я и не боюсь! — тут же вспыхнула она.       — Ага. Именно поэтому ты смотришь на меня, как будто я нож в руках держу. О, подожди… — я сделал вид, что проверяю, не торчит ли у меня из-за пояса кинжал. — Ну надо же, правда!       — Перестань. Я не боюсь, просто... просто мне не хочется потом объяснять Эрику, почему я провела тебя.       — Зачем мне тебя убивать? Ты же ничего мне не сделала.       — Может, я тебе просто не нравлюсь.       — Ну, это правда. Но не до такой степени, чтобы морочиться с телом. Ты не представляешь, сколько хлопот: улики, свидетели, кровь, паника… Ох, сколько возни. А если жертва, не дай бог, ещё начнёт сопротивляться или, чего хуже, сбежит — вот тогда вообще день насмарку.       — Господи, зачем ты так это расписываешь? Думаешь, я не знаю, как это делается?       — Вот именно. Если бы я реально хотел тебя убить, я бы просто вызвал тебя и пырнул чем-нибудь в тот момент, когда ты приняла бы контакт. Прямо сюда. Красиво, быстро, чисто. Я бы даже не стал отпираться. Кто мне поверит?       Флора фыркнула и театральным жестом поправила волосы, с таким видом, будто я их только что испортил своей репликой.       Я невольно повторил её жест — не знаю, зачем. Наверное, потому что рядом с ней всё время хочется сострить и выглядеть эффектно, даже когда никто не смотрит.       — Ну что, убедил тебя в своей глубокой непричастности к будущим кровавым преступлениям? Проведёшь меня?       — Ты так и не сказал, что тебе нужно в замке, — напомнила Флора, всё ещё с подозрением щурясь.       — Я не собираюсь никому вредить, — бросил я. — Такой ответ тебя устроит, или тебе надо нотариально заверенное заявление?       — Откуда мне знать, что ты говоришь правду? Может, ты снова хочешь убить Эрика.       Я закатил глаза:       — Флора, я, конечно, иногда веду себя как последний идиот, но не настолько, чтобы повторно пытаться грохнуть короля в его же доме. Особенно после того, как за первый заход мне подарили путёвку в подземелье. Второй раз туда — это уже мазохизм, а не амбиции.       Она медленно повернулась ко мне, и я прямо видел, как у неё внутри срабатывает какой-то щелчок.       — Значит, ты не отрицаешь, что ведёшь себя как идиот?       — А с чего бы мне это отрицать? — пожал я плечами. — В нашей семейке вообще мало кто подходит под определение "вменяемый". У нас, знаешь ли, безумие передаётся не по наследству, а как семейная реликвия.       Флора приподняла бровь:       — Обычно у нас не принято в этом признаваться.       — Ну так я же необычный, — хмыкнул я. — А если серьёзно, мы все в какой-то момент творим чушь. Даже с планом. Особенно с планом. А потом стоим в пепелище и делаем вид, что так и было задумано.       Она посмотрела на меня внимательно, как будто пытаясь соотнести мои слова с привычным образом меня и не найдя совпадений. Наверное, в этот момент ей захотелось проверить, не вселился ли в меня кто-нибудь.       Но потом она закатила глаза, как будто решила, что её это не касается, и протянула руку:       — Ладно, иди. Но если что — ты этого сам хотел.       — Ого, без шантажа и монолога про доверие. Ты точно Флора?       — Быстро давай, пока я не передумала, — отрезала она.       Я пожал плечами и взял её за руку. В ту же секунду вокруг всё поплыло, и через миг я оказался в библиотеке. За окном всё ещё бушевал летающий зоопарк, и одна особенно впечатляющая крылатая тварь пронеслась мимо стекла так близко, что Флора судорожно вцепилась в мою руку.       Инстинктивно — я подчёркиваю, инстинктивно — я сказал:       — Всё нормально. Она не разобьёт стекло.       ...и только потом до меня дошло, что это были слова поддержки. Серьёзно. Я? Её? Поддерживаю?       Мозг, естественно, не мог пройти мимо.       «Ты её что, жалеешь?» — язвительно спросил он.       А ведь раньше я на неё и смотреть не мог без того, чтобы не захотелось кого-нибудь стукнуть. А теперь — пожалуйста, вот я тут стою, уговариваю её не нервничать, и даже не чувствую себя при этом идиотом.       Я посмотрел на неё внимательнее. Всё такая же элегантная, ухоженная, с лицом, на котором всегда написано «мне надоело ваше общество, но я слишком хорошо воспитана, чтобы уйти первой».       Раздражение, конечно, всё ещё было. Но... вместе с ним что-то ещё. Как будто вдруг стало важно понять, почему она такая. Или — кем она ещё может быть, если сбросить эту шелуху.       Я вздохнул. Похоже, мне и правда стоит меньше зависать в Отражениях — у меня начинаются подозрительно философские размышления о людях, которых я терпеть не мог.       Флора нахмуренно глянула куда-то вниз, и только тогда я понял, что всё ещё держу её за руку. Мило. Осталось только обняться, расплакаться и пообещать друг другу вечную дружбу.       Она мрачно выдернула руку и спрятала её за спину, как будто я её только что в цепях держал.       — Мне уже не страшно, — пробурчала она, так упорно не глядя на меня, будто я был ей должником в трёх поколениях.       — Великолепно, — отозвался я с выражением лица «и что теперь, аплодировать?».       Флора поджала губы, как будто ей не понравилось, что я не растаял от её едва заметного подрагивания ресниц, и отвернулась к книжному стеллажу. Я развернулся к двери:       — Тогда я пойду, раз уж трогательная сцена завершена.       — Подожди! — окликнула она.       Я остановился и обернулся, с самым вежливым выражением «ну?» на лице.       Флора открыла рот, замерла, вздохнула, потёрла переносицу (новинка в репертуаре?) и снова замолчала.       — Так я пойду? — уточнил я, уже всерьёз подозревая, что она просто не выучила реплику.       Она ещё немного покусала губу, покрутила прядь волос (классика жанра), а потом выдохнула:       — Спасибо.       ...Стоп. Что?       Я моргнул. Нет, серьёзно, что?       Флора, дочь Оберона, хозяйка стиля «даже спасибо тебе не скажу, потому что ты этого не заслуживаешь», сказала мне спасибо? Либо она что-то замышляет, либо я надышался какими-то парами.       — Ты меня благодаришь? — переспросил я с тем выражением лица, с каким обычно смотришь на запертую дверь, за которой оставил ключи.       Она только закатила глаза, как будто я придираюсь к мелочам.       — Тебя что, никто раньше не... успокаивал? — спросил я, потому что любопытство, как водится, сильнее инстинкта самосохранения.       — В смысле? — насторожилась она.       — Ну, ты испугалась этой... летучей мыши-мутанта, а я сказал, что стекло не пробьёт, — я кивнул в сторону окна, — ты за это поблагодарила?       — Поняла, поняла, — она отмахнулась от меня, будто я муха, а не человек, задающий вполне резонные вопросы. Потом опустилась в кресло и замолчала.       Выдержав пару секунд, я рискнул ещё раз:       — Ну так что?       — Тебе всё ещё интересно, успокаивал ли меня кто-нибудь до тебя?       Тон был уже гораздо ближе к той Флоре, которую я знал: с колкостью, с налётом снисходительности, будто я — ребёнок, задающий неудобные вопросы за столом.       — Было бы неинтересно, я бы не спрашивал, — пожал я плечами.       Она посмотрела на пол и тихо сказала:       — Раньше это был Эрик. Но теперь он весь в делах и вообще, похоже, забыл, что у него есть младшая сестра. А Жерар... ну, он раньше заботился, а теперь мне кажется, он даже не помнит, что я здесь. Так что нет. Не утешал меня давно никто. Если тебе от этого станет лучше, — и она отвернулась.       — Остальным и правда было всё равно?       — Абсолютно, — бросила она. — Думаешь, кому-то до меня было дело, пока я не понадобилась?       — Ясно, — хмыкнул я. — Слушай, я, конечно, не психоаналитик, но сомневаюсь, что Жерар из тех, кто может забыть кого-то из семьи. Особенно если раньше он о тебе заботился.       Она посмотрела на меня немного иначе. Словно в первый раз задумывалась, а не просто повторяла привычный сценарий.       — Думаешь? — спросила она почти тихо.       — Думаю, да, — кивнул я. — Может, стоит с ним просто... поговорить?       Если честно, мне самому от этой идеи стало немного не по себе. Но раз уж мы тут все учимся разговаривать как нормальные люди, то почему бы и ей не попробовать?       — С кем? — уточнила Флора, с таким видом, будто я только что предложил ей пойти поболтать с местным мясником.       — Да хоть с кем-нибудь. С кем считаешь нужным, — буркнул я, не особо надеясь, что она реально этим займётся.       Флора пожала плечами, демонстративно вытащила с полки книгу (обязательно с пыльной кожаной обложкой — для драматичности) и развернула её на первой странице.       — Я уже сама не знаю, что мне нужно, — объявила она с таким трагизмом, будто речь шла о смысле жизни, а не о банальной нехватке внимания.       — Ну извини, тогда ничем не могу помочь, — пожал я плечами и повернулся к двери. Всё, драма закончена, все свободны.       Но стоило мне сделать пару шагов, как в голове у меня что-то щёлкнуло. Я обернулся:       — Но если тебе вдруг срочно понадобится подтвердить, что у нас в замке окна действительно держат удар, или там... кто-то, не знаю, умеет слушать, — я усмехнулся, — зови. Бываю полезен не только для раздражения.       И не дожидаясь ответа, вышел, прикрыв за собой дверь. На сегодня мне хватило семейной психотерапии.       Дальше началось весёлое шоу «Рэндом пробирается по замку, как школьник, забывший справку». Каждый шаг — с остановкой, каждый поворот — с замиранием сердца. Я, конечно, не параноик, но с моими успехами в отношениях с Эриком и его охраной лишний раз попадаться на глаза не входило в мои планы.       Я добрался до своей комнаты, заранее готовясь к худшему. Если честно, я бы предпочёл увидеть Виалу, мирно вяжущую носки, чем... ну, всё остальное, что могло бы быть на её месте. Или вместо неё.       Комната была пуста. Без следов борьбы, крови или драмы.       — Прекрасно, — буркнул я себе под нос. — Или она жива и просто вышла, или я сейчас снимаюсь в каком-то ужастике.       Я перебрал все варианты — от «пошла прогуляться и заблудилась» до «её утащили в пекло за компанию с какой-нибудь тварью с дороги». Особенно впечатляли те из них, где было много крови. Спасибо, воображение.       — Ладно, — вздохнул я, — давай проверим логику. Тела нет, кровища по стенам не размазана, значит, Виала либо ушла сама, либо её кто-то утащил и потом любезно убрал за собой. Вероятность второго — один на миллион. Но у нас как раз такие и сбываются.       Я достал Карту Льювиллы. Да, решение, на первый взгляд странное. Но кого ещё звать, если тебе нужно найти Виалу и не хочется светиться перед королём?       — Слушай, Ви, у вас там случайно нет Виалы? — спросил я, когда она приняла контакт, как будто речь шла о какой-нибудь потерянной шкатулке, а не о живом человеке.       Льювилла посмотрела на меня с таким видом, будто я предложил ей искать Виалу под диваном.       — Виалы? — переспросила она. Мило, что она вообще вспомнила, кто это такая.       — Ну да. Мы вернулись домой, и я не могу её найти. Подумал, может, она вернулась в Рэмбу.       Она медленно покачала головой:       — Нет. Здесь её нет. Я вообще ничего о ней не слышала с тех пор, как она поехала вызволять тебя из тюрьмы, — в голосе у неё было что-то такое... типа «сам же нарвался, а теперь ещё и Виала пропала — какой сюрприз».       — Понятно, — пробормотал я, чувствуя, как в груди зарождается нехорошее предчувствие.       — Думаешь, с ней что-то случилось?       — Не знаю, — честно признался я. — Надеюсь, нет. Но это не тот случай, когда хочется проверять методом исключения.       — Извини, я ничем не могу помочь, — сказала Льювилла.       Я глянул на неё, и у меня прямо язык зачесался от желания спросить, откуда у неё, вообще-то, колода Карт и как она в прошлый раз вообще смогла со мной связаться. Но не спросил. Почему? Да кто его знает. Наверное, инстинкт самосохранения сработал: мол, не рой — хуже будет. Вдруг и правда обманывала. Не хотелось это слышать вслух.       Вместо этого, сам не зная зачем, я ляпнул:       — Слушай, а ты мне вообще доверяешь?       Она удивлённо нахмурилась:       — Конечно. Почему ты вдруг об этом спросил?       — Ну... временами ты ведёшь себя так, будто прячешь у себя в комнате список наших слабых мест и по вечерам тихонько его перечитываешь.       Льювилла нахмурилась — явно не в первый раз за эту беседу:       — Рэндом, я доверяю тебе. Думаешь, я стала бы рассказывать тебе об отце и о том, почему ушла из Эмбера, если бы нет?       — Ну, технически, ты рассказала это, чтобы вытянуть из меня, что тогда произошло. Так что… не считается.       — Это не совсем так, — буркнула она, скрестив руки. — Я хотела знать, потому что волновалась и хотела помочь, если ты забыл, как вообще выглядит забота.       На этот раз она смотрела не на меня, а на какую-то унылую картину на стене. Кажется, там был закат. Прекрасный фон для семейной ссоры.       Я пожал плечами и пробормотал себе под нос, но как бы «случайно» вслух:       — Или просто хотела выяснить, где у меня слабое место, чтобы потом при случае ткнуть туда пальцем.       Она резко вдохнула и метнула в меня взгляд, будто я только что предложил ей отравить кого-нибудь за компанию:       — Ты серьёзно? Думаешь, я похожа на ту, кто манипулирует людьми?       — А ты видела нашу семью, Ви? Быть манипулятором у нас примерно как уметь читать. Базовый навык.       — Знаешь, вот именно поэтому я предпочитаю Рэмбу, — процедила она. — Здесь мне не нужно всегда быть настороже. Не нужно угадывать, что человек скажет в следующую секунду, чтобы не сказать ничего лишнего. Здесь, в отличие от Эмбера, я хоть немного дышу. — Она указала на окно, за которым, надо отдать должное, действительно царил мир и покой.       Я выдохнул:       — Ладно, извини.       Нет, правда. Я извинился. Не ради приличия, а потому что, кажется, даже слегка почувствовал себя виноватым. Кого я обманываю — я реально почувствовал себя виноватым. Ну и мерзкое чувство, скажу я вам.       Но, как бы это ни было мерзко, было ещё хуже понимать, что я сам ей не доверяю. Хотя раньше — да, доверял. И даже, если уж быть честным до конца, она мне нравилась. А теперь я не могу толком сказать, симпатична ли она мне или нет. Меня будто что-то переклинило.       Но почему? Она ведь ничего плохого мне не сделала. Не устраивала заговоров, не закалывала меня во сне, даже не писала анонимных писем…       И тут я вспомнил письмо — то самое, с призывом свалить из Рэмбы и больше туда не возвращаться. А потом всплыл ещё один любопытный момент: если бы я реально попытался уехать, Мойра бы с радостью заказала мне билет в один конец. Только без обратного.       Так, может, автор письма хотел вовсе не моего отъезда... а моей смерти?       Значит, это был кто-то, кто точно знал, какой приговор она мне вынесла. Кто-то достаточно осведомлённый, чтобы понимать, во что это выльется.       Вот только кто?..       Очень хороший вопрос. И, как обычно, очень хреновый ответ — я не знал. Но зато знал, что этот кто-то где-то рядом. Может, даже в этом замке. И вполне возможно, что скоро снова даст о себе знать.       Льювилла точно знала об этом — может, даже больше меня. В теории, она вполне могла быть автором того письма. Но я всё равно не понимал — на кой чёрт ей вообще нужно было сживать меня со свету? Она только что сама сказала, что переехала в Рэмбу, чтобы сбежать от дворцовых интриг и эмберского дурдома.       Если, конечно, это правда.       Честно говоря, я уже не был уверен, кому в этой истории вообще можно верить.       — Короче, — я тряхнул головой, как пёс, которого только что обдали ведром воды. — Если у тебя появятся новости о Виале…       — Я дам тебе знать.       Я закусил губу, чтобы не ляпнуть что-нибудь про доверие или манипуляции. Политика — не моя игра, а сцены с допросами я не репетировал.       — О'кей. Спасибо.       Льювилла чуть кивнула, словно обиженно, и закончила вызов.       Наверное, я её и правда задел. Слишком грубо спросил, не слишком тонко намекнул. Но с другой стороны — а у меня, по-вашему, нет права задавать вопросы? Я что, обвинял её? Нет. Я просто пытался понять, кто и зачем пытался тогда меня слить. Это вообще-то касалось моей жизни. Буквально.       А может, дело не в форме. Может, она и правда что-то скрывает. И теперь просто боится, что я это заметил.       Не успел я толком докрутить эту мысль, как кому-то снова взбрело в голову связаться со мной через Карту.       — Да, — буркнул я, не слишком ласково. После Льювиллы желания общаться как-то поубавилось.       Но когда я увидел, кто именно меня вызвал — у меня в прямом смысле дыхание сбилось.       — Опять ты? — выдохнул я, потому что на меня нагло и довольно скалился Дворкин собственной персоной.       Конечно, он уже раз вызывал меня. Но всё равно... видеть его снова было как-то... некомфортно. Примерно как вспоминать детство и понимать, что твой дедушка — не просто дедушка, а древний безумный полубог.       — Опять я, — сказал он и весело хихикнул. — Ты свою жену случайно не потерял?       Я чуть не выронил Карту. Мысленно.       Он что, читает мысли?       Подумал пару секунд. Нет, скорее всего, просто болтает чушь. Ну или почти чушь.       — Есть такое, — сказал я осторожно. — Только она мне уже не жена.       — Не переживай, с ней всё в порядке, — сказал он, улыбаясь, как будто только что устроил розыгрыш на Хэллоуин. — Она со мной.       Ага. Ну вот теперь он точно казался опасным.       Я нахмурился:       — Что ты с ней сделал?       — Ты ещё не дорос, чтобы так со мной разговаривать, — мгновенно посуровел он. Голос стал холодным, как лёд в виски.       Прекрасно. Он ещё и настроения меняет как перчатки.       «Ты удивлён? — язвительно поинтересовался мой внутренний голос. — Ты вообще видел его бороду?»       — Ладно, — сказал я вслух. — Где она?       Дворкин снова хихикнул — только на этот раз тише, почти как заговорщик — и протянул мне руку:       — Мне лень объяснять. Приходи — сам всё увидишь. Заодно поглядишь, как тут у нас всё устроено.