Чёрный Ангел

      Я третий раз чиркнул спичкой, пытаясь зажечь сигарету — первые две, как назло, задул ветер. Он, очевидно, решил, что я слишком здоров и спокоен для Эмбера. Может, стоило уйти в комнату, но я остался. Надо было не только проветриться — мозги, как водится, тоже просились на сквозняк.       С момента, как всё закончилось, прошло уже несколько дней, а чёрная дорога, зараза, всё ещё цеплялась за горизонт. Казалось, она вообще собирается там прописаться. Я, признаться, надеялся, что после победы эти чёртовы твари уйдут, а дорога испарится, как дурной сон. Ага, мечтай. Корвин, правда, сказал, что какой-то источник силы, благодаря которому вся эта мерзость появилась, находится на другом конце дороги. Ну, замечательно. Значит, веселье только начинается.       Кстати, о Корвине.       Я вздохнул. Потому что при одной мысли о нём мне начинало хотеться разбить себе лоб об стену. Я, конечно, не был обязан признаться именно в тот момент, но… чёрт возьми, я ведь почти это сделал. Почти. А потом в последний момент — трусливо замолчал. Типичный я.       «Лучше рискнуть и сказать, чем не говорить и жалеть», — философски изрекла когда-то Виала. А я, вместо того чтобы к ней прислушаться, отослал её обратно в Рэмбу, как только всё хоть немного успокоилось. В конце концов, Эрик мёртв, но Корвин теперь король, и у таких людей враги в комплекте идут. Я не хотел, чтобы она на это подписывалась. Особенно ради меня.       Тут я краем глаза заметил фигуру, быстро приближающуюся ко дворцу с каким-то мешком через плечо. Присмотревшись, я узнал в этом человеке Корвина.       Ну вот. Не успели толком отдышаться, как уже какая-то чертовщина нарисовалась.       Я собрался было выбежать на улицу, но, к счастью, заметил, как он поворачивает к двери. Выбегать я не стал — просто выглянул и окликнул:       — Корвин!       Он остановился, взглянул вверх, кивнул в знак приветствия. Всё это — с таким видом, будто тащит в комнату отрубленную голову и не хочет, чтобы она испортила паркет.       — Что случилось? Я увидел тебя с балкона и…       — Зайдём к тебе, — перебил он. Лицо у него было серьёзное настолько, что я сразу прикинул: либо кто-то умер, либо кто-то собирается. — Поговорить надо. Прямо сейчас.       Я вскинул брови — по привычке, потому что внутренне уже всё понял. Молча шагнул в сторону и открыл дверь пошире:       — О’кей.       Он вошёл, не теряя ни секунды, и, осмотревшись мельком, бухнул свой мешок посреди комнаты. Я закрыл за ним дверь и подошёл ближе, скрестив руки.       — Ну, и что ты от меня хочешь?       Сказал это, надо признать, резковато. Но я был зол. И не столько на него, сколько на себя — за всё, что не сказал, не сделал и вообще. Он, конечно, ни при чём, но срыться на ком-то ведь надо, правда? А тут как раз под рукой.       Я собирался извиниться за тон, но он просто кивнул на мешок:       — Разверни и посмотри.       Я присел на корточки и откинул то, во что был завёрнут его груз — при ближайшем рассмотрении понял, что в плащ.       Грузом оказался мужчина с растрёпанной бородой и странного, как будто поблёкшего цвета волосами. Лицо у него тоже было какое-то серое — я не мог понять, естественный это цвет или уже посмертное бонусное оформление.       Я пожал плечами, набросил плащ обратно и бросил взгляд на Корвина:       — Покойник. Ну и что из этого?       Опять эта раздражённая резкость. И ведь знаю, откуда она — злость на себя всё ещё ищет, где бы вылезти. Корвин, как обычно, не повёлся.       — Ты плохо смотрел, — отозвался он, спокойно, будто говорил не о трупе, а о погрешности в отчёте. — Оттяни веко. Открой рот и взгляни на зубы. Пощупай наросты на тыльных сторонах рук. Пересчитай фаланги пальцев. Потом сам скажешь мне, в чём дело.       Я снова пожал плечами, но подчинился. Если честно, ничего мне это не дало, пока я не добрался до пальцев. У покойника фаланг было больше, чем положено по инструкции. И тут щёлкнуло: точно такие же руки были у стражников Бранда.       — Да, припоминаю, — пробормотал я, поднимаясь.       — Припоминай вслух.       — Тогда, в доме Флоры…       — Тогда я увидел их впервые, — перебил Корвин. — Но нужен-то им был ты, — он положил руку мне на плечо, и мне, чёрт возьми, не понравилось, как среагировала на это каждая клетка моего тела.       Я снова посмотрел на покойника. Мозг тут же решил, что это прикосновение — просто жест, ничего больше. Ага, конечно.       — Я так и не понял, зачем, — продолжил Корвин, по-прежнему глядя на мертвеца, как будто тот был недостающим кусочком головоломки.       Я оторвал взгляд и снова посмотрел на него. Серьёзное лицо, спокойствие, уверенность. И… черт побери, в этом взгляде было что-то ещё. Что-то, от чего внутри сделалось неприятно тепло.       «Убери руку», — чуть не сказал я, но тут же прикусил язык. Вот это было бы особенно мило.       — Всё верно, — выдавил вместо этого. — Я не успел рассказать тебе. Просто времени не было. — я снова глянул на тело. — Странно… Откуда этот свалился?       Мы оба замолчали. Я надеялся, что он продолжит говорить — так легче не думать о том, как сильно его ладонь ощущается на моём плече. Но он молчал, а значит, мне приходилось справляться самому.       Словно прочитав мои мысли, он наконец убрал руку и сел в кресло.       — Только что мы лишились ещё одного брата, — сказал он и тяжело выдохнул. — Убит Каин.       — Вот чёрт, — тихо вырвалось у меня.       Не то чтобы я питал к Каину нежные чувства. И он, мягко говоря, не считал меня своим любимчиком. Но услышать это было странно. Слишком неожиданно. Как и с Эриком. Ты вроде должен радоваться, но…       — Я чуть-чуть опоздал, — пробормотал Корвин, глядя на мертвеца. — Эта тварь… человек… уже добрался до него. Конечно, я хотел взять его живым, но он дрался как чёрт. У меня не оставалось выбора.       Я тихо присвистнул и сел в кресло напротив брата, потому что мне нужно было всё это осмыслить.       — Понятно, — проронил я почти шёпотом.       Разглядывание покойника особого эффекта не дало, поэтому взгляд сам собой вернулся к Корвину. Вид у него был подходящий к сюжету — сосредоточенный, тяжёлый, как невыспавшийся герой античного эпоса. Он провёл пальцами по волосам — машинально, задумчиво — и я тут же поймал себя на желании повторить за ним.       Ну да, гениально. Шикарная у тебя реакция, Рэндом: человек тащит труп в мешке, говорит о гибели брата, а ты сидишь и смотришь на его волосы.       Хотя, если быть честным, это было не ново. Я вспоминал, как когда-то злился на него за всё, включая причёску. В духе «ну конечно, шевелюра как в рекламной брошюре по уходу за собой, тоже мне, принц». Блестящий аргумент. Пожалуй, хуже него только «у него слишком правильные скулы».       И тем не менее… вот он сидит тут, мрачный, в полутени, и один небрежный жест снова выдёргивает меня из реальности и швыряет в то самое состояние, где хочется наклониться и… провести пальцами по его волосам, просто чтобы проверить, правда ли они такие мягкие, какими выглядят.       «Скажи что-нибудь, — мысленно велел я себе. — Любое дельное слово. Ну или хотя бы не дельное».       Ты сейчас чертовски красивый.       Спросить, где сейчас Каин?       Постой, ты всегда красивый, и это, честно говоря, уже начинает раздражать.       Предложить помощь? В чём? В складывании трупов?       Не смотри на меня так. У тебя этот взгляд как удар по затылку — вроде и ласково, но хочется выть.       Какая, к чёрту, помощь? Разве что пойти вырыть яму и самому туда нырнуть — с флагом, фанфарами и табличкой «дурак года».       — Нет! — резко сказал Корвин, и я вздрогнул, выныривая из своих элегантных внутренних страданий.       — Что — нет? — переспросил я, моргнув.       — Будь это моих рук дело, я бы всё устроил так, чтобы самому остаться в стороне. Я рассказал тебе всё, как было.       Он вдруг словно сорвался с паузы, и теперь в нём ощущалось напряжение, как у струны перед тем, как она лопнет.       Я нахмурился, не сразу понимая, откуда это взялось. И тут же поспешил его успокоить, пока он не решил, что я тут сижу, мысленно составляя на него донос.       — Верю, верю, — сказал я, кивнув. — Где Каин?       — Под дёрном, возле Рощи Единорога.       — Это подозрительно.       У Корвина на лице появилось выражение «сейчас снова начнутся обвинения», и я быстро добавил:       — Для других, по крайней мере.       Он задумчиво кивнул, и в этот момент его глаза вдруг стали чуть более… уставшими, что ли. Не слабость, нет. Скорее, тяжесть, которую он просто привык носить.       — Знаю, пока что придётся помалкивать. Труп я спрятал. Не могу же я притащить его во дворец и отвечать на вопросы, пока мне неизвестны все важные факты. Кстати, они у тебя в голове.       — Звучишь как настоящий студент-медик, — хмыкнул я. — Только без занудства.       — Да брось, — отмахнулся Корвин и ухмыльнулся. — Если бы я и захотел залезть тебе в голову, я бы нашёл способ получше.       — Через лоботомию, например? — усмехнулся я.       — Лоботомией лечили только психов, — отозвался он со своей дежурной полуусмешкой. — А у тебя… ну, максимум лёгкий невроз.       — Мой личный диагноз от Корвина. Почти не страшно, — пробормотал я, но мысленно зацепился за это «психов».       Потому что в какой-то момент мозг, не спросив разрешения, подкинул мрачную идейку: а вдруг мне всё же понадобилась бы лоботомия? Вдруг у меня действительно проблемы с башкой, просто я это ловко маскирую под особенности характера?       Ну, как вариант — не маскирую. Просто никто не удосужился поставить диагноз.       А если у меня правда съехала крыша? Если всё это давно поползло по швам, а я просто слишком увлечён, чтобы заметить?       Корвин посмотрел на меня чуть внимательнее, как будто что-то уловил.       — Подожди, ты что, серьёзно?       — Нет, — я натянуто улыбнулся. — Просто задумался о Каине, — добавил я, чтобы не развивать тему. — Всё это выглядит довольно неприятно.       — Согласен, — коротко отозвался Корвин.       Я вздохнул и взъерошил волосы — скорее от напряжения, чем от усталости:       — Ладно. Не знаю, важны ли эти факты, но они в твоём распоряжении, — я снова посмотрел на Корвина: — Но ты мне тоже расскажешь всё, ладно? Как это всё произошло?       — Это случилось сразу после обеда, — начал он. — Я поел в гавани с Жераром.       Это «с Жераром» меня слегка кольнуло. Я вспомнил, как он вызывал его по Карте, когда был в Отражениях. Почему-то именно его, не меня.       «Прекрати, Рэндом, это уже ни в какие ворота», — одёрнул я себя мысленно, прежде чем скатиться в соревнование «кто кому брат».       — Потом Бенедикт через свою Карту доставил меня наверх, — продолжал Корвин. — В своей комнате я обнаружил записку, которую, очевидно, просунули под дверь. В записке просили о тайной встрече, чуть позже в Роще Единорога. Записка была подписана — «Каин».       — Записка у тебя?       — Да, — он достал её из кармана и протянул мне: — Вот она.       Я взял у него лист бумаги и, развернув его, пробежался глазами по написанному. Понять, его ли это почерк, было задачкой не из лёгких. Каин вообще-то не был большим поклонником переписки — максимум «заткнись и не мешай» в устной форме. Почерк? Ну, почерк. Слегка размашистый, будто писал на бегу или злился. Или и то, и другое.       Я покачал головой, всё ещё в сомнениях, и вернул записку Корвину:       — Не уверен. Почерк, может быть, и его… Похоже, особенно если он торопился. Но вряд ли…       Он пожал плечами и сунул записку обратно:       — Как бы то ни было, я попробовал связаться с ним через его Карту, чтобы не ездить зря, но он не отвечал. Я догадался, что он не хочет показывать, где находится. Видно, это ему было очень важно. Я взял коня и поскакал вниз.       — Ты говорил кому-нибудь, куда едешь?       — Ни единой живой душе. Я решил дать коню размяться и скакал очень быстро. Я не видел, как это произошло, — он вздохнул и провёл рукой по волосам, будто хотел пригладить не причёску, а мысли. — На опушке с перерезанным горлом валялся Каин, а в кустах неподалёку что-то мелькнуло. Я догнал этого парня, бросился на него, завязалась драка, и мне пришлось его прикончить. На разговоры у нас не было времени.       — Ты уверен, что это его рук дело? — уточнил я.       — Тут не ошибёшься. Его след вёл от Каина, на одежде была свежая кровь.       — Может, это его кровь?       — Сам посмотри. Ран нет, я сломал ему шею.       Ну уж нет, спасибо. Второй раунд с покойником без особой надобности я ему любезно уступлю.       — Конечно, я не забыл, где я видел таких раньше, вот и притащил его к тебе, — добавил он. — А пока ты ещё не начал рассказывать, вот тебе ещё кое-что. На сладкое. Бери.       Он вытащил ещё один лист бумаги и протянул мне.       — Обнаружил её на теле этого гада. Наверняка он забрал её у Каина.       Я вглядывался в текст несколько секунд — почерк был ещё размашистее, чем в первой записке, будто писали левой рукой в седле на полном скаку, да ещё и на зло всем орфографическим правилам. Разобрать смысл удалось не сразу. Но когда смысл всё-таки прорезался — я тихо выругался. И даже не особо тихо.       — От тебя Каину, с просьбой о встрече в том же месте, — пробормотал я. — Дела, что и говорить.       — Да, говорить нечего, — кивнул Корвин. — И почерк похож на мой. По крайней мере, с первого взгляда.       О, он даже не представляет, насколько похож.       Но сказать «да, точно твой» — это, по сути, сказать «я держал в руках твои письма, пока ты считался мёртвым». Отличный способ устроить себе выстрел в ногу.       Поэтому я промолчал. Потому что не хотел объяснять, что тогда, после его исчезновения, я рылся в его доме на Земле, как собака в пустой миске. Что хотел хоть как-то ухватиться за него — через фотографии, записи, да хоть что-то. А теперь этот почерк смотрел на меня с фальшивки. Как издёвка.       Я сглотнул, убрал записку и вместо этого сказал:       — Я вот думаю, что было бы, если бы первым приехал ты?       И как только я это сказал, в голову заползла очень чёткая картинка. Корвин — с перерезанным горлом, в траве. Тот же лес. Те же кусты. Только на месте Каина — он.       Я сжал зубы. Чёрт.       Корвин пожал плечами — с той холодной сдержанностью, которую он включает, когда хочет казаться непрошибаемым:       — Скорее всего, ничего. Они хотят выставить меня убийцей, а для этого я им нужен живым. Всё дело в том, чтобы он оказался на месте раньше меня. Если бы я приехал раньше Каина, всё дело сорвалось бы…       Он оборвался — и вдруг глянул на меня чуть пристальнее. Не так, как обычно. Не как на младшего брата, которого можно отшутить. Не как на свидетеля, не как на раздражающий фактор. А как будто что-то… заметил.       — Ты чего такой? — спросил он, хмурясь. — Побледнел весь.       Он встал, взял кресло и поставил его ближе ко мне, устроился, скрестив ноги, и уставился как врач, который всё уже понял, но ждёт, пока пациент сам заговорит.       — У тебя в ушах не звенит?       — Корвин, да ладно тебе! — рассмеялся я. — Я чувствую себя великолепно. С чего ты вообще взял, что мне плохо?       — Интуиция, — пожал он плечами. — Или просто у тебя сейчас вид как у ожившего похмелья.       Я фыркнул, поднялся и прошёл к зеркалу. Лицо, может, и правда немного бледное, но в целом — всё на месте. Жив, цел, невредим.       — Со мной всё нормально, — буркнул я, отворачиваясь от зеркала. — И вообще, ты себя видел? По шкале «насколько человек похож на покойника» ты уверенно держишься в лидерах.       — Есть нюанс, — ухмыльнулся Корвин. — Это мой стандартный тон. С рождения.       — Страшно представить, как ты выглядишь, когда тебе совсем хреново.       — Не волнуйся, если увижу повод — побледнею при тебе, так и быть.       Он снова прищурился на меня:       — Но вообще, я же просто хотел узнать, всё ли в порядке. Ты реагируешь как будто я попытался на тебя надеть смирительную рубашку.       Я вздохнул. Его спокойствие подбешивало.       — А может, я не прошу помощи, потому что мне она не нужна? Такое вообще в голову приходило?       — Конечно, — кивнул он. — Но это не отменяет факта, что я всё равно предложу. И, кстати, это твои слова.       Я резко отвернулся к окну, только чтобы не встретиться с его глазами.       Чёрт, а ведь правда мои. Сказал, скорее всего, в какой-нибудь высокопатетический момент, когда пытался казаться умнее, чем есть.       Пока я разглядывал полоску моря, а Корвин, подозреваю, меня, в комнате повисло молчание. Оно не напрягало — просто висело, как одна из тех старых битв, где мы оба ждали, кто первым сделает выпад. Только сейчас выпадом оказалась извинительная реплика:       — Извини, — пробормотал я.       — Ладно, — отозвался Корвин, будто этого ждал. Он достал пачку сигарет и, чиркнув спичкой, закурил, как человек, у которого всё под контролем. Или по крайней мере, должен быть такой вид.       А я в очередной раз почувствовал себя идиотом. Потому что он правда просто волновался. А я… Ну, я вёл себя как Рэндом.       Я рухнул обратно в кресло, откинувшись назад и сцепив пальцы на затылке — просто чтобы куда-то деть руки и не начать снова грызть себя изнутри. Молчать дальше не хотелось, поэтому я ткнул пальцем в сторону мертвеца:       — Для того, чтобы всё так точно рассчитать, кто-то должен быть на месте действия, во дворце. У тебя есть подозрения?       Корвин хмыкнул — сухо, с какой-то усталой насмешкой, — и тоже уселся обратно, словно разговор обещал быть долгим и малоприятным.       — Я только что вернулся. Ты всё время был здесь. Кто сейчас больше других ненавидит меня?       — Нескромный вопрос, Корвин, — отозвался я, поудобнее устроившись в кресле. — Каждый что-то против тебя имеет. Я бы выбрал Джулиана, но тут это отпадает.       — Почему?       — Они с Каином много лет были в прекрасных отношениях. Жаль, ты не видел их вместе. Друг без друга шагу ступить не могли, всюду вместе. А если и по отдельности, то ненадолго. Водой не разольёшь.       Я, конечно, слегка перегнул — в духе хорошей драмы. Но и правда, если уж в этом семействе и были дружбы, которые не вызывали желания вымыть уши, то, пожалуй, только их.       — Джулиан ничуть не изменился, — продолжил я, — такой же холодный, мелочный и злобный. Но если он кого-то и любил, то это Каина. Нет, он не пожертвовал бы им, даже чтобы добраться до тебя. В конце концов, если уж ему стало невтерпёж, он мог найти кучу других способов.       Корвин вздохнул — медленно, с каким-то почти театральным смирением.       — Кто следующий?       На секунду я даже не понял, о чём он: о списке подозреваемых или о списке жертв? Прекрасно, теперь уже и его стиль речи начал звучать как двусмысленный детективный роман.       — Не знаю, — сказал я. — Честное слово, не знаю.       — Хорошо. И что теперь будет, как ты думаешь?       — Ты попался, Корвин. Что бы ты ни утверждал, все подумают, что это сделал ты.       Он бросил на меня укоризненный взгляд и не глядя указал на труп.       Я скрестил руки и покачал головой:       — Подумаешь, вытащил из Отражения какого-то болвана, чтобы всё свалить на него.       — Понимаю, — спокойно сказал он, и я даже не был уверен, усмехнулся он про себя или нет. — Странно, что я возвратился в Эмбер в самое выгодное для себя время.       — Это точно, лучше не придумаешь, — хмыкнул я. — Даже Эрика убивать не пришлось. Тут тебе повезло.       — Да. И всё-таки: ни для кого не секрет, зачем я сюда явился. Очень скоро на моих солдат начнут посматривать косо. Чужаки. Странно вооружённые, да еще и расквартированы в самом городе! — он повысил голос. — Пока меня избавляла от неприятностей внешняя угроза! Да кроме того, меня подозревают в грязных делишках, совершённых до возвращения, например, в убийстве слуг Бенедикта. А теперь ещё и это…       Под «странно вооружёнными» он, вероятно, имел в виду ружья. Хотя лично я считал, что солдаты с ружьями выглядят куда внушительнее, чем армия с копьями, но времена, когда мой голос что-то значил, давно прошли.       — Да, — коротко вздохнув, пробормотал я. — Всё это я понимаю.       Я чуть не спросил у него про убийство слуг Бенедикта — чисто из любопытства, не более, — но вид у Корвина в этот момент был такой, будто если я затрону эту тему, он просто встанет и выйдет. А я как-то не хотел, чтобы он уходил.       — Когда вы с Блейзом несколько лет назад атаковали Эмбер, Жерар развернул часть своего флота так, чтобы не оказаться у вас на пути, — вспомнил я. — А Каин со своими кораблями напал на вас и разбил. Я думаю, что после его смерти всем флотом будет командовать Жерар.       — А кто же ещё? — пожал плечами Корвин. — Кто еще с этим справится?       — И тем не менее…       — Согласен. И тем не менее, — кивнул он, не дав мне закончить. — Если бы для укрепления своих позиций мне понадобилось отправить на тот свет кого-нибудь, то по логике вещей это был бы Каин. Это чистая правда, чёрт бы её побрал! — в его глазах на секунду вспыхнул тот самый характерный зелёный огонь, от которого хочется сделать шаг назад, даже если ты, вроде как, не виноват.       — Ну и что ты собираешься делать? — осторожно спросил я, потому что в такие моменты у Корвина бывало два режима: или он швыряется молниями, или уходит молча, а потом взрывает полконтинента.       Корвин вздохнул и снова провёл рукой по волосам. Этот жест у него всегда выглядел как нечто между раздражением и позой для обложки журнала.       — Рассказать всем, что случилось, и попытаться узнать, кто за этим стоит. Можешь предложить что-нибудь получше?       — Я думал, как бы тебе обеспечить алиби, но что-то не получается, — признал я. Признал — и сам не понял, зачем. Наверное, хотел показаться полезным.       Корвин криво улыбнулся и покачал головой:       — Ты слишком близок ко мне. Как бы ты ни старался, эффект будет прямо противоположным.       Я поймал себя на том, что улыбаюсь в ответ. Да, я прекрасно знал, что он имел в виду. Но мозг услышал «слишком близок» — и тут понеслось.       — А может, признать, что это твоя работа?       — Я думал об этом, — кивнул брат. — Но о самозащите тут говорить не приходится. Глотки перерезают из-за угла. Пришлось бы сколачивать доказательства того, что он замышлял какую-то гадость, и объявить, что я сделал это на благо Эмбера, — он поморщился, и я заметил, как у него на секунду сжались пальцы. — Мне это глубоко противно. На таких условиях я категорически отказываюсь признать вину за то, чего я не совершал. Да и всё равно, запашок от меня останется препротивный.       — Да и репутация опасного противника тоже, — заметил я, надеясь, что хоть немного разрядил обстановку.       — Такая репутация мне как раз и не нужна, — решительно возразил Корвин. — Я не собираюсь этим заниматься. Нет, это исключено.       — Тогда мы закруглились, — пробормотал я. — Почти…       — Что значит почти?       Я задумчиво уставился на ноготь, как будто он собирался выдать мне универсальный ответ на все мои сомнения. В голове медленно крутилось: «Ну, давай. Скажи. Сейчас или никогда». Только вот «сейчас» почему-то всегда совпадало с «никогда».       — Как бы тебе сказать… — начал я и тут же краем глаза поймал силуэт трупа на полу.       Идеальный фон для признания в чувствах, чёрт возьми. Декорации уровня «романтический провал года».       «Эй, слушай, я понимаю, что ты сейчас по горло в дерьме… но можно я скажу, что влюблён в тебя уже чёрт знает сколько времени и ничего не могу с этим поделать?»       Нет, это точно не вариант. Гениально, Рэндом. Просто блеск. Заодно можешь подарить ему розу и прочитать сонет. А потом — сразу в окно. Учитывая, что мы не так высоко, не факт, что удастся разбиться, но попытка, как говорится…       Да и к тому же я ему несколько раз нагрубил. Причём без особого повода. Он просто пришёл — и я начал лупить по нему своими обидами. Да уж, кто бы меня после этого полюбил.       Подумав так, я закончил фразу совсем не тем, чем планировал изначально:       — …мне сейчас пришло в голову, если ты не прочь убрать со сцены ещё кого-нибудь, то самое время вспомнить о том, что вину можно переложить на чужие плечи.       Корвин задумчиво докурил сигарету и только после этого ответил:       — Неплохо. Но в данный момент у меня больше нет лишних братьев. Даже Джулиан не лишний. Да его и не подставишь.       — Необязательно брать кого-нибудь из семьи, — пожал плечами я. — Вокруг полно эмберских дворян, у которых есть мотив. Например, сэр Реджинальд.       Корвин нахмурился:       — Хватит, Рэндом! Это тоже исключено.       И вот опять. Не то чтобы я всерьёз собирался подставить сэра Реджинальда — я вообще половину этой фразы ляпнул просто потому, что мне нужно было что-то говорить, чтобы не сказать то, что крутилось в голове. Но всё равно — подловил меня на ерунде и отрезал сразу, чётко. Вот за что, чёрт побери, я его и… ну, в общем.       — Тогда серые клеточки в моём мозгу истощились, — пожал плечами я.       — Надеюсь, те, что заведуют памятью, остались?       — Ну что ж…       Я вздохнул и потянулся, как будто собирался не рассказывать историю, а тащить на себе рояль по лестнице. Потом встал, подошёл к окну и отдёрнул штору, будто именно от этого зависела моя способность говорить. На самом деле мне просто нужно было собраться с духом. И не смотреть на Корвина, пока буду ворошить то, что предпочёл бы забыть.       Несколько минут я молча таращился в небо — идеально бесполезное занятие, но в этот момент оно подходило как нельзя лучше. Небо хотя бы не задавало лишних вопросов и не напоминало о твоих провалах.       — Ну что ж, — повторил я, мысленно возвращаясь к началу этой истории, — у меня есть что рассказать.