Чёрный Ангел

      Мы шли к лестнице, и я упрямо смотрел себе под ноги. Просто чтобы не видеть перед собой картину, которую мозг так и норовил нарисовать: Виалу, неподвижную, искалеченную, утыканную зубами неизвестной дряни. Спасибо, Льювилла, образ у тебя вышел живописный.       Я пытался выкинуть это из головы. Не помогало. Я даже шаги начал считать, как идиот: семьдесят два, семьдесят три… Просто чтобы не дать мозгу дорисовать детали.       Перед тем как уйти, мы быстренько решили судьбу нашего нежеланного соседа. Труп всё ещё лежал в моей комнате, и, честно говоря, перспектива оставить его там, пока я гоняюсь за монстрами, не радовала. Так что мы спрятали его в гробницу. В ту самую, что построили, когда все решили, что Корвин погиб в автокатастрофе. Символично, не правда ли?       — Туда никто не заходит, — пояснил он. — Кроме меня и Ганелона. Он из тех, кто не задаёт лишних вопросов. Особенно если не хочет в них разбираться.       Честно говоря, идея прятать труп в собственной гробнице звучала… ну, по-нашему. И, к сожалению, логично. Никто не удивится запаху, никто не сунется без приглашения. Почти уютно.       Я всё равно продолжал думать о Виале, и это, чёрт подери, мешало думать обо всём остальном. Чтобы отвлечься, я глянул на Корвина и ляпнул первое, что пришло в голову:       — Слушай, этот твой Ганелон… он вообще кто?       Корвин усмехнулся, не сбиваясь с шага:       — Давняя история. Когда-то я его выгнал из одного Отражения за предательство. Потом сбежал сам — и случайно наткнулся на него снова. Решил, что можно обратить в дело.       — Подожди-ка, — прищурился я. — То есть ты подружился с парнем, который тебя предал?       Он бросил на меня взгляд, в котором сквозила почти лень:       — Мы друг друга предали. Смотря с какой стороны смотреть.       — Очень утешительно, — буркнул я. — Надеюсь, ты не распространяешь эту философию на всех. А то я волнуюсь.       — Рэндом, у нас такая семья, в которой понятие “предательство” нуждается в ежедневной переоценке. Это как погода в Отражении — сегодня одно, завтра другое.       — Ну да, — усмехнулся я. — А “лояльность” у нас, по всей видимости, на уровне пограничного расстройства.       — Он мне не доверяет, — невозмутимо продолжил Корвин, — но ему со мной удобнее. И безопаснее. И пока он это понимает — он на моей стороне.       — Романтика, — кивнул я. — А ты его прям так и называешь? “Приятель”?       На этот раз он фыркнул, но лицо его сделалось чуть жёстче:       — Ты решил сегодня задать все неудобные вопросы?       Я пожал плечами, скрестив руки:       — Просто пытаюсь разобраться, кому ты вообще доверяешь. Это ведь эксклюзивный список, так?       Он ничего не ответил. Лишь скользнул по мне взглядом — и будто на секунду что-то хотел сказать, но передумал.       И всё равно я не отводил глаз. Потому что, знаете, если ты доверяешь человеку свою спину — хочется понимать, кто ещё рядом.       — Ты удивишься, но список тех, кому я доверяю, всё-таки растёт, — сказал Корвин спустя пару секунд. Тихо, почти как самому себе. А потом усмехнулся, словно удивившись собственным словам. — Медленно. До жути медленно.       — Вот как, — хмыкнул я. — А я там есть?       Он посмотрел на меня с тем самым выражением, с каким обычно смотрят на странный подарок: вроде и оценил, но не сразу понял, куда поставить. Я его знал — он сейчас выбирал между правдой, шуткой и отговоркой. Мы оба это всегда делали.       — Давай скажем так, — отозвался он наконец. — Если мне надо было бы выбрать, кто будет прикрывать мне спину, ты попал бы в этот список. Даже без очереди.       — О-о, — выдал я. — Почти как признание в любви, только с кровью, болью и возможной смертью.       — По-нашему, да? — усмехнулся Корвин.       — Само собой. Романтика в стиле Эмбера. Гравировка на надгробии: «Он прикрывал мне спину, пока я не словил стрелу».       Мы свернули за столб и вышли к берегу. И тут меня будто окатило холодной водой. И нет, дело была не в температуре воздуха — это всё воспоминания. Рэмба, грёбаная подводная тюрьма, в которой я едва не превратился в нервный сгусток с хронической морской депрессией.       Я шагнул в воду первым, не давая себе времени передумать. Пусть с виду она казалась гладкой и почти уютной, но внутри всё равно было ощущение, что я лезу в пасть акуле и очень надеюсь, что у неё сегодня разгрузочный день.       Погружение шло молча. Ступень за ступенью. Тишина под водой обволакивала, как вата. Только собственное дыхание, чуть слышное движение воды и шаги — два комплекта, в унисон. Я знал, что Корвин рядом, не глядя. Он был как тень. Или как мысль, которую ты не можешь выбросить из головы.       — У меня до черта вопросов, — заговорил он наконец. — Кто напал на Рэмбу. Почему. Причастны ли они к тем, что были в Эмбере. И насколько это всё связано.       Я молча кивнул. У меня тоже были вопросы. И ещё тревожная, гниющая картинка в голове: Виала. Фрейлина, которую я когда-то должен был ненавидеть, потом уважал, а потом... уже и сам не знал, что чувствую.       Она была слепа, да. Но так умело прятала это, что половина окружающих бы и не догадалась. До сегодняшнего дня я сам об этом забывал. А теперь — только об этом и думаю. Она и без того жила в темноте, а тут на неё напали твари, которых, будь моя воля, я бы стер в морскую пену с особым садизмом.       — Как думаешь, она выживет? — спросил я, не надеясь ни на что.       — Не знаю, — спокойно отозвался Корвин. Без сочувственных нот, без мягких «надеюсь». Просто по фактам. — Я её не видел. Не знаю, в каком она состоянии. Всё зависит от внутреннего повреждения и объёма кровопотери. Если начался сепсис — будет трудно. Очень.       — Понятно, — пробормотал я. И да, пусть он не соврал — но всё равно хотелось услышать ложь. Хотелось, чтобы он сказал: «Да, конечно, всё будет хорошо».       — Ты уже придумал, как с этими уродами справляться? — спросил я спустя пару минут, чтобы не провалиться в это болото тревоги.       — Нет. Пока не видел — не могу сказать.       — А если увидишь, что? Надпись у них на спине прочтёшь: “убивать методом А”?       — Если повезёт — выясню, где у них выключатель, — пожал плечами он. — По одному разберёмся. Главное — не лезть в лоб, пока не поймём, как они устроены.       Я хотел сказать: «Главное — не дай себя убить», но не стал. Потому что с ним такие вещи лучше не говорить — только упрётся и сделает назло. Сам знаю, потому что сам такой.       — Вон арка, — указал Корвин. — Сейчас посмотрим, что нас там ждёт.       Если в прошлый раз, когда мы заявились в Рэмбу, местные пялились на нас так, будто мы прибыли пожрать младенцев, то теперь улицы были пусты. Совсем. Ни шума, ни лиц в окнах, только гул воды где-то за стенами. Атмосфера — прямо как у Блейза в спальне после неудачной интрижки.       И тут к нам подошёл стражник. Один. Без свиты, без фанфар, даже без особой настороженности. И это, странным образом, внушало надежду.       — Лорд Корвин. Лорд Рэндом, — сказал он и поклонился. Тон у него был такой вежливый, будто мы щас будем резать ленточку на открытии мемориального фонтана. — Вы здесь по приглашению леди Льювиллы?       Я закатил глаза. Ну конечно. «Лорд Рэндом». У них тут, похоже, разнарядка на официальные обращения. Осталось только «его сияющая язвительность».       — Верно, — ответил Корвин за нас обоих.       Стражник кивнул и развернулся.       — Следуйте за мной.       Мы пошли за ним по безжизненным улицам. И да, я осматривался. Не потому, что был напуган — а потому что хотел быть. Честно. Хотел, чтобы кто-то выскочил из-за угла и попытался отгрызть мне ногу. Тогда бы всё стало ясно. Тогда бы было хоть понятно, с чем мы имеем дело.       — Тут жутко, — вполголоса сказал Корвин, наклонившись ко мне.       — Да уж, как будто Рэмба закрыта на обед, — отозвался я. — Вечный покой, только без таблички.       — Надеюсь, не буквальный.       — Это от тебя зависит. Ты у нас тут за эпичность.       — Я не знаю, говорила ли вам леди Льювилла... — заговорил стражник, и я мысленно вздохнул. Отлично, врубаем режим экскурсии.       — Говорила, — сказал Корвин, но я всё же спросил:       — А вы расскажите. Всегда интересно услышать вторую версию.       — На нас нападают существа. Непонятно кто они и откуда. Они убивают мирных жителей, пробрались в замок. Это происходит уже около недели. Мы пытаемся держать оборону, но...       — Неделя? — уточнил Корвин, когда тот сбился.       — Да, — стражник кивнул. — Леди Льювилла распорядилась держать жителей по домам. И... леди Мойра пропала.       — Мои соболезнования, — спокойно сказал Корвин.       И вот это... вот это поразило стражника. Он реально растерялся. Видимо, ожидал от Корвина угроз, пафоса или как минимум цитаты из древнего пророчества.       — Благодарю, милорд, — выдавил он.       — Когда она исчезла? — продолжил брат.       — За день до первого нападения.       — Очень удобно, — заметил я. — Прямо как по таймеру. Кто-то её убрал, чтобы расчистить сцену?       — Или чтобы использовать как приманку, — отозвался Корвин.       — Я бы сказал, что это совпадение, но… — я пожал плечами. — Уж слишком красиво всё совпадает.       — Кто-то, у кого есть доступ к её расписанию, к её охране, к её дворцу… — добавил Корвин. — И достаточно ресурсов, чтобы направить этих тварей.       — Это невозможно, — фыркнул стражник. — Её сопровождала свита, телохранители…       — А я говорю, кто-то из них и сдал её, — прищурился я.       Стражник резко обернулся. В его взгляде появилось то самое «что ты сказал?!», которое я видел в сотне лиц перед началом сотни драк.       — Лорд Рэндом, простите, но вы не имеете права…       Я так и не узнал, что я там не имею права, потому что в этот момент на него из-за угла прыгнул кто-то… кто-то человекоподобный, но, мать его, точно не человек.       Ну что ж.       Вот и доказательства.       Льювилла не врала. Эти тварюги существуют. И даже лучше — одна из них вот буквально прыгнула на нас из-за угла, как злая примета на завтрак.       Корвин среагировал первым — с таким спокойствием, что я в другой ситуации, может, даже позавидовал бы. Он оттолкнул стражника и в том же движении вскинул меч. Рука твари отлетела в сторону, как кусок вяленого мяса. Я в свою очередь отрубил ей ногу — и, надо сказать, с чувством, с толком, с расчётом. Только вот... она продолжила прыгать. На одной ноге.       Женщина. Или кто-то, кто решил прикинуться женщиной. Белые волосы, кожа как у старой куклы — почти прозрачная, под которой проглядывали кости. И глаза — чёрные, абсолютно. Ни зрачков, ни блеска, ни признаков здравого смысла.       — Ну и прелесть, — прокомментировал я, нанося рубящий удар по животу. Впечатления ноль. Даже не охнула.       — Ну, твой диагноз? — бросил я через плечо Корвину.       — Признаться, впечатляет, — отозвался он и с презрением откинул ногой подползшую к нему отрубленную руку.       — У тебя не под рукой, случайно, список, где написано, сколько кусочков из неё нужно сделать, чтобы она откинулась?       — Перестал считать на пятом, — мрачно сказал он.       Нога твари — отдельная история. Ползла, как пьяная гусеница, будто собиралась самостоятельно допрыгать до нас и отомстить. Я бы оценил это чувство юмора, если бы не тот факт, что оно пыталось нас сожрать.       — Эти штуки, случайно, не отращивают конечности? — спросил я у стражника, который наконец-то тоже подключился к танцам с саблями.       — Пока не замечено, милорд, — сдавленно ответил тот, вонзая меч в бок чудовищу. — Они... просто продолжают двигаться, даже когда их распилили на дольки.       — Очаровательно, — пробормотал Корвин. — Прямо как семейные ужины.       Я отрубил ей голову — аккуратно, без изысков. Она дёрнулась, но даже после этого успела полоснуть меня когтями по щеке.       — Надо признать, бойкая, — я провёл рукавом по лицу, вытирая кровь. — Интересно, сколько их вообще?       — Много, — буркнул стражник. — Нам просто повезло, что на пути попалась только одна.       И как по заказу, тишину разрезал звук.       Шипение.       Нет, не совсем. Это было как шипение, перемешанное с воем и ещё каким-то мерзким поскрипыванием. У меня аж волосы на затылке зашевелились.       — Это они так переговариваются? — спросил Корвин, поднимая Грейсвандир и поворачиваясь в сторону звука.       — Бежим! — взвизгнул стражник и, не дожидаясь нашего мнения, рванул вперёд.       Я посмотрел на Корвина. Он — на меня. Мы синхронно вложили оружие в ножны и побежали следом. Ну а что — с чувством юмора и обаянием мы этих кишащих мразей всё равно не победим.       Я один раз обернулся. Зря. За нами летела целая стая. Все как на подбор: с пустыми глазами, вывороченными суставами и таким энтузиазмом, будто у нас в карманах бесплатные билеты в ад.       — Это они так быстро размножаются, или у нас встроенное чутьё на катастрофы? — выкрикнул я, пригибаясь под аркой.       — Ты у нас — магнит, я просто подстраиваюсь, — хмыкнул Корвин, бегущий рядом.       Переулок оказался узким, как бутылочное горлышко. На секунду показалось, что мы оторвались — шипение стихло, будто нас потеряли. Но это, конечно, была иллюзия. Уже через пару секунд звук снова окреп, и стало ясно: эти ребята чуяли нас, как гончие след.       Мы выскочили на пустую площадь, пересекли её и рванули к воротам — тем самым, которые я знал до зубов. Узорчатые, золотые, нарядные... и — сюрприз! — распахнутые настежь.       — У вас тут что, день открытых дверей? — осведомился Корвин у стражника.       — Нет! Кто-то их открыл!       Сказать, что это не обнадёжило — не сказать ничего. Я обернулся — вдалеке уже маячили силуэты. Они ещё не вошли, но стояли на границе площади, как собаки у ворот. Выжидают.       Стражник свернул к боковому входу и принялся лихорадочно перебирать ключи. Руки у него дрожали так, будто он уже мысленно составлял завещание. Корвин стиснул рукоять меча — я это заметил боковым зрением. Я же пялился на парня с ключами и очень вежливо молчал, хотя внутри у меня всё орало: "быстрее".       Наконец щёлкнул замок, и мы влетели внутрь. Дверь за нами захлопнулась с глухим стуком, и мы втроём налегли на неё, чтобы задвинуть засов. Почти сразу снаружи — глухой удар. Ещё один. Отродья хотели на огонёк.       — Давайте надеяться, что дверь сделана на совесть, — пробормотал Корвин, осматриваясь.       Я кивнул и шагнул к окну — просто чтобы сориентироваться. Виден был двор. И правда — твари стояли по ту сторону ворот. Не заходили. Просто стояли. И смотрели. Как будто ждали команды.       — Это они что, ждут? — пробормотал я.       — Возможно. Или ищут другой вход, — отозвался Корвин, уже тоже у окна.       — Не похоже. Они топчутся, но не двигаются. Стоят и таращатся.       — Осматриваются. Может, прикидывают, где тонко.       — Значит, если не видят вход — не идут? Как дети: «нет двери — нет прохода»?       — Увы, вряд ли. — Корвин прищурился. — Кто-то из них уже пытался открыть дверь. Так что думать они умеют.       — Ну хоть не совсем мясо. Обнадёживает, — фыркнул я. — Правда, это, наверное, скорее плохая новость.       Я собирался шагнуть ближе к окну, но стражник резко поднял руку и перегородил мне путь:       — Прошу, милорд, не подходите!       Я удивлённо вскинул бровь. Он слегка побледнел и тут же поклонился, как будто только что оскорбил меня на балу:       — Простите, но если вы подойдёте слишком близко, они могут вас... почувствовать. Или услышать.       — Телепаты, что ли? — хмыкнул я. — Или просто сейсмографы?       — Я не знаю, милорд. Но лучше не проверять.       Я скептически качнул головой, но всё же отступил на шаг. У парня явно тревожность повышенная, но он-то этих чудовищ видел дольше нас. Так что — ладно.       Я отвернулся от окна и уткнулся взглядом в ближайшую стену. Там висела картина — морской пейзаж. Что-то в ней зацепило память. Та же цветовая гамма, что у Флоры в уэстчестерском доме. Почему я это помню — не знаю. Вроде бы хотел забыть всё, что связано с её домом, особенно после того, что она наговорила Корвину про моих приятелей.       Но мозг работает по своим законам. Особенно мой.       — Рэндом, у тебя кровь, — заметил Корвин. Его голос вывел меня из транса, в который я внезапно впал, уставившись на дурацкую морскую картину.       — Где? — Я моргнул и машинально начал ощупывать себя, как будто был уверен, что если где-то течёт, то явно не снаружи.       Корвин скрестил руки, наклонил голову набок и посмотрел на меня так, будто хотел задать уточняющий вопрос про мой уровень интеллекта.       — На щеке, гениальность ты моя.       Ах да. Когда эта дамочка меня царапнула — я про это вообще забыл. Я провёл пальцами по лицу — в точку, саднило.       — Пустяки, — буркнул я, смахивая кровь, как будто она сама исчезнет, если сделать вид, что её нет.       Корвин подошёл ближе. Прищурился. Взгляд у него был как у человека, который видел достаточно всякого, чтобы отличить "пустяки" от потенциального апокалипсиса.       — Царапина неглубокая, — признал он. — Но она выглядит странно.       — Странно? — Я вскинул бровь. — Ты что, теперь эксперт по эстетике ран?       — Нет. Но я знаю, как выглядит инфекция, — он покосился на стражника. — Были случаи, когда после ранений от этих существ… происходило что-то необычное?       Стражник поёрзал, будто хотел слиться со стеной, потом всё-таки кивнул:       — Да, милорд. Некоторые… менялись.       Я выдохнул. Медленно. Потому что иначе бы заорал.       — Менялись? Это что, такой новый способ сказать "превращались в монстров"? — я уставился на него. — Говори нормально.       Парень сглотнул. Потом неуверенно добавил:       — Сначала они жаловались на недомогание… а потом у них начинали происходить физические изменения. И... они переставали быть собой.       Я медленно повернулся к Корвину. Он ничего не сказал, но этот взгляд я знал — тот, которым он встречает самое дерьмовое развитие событий.       — Даже не начинай, — сказал я. — Я пока не шиплю и не ем людей, значит, всё нормально.       Корвин чуть хмыкнул — не весело, а больше как "угу, подожди пару часов".       — Пока, — заметил он.       — Прекрасно, — я закатил глаза. — Ты теперь будешь смотреть на меня, как биолог на ядовитую жабу, да?       — Именно. До первого подозрительного симптома, — отрезал он, и, чёрт возьми, даже не моргнул.       Я вздохнул и попытался не думать. Ни о боли. Ни о превращениях. Ни о том, каково это — потерять себя. Быть чем-то, что бегает, шипит и жрёт. Без мыслей. Без памяти. Без меня.       Нет. Спасибо. Я лучше сдохну.       Корвин ещё раз окинул меня взглядом, почти клиническим, и сказал стражнику:       — Веди нас к Льювилле. Нам нужно понять, что здесь, чёрт возьми, происходит.