Неверленд

Дракен недовольно морщился, наблюдая за тем, как медленно плетется Майки. На улицах Токио стояла такая жара, что даже Кен чувствовал себя неуютно — что уж говорить о таком нежном дитя, как Манджиро. Лидер Тосвы вообще обладал довольно странным набором качеств, которые очень сложно было связать с его внеклассной деятельностью. Например, Майки засыпал в самых странных местах, но чаще всего — рядом с Кеном или Эммой. После длительного анализа несостоявшиеся влюбленные пришли к тому, что Майки просто чувствовал себя с ними настолько спокойно, что мог позволить себе расслабиться. Другая характерная черта — Майки буквально плавился под солнцем и превращался в рыбу-каплю, выброшенную на берег. На деятельности банды это сказывалось лишь тем, что Манджиро к вечеру становился более раздраженным. Так что и сейчас поводов для беспокойства не было. Если не считать излишнюю задумчивость главы. И эта задумчивость длилась уже как раз три дня. Как раз с момента на собрании. — Майки. Там дораяки, — указал Кен, но привычного ответа не последовало. Он обернулся, увидев друга сидящим под раскидистой кроной дерева. — Может, объяснишь, что случилось? — Майки продолжил сверлить соседний ларек взглядом, но явно смотрел сквозь него. — Жарко. — Если бы только жара, то ты бы ныл и просил остановиться каждые пять минут и прятался в каждом встречном ларьке, — отрезал Кен, зная, что если сейчас не надавить, то Майки никогда не скажет ему. А Дракен умрет от любопытства. — Так что скажи, что случилось. Майки поморщился и устало прикрыл глаза: ну что за доставучий заместитель. Говорить сейчас не было никакого желания — парень буквально плавился под палящими лучами, наносившие удары точечно через промежутки в кроне дерева. — Ты знал, что в Джокерах появился новый командир? — Майки глубоко вздохнул. — Нет, — протянул Кенчик и облокотился о то же дерево. — Его зовут Кикоу Ичимару. — Вот оно как… — теперь все стало куда понятнее. — Думаешь, что верхушка Токийских Джокеров уходит к якудзе? — Да. — Да… — Дракен цыкнул языком и взглянул на безоблачное небо, — крепко мы встряли. Майки коротко хмыкнул «да», но взгляд стал еще тяжелее. Одна крупная группировка – уже проблема. По доносам у этих ребят около четырехсот человек и мало кто из них – на средней ступени образования, их лидер – Тоука Мацуне выпускник Токийской академии. Удивительно даже, что такой как он смог доучиться и даже стать студентом, хоть и отсидел пару лет в исправительной колонии. — Юко знает об этом? — вдруг решил уточнить Кенчик. Все-таки такое внимание к девчонке не могло уложиться в его голове. — Вряд ли. Если бы знала, то уже сказала, — Майки пожал плечами, — а тебе-то что? — Ты столько за ней бегал- — Ни за кем я не бегал! — оживился Манджиро, скрестив руки на груди. — Мне нужна была информация — только и всего. — Да-да, — ехидно протянул Кен, — «ладно, подвезу», «ой, нет спасибо, идите нахуй, Майки-сан!» — Убью! — прошипел Майки, кинувшись на друга с кулаками. Впрочем, драка не затянулась надолго — жара делала свое дело. Вскоре усталые, но веселые друзья шли бок о бок по оживленной торговой улочке Сибуя. Дракен держал в руках бутылку холодной газировки и нес большой пакет с дораяки, пока Майки плелся рядом и периодически ныл о жаре и глобальном потеплении. — Скоро настанут очень сложные времена, — неожиданно вновь начал разговор Манджиро, сосредоточив взгляд на камушках под ногами. — А иногда, знаешь, хочется просто побыть обычным парнем, а? Кен поджал губу, смотря на широкую улыбку своего командира и чувствовал, как сжимается сердце. Слишком много таится в душе у Майки за закрытыми дверьми, и он никого туда не пускает. Ему очень тяжело, а Кенчик, дурак, о чем он думал, капая ему на мозги. Хотел он бегать за этой Юко — пусть бегает. Какая к черту разница? — Прости. После еще получаса бесцельной ходьбы по жаркому Токио, было принято единственно верное решение: зайти к Кенчику домой и переждать до вечера там. Драке, пользуясь случаем, взял с Майки обещание-таки досмотреть прошлый фильм и купить вкусности за его счет. Глава морщился и всячески пытался избежать этой участи – но в итоге согласился. — Я хочу с паприкой. — Я не ем с паприкой, — отрезал Майки и надул губы. – Возьми с сыром. — С сыром – говно, они на вкус как немытые ноги. — Твои познания поражают, Кенчик. — Кен, — послышался тоненький голос из-за спины. Парни отлипли от автомата с чипсами и с удивлением разглядывали невысокую хрупкую девушку: рыжие волосы, темные глаза миндалевидного разреза. На вид – лет двадцать пять. Красотка с обложки журнала и грудью второго размера. Единственное, что омрачало красоту – кровоподтеки на шее от веревки и ссадины на губе. — Орихиме? – голос Дракена в миг стал серьезнее и грубее. – Что случилось? Тебя опять избили?! — Тише, — девушка опасливо огляделась по сторонам и приложила палец к тонким губам, — можем поговорить без лишних ушей? Когда дверь за компанией закрылась, Орихиме присела на кровать Дракена и глубоко вздохнула. Майки присел на компьютерный стул на колесиках. И начал кататься по комнате, словно его эта ситуация не напрягла и на грамм. Дракен же встал у двери, подперев ее плечом – мало ли. — Кен, — девушка закинула непослушную прядь волос за ухо, — я хотела попросить тебя. Не деритесь с Джокерами. — Это тебя не касается, Химе, — отмахнулся Кен. – Лучше скажи, кто тебя так отмудохал! Орихиме поморщилась, ей никогда не нравилось, когда Кен матерится – он же маленький еще. А все пытается быть взрослым. — Мару… — В смысле? Ичимару? Брат Юко? — Это долгая история… — слезы застыли на глазах девушки и она начала рассказ. Ичимару волновался так, что сердце вот-вот норовило выпрыгнуть из груди. Дыхание никак не могло выровняться. Он стоял около двери в комнату Орихиме, сжимая в одной руке небольшой букет, а в другой – маленькую бархатную коробку. Только он занес руку, чтобы постучать – как его окликнул мерзкий голос: — Ичимару-кун, и что же ты делаешь тут, а? В твои обязанности не входит общение с товаром, — мару заскрипел зубами, смотря в квадратное лицо Нагасаки. — Мне нужно забрать у Орихиме прибыль за сегодня, — невозмутимо ответил парень, но кадык предательски скакнуть вверх. — О, прибыль, значит, да? – Нагасаки подошел ближе, приобняв своего пасынка за плечи в почти заботливом жесте. – Похвально… что ж, давай тогда вместе зайдем к ней. Проходи. Мару знал, что увидеть Нагасаки – это плохой знак. Но не знал, насколько. — Химе! – воскликнул Мару, прежде чем его пнули ногой в живот. Из глаз посыпались искры, а вдох не смог плавно перейти в выдох. Мару поморщился, но на ногах устоял. — Думал, я не узнаю, что ли? А Бака-Мару? – Нагасаки продолжил гнусно улыбаться и подошел к Охириме, связанной на кровати специальными веревками, коих достаточно в заведении. Во рту у нее был кляп, ноги широко раздвинуты. Полностью обнаженная. Она плакала. Беззвучно. — Думал, я не узнаю, что ты обрюхатил мою лучшую шлюху? А? – последовал еще один жесткий удар, но уже по лицу. – И какой был план? Съебаться в Мексику, а? Мару лишь хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Не так он все представлял. Не так. В его голове был совсем другой план – они поженятся, возьмут Юко, убегут в старый Токио, поменяют паспорта. Их никто не найдет. — Отвечай, когда папочка с тобой разговаривает, сын бляди, — после очередного удара Мару уже не мог стоять на ногах и с шумом упал на колени. – Я растил тебя, — Нагасаки сел на ослабленного парня и принялся избивать его с новыми силами. – Я тратил свои деньги на тебя, — удар. — Я душу вкладывал в тебя… Глухой удар, голова Мару ударилась о стену и перед глазами поплыло. — Я терпел выходки твоей суки-сестры… Удар уже не по коже, по мясу. — Я дал тебе шанс не дать ей закончить также, как вашей суке-мамаше… Удар, но Мару уже не почувствовал ничего, кроме легкого толчка. Карие глаза смотрели на Химе, в них читалась усталость. Разочарование. Злость. Но никак не страх. Лицо Ичимару превратилось в кровавое месиво. Один глаз заплыл, а кожа на губах потрескалась, из ран текла кровь. Парень отхаркнул кровь, поняв, что вместе с этим еще выпал и зуб. Он не чувствовал лица – лишь огонь. — Хочешь убить меня, убей… — прохрипел Кикоу-старший, — не трогай, Химе… — О, правда? Я-то и не собирался ее трогать, — Нагасаки заржал, схватив Мару за края адидасовкой ветровки, и кинул на кровать к девушке. – Это ты будешь ее трогать. Послышался звук спускового крючка. — Ну давай, показывай, как ты заделал этого блядского ребеночка ей, — звучный плевок четко в макушку Ичимару, — либо я прямо тут поубиваю вас обоих. И давай, пожёстче с ней. Она ахуенно стонет, когда ее бьют по лицу, правда, милая? Продолжать Химе не могла, да и не было смысла. Слезы катились градом, но звуков не было – она боялась, что кто-то может услышать. Кен был вне себя от ярости, скрипел костяшками пальцев и чувствовал, как стирает зубную эмаль. — Вот… как, — резюмировал Майки. В его глазах плясали бесы. Пусть это и не его дело, не дело банды – но эта девушка стала Кену семьей. Ударив ее, обидев ее – ты становишься врагом Сано Маджиро. Так устроен этот мир. — Я рассказала это вам, — всхлипнула девушка, упав на колени перед Кеном. Тонкие руки схватились за крепко сжатый кулак. – Не для того, чтобы вы пошли убивать их! — А для чего? – ни один мускул на лице Дракена не дернулся. Голос был холоднее стали. — Они очень опасны, — девушка всхлипнула в очередной раз, но продолжила смотреть прямо в искрящиеся от злости и ярости глаза Дракена, — они убьют вас. Я слышала… что Нагасаки говорил… ему нужен Майки. Он сделает все, чтобы Майки встал на его сторону! — На? Его? Сторону? – Майки задумчиво склонил голову на бок. – Это что? Шутка? А? Кен чувствовал эту ауру. Она всегда была ощутима, но теперь – вырвалась наружу. Майки был невероятно зол. Попадись этот Нагасаки ему сейчас на глаза – убийства не избежать. Холод окутал маленькую комнату борделя. — Зачем Ичимару присоединился к Токийским Джокерам? — Я не знаю… — Орихиме покачала головой, осев на пол безвольной куклой. – Но это Нагасаки приказал ему…. Если бы он не согласился, то Юко и меня бы…

***

Это так странно – возвращаться домой после обычного дня. Уроки, дополнительные занятия, час воспитательной беседы (учительница все никак не отпустит ситуацию с Майки), секция по тхэквондо. Насыщенная пятница, ничего не скажешь. Юко целый день была занята различными, не особо интересными, но все же занятиями. Времени думать о том, что происходило в ее семье банально не было. Но весь этот защитный панцирь переставал волшебным образом работать, как только девчонка переступала порог дома и оставляла белоснежные кеды в Гэтабако. ДжинДжин сверкнул золотистыми глазами при слабом свете улицы, и уже не так одиноко. Все-таки домашние животные – давняя мечта Юко. Это мечта каждого несчастного ребенка, чья семья бывает дома примерно никогда. А если и бывает, то тепла и заботы от них дождешься лишь за какое-то супер-гипер-очень значимое достижение, вроде победы на ненужной олимпиаде. Юко болезненно потянулась – мышцы точно не скажут ей спасибо за сегодняшнюю тренировку. Но это будет утром, сейчас же они мягко растягивались и охотно поддавались любой нагрузке, словно пытаясь поймать школьницу на перенапряжении. Хоть девушка и не была обязана ходить на эту секцию – все-таки Мару не успел ее никуда записать – но Кикоу решила, что в ее ситуации это точно не повредит. Хотя бы потому, что теперь ее школьная жизнь была на одной чаше весов с миром грязный разборок и хулиганов. Насыпав горсть коричневых шариков в чашу для ДжинДжина, а себе заварив крепкий черный кофе, девчонка бегом отправилась в свою комнату и плюхнулась на не застеленную кровать. Свет включать ей совершенно не хотелось. Хотелось лишь поскорее уснуть, чтобы завтра проснуться, пойти в школу, потом на дополнительные, секцию – упасть в круговорот обыденной жизни и не чувствовать себя такой разбитой. Все-таки, и что она может сделать? Одно дело, когда ты в один момент решаешь спасти несчастного котенка от лап хулиганов и огребаешь по полной. И тебе приходят на помощь. А другое дело, когда ты пытаешься копаться в прошлом своего брата, кто попал в ну-очень плохую компанию. Юко обычная школьница, из связей с криминальным миром у нее лишь Майки с его школьниками-хулиганами. И то, вмешивать Майки крайне не хотелось – у него хватает и других забот. Девочка поморщилась. Пытаясь вспомнить… Токийские Джокеры, ну да. У них намечалась драка. Так что подойти и сказать: «привет, мы знакомы пару дней, так что помоги найти моего брата из лап якудза» — непозволительное решение. ДжинДжин довольно улегся в ноги. Замурлыкал. Девочка поерзала на кровати, притягивая котенка ближе и утыкаясь в мягкую шерсть. Даже плакать не было желания – настолько внутренний мир пришел в раздрай. Перед глазами пролетали воспоминания немногочисленных счастливых дней. Когда все было проще. Когда Юко была несмышленым ребенком и не понимала, почему мама постоянно в синяках, почему Мару часто брал Юко за руку, отводил в другую комнату и говорил, что завтра они пойдут на каток. И они шли – и это было лучшее время. ДжинДжин резко дернулся, отвел уши назад. Взгляд янтарных глаз устремился к полуприкрытой двери. Такие резкие перемены в настроении заставили девушку выйти из сонливости и сесть на кровати. Звенящая тишина. И скрип половицы. Той самой, что в коридоре у кухни. Неужели это Мару вернулся? Нет, он бы точно ее окликнул. Девочка выглянула в окно – два байка под холодными огнями уличных фонарей. Это точно не Мару. Кровь загудела в ушах. Юко на полусогнутых ногах подошла к двери, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, и тут же увидела нечеткую тень. Пришлось зажать рот рукой, чтобы не пискнуть от страха. — Она же должна была вернуться, да? — Говори тише. Спит, наверное… Пойдем на верх: проверим. Больше подслушивать смысла не было. Юко быстро оглянулась по сторонам: ДжинДжин полетел в школьный рюкзак вместе с ключами от дома и пластиковой карточкой. Мысль озарилась тупой идеей. Комната Мару напротив – в ящике у стола пистолет. Его нужно забрать! Срочно! Девчонка быстро, на цыпочках пролетела небольшой коридор, прикрыв за собой дверь не до конца – иначе скрипнет. Руки дрожали от страха, пока она открывала ящик. Пистолет теперь во внутреннем кармане рюкзака… А дальше что? Скрипнула еще одна половица – уже у лестницы. Сука, да что делать-то? Мысль оказалась быстрее здравого смысла: Юко открыла дверцы окна, взглянув на предательски большую высоту – спрыгни она, и ногам точно не поздоровится. Котенок предательски мяукнул – придется прыгать. Уцепившись за подоконник, девчонка перелезла через него и повисла так, чтобы хоть немного сгладить удар от падения. В руки врезались старые, необделанные деревяшки – точно останутся занозы. — Слушай, может хоть клумбу сделаем? Дом же ужасно выглядит. — Будет у тебя свой дом, там хоть цветочки, хоть кустики – а это дом настоящего мужика. Настоящие мужики – идите нахуй, вот что вынесла из этого воспоминания Юко и спрыгнула. Ноги запружинили на мягкой траве, но по позвоночнику прошлась волна боли от удара. Все-таки не зря Мару настаивал на физическом развитии, впервые в жизни оно пригодилось. — Эй, она убегает! — Стой, сука! Но Юко едва ли хотела останавливаться, она бежала также быстро, как на соревнованиях в начальной школе. Даже еще быстрее – теперь ее не волновало первое место, теперь ее волновало лишь собственное выживание. А это, я вам скажу, ахуеть какой сильный стимул. Позади послышался рев моторов – не нужно было лишний раз думать, чтобы понять – по ее душу. Девчонка мысленно извинилась перед ДжинДжином и запрыгнула на мусорный бак, потом перебралась через небольшой забор – ушла с дороги. Попробуйте догнать, ублюдки! Как долго она бежала – даже думать страшно. Перед глазами все мылилось, дыхание сбилось, а легкие обжигало кислородом. Поняв, что, если продолжит в том же духе, то потеряет сознание, Юко замедлилась. Ноги подкашивались от перенапряжения, пришлось остановиться раньше, иначе девочка бы точно упала, запнувшись о дрожащие коленки. Вокруг – незнакомый переулок, рядом гудит оживленная улица, светят вывески. Девочка вышла прямиком к центру Минато и вымученно осела на грязную улицу. Откашлялась, чувствуя металлический привкус во рту – тело спасибо за такой аттракцион невиданного счастья точно не скажет. — Вырвалась… — стук сердце перекрывал все другие звуки и на губах застыла изнеможенная улыбка.