Неверленд

Эмма не часто возвращалась домой после наступления темноты в одиночестве. Девушка просто специально задерживалась, чтобы попросить Дракена ее проводить, но сегодня не тот случай. Майки и Дракена целый день не видно нигде, даже их друзья из Тосвы ничего не сказали, так что Сано-младшая была заметно обижена. Впрочем, был и еще один повод на него обижаться. Но об этом думать не хотелось. Неужели предупредить сложно? Они ведь договаривались… Теплый летний дождь только подгонял, и Эмма быстрыми прыжками перепрыгивала через огромные лужи, образовавшиеся едва ли за полчаса ливня. Несмотря на непогоду, из-под тяжелых облаков уже виднелась полная луна во всем ее королевском величии — значит дождь скоро закончится, а за ним — лунная теплая ночь. Эмма ежилась от прохлады, больше интуитивно, чем обдуманно, пытаясь закрыться от звонких капель портфелем над головой — вот придет домой и точно залезет в ванную на пару часов! Как раз и дом показался. — А? — девушка удивленно ахнула, увидев свернувшуюся калачиком фигуру на крыльце. — Юко?! Незваная гостья вздрогнула, виновато улыбаясь: — Прости, Эмма… Я просто не знала, куда еще идти. Но Эмме было неважно, почему Юко появилась на ее пороге — глубокие кровоточащие порезы на ладонях и спутанные волосы говорили сами за себя. Видеть в таком виде Майки или Дракена — привычное дело, они часто дерутся, получают травмы, Кенчик… даже чуть не умер! Но, когда видишь зашуганную девчонку с диким и усталым взглядом — нужно сперва согреть ее. — Потом расскажешь, — добродушная улыбка на губах, и школьница подала теплую руку, нежно подхватив гостью под локоть. Эмма заботливо приготовила ванну, набрав горячей воды и кинув несколько капель привычных ароматных масел — помогали расслабиться. Юко же она посадила к себе в комнату, строго приказав стянуть все мокрые вещи и укутаться в большое махровое полотенце. Юко же чувствовала себя неуютно и устало. Приоткрыв рюкзак, она протянула руку зашуганному котенку, тот линзул ей палец и протяжно замяукал. — Да… — ДжинДжин свернулся клубком в том же рюкзаке, как бы показывая, что много места ему не нужно, — не о такой спасительнице ты мечтал, да? Комната Эммы поражала своей чистотой. Юко, конечно, не была таким же приверженцем хаоса, как старший брат, но все равно то тут, то там разбрасывала грязные вещи (в основном — на стуле) и забывала выкинуть пару-тройку фантиков на столе. Эмма же точно станет примерной женой и хозяйкой — все светится и блестит, на полках аккуратно сложены книги и отсортированы по цветам, на столе ничего лишнего, лишь открытый учебник и маркер для пометок. И тот закрыт. — Проходи, — Эмма приветливо улыбнулась, вытирая руки полотенцем. — Ванну я набрала, посиди там подольше… Прогрейся хорошенько. Потом постелю тебе у себя. — А… — Юко вяло повела плечами. В тихом голосе лейтмотивом звучала неуверенность, — я точно никого не буду смущать? Эмма добродушно рассмеялась: — Наш дедушка сейчас уехал по рабочим делам, повышение квалификации… или что-то такое, так что нет. Не думай об этом, — взгляд золотистых глаз упал на котенка и вдруг стал печальнее. — Голодный, наверное? Юко опустила взгляд в ноги и мотнула головой: — Я покормила его перед тем, как- — Отлично, — Эмма энергично хлопнула в ладоши. Она слышала, как дрогнул тихий голос, поэтому не дала продолжить, — тогда достану коробку и положу газет. А ты давай, иди в ванну! Юко поклялась: когда-нибудь она отблагодарит Эмму за такое тепло и доброту. И сейчас, чувствуя, как каждая клеточка тела воет от боли и перенапряжения, Кикоу прикрыла веки. Заслужила ли она такое отношение? Для семьи Сано она — незнакомка, чужая, даже не подруга. С Эммой они были знакомы ровно столько, сколько Майки был на собрании Свастонов и даже не обменялись номерами. Но в этой девушке таилась такая бескорыстная доброта и открытость, на что душа не могла не отозваться приятным гулом сердца. Черт… Юко счастливо улыбнулась и ушла в воду с головой. Воспоминания о сегодняшнем вечере закружили калейдоскопом эмоций в голове. То, как она убегала по разгоряченным и душным улицам Минато, то, как зашла в первый попавшийся магазин и купила краску и осветлитель для волос, то, как потерянно шаталась по закоулкам, вздрагивая каждый раз, когда слышала звук мотора. Как прекрасно уходить под воду. Это навивало воспоминания о детском увлечении Юко. Она до дрожи в коленках любила плавать. Только ты и вода — ни звуков, ни криков, ни мыслей. Только водная гладь, окутывающая тело тяжелым одеялом. Мысли, голоса, звук мотора — все это отходило на второй план, все заглушалось, закручивалось и водоворотом токсинов выпаривалось из уставшего тела. Превращалось в крупицы пота, смешивалось с чистой водой и паром оседало на большом зеркале. Пока Юко наслаждалась водными процедурами, Эмма пыталась найти хоть какую-нибудь одежду для гостьи, но отбраковывала все: это не подойдет по стилю, то недостаточно чистое, то — просто не нравится. В конце концов, решив, что проще всего будет дать любимые домашние шорты и только что постиранную футболку с котиком. Встретились девушки на пороге ванной (Эмма банально волновалась, так как Кикоу не выходила слишком долго): Юко обмоталась тем самым лавандовым полотенцем, что ей дали недавно, да так, что больше походила на египетскую мумию, чем на человека. — Твои волосы… — охнула Эмма, смотря на темно-бордовые пряди, с которых еще стекала вода. — Ага, — слабая полуулыбка. — Не бойся, я ничего не испачкала. Эмма добродушно улыбнулась, поверив на слово и всучила одежду. — Переодевайся и волосы посушим. — А ты в ванную не пойдешь? — Пойду, но сначала с тобой нужно закончить, — Эмма подмигнула и, подбежав к шкафчику в ванной, порылась там и с громким «та-дам» достала большой фен. Шорты Эммы оказались чуть великоваты, поэтому пришлось затянуть веревочки как можно туже — все-таки Юко не так быстро сформировалась и формами, к сожалению, пока не отличалась. И вот, Юко сидит на небольшом стуле с колесиками в комнате Эммы и щурится, когда влажные пряди попадают ей в нос или глаза. Теплый воздух от фена приятно грел плечи и спину, и Кикоу буквально мурлыкала под этот звук. Мягкие пальцы Эммы скользили по чужим волосам, аккуратно распутывая кончики… это так заботливо. Если бы мама хоть раз так делала, было бы это также приятно? — Хочешь рассказать, что случилось? — вопрос не обязывал, в нем чувствовалась слабо скрытые тревога и забота. — Долгая история, — вымученный ответ. — Я готова выслушать. Но если не хочешь, можешь не говорить, — фен был отложен в сторону и пальцы Эммы в последний раз задержались на свежеокрашенных волосах. — Ты теперь похожа на Юкино Миядзаву. Юко тихо рассмеялась: — А она ничего, жаль глупенькая. Может еще и волосы обрезать? — проведя рукой по волосам, девушка прикрыла глаза. Когда-то ими можно было гордиться — густые, черные, как смоль, и длинные — до поясницы. Столько трудов было вложено в их уход… но теперь хотелось выглядеть совсем иначе. Иначе Юко просто не сможет ходить по улицам города. Иначе бесконечно будет бояться каждого закоулка. Как говорил кто-то, кого Юко не помнит: чтобы спрятать что-то, нужно положить на видное место. Возможно, именно поэтому теперь ее волосы были ярко-красного цвета. — Хочешь, подстригу? — казалось, Эмма ждала этого момента всю жизнь. — У меня и ножницы где-то тут были! — А давай! Эмма подскочила к своему рабочему месту, принявшись выбрасывать из ящичков все ненужное. Юко смотрела на это действо с лицом, полным скептицизма: и что теперь будет с этим идеально-вылизанным порядком?! — О, вот и они! — Эмма подошла к Юко со спины и задумчиво хмыкнула, что-то для себя решив. — Хочешь прямо коротко-коротко? — Давай остановимся на Юкино, как примере… — в голосе Эммы слышался как-то нездоровый интерес. Казалось, что ей просто хочется поработать ножницами, а результат не волновал и вовсе. Но Кикоу решила не возражать — сейчас хотелось просто расслабиться, волосы отрастут. Пусть Эмма сделает, что задумала. Процесс затянулся, и Сано-младшая была неумолима: держи голову прямо, не горбись, не дергайся, не дыши. Юко порядком устала, про себя отмечая, насколько Эмма живая и энергичная. Она мельтешила перед гостьей с легкостью бабочки, то задумчиво хмыкая, то просто прикладывая ножницы к губам и с чем-то мысленно соглашаясь. — Моего брата заставил работать на себя наш отчим… Казалось бы, ему всего 21 год, а уже стал крупной шишкой, они ведь с Мару почти ровесники, — неожиданно для себя начала Юко под еле слышные щелчки ножниц. — Мать особо не разборчива в своих ухажорах, — словно извиняясь за распутность матери, пояснила Юко. Очень хотелось поджать под себя колени и уткнуться в них, но тогда Эмма точно начнет бурчать, — Брат пропал неделю назад, на звонки и сообщения не отвечает. Я уверена, что добром это не кончится, но… знаешь, я попыталась жить дальше. Ходить в школу, как обычно. Будто ничего не происходит. Ходить по магазинам, покупать продукты, готовить. Рутина забавная штука, мне говорили, что меня будет тошнить от нее… но она помогает справиться с проблемами. Ложишься на кровать, просыпаешься — и все по новой… Эмма внимательно слушала, не прерывая. Юко не видела, как сводятся ее тонкие светлые брови к переносице, но чувствовала, как атмосфера в комнате поменялась на более холодную и тяжелую. Или это просто чувства Юко так резонируют с воздухом? Она продолжила историю, но не стала описывать в подробностях, как сбежала от двух незнакомцев. — Одного не пойм… стоп, — Юко округлила глаза, — а что делали Майки и Кен в том борделе?! Эмма тихо рассмеялась, убирая ножницы на место: — Кенчик там живет. — Живет?! — казалось, удивлению Юко уже не было предела, но это было ошибкой. — Его подкинули под двери еще совсем-совсем маленьким, — голос пропитался сочувствием и грустью, — и работницы борделя воспитывают его, как своего ребенка.  — Тогда… понятно, почему Майки спрашивал меня о брате… — Юко повела холодными пальцами по волосам, с удивлением обнаружив, насколько они стали короче. — Господи, лишь бы они не лезли в эти разборки. — Если дела касаются Тосвы, то все будет хорошо, — мягкие ладони опустились на плечи, — можешь посмотреть, что получилось. По-моему, мило. Юко подошла к небольшому «девчачьему» столику с большим зеркалом и слабо улыбнулась. Она сама себя не узнала — что уж говорить о гопниках, чей уровень развития остановился на начальной школе. Ну серьезно, кто разговаривает так, что слышно даже на втором этаже, когда тебе нужно похитить человека? Правда, действительно ли Юко хотели похитить — вопрос. Кто знает, что было у них на уме. — Красиво вышло, — девушка завороженно пропускала между тонких пальцев темно-рыжие волосы, которые мягким облаком падали на плечи, едва касаясь их. — Правда, завтра они опять будут завиваться… — Ты что?! — Эмма вскрикнула слишком резко, даже прекратила подметать остатки волос на полу. — Кудрявые волосы — это прекрасно! — Прямые — вот, что прекрасно! — Да ты просто не понимаешь своего счастья! — Нет, это ты не понимаешь! Остаток вечера прошел крайне непринужденно: девочки смеялись, обменивались последними новостями из своих школ, о том, кто кому нравится, какие манги читали на днях. Юко клонило в сон, но она покорно слушала болтовню Эммы — она улыбалась, активно жестикулировала и часто смеялась. И смех такой заразительный, звонкий, по-детски милый. Потом дело дошло до косметики, и тут уж от Кикоу не отстали, пока не перепробовали на ней всю гамму цветовых решений для губ. Так хорошо, так тепло. Юко расстворялась в мягком свете, который невидимыми, но осязаемыми лучиками исходил от хрупкой фигуры напротив. Интересно, если бы в детстве семья Кикоу так часто не переезжала, то был ли шанс у Юко завести таких подруг раньше? Был ли шанс, что родись она не от проститутки, жизнь была бы такой же легкой и счастливой? Юко боялась об этом думать, а потому навсегда запомнит этот вечер. Солнечную улыбку и золотистые глаза. Потому что боится, что жизнь больше не подарит ей такого детского счастья в череде взрослой жизни, тянущей свои лапы и сжимающей тонкое горло. Майки, вернувшийся до неприличия поздно, сразу заметил что-то странное — свет в комнате сестры. Сверившись с часами, парень хмыкнул — и правда, странно, пол третьего ночи, а Эмма не спит? Оставив сланцы на входе в дом, парень тихо прошмыгнул по коридору и приоткрыл дверь в девичью спальню. То, что он увидел, невозможно было ожидать. Картина, представшая перед лидером Тосвы, и впрямь, умилительная — губы дернулись в теплой полуулыбке. Эмма спала в обнимку с Юко, крепко прижимая ее к себе одной рукой, а другую подложив под голову. Они спали так крепко, что не услышали даже скрипы половицы под выпавшим в осадок Манджиро. Но вишенкой на торте стал рыжий комок шерсти, сверливший Сано грозным взглядом янтарных глаз. ДжинДжин, словно Император импровизированных владений, с нескрываемой гордостью улегся на подушке и тонким хвостом теребил светлые волосы Эммы. Решив, что эта проблема подождет до завтра, парень принял удар вселенной со всей гордостью и достоинством, и на цыпочках, аккуратно и медленно подошел к девушкам. — Только посмей разбудить их, — одними губами шепнул Манджиро, тыкнув пальцем прямо в кошачью морду. ДжинДжин поморщился и отвел взгляд, а потом и вовсе свернулся калачиком. Несмотря на не самое лучше отношение к своим собратьям и к самому ДжинДжину, котенок не чувствовал угрозы от Майки. Но ценность кошачьего доверия, к сожалению, лидер Тосвы не может оценить по достоинству. Майки, подняв упавшее одеяло с пола, накрыл непутевых школьниц. Взгляд прошелся по Юко и задержался на мягких чертах лица — признаться, он и не сразу узнал ее. Удивительно, насколько красивым может быть человек, когда все его мышцы расслаблены. Тонкие губы слегка приоткрыты, рука, соскользнувшая с кровати, едва касалась пола. В этом было что-то… что Манджиро пока не знал. Испытывал ли он жалость? Сочувствие? Определенно, такая девчонка: добрая, бойкая, не в меру язвительная — не заслужила всего, что вокруг нее творилось. Майки поджал губы — все они дети неудачного времени. Какое-то странное дурманящее чувство окутало комнату, такое ощутимое, казалось, протяни руку — и схватишь. Манджиро быстро моргнул: испарилось, так и не дав ощутить его в полной мере… Что-то незаметно изменилось в ее образе. Майки не мог понять, что именно, но вдруг осознал: на скуле виднелся след от пореза и ладони — перевязаны бинтами, а волосы стали в несколько раз короче и вообще теперь больше походили на спелый гранат. Он обязательно спросит ее об этом завтра. Он о многом спросит ее завтра. И о многом расскажет. Раз уж, и она увязла в этом дерьме с Токийскими Джокерами, то точно имеет право знать о происходящем.