Неверленд

Майки потянулся и открыл слипшиеся от слишком долго сна веки. Потер глаза и вразвалочку направился в ванную. Просыпаться пришлось без посторонней помощи. Кенчик сегодня занимается делами в борделе — и одному богу известно, каких дел он может наворотить, если встретится с Нагасаки. Майки не был богом, но за друга ручался головой, от того плохих новостей не ждал. Тем более — Сано взглянул на экран мобильника — через три часа у них будет встреча с представителями Токийских Джокеров. Нужно было приходить в себя как можно скорее, обдумать то, как разговаривать с этим… как его… Тоука Мацуне, да, точно. Темные лошадки всегда не нравились Манджиро. То ли дело он — каждый наслышан о «Непобедимом Майки», собаку в Сибуе спроси, и та ответит, а если не ответит, то подожмет хвост и убежит. А Этот Тоука — идеальный, мать его, ученик в Токийской академии, с какой стороны к нему не подходи, а на обычного хулигана мало похож. Ополоснул лицо прохладной водой, чертыхнувшись — опять расчесывать непослушные волосы и собирать раздражающую челку. Чем дальше Майки продвигался к своей мечте, тем больше палок приходилось доставать из-под колес. Чего стоит только случай с Мебиусом — сука, он поубивать их всех хотел. Но не стал, хотя очень хотелось. Банду необходимо расширять, и это не его слова, но его мысли. Кисаки, мерзкая извилистая змея, он точно знал на что давить. Умелый манипулятор, дальновидный стратег. Майки чувствовал от него угрозу. Чувствовал, что хорошего от Тетты ждать не придется, но шел у него на поводу добровольно. Его сила понадобится им и сейчас, и позже. Потому что так нужно для мечты. Этого же хотел Шиничиро? Этот вопрос слишком часто мелькал в мыслях, буквально сводя пятнадцатилетнего парня с ума. Призраки не существуют — говорили они, тогда почему Майки сейчас смотрит в зеркало и видит тень улыбки брата за спиной? Черт. Майки снова моргнул — видение испарилось, словно он ничего и не видел. Может, так и было? Протерев запотевшее зеркало, парень вразвалочку направился на кухню — что-нибудь да нужно все-таки перекусить. Послышались женские голоса. Парень остановился в коридоре, не смея ступить на святую обитель, где две девчонки плясали у плиты. Признаться, видеть Эмму в забавном розовом фартучке было крайне забавно, а Юко в коротких нежно-персиковых шортах и мешковатой футболке смотрелась очень гармонично на кухне Сано. Что… о чем он вообще думает? Это все, потому что на ней вещи его сестры. — Соль нужно добавлять после того, как блюдо готово, — поясняла Юко, открывая крышку сковородки и вдыхая аромат свежего омлета. — Я всегда добавляла в яичную смесь… — Если добавишь после, то вся влага останется внутри. — А, — Эмма восторженно хлопнула в ладоши и приобняла за плечи подругу, — теперь я поняла, почему он у тебя такой пышный! — Теперь-то сможешь его покорить, — хихикнула Юко, — и накормить. — Только попробуй ему проболтаться! — по-детски пухлые щеки вспыхнули румянцем. — Я вообще-то доверилась тебе! Юко рассмеялась, откладывая сковородку и заметно морщась — ладони ныли после вчерашнего приключения. — Поэтому я тебе и показываю свое коронное блюдо. — Доброе утро, — поняв, что если не поздоровается сейчас, то получит знатных тумаков за подслушивание крайне личных девичьих разговоров, хрипло протянул Майки. Девочки вздрогнули от неожиданности. Эмма тут же подбежала к брату, приобняв его за плечи и подтолкнула к небольшому деревянному столику: — Вот, он и решит, насколько оно коронное! — в золотистых глазах плясали бесята. Во время вчерашних полуночных разговоров стало ясно, что Кикоу не просто так пришла именно в этот дом. Хоть и никто не говорил в открытую, мягко опускал детали, но стало ясно — Юко доверяла Майки, и взгляд ее, когда она разговаривала о лидере Тосвы заметно теплел. Эмма-то девочка умная, знала, как вывести заинтересованную в ее брате девушку на чистую воду. Юко поняла намерения Эммы, пытаясь сдержать эмоции при себе — но, черт возьми, как неловко-то. А если он слышал их разговор? Ну, конечно, слышал. Иначе бы не смотрел с таким изумленным взглядом и не играл бровями, переводя взор то на как всегда энергичную сестру, то на медленно краснеющую Юко. Но нужно мыслить здраво — если он поест ее «коронное» блюдо, то это же не значит, что она зовет Майки под алтарь. Да и с чего бы ей? Ну, симпатичный. Ну, добрый. Ну, хулиган… перечисление плюсов затянулось, и Юко поняла одну простую истину: она не видела в Майки минусов. Ни одного. Даже то, что изначально должно было звучать как «минус» почему-то отнеслось к графе «плюсы». Юко с вызовом взглянула на стоящую за спиной Манджиро Эмму, но та лишь игриво подмигнула, чувствуя себя самой счастливой свахой на планете. И даже испепеляющий взгляд голубых глаз не мешал ей ликовать от всего сердца. Майки же не понимал ничего. Да и слабо еще ощущал себя в пространстве, так что попросту не стал задумываться о таких сложных вещах, как мысли и желания девчонок. Дают есть — ешь. Даже если омлет выглядит достаточно странно: очень пышный, будто бы бисквит. И ел он молча, стараясь игнорировать прожигающие взгляды и нетерпеливые вздохи сестры. Кажется, она хотела от него какого-то ответа, касательно блюда. И совершенно этого не скрывала, поэтому так нагло заглядывала в рот. — Вкусно, — довольно протянул парень, отмечая, что впервые пробует сладкий омлет, и вытер рот тыльной стороной ладони. — Ну все-е, — протянула Эмма и хотела бы продолжить, но получила в лицо полотенцем для посуды. — Эй! — Эмма! — с наигранной злостью прикрикнула Юко и кинулась за девчонкой, которая уже с хихиканьем убежала в коридор. Майки слышал их смех и вскрики, но мысли его витали достаточно далеко отсюда. Нужно было как-то взбодриться, поэтому принял решение заварить крепкий черный чай. С тремя ложками сахара — иначе вырвет. Сано было некомфортно: он хотел поговорить с Юко, но без Эммы. Хоть она, наверняка, и в курсе всех событий, происходящих в жизни новой подруги. Но вмешивать Эмму в дела Тосвы не входило в планы лидера. И в блаты ее брата — тоже. А Эмма и сама того не замечала, как провела целых два часа с Юко в комнате, тем самым действуя Манджиро на нервы — откладывать тяжелые разговоры не входило в его перечень достоинств, ровно как и терпение. Но Майки окончательно осознал, что его планам переговорить с Юко до встречи с Токийскими Джокерами решено провалиться, когда они с Эммой вышли из дома, махнув на прощание что-то про шоппинг. Впрочем, вылетела только Эмма, утаскивая за собой уже подуставшую от такой активности девчонку. Что ж. Обсудит потом. Пусть наслаждаются таким погожим днем — после вечернего дождя выглянуло робкое солнце и уже не так отчаянно пыталось испепелить население Токио. Мягкий ветерок, свежесть листвы и свежескошенной травы — самое то, чтобы прогуляться. Оставшись в одиночестве, Майки звонко выдохнул — люди так неожиданно появлялись в его жизни, сменяя друг друга калейдоскопом незапоминающихся лиц. Некоторые из них Майки запомнил, особенно тех, кому он сломал нос или руку. Некоторые из них он запомнил из-за каких-то особенностей, вроде огромного шнобеля или лопоухости. Но, когда он думал про Юко, снова и снова прокручивая прошлую неделю в голове, то понимал: ее не запомнить просто невозможно. Сама того не понимая, сама не осознавая она оказалась к Манджиро в опасной близости и привязывала его к себе. Жалость к ее ситуации, к слезам, излишней эмоциональности и детской безрассудности сменилась уважением за стойкость и непреклонность в своих решениях. А то, как легко она подружилась с Эммой? Младшая сестра, хоть и была наивной душой, не исправимым романтиком, но притягивала к себе исключительно хороших людей, не жалела сил во имя чужого блага. И то, как она вытаскивала Юко из пугающих обстоятельств — очередное тому подтверждение. Эмма была тем самым лучиком света, который хотелось оберегать. И оберегать то, что ей дорого. Майки, по правде, и не нужно было спрашивать Юко о том, что случилось и почему она оказалась вместе с Эммой. Раз Ичимару не по доброй воле вступил в ряды Джокеров, то взять в заложники его любимую сестру — самое очевидное решение. Черт. Что за проблемная девчонка. Сообщение от Кенчика стало спасительным глотком воздуха — Майки устал сидеть и думать, уже голова взрывалась от хаотичных мыслей.

***

Кен закинул руки за голову и, не опуская подбородка, наблюдал за хмурым лицом своего друга. Понятное дело, что они идут не в игровые автоматы играть, а на достаточно важную «беседу» с вражеской бандой. Но все же на лице у Майки в принципе редко что-то было написано, но теперь даже для такого непроницательного парня, как Кен, читалось выражение слишком активной умственной деятельности. — Если хочешь о чем-то сказать, то скажи до того, как мы с ними встретимся, — Майки нахмурил брови. — Настолько заметно? — У тебя от мыслей дымиться, как паровоз, — усмехнулся Дракен, ободряюще похлопав друга по плечу. — Дай угадаю, опять Юко? — Да… — звучало почти обреченно. — Мне нужно переговорить с ее братом. — Попробуем устроить, — предвкушая крайне интересный диалог, который мог плавно перейти в драку, Кен не скрыл довольной улыбки. Зачем именно Майки это было нужно Кен спрашивать предусмотрительно не стал — ответа бы не последовало. Майки и дальше остался задумчивым, все крутил в голове два факта, которые не укладывались в голове: если Мару так любит свою сестру, почему не попытался выйти на связь? Даже из тюрьмы есть возможность сбросить бумажку или же хоть как-то подать знак. Значит за ним ведется круглосуточное наблюдение, а доверенных людей нет. Значит, если он сможет с ним переговорить, то сможет выяснить, что именно хотят Токийские Джокеры. Сейчас любая информация — на вес золота. Майки хоть и любил драки за выплеск адреналина и ни с чем не сравнимые эмоции после побед, но был твердо уверен: драка будет нечестной. Окна и дверь маленького бара, как места встречи верхушек двух банд, были изрисованы самыми разными граффити — хорошо, хоть что это Минато, район, признанный нейтральным среди группировок. Нейтральным его, конечно, сложно назвать — его держала под собой многочисленная группировка старшеклассников со школ разных районов, которых держали под собой уже более серьезные ребята из подпольных казино, и им не интересно было ввязываться в конфликты с другими бандами. Впрочем, все встречи группировок происходили именно в Минато за символическую плату за сохранность их жизни и вмешательстве в случае серьезного конфликта или «игры не по правилам». Словом — нагретое место под солнцем без необходимости лишний раз подставляться под удар. Майки слабо верил во всех этих судей или конвой, стоявший у дверей и почти любезно улыбающийся пришедшим лидерам Тосвы. Но имеем, что имеем. — О-о, — с кожанного ярко-красного дивана вытянулась длинная худая фигура. — Милый Майки, милый Доракен. Судя по тому, как сидевший рядом с черноволосым парнем лишь смотрел на пришедших и не смел подать голос — именно этот худощавый, непропорционально высокий кореец и есть Тоука. Что ж, Майки хмыкнул про себя, это хотя бы объясняет его странное имя. Но запах, стоящий в помещении, неприятно кружил голову. Все-таки Майки не был фанатом алкоголя и острой пищи, а тут как раз все помещение провоняло дешевым алкоголем (если смесь чистого спирта и сока вообще можно так назвать) и жирными жареными острыми крылышками. Майки проигнорировал наигранно сладкое приветствие и вольготно уселся за небольшой покоцанный столик, а потом туда же и закинул ноги, словно показывая, как глубоко он имел этого Тоуку и его сладкую до боли в глазах белоснежную улыбку. — Как не приветливо, Майки, — Тоука присел за стол напротив Майки и Доракена и деловито посмотрел на дорогие часы. — Что ж, время решать дела… Ох уж эти бандоские дела, то отпиздить школьников, то сбагрить партию товара. А мне ведь еще учиться нужно… Майки закатил глаза и сдержал позывы к рвоте. — Слушай, нет интереса слушать о том, как тяжело тебе живется. Ближе к делу. — Какие деловые, — на губах снова заиграла ласковая улыбка, но от нее веяло скрытой злобой. Парень сложил руки на столе в замочек и с уже открытым оскалом продолжил, — Ну раз ближе к делу, то давай по пальцам. Есть у тебя два выбора: либо завтра мы деремся и ты, закономерно проебав мне, — казалось, Тоука в себе не сомневался ни на грамм, — вся твоя гоп-компания малолеток вливается ко мне… Зря Тоука думал, что такие театральные паузы сделают ему чести. Он выглядел полным идиотом в глазах глав Тосвы. — …Либо ты притаскиваешь тощий зад своей потаскушки ко мне и мы, вместе с ее непутевым братцем, — кивок в сторону молчаливого Мару, — занимаемся семейными делами. Майки оскалился, растянув губы так, что стал больше похож на дьявола в человеческом обличье. Мару исподлобья бросил злой взгляд на своего «лидера». Он бы обязательно врезал ему при первой возможности, но разница в силах была слишком велика, дышать сложно — гематомы огромными галактиками разрослись по всему телу и даже шея и скула не остались без кровоподтеков. Первая помощь? Только не в его положении. От Сано же не укрылась его реакция на прозвище Юко. Что ж, вот и идея. — Прости, дружище, у меня нет привычки запоминать лица всех, кто был у меня в штанах. Уточняй, — тон холоднее стали, в глазах пляшут искры. Кен точно знал, о ком пошла речь. И Майки знал. — Ой, брось, к чему эта клоунада, — Тоука развел руками в широком жесте и приобнял все еще молчаливого Мару, — уже все мои ребята знают, какая она потрепанная выходила из твоего дома. За домом Сано следят. Или это обычный блеф? Если блеф, то слишком правдоподобный, ведь именно сегодня она ночевала в его доме. Сано чувствовал, как его волнами накрывает животная злость. Убить его прямо сейчас — хороший выбор? — А-а, — Майки протянул так беззаботно, что даже у Кена прошелся холодок по спине. — Так ты про Юко? Да, очень покорная. А зачем она тебе? Неужто ровесницы не дают? — Ну, девчонки после 18 более требовательные, — Тоука пожал плечами, словно такие заявления были очевидны для всех присутствующих. Майки мечтательно поднял глаза к потолку, не зная, как сильно сжались костяшки у Кена: — Да, она дает себя жарить за просто так, представляешь. Мол «Майки, я тебя так люблю», жаль будет, если она узнает, что я ее вам вот так отдам. Бантиком повязать? — взгляд упал на покрасневшего от злости Мару. Ну же, давай. — может еще кляп в рот засунуть? Юко так любит это… Договорить ему не дал резкий удар в челюсть. Майки рыкнул, схватив Мару за грудки и повалил на пол, сев ему на живот. Удар, еще удар — почувствовал, как заболели костяшки. Он нагнулся нос к носу к запыхавшемуся ни то от злости за сестру, ни то от точных ударов по скуле Мару и плюнул в ему лицо. В этот же момент тихо шепнул: — Я пропущу следующий удар. Скажи, что знаешь, — затем Майки деловито небрежно отряхнул руки, все еще сидя на обескураженном Кикоу-старшем. «Конвой» с любопытством смотрел на ситуацию, но вмешиваться не спешил. Лидер Токийских Джокеров с упоением наблюдал за картиной и смеялся во весь голос — что уж, он просто любил насилие — и радостно хлопал в ладоши. А видеть, как непобедимый Майки, Майки, которого все так боялись получает по лицу, боже, да Тоука возбудился! Пусть он хоть убьет сейчас этого Ичимару, хуй с ним. Нацуме как-нибудь разберется с Нагасакой. Зрелище стоило того, чтоб получить с непутевым папашкой проблем. — Тоука, чет у тебя одна шваль в подчиненных. Я тут подумал, а не пошел бы ты нахуй? Завтра будет драка — так и передай своим. А девчонку себе оставлю, — снова перевел взгляд на Мару, — больно сосет хорошо. Мару из последних сил приподнялся на локтях, сплюнул кровь и нанес удар в челюсть — даже недостаточно сильный, чтобы повалить Манджиро на пол, но Майки, раз уж и взялся играть в такие дешевые игры, отклонился набок. — Левый карман. Выруби меня, — опять тот же шепот, когда Майки занес очередной удар. О таком даже просить не нужно — один удар, и с этим инцидентом было покончено. Мару был без сознания, а из носа алыми ручьями стекала кровь. Майки встал на ноги, утирая кровь со щеки и сплюнув на пол. Челюсть побаливала, как и десна — пусть Мару и слабак, но первый удар был от души. — Завтра в девять, свалка Гоми, — и со спокойствием тигра Майки перешагнул через тело Кикоу. Следом за ним ушел и Кен. Как же приятно вдохнуть свежего, мать его, воздуха! Майки шел по улице быстрее обычного, словно старался очиститься от душного смрада бара с помощью прохладного ветра. — Не слишком палевно вышло? — Майки все прокручивал и прокручивал улыбающегося Тоуку в голове, но не мог понять, кто кого переиграл. — Вроде нет, — задумчиво протянул Кен. — Этот Тоука… бля, это пиздец. — Точнее не скажешь, — сжав в левом кармане маленький сверток бумаги, Майки грустно улыбнулся. Значит, он был прав. Но чувство правоты не грело душу: на нем было написано «Юко», и тут Майки уже покачал головой: помочь Мару хочет только ей. Это же очевидно. Знал ли Майки об этом, когда словил удар по челюсти? Знал. — Спроси у Эммы, вместе они или нет. — Сам спроси, — Майки задумчиво вскинул брови. — Поссорились что ли? — Нет, — Кен поджал губы, явно давая понять, что говорить об этом не хочет. Но всепоглощающий черный взгляд в висок не давал покоя: — Я не оценил ее стряпню. Вряд ли она ответит… Майки рассмеялся, схватившись за живот. Кен непонимающе остановился. Все-таки Манджиро — страшный человек. Только сейчас он сыграл в спектакль одного актера, прямо перед носом у верхушки Джокеров провернул такой дешевый финт и говорил очень грязно — а теперь беззаботно смеется посреди улицы. — Все нормально, Кенчик, — Майки сочувствующе похлопал горе-влюбленного по плечу и утер выступившие на глаза слезинки, — скоро она накормит тебя омлетом! Кен тепло улыбнулся. Если Эмма научится еще и хотя бы немного сносно готовить, то ей богу — на планете не будет лучше девушки. Впрочем, волновал и другой вопрос: — Среди нас завелась крыса? — и этот вопрос крутился в голове Манджиро, но как же он не хотел его озвучивать. — Похоже на правду. Майки нахмурился, вновь возвращаясь к гнетущим мыслям. Кто-то следит за его домом. Кто-то может следить и за Эммой. Как же безответственно было отпускать их вдвоем, если Манджиро догадывался, что случилось с Юко.