Неверленд

Майки, пришедший на пляж самым последним, увидел крайне удивительную картину: Дракен, приобняв Сано-младшую за плечи, ласково укутал ее в полотенце. Нет, Манджиро знал, что Дракен к его сестре не равнодушен, да и Эмма отвечала тем же. Но было в этом неспешном шествии по пляжу нечто совершенно неуловимо новое. Пара весело смеялась и оправилась под зонтик к уже успевшим просохнуть Хинате и Такемичи. — О, Майки, — Мицуя приветливо поднял руку в приветственном жесте. — Мы уже думали, ты не придешь! — Дела кое-какие были, — хмыкнул парень и снял с ног надоевшие до очередных красных мозолей сланцы. — А вы чего не плаваете? — Да тебя ждали, по наказу Дракена, — подал не в меру убитый голос Рёхай. — Правда сам он пошел с девчонками и Такемичи плавать… Майки добродушно рассмеялся: — Пошли бы с ними, — парень скинул с торса футболку и оставил ее на полотенце Мицуи. — Мы же тут не как старперы пришли жопы греть, а отрываться, ну! Ребятам повторять не нужно было: они тотчас подтянули плавки повыше и направились покорять морские просторы. Мицуя оказался самым спокойным из всех: он просто зашёл помочить ноги и в конечном итоге остался на берегу. Рехэй же, наоборот, бросился в воду так, словно от этого зависела его жизнь. Он проплыл пару метров, чтобы выйти из мелководья и довольно вздохнул. Ноги чувствовали холодное течение от непрогретой воды, а плечи грелись на солнце — красота. Чифую же не устроило, что Такаши остался в стороне и, сразившись в недолгом водном бою с Рехэем, подплыл ближе к берегу и крикнул: — Эй, ты чего там завис? Мицуя лишь улыбнулся, помотав головой: — Не хочу просто. — Раз в сто лет собираемся такой компанией! Давай к нам! — не упустил момента поддакнуть Рехэй и нырнул, скрывшись из виду. — Вот поэтому и хочу просто посидеть и понаблюдать за вами. — Оставьте его, — достаточно тихо, чтобы Мицуя не услышал, но достаточно громко для того, чтобы услышал Чифуя. — Не любит парень глубину. Мацуно приподнял бровь, явно надеясь услышать хоть какое-то объяснение, но не дождался — Рехэй, вынырнувший у него из-за спины, схватил парня в захват и протянул на дно под булькающий мат. Парни ненадолго скрылись под водой вдвоем, первым показалась макушка Хаяши, матерящегося так громко, что он оглушил пару маленьких рыбешек где-то на глубине. Потом же показался и Чифуя, выплевывая соленую воду и поправляя волосы, которые залезли ему на глаза. — Прибью гадину! Со спины нападают только говноеды! — Нытик! Ты мне губу разбил! — Еще мамочке пожалуйся! Сам виноват! — Да я тебя...! Эмма наблюдала за ребятами, прижимаясь к Кену. Было крайне жарко, тело уже полностью высохло, и морская влага больше не спасала от стоящего пекла. А солнце разошлось не на шутку — были бы в городе, то не смогли бы так резвиться. Море, хоть и на каплю, но одним своим присутствием охлаждало воздух вокруг пляжа. А ветерок, дующий как раз с соседнего острова — блаженное спасение от летнего зноя. — Там с Юко все в порядке? — Хина уже минут пять наблюдала за красной макушкой, и та уже давно не двигалась. Юко лежала на спине, плавно и размеренно качаясь на слабых волнах. — Может уснула? — тут же вставил пять копеек Такемичи. — Не, в воде физически невозможно уснуть, — Дракен потянулся, чтобы размять спину. Приобнимать Эмму за талию это, безусловно, приятная редкость, но как же болит и ноет спина. Сано, будто прочитала его мысли: кивнула и немного отстранилась. Так, чтоб теперь только коленки соприкасались. — Но она же лежит так уже минут пятнадцать. Сто процентов спит. — Ты хоть раз плавал на спине, Такемичи? — Ну… нет? — Попробуй, тут и объяснять не придётся. Чтобы так спокойно лежать на волнах, нужно постоянно контролировать дыхание, чтобы оно было спокойным и размеренным. Не будешь этого делать — захлебнешься. Такемичи призадумался со слов Дракена. Звучало, конечно, логично. — Но разве во сне как раз не самое спокойное дыхание? — Такемичи, — в голосе Тачибаны скользила снисходительность, с какой обычно родители обращаются к совсем юным детям, — во сне дыхание замедляется и не такое глубокое. — Ладно, понял. Один я тут тупой, короче, — парень обиженно фыркнул и тут же надул губы, чем вызвал короткую волну добродушного смеха. Юко же и правду находилась в состоянии, близком ко сну. Солоноватые воды, такие густые и терпкие принимали ее, словно знали уже давно. Со всеми грехами, проблемами и переживаниями. И вымывали их. Вымывали мысли. Давали поддержку, опору и шанс двигаться дальше. И эти дикие, неприрученные волны не сравняться с молчаливыми, мертвыми волнами в ванне или бассейне. Море ласково шептало свои песни, которые школьница никогда не поймет. Но представляла, как эти же волны общались с тысячами других людей до нее, пытаясь и им поведать о том, что происходило в этих водах за тысячи миль отсюда, за тысячи лет до их рождения. Вода касалась плеч и спины, словно, пыталась убаюкать уставшую от жизненных развилок школьницу. Сейчас неважно ничего. Ни то, что было. Ни то, что будет. Осталось лишь море и мягкие волны. Волосы забавным ежиком вились вокруг ее макушки. Девушка расправила руки, ощущая, как изменилась ее траектория движения, меж пальцев проскальзывали маленькие струйки воды, а затем ладони полностью опустились под воду. Юко глубоко вдохнула, а потом выпустила из легких весь воздух, крепко зажмурившись, и медленно ушла под воду. Гул воды — и тишина. Даже в голове ни единой мысли. Если море не лучшее лекарство от всех бед и проблем, то что? Воздуха предательски мало. Девушка не желала выныривать на поверхность: тут так спокойно. Казалось, морская вода — это колыбель, защищающая от всех проблем современного мира. Ей не знакомы ни переживание, ни сострадание — ты либо задыхаешься, либо отращиваешь жабры. И Юко хотела верить, что сможет их отрастить. Сознание помутилось: она видела картинки, как вот-вот, уже почти ее шея преобразится, и жаберные дужки откроются и больше не будет смысла возвращаться на берег. Еще чуть-чуть… Тело мягко ударилось о дно, девушка чувствовала холод течения и мягкий песок под собой. Диафрагма дрожала и сжималась, требуя воздуха. Легкие горели. Юко задержалась еще на секунду и начала плыть к поверхности, но вдруг кто-то схватил ее за руку, буквально выдергивая из водной глади на поверхность. Легкие резко наполнились с ощутимым хрипом. — Все в порядке?! — Юко приоткрыла веки, но тут же зажмурилась от боли: соленая вода попала на чувствительную радужку. — Все в порядке, — она даже не кашляла и лишь удивленно смотрела на еще не знакомого парня с нежно лиловым ежиком на голове. — Ты думал, что я тону, что ли? Мицуя раздраженно поджал губы: — Ты слишком долго была под водой. — Я хороший пловец, не переживай, — Юко слабо улыбнулась, но сознание все еще не могло справиться с таким контрастом, — но за беспокойство спасибо. — Что у вас случилось? — тут же подбежали девчонки, — Все нормально? Парни, развлекающиеся неподалеку тоже обратили внимание на странную ситуацию. Никто из них не понимал, что произошло. Кроме Майки. Он внимателно следил за тем, как Мицуя вывел девушку на берег. Как Эмма тут же принялась ее отчитывать, как Хина невольно прижимала к себе руки — они испугались. И сама Юко, хоть и добродушно улыбалась, и отшучивалась, выглядела потерянной. Взгляд ее голубых глаз пробежался по волнам. И встретился с ониксовым блеском его глаз. Юко вздрогнула, от чего-то почувствовав себя виноватой, и отвернулась. Она не хотела, чтобы за нее переживали. Не хотела, чтобы кто-то подумал, что она в опасности. Да и, по правде-то, опасности никакой и не было. Юко села на свое полотенце, устало выдохнула: гул крови в ушах, сквозь который Эмма ее отчитывала. Мицуя же и сам выглядел угрюмым и недовольным. — Очень сложно понять, когда человек тонет, — наконец заключил он. — Так что, раз умеешь плавать, то и веди себя как пловец. — Да я просто задержала дыхание и вынырнула бы! — Юко сложила руки на груди, словно пыталась выставить незримую преграду между ней и всей недовольной толпой. — Зуб даю, что я тут вообще единственная, кто хоть что-то знает из техники. — Причем тут твоя техника…? — Мицуя зло сверкнул глазами и чертыхнулся под ноги. — Даже самые опытные пловцы умирали на море, попадая под подводное течение. — Но все же нормально! — Нормально! — парень повел плечами и отошел от компании под палящее солнце, чтобы снова сесть на берег. — Да что не так с ним, — Юко морщилась, недовольная тем, что ее отчитывал ее одногодка. — Не злись на него, — Кенчик, всё это время спокойно лежавший на шезлонге, приоткрыл веки. — Он не может расслабиться на море. — Почему? Дракен нахмурил брови, смотря в оголенную спину своего друга. Его худые плечи то поднимались, то опускались. Не нужно быть гениальным психологом, чтобы понять, что парень искренне зол. — Спроси у него сама, думаю, он поделится. Если захочет. Воцарилось недолгое молчание. Крайне неловкое. Юко глубоко вздохнула и села в позу лотоса на своем полотенце, не став довольствоваться дешевой и потрепанной пластмассой шезлонга — их в бассейнах достаточно. — А куда Такемичи ушел? — к компании подошел Майки, попутно вытирая волосы полотенцем. Юко, едва подняв глаза на него, тут же отвела взгляд. Лицо с головой выдало водоворот всех мыслей, что молнией пронеслись в сознании. Нет. Всему виной исключительно рельеф и мышцы, которые для каждой девочки, как красная тряпка. Но почему на Дракена не было такой реакции? Он же тоже лежит сейчас без футболки, одни мешковатые плавки-шорты. Но сердце отпустило кульбит и упало куда-то в живот только при виде мокрых пшеничных прядей на широкой шее. И стекающих на ключицы капелек, светящихся на солнце, словно дневные звездочки. — Перегрелась? — вопрос был адресован ей. Точно ей. Кикоу хотела захлебнуться теперь уже специально. Но гордо выдержала удар судьбы, подняв взгляд от безмятежного и совершенно непримечательного песка на слабо ухмыляющееся лицо Майки. — Да, жарко очень, выпить бы чего холодненького… Боже, да ее поймали с поличным, словно дилетанта-карманника на первом задании! Майки продолжил улыбаться и, возможно, отпустил бы еще одну колкость, но Хината не дала ему такой возможности: — Он пошел за арбузом! — Арбуз! — Эмма радостно хлопнула в ладоши. — Какое же море без арбуза! — А откуда у него деньги? — Майки присел прямо на ноги лежащего Дракена. Тот недовольно покосился, но ворчать не стал — все равно бесполезно. — Да и я не нашел тут ни одного нормального магазина. — Майки, ты чего? Дедушка же купил их, два или три точно… маленьких правда, — Эмма сложила руки на груди и покачала головой. — Кто-кто, а ты бы точно увидел, как он достает его из автобуса, если бы так быстро не убежал в комнату. — Отвали, — Майки поморщился и наигранно обижено надул губы, — нет, чтоб принести мне водички, как в детстве. Помнишь, а? М-м-майки-кун… я увидела, что ты запыхался. На! И сунула мне бутылочку с водой. — Заткнись! Я просто тогда еще не знала, какой ты! — О, и какой же? — Та-ак, давай подумаем. Упрямый, эгоистичный, настойчивый… нет, не настойчивый. Упертый, как баран… — Повторяешься! Атмосфера снова потеплела. Ребята шутили и смеялись, обменивались историями из их детства. Юко с радостью слушала их рассказы: оказывается Эмме было очень обидно, когда та пошла в школу и все ее шарахались. А все, потому что Майки — «Непобедимый» и дети просто боялись общаться с его сестрой и не дай бог ее обидеть. Хината же рассказала, как познакомилась с Такемичи. И множество, множество забавных, смешных и теплых воспоминаний. Благо никто не стал расспрашивать Кикоу — она боялась этого. Боялась рассказывать о своей жизни в компании пока еще малознакомой Тачибаны. В скором времени и остальные вернулись из воды: Мицуя, казалось, забыл недавний инцидент с Юко и спокойно подключился к разговору, Чуфуя и Пе-ян все еще что-то выясняли между собой, также вкинув пару слов, устроили соревнование в скорости.   Солнце неумолимо клонилось к горизонту и по цвету теперь напоминало спелый апельсин. На пляже появились детки, прыгающие в воде, словно надувные шарики. Дедушка Сано предусмотрительно отвел детей поодаль от компании, но никто не знал, что было причиной: то, что он уважал их нежелание нянчится с детским садом, или то, что Мансару не хотел, чтоб дети набрались плохих слов. В любом случае, все в плюсе. Только у компании появились вопросы к Такемичи, как он радостно перепрыгнул через бетонную ограду пляжа и громко крикнул:   — Суикавари!!! — в руках парень держал сетку с маленьким, спелым арбузом. — Чур я первый!   — О, а давайте, — Хината хихикнула, — только нужно что-то подложить под него, а то с песка кусочки подбирать… как-то неудобно.   — Я тогда после Такемичи! — воинственности Эммы не занимать. Она поднялась с шезлонга и начала искать что-то в своей сумке.   — А че это ты первый вообще?   — Потому что я принес арбуз! Разве это не очевидно, Чифуя? — парня такой ответ мало удовлетворил, так что он тут же занял очередь в этом забавном состязании. Майки — после Чифуи, затем Пе-ян, Мицуя и Хината.   — Эм… а что это? Игра какая-то? — Юко спросила слишком тихо, ее голос потерялся в суете приготовлений. Одно очевидно: если есть какая-то очередь, то она была сейчас последней.   Майки, единственный, кто не подорвался с места, коротко хмыкнул: — Ни разу не ела арбуз?   — Ела, конечно, — девушка удивленно вскинула брови. — Или его нужно как-то особенно есть? С обрядами типа синтоистских храмов?   Майки добродушно рассмеялся, указав пальцем на прыгающую возле Ханагаки сестру: — Мы обычно играем в это на пляже. Это забава ради забавы: один человек держит арбуз в сетке на вытянутой руке, а другие по очереди пытаются разбить его с закрытыми глазами. Дается одна попытка.   — А-а, — понятливо протянула девушка, поджимая коленки к груди и пряча в них лицо, — тогда понятно, почему я не знаю этой игры.   Последнее было сказано совсем тихо. Внезапно нахлынуло стойкое ощущение, что она тут лишняя. Всех этих ребят связывал длинный путь: они друзья с детства, либо друзья друзей детства. А вот Юко появилась совсем недавно. Ее ничего не связывает с подавляющим большинством. В разговорах, особенно в таких активных она терялась и стеснялась. Хоть никто и не пытался ее как-то задеть, а наоборот, втягивали в разговор, Кикоу не нравилось быть утопающей. И в прямом, и в переносном мысле. Еще и эта неловкая ситуация с Мицуей. Судя по удивлению каждого, он вообще редко повышал голос или раздражался... И даже такая простая деталь, как игра, которую…   — Пойдем, — Майки беззаботно схватил девушку за руку, вытягивая из трясины грустных мыслей. Юко непонимающе смотрела в ониксовые глаза и задержала дыхание. Не смела ему возразить, завороженная мягкой, теплой улыбкой.   Приготовления уже были закончены: Хината улыбалась с арбузом в рука, стоя в центре постеленного свежего полотенца, которое Эмма хотела изначально использовать, как сменное. А Такемичи в очередной раз с кем-то спорил и отстаивал свое место в очереди.   — Эй, — Майки махнул рукой, привлекая к себе внимание.Стоящая рядом с ним Юко все еще непонимающе хлопала глазами, думая только о том, что ее держат за руку. И это прекрасно — ведь земля уходила из-под ног все активнее. — Черепашка не играла никогда, дайте ей первой ударить!   Хоть это и звучало, как дружеская просьба, все понимали, что Сано никто перечить не будет. Такемичи же лишь загадочно улыбнулся и добродушно кивнул. И дело даже не в том, что он боялся спорить с Манджиро — он видел в голубых глазах Кикоу те же благодарность, удивление и восхищение, которые сам испытал, впервые встретив лидера Тосвы.   — Заходите в круг тогда, — Эмма тут же подлетела к парочке, подталкивая их в центр. — Так, вот так, а теперь прикрывай глаза. Ага, — на глаза легла маленькая ночная маска, Юко, улыбаясь, ойкнула: «холодно» и Эмма в ответ захихикала: — Ага, отеки убирает на ура. И для таких целей сгодится... Юко ойкнула, подпрыгнув на месте, почувствовав, как тонкие пальцы Эммы щипнули ее за руку: — Это еще за что?! — Это за то, что крикнула сегодня на пляже! — Эмма тихо шикнула, так чтоб только Юко и Майки могли услышать. — Думала, я это просто так оставлю? Ну нет, теперь будешь шарахаться каждый раз, когда я стою около тебя… Майки удивленно вскинул брови: — Так это из-за Юко вы с Дракеном сегодня весь день ворковали? — Заткнись, Майки! — Я так сделала, потому что ты мне Майки на колени подложила! — Юко обиженно надула губы, — да и тем более, вы реально после этого как неразлучники были. Считай, я помогла тебе. — Я, в конце концов, не свинья, чтоб меня подкладывать. И все слышу, — Манджиро был явно недоволен тем, как Юко отозвалась об этом инциденте, а та поспешила тихо извиниться, — но согласен в том, что перетаскивать меня, пока я сплю в меньшей мере грубо. Мой сон слишком ценен. Эмма лишь показала Майки язык. Все равно он не с ней будет разбираться, а с Дракеном. — Так… Все, Майки, крути!   Майки встал напротив Юко, положив ладони на острые плечи. Юко вздрогнула, чувствуя себя большей игрушкой в этой ситуации, чем гребаный арбуз. В руки ей вложили что-то по весу напоминающую компактную биту. Даже зрение не нужно, чтобы понять, что Майки ехидно ухмыляется. — Тебе это нравится? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем хотелось бы. Кикоу не знала, что конкретно она имела в виду, а Майки и не нужна была конкретика. Ему нравилась ее беспомощность. Юко покорно стояла и на губах ее расцвета мягкая, слабая улыбка. Очень красивая улыбка. Ему нравилось, что он может прикоснуться к ее телу без всякого стеснения, пододвинуться едва заметно ближе и ощутить почти незаметный запах мяты от ее волос, хоть и смешанный с морским шлейфом. Ему нравилось, что он не видел синяков на ее теле. Ему нравилось в этой ситуации абсолютно все. И то, как отзывалось приятным волнением в животе его тело на ощущение мягкой, еще влажной от воды коже под кончиками пальцев. — Да, — перехватив тело девчонки поудобнее и теперь держа ее за предплечья, он начал раскручивать Юко, словно живой волчок. Когда уже девушка начала путаться в ногах и завалилась на бок, парень придержал ее, остановив. Затем потянул ее на несколько шагов вперед и снова придержал за плечи, еще на долю секунды задержавшись на них. И мог бы еще, девушка бы простила. — Смотри, не прибей Хину, она у нас слабенькая, но сдачу дать сможет, — и Юко не услышала его слов, потому что горячий шепот на ухо был слишком неожиданным решением. Сердце отпустило кульбит, ноги пробила дрожь не от потери баланса — хотя и от этого тоже. Парень и сам не понял, как пытался быть ближе к Юко: откуда ему, он с девчонками общался всегда, как с друзьями. И никогда и не думал о том, чтобы его общение вылилось во что-то большее. Печальный опыт Шиничиро показывал, что в семье Сано по мужской линии вообще какая-то хуйня. Дедушка рано овдовел, отец менял женщин как перчатки, но так и не стал счастливым, поэтому просто уехал из страны и забыл семью, как страшный сон. А Шиничиро... двадцать отказов подряд и ни одних серьезных отношений. Но почему-то сейчас, наблюдая за тем, как Юко пытается хотя бы угадать в каком направлении ей идти, понял: девушки хороши не только на обложках журналов. И есть что-то особенное в физическом контакте, который он так презирал. Ощущение, которое Майки понимал очень слабо. Его нельзя сравнить с утренней процедурой разрядки — его нельзя игнорировать. Это просто невозможно. — Холодно, — наконец вскрикнул Такемичи, пытаясь хоть как-то направить совсем ничего не понимающую Юко. — Теплее. — У тебя еще тридцать секунд, постарайся! — подбодрила девчонку Хина и тихо хихикала: уж слишком спешно Юко переставляла ноги. Все еще тело говорило о неуверенности и потерянности. Когда, наконец, Такемичи вскрикнул горячо, Юко не стала дожидаться «очень горячо» и взмахнула битой. Тут же сняла маску и обиженно выдохнула: — Ну блин, один шаг и попала бы! — Дай и другим поиграть, — Хината добродушно улыбнулась, — Такемичи! Твоя очередь. Игра затянулась до самого вечера, ребята смеялись над теми, кто выходил в круг. Такемичи же долго ходил кругами, потому что Хината игриво бегала вокруг него, путая и раздражая. Парень настолько устал, что в итоге замахнулся так сильно, что даже не нанес удара — просто упал на песок с болезненными вскриками. Эмма, простая в своей элегантности, долго ходила по кругу, аккуратно проверяя почку под ногами — упасть лицом в песок хотелось меньше, чем выиграть. Потом вышел Чифуя. Парень, казалось, не в детскую игру играет, а выполняет очень важную миссию. Каждый его шаг — шаг кобры, готовой к прыжку. Он улавливал порывы ветра, пытаясь учуять запах духов Хинаты. Впрочем, и у него ничего не получилось. Он так долго и старательно подходил к удару, что просто не успел его сделать. Игра закономерно закончилась на Майки. Он просто пошел и сделал это одним легким ударом даже почти без подсказок. Так что ребята, наевшиеся арбуза настолько, что животы болели, разошлись по комнатам. И уборным. Потому что, арбуз, как все знают не еда, а вода. Юко же знала свою меру, так что, попрощавшись с девчонками, осталась на пляже. Эмма понимала, почему Кикоу пытается выкроить время для себя: все же недавние переживания никуда не делись. Их можно спрятать, заместить хорошими эмоциями, но только солнце наполовину прячется за горизонт, как они ночными демонами вновь появляются. Приятный ветер ласкал тело, принося с собой морской запах. Пляж неожиданно стих: детей забрали в лагерь, шумная Тосва также разошлась по номерам. Случайные прохожие разошлись. Только Юко и безграничное море. Меланхолия или апатия? Девушка и сама не знала, что именно она чувствует. Не хотелось зацикливаться на прошлом, но она неизбежно возвращалась к нему. Ходила кругами бесконечно, едва попытавшись свернусь в сторону, возвращалась к истокам своих проблем. И сейчас, камень, привязанный на шее, от чего-то казался не таким тяжелым, как обычно. Он все еще тянул Юко на дно: все слова, сказанные матерью, ощущение бесконечного, всепожирающего одиночества, множество ухажеров матери, частые переезды, отсутствие поддержки извне. Юко слишком долго варилась в проблемах семьи, не имея возможности с кем-то поделиться. И брат, как единственный лучик света, открыл окно в новый мир. Он поверил в нее. Надрезал трос, привязанный к ее шее, и расправил крылья. Один взмах — и ты сможешь от всего избавиться. Но она никогда не умела летать. — Я присяду, — это могло звучать, как вопрос, но Майки знал, что возражать не станут, поэтому еще до ответа присел недалеко от девчонки. Юко же медленно кивнула, но взгляд так и не оторвала от заходящего, теперь кроваво-красного солнца. Близость Майки успокаивала: он и сам не знал, но стал для Кикоу своеобразным анестетиком. Одно его присутствие в ее серой жизни добавляло красок. У него есть своя история, которую школьница еще не знает, но по его тяжелому взгляду она тоже не из счастливых. Несмотря на это Майки идет вперед: по-детски наивно верит, что его игры в гопников смогут сделать его счастливым. Стоически терпит все удары судьбы, поднимается и встает. — Ты очень сильный, — девушка вздрогнула, почувствовав, что только что озвучила свои мысли. Майки с любопытством покосился на нее не без усмешки замечая: чертовски приятно, что Юко думает о нем. — Ты тоже, — лаконично замечает он, но после добавляет, — для девчонки. Короткий смешок и тишина, нарушаемая лишь криками чаек, шумом волн и заведенным где-то вдалеке двигателем. — Как ты справляешься со всем, что происходит? Я имею в виду… — девушка поджала колени к лицу и неуверенно продолжила, — ты ведь не кремень. Ты также переживаешь за близких друзей, семью… Эмму. Но при этом, зная, что, чем больше твоя банда будет разрастаться… Чем больше у тебя будет влияния, людей и сил… это будет втягивать и их в эти страшные разборки. И чем ты старше, тем сложнее будет их защитить. Ты не используешь оружие… но не все такие благородные… Юко и сама не знала, что хочет сказать Майки. Мысли слишком запутались, скомкались и никак не могли связаться воедино ровной цепочкой рассуждений. Одно Юко понимала точно: ей дорог Манджиро, она им восхищается. И не хочет, чтобы этот странный, переменчивый, иногда милый, иногда пугающий парень превратился в кого-то, вроде Тоуки. Майки долго не отвечал. Сложно ответить на вопрос, который сам себе задаешь уже несколько месяцев. Взгляд зацепился за чайку, отбившуюся от косяка, наблюдал, как она, явно раненая кем-то, еле машет крыльями, но все равно держится в воздухе — охотится, вместе с сородичами. — Я должен быть сильнее. Я уже сильнее, чем был, — парень повел плечами. Она лезет ему в душу. А он почему-то не сопротивляется. — Развернутый ответ, десять из десяти, — девушка закатила глаза, тут же потеряв надежду на откровенный разговор. Майки повернул голову в ее сторону и шумно вздохнул. — Я должен быть сильным ради других. Я должен воплотить свою мечту, сделать счастливыми своих близких. И ради этого я живу, — губы дрогнули в луной полуулыбки, — но тебе-то не обязательно быть такой же? У тебя есть Мару. — Мару, который... — Юко вздрогнула, явно не ожидая, что разговор зайдет в такое русло. Взгляд ее стал туманным и расфокусированным: перед глазами у нее теперь стояло не море, а улыбающееся окровавленное и изуродованное побоями лицо брата. — Который сделал все, чтобы я была в безопасности. — Вот именно, — Майки кивнул. — Уж поверь, он сделает это еще раз, если потребуется. — Откуда ты знаешь? Вы успели стать братанами? Майки рассмеялся, вспомнив последний удар по челюсти: — Вроде того. Юко повернулась к Майки с искренне изумленным выражением лица. Ее нижняя губа забавно подрагивала. Но девушка быстро вернулась в прежнюю задумчивость. — И все же ты не ответил на вопрос, как ты с этим справляешься. Вокруг тебя постоянно происходит кавардак... — Майки точно знал, что Эмма поведала Юко о просшествии с Дракеном, — я понимаю, что... наверное... спрашиваю слишком о личном. Но как ты двигаешься дальше? Подул прохладный ветер и парочка поежилась. — Что произошло сегодня на пляже? — Юко вздрогнула, словно от пощечины. А Майки хотел задать не этот вопрос. Хотелось спросить о другом. Но рано. — Я... — девушка начала очень тихо, словно боялась, что ее будут ругать. — Я просто в один момент отпустила сознание... Честно, я не тонула и не собиралась помирать. Это было бы пиздец как стремно. Вы все купаетесь, веселитесь, а тут я, привет, я труп. Ребята посмеялись вместе. — Но ты хотела просто уйти от проблем. Не в бровь, а в глаз. Юко кивнула. Майки тяжело вздохнул. И все-таки его предположения, как всегда, оказывались правдой. Это даже бесит. Лучше бы она их опровергла. — Знаешь, у меня тоже был брат. Изначально Тосва — это банда, это его мечта. Он поручил мне вывести эру хулиганов на новый уровень. Я хочу воплотить эту мечту. Сделать счастливыми его и Эмму. И Дракена. И всех ребят основателей. Это и дает мне сил. Забота о них. Я ведь не делаю ничего плохого: мы смеемся, проводим время вместе, деремся и бьем плохих парней. Я ведь не плохой человек. В последнем предложении было слышно ощутимое сомнение. Майки никогда не позволял своим мыслям и чувствам так халатно выходить из-под маски сдержанности, но не в этот раз. — Ты точно не плохой человек, Майки… Я думаю, ты лучший парень из всех, что есть в этом гребаном мире! — девушка повернула к нему голову, мягко улыбаясь. На щеках играл слабый румянец, а сердце билось так, словно ему тесно в грудной клетке. — Я просто… боюсь, что даже таких светлых людей этот мир может окончательно сломить. Майки счастливо улыбнулся, наблюдая за тем, как на голубых глазах наворачиваются слезы, и мягко приобнял девушку за плечи. Юко коротко шмыгнула носом и глубоко вздохнула — парень и сам не понял, что сделал лучшее, что мог. Он уважал ее за откровенность, за ту простоту, с которой она говорит о своих чувствах и переживаниях. За то, что так и не сказала о том, что произошло до битвы с Джокерами ненавидел и уважал. Но уважал чуточку больше. От слов Юко приятно бухало сердце в груди. Это он-то самый прекрасный парень на свете? Да бросьте, от таких слов любой потеряет голову. А Майки терял голову от одного взгляда голубых глаз: всегда застенчивый, но такой откровенный. От одного ощущения ее кожи на своей. И пусть он будет идиотом, который наделает миллион ошибок на своем пути. Он ни за что не собьется с пути, пока рядом будут Эмма и Дракен... и эта странная в своей многогранности, бесстрашная девчонка в его руках. Еще несколько мгновений они просидели молча, но потом Сано все же коротко ухмыльнулся: — Я могу это считать признанием в любви что ли? — Иди к черту, Майки! Такой момент исп-п-портил! — Юко тут же встала на ноги, ловко выбираясь из чужих объятий. Майки продолжал гаденько улыбаться, а когда увидел, насколько сильно раскраснелась девушка, и вовсе захохотал в голос. — Да что ты ржешь! Я… сказала, что ты хороший человек! Хороший друг! Но Сано продолжал заливаться смехом, буквально задыхаясь от него. Девушка раздраженно топнула ногой по песку и сложила руки на груди. Ком обиды и непонимания подступил к горлу. Как вообще можно так реагировать на теплые слова о себе? Насколько же нужно быть эмоционально черствым… чтобы… — Юко, ты такая красивая, когда смущаешься, — Майки так легко это сказал. Словно констатировал факт. И, ей богу, для него это факт, даже более значимый, чем библейские заветы. Пусть он будет идиотом, таким наивным и, черт возьми, влюбленным в эту по-детски пухлую мордашку. В эти хрупкие плечи. В этот невинный взгляд. В эти розовые щеки. В длинные ноги. В этот исключительно по-женски сильный характер. Майки, наконец, понял. Он понял, что влюбился. Но сказать об этом по-человечески, по-взрослому банально не умел и не мог. И Кикоу смутилась еще больше. И от слов, и от того, как красиво тонуло солнце в глубине ониксовых глаз. Она не знала, что ей делать. Эмоции переполняли ее: то он смеется, то делает комплименты. Она ему и правда призналась в том, что чувствует? Так просто взяла и вывалила все, словно маленький ребенок. Стыдно. Страшно. Ей нужно прийти в себя и точно не стоять перед Майки с таким потерянным видом. Решение гениальное в своей простоте: она убежала.