Неверленд

Маленькая комната лагеря не отличалась излишним декором, а весь интерьер ее состоял из лаконичных двух тумбочек, кроватей на старых, деревянных ножках, где предыдущие обитатели оставляли послания следующим поколениям. Ну, или рисовали пенисы. Дракен скрипел зубами. Он думал, что знал Майки лучше всех на свете. Ну потому, что он его лучший друг, в конце концов. К кому Майки идет за советом? К Кену. Кому Майки говорит о своих переживаниях? Опять Кен. Кто таскает Майки от дома до ближайшей забегаловки? Кен. Кому он первым показывает свои порно-журналы? Ответ тот же. Только вот Дракен, зная Майки уже столько времени, ни разу не видел такой идиотской лыбы на лице своего командира. Рюгуджи, лежа на кровати, читал новую главу Наруто в журнале и изредка метал короткие недовольные взгляды на Майки. А сам лидер Тосвы даже и не догадывался, что стал предметом недовольства своего друга. Сано развалился на своей кровати звездой, все такой же полуодетый (в одних плавках), и смотрел в потолок. Периодически томно вздыхал и явно витал где-то далеко от душной комнаты лагеря. С этой. Блядской. Улыбкой. На лице. — Майки, что случилось? — любопытство победило, и Дракен, так и не дочитав, отложил журнал на пуховую подушку. Тут вырисовывался сюжет поинтереснее. — Ничего, — Майки лишь прикрыл глаза и томно вздохнул. Издевательски томно вздохнул. — Именно поэтому ты, как гребанный аутист, уже минут пятнадцать сидишь на кровати, пялишь хуй пойми куда и лыбишься так, что тебе хочется врезать? — Да. — Майки! — Да что?! — парень не выдержал напора и сел на кровати. Весь его вид говорил о недовольстве, даже волосы спутались и теперь некоторые пряди стояли ежиком. — Блин, все настроение испоганил. — Тебе что, впервые отсосали? Да что с тобой, твою мать! — Ну… — Майки покачал головой и ехидно улыбнулся. — Кажется, Юко призналась, что влюблена в меня. Дракен поперхнулся воздухом, и лишь в одном его взгляде читалось вселенское ахуевание. — Кажется… призналась? — Рюгуджи искренне не понимал, как можно совместить эти два слова в одном предложении. — Ну, я уточнил… она сказала, что как друг, но при этом смущалась и улыбалась. А потом, когда я засмеялся, просто убежала, — Майки вновь упал на кровать и прикрыл глаза. — И что она так подорвалась-то? — Прости, что? — Дракен не хотел верить тому, что слышал. — Она призналась тебе, а ты заржал? — Ну, это было смешно. Она так засмущалась, когда я у нее напрямую спросил. — И ты спрашиваешь, почему она убежала? Майки кивнул. Дракен, конечно, предполагал, что Майки в делах любовных тот еще профан, но не идиот же. Теперь же надежды не было. Оказалось, он даже хуже, чем идиот. — Ты ебаный олень, — Дракен махнул рукой на друга с такой интонацией, будто только что поставил на нем крест, и снова улегся на кровать. — И с хуя ли! — Майки воинственно подорвался с места, сложив руки на груди. — Сам подумай, что бы ты чувствовал, если ты открываешься человеку, а он ржет тебе в лицо! — Дракен уже даже не смотрел в сторону друга, вновь вернувшись в мир шиноби. — Упустил ты девчонку, дубина. И Майки вдруг понял. Понял, что он реально ситуацию испоганил, хотя до этого был уверен, что Юко сбежала из-за обычного стеснения. Оказалось, все куда менее очевидно. Он ее обидел. Снова. И почему он вообще засмеялся? Очевидно же, что лицо Юко, такое красное, испуганное казалось тогда забавным. А он еще и задал этот вопрос, испугал ее до чертиков. Боже. Манджиро осознал, что, не сказав что-то от себя, а лишь смеясь, выставил все в таком свете, будто он тешит свое самолюбие. Но, с другой стороны, он же сделал ей комплимент. От души, между прочим. Но, прокручивая реакцию Юко на весь диалог после его вопроса, Майки понял, что даже это ситуацию изменить не могло. — Бля… — осознав всю комичную обреченность ситуации только и протянул парень. Дракен усмехнулся: — А ты уже шары выкатил, ромео. — Ничего я не выкатил, — огрызнулся Майки, забираясь на кровать с ногами и сворачиваясь в позу эмбриона. — Сам-то Эмме уже года три признаться не можешь, булки мнешь, ходишь, носом водишь. — Это другое, — тут же рыкнул Дракен, метнув на друга грозный взгляд. — Я не хочу торопить события. Так что с твоим случаем вообще ничего общего. — И че мне делать? — Я ебу? — парень театрально развел руками и едва не выронил маленький журнальчик из рук. — Тебе-то она нравится? Молчание в данной ситуации было неуместно, но Майки молчал. Обдумывал свои эмоции еще и еще раз. И все же тихо, в подушку, буркнул: — Да. Дракен хотел бы и дальше тешить свое самолюбие, упрекая Майки в его некомпетентности, легкомысленности и в прочих грехах неопытных рыцарей любовных дел, но милосердно не стал. Все-таки он ему друг. — Тогда иди извинись… — тяжкий вздох. — Не знаю там, подари что-то. Сам признайся, в конце концов. Девчонка возьмет и обидится. А завтра у нее другой уже такой же Майки будет. — Такого же не будет, — логично заметил Манджиро, но все еще с заметной обидой. — Значит, будет лучше. Хоть ржать, как дебил, не будет.

***

Юко боролась с типичным для подростка желанием сбежать от проблем и зарыться где-нибудь так далеко, чтобы про ее существование точно никто не знал и не помнил. Впрочем, общение с Эммой помогало. Девушка не знала, что конкретно случилось вчера, и почему ее подруга не обронила ни слова и вымученно плюхнулась на кровать, закрыв голову подушкой. Но ей и не нужно было спрашивать: когда девчонка вдруг так быстро меняет настроение и готова провалиться под землю — верный знак того, что причина ее расстройства кроется в мальчишке. И Эмма даже догадывалась в ком именно. Отвлеченные разговоры о домашнем задании по японской литературе помогли справиться с упадническим настроением на ура. Эмма даже удивилась, обнаружив насколько Юко подкована в этой теме и даже узнала парочку интересных фактов о главных произведениях в школьной программе. Вечер сменило раннее утро. Мансаку прошелся по всем комнатам, объявив о намечающейся поездке в парк Тенеси. Ни дети, ни их старшие товарищи желанием вставать второй день подряд в восемь утра не горели, так что сборы были долгими, пугающе сонными и ворчливыми. — Когда я предлагала поехать на море, то не хотела попасть в концлагерь, — Юко отчаянно пыталась поставить челюсть после очередного зевка на место и хмуро вглядывалась в прохожих. — Хотелось всего лишь поваляться на пляже… поплавать. А тут экскурсии… — Наш дедушка такой, — Эмма виновато улыбнулась, понимая ворчливость подруги, но все же старалась куда меньше акцентировать внимание на проблемах. — Зато там открывается очень красивый вид на Фудзи, можем пофотографироваться. — А у тебя есть фотоаппарат? — Хината подошла поближе, поравнявшись с девочками. — Не-е, на телефон. Я такие богатства только по телевизору вижу, — Эмма коротко рассмеялась, выискивая глазами своего брата среди толпы Тосвы, но пришла к выводу, что он, как обычно просто спит. Юко же была рада: день без Майки и неловких ощущений, хоть и испорченный ранним подъемом — то, что доктор прописал. Дошла группа до парка достаточно быстро: недолгий путь вдоль самого пляжа, выход на дорогу и пара шагов — они уже на месте. Сам из себя парк мало, что представлял. И дети, ожидавшие чего-то крутого, вроде лунопарка или хотя бы живописного места, красоты одиноко стоящей в море скалы не оценили. Но девчонки были менее разочарованными: вид на гору Фудзи открывался, и правда, отличный. Солнце еще не полноправно вступило на свой пост, так что ребята успели сделать парочку красивых фото без засвета. Еще один плюсом этого места было то, что хоть и народу по сравнению с пустынным парком у лагеря было значительно больше, тут можно плавать. Мансаку дал свое добро, и ребятишки забежали в воду под радостный кутеж, за ними последовали и все члены Тосвы, вместе с Эммой и Хинатой. На берегу остались Юко и Мицуя, сидя на расстоянии вытянутой руки, но не говоря друг другу ни слова. Юко, в отличие от парня, не обладала стальной выдержкой, поэтому чем дольше длилось молчание, тем сильнее она чувствовала, как вчерашняя ситуация ее гложет. — Прости… за вчера. — За что? — Ну, я тогда тебя, наверное, испугала, — она и сама не знала, почему решила извиниться. Вины-то она не чувствовала. — Все нормально, — Мицуя добродушно улыбнулся. — Я сам тогда вспылил. Не могу спокойно смотреть, когда человек ныряет. Всегда кажется, что утонет. И было в его словах что-то, что кольнуло в сердце. Прежде, чем обдумав уместность вопроса, девушка его задала: — У тебя кто-то утонул? Мицуя удивленно вскинул брови, сперва растерявшись. Настолько бестактно звучал вопрос. Впрочем, и сама Юко поняла, что сморозила очень быстро, бросив «забудь, я на солнце перегрелась». Снова воцарилось недолгое молчание, и парень все же с мягкой улыбкой его нарушил: — У меня есть две сестренки. Луна и Мана. В основном ими занимаюсь я. Так уж сложилось, — опустив ненужные подробности, парень продолжил, — в общем, никто у меня не тонул. Но Мана проказливая девчонка, ей очень хотелось доказать Луне, что она сможет доплыть дальше и быстрее. Я тогда едва успел заметить, что происходит, потому что и сам был в воде. Юко виновато поджала губы, опустив голову. Вот уж умеет она задавать вопросы, на которые совсем не хочется отвечать. И даже ответ слышать не хочется. — Ты вроде Кикоу Юко, да? — решив сменить тон разговора, парень улыбнулся шире и протянул ей руку. — Я Такаши Мицуя. Коммандир второго отряда. Будем теперь уже знакомы. Девушка коротко улыбнулась, пожав протянутую ладонь: — Ну косвенно, мы познакомились еще вчера. — Мы же не общались толком, так что теперь мы знакомы, — парень хлопнул в ладоши с таким видом, будто закрыл важный гештальт. — Так что теперь моя очередь задавать неудобные вопросы. — Ты это все продумал, да? — девушка хмыкнула, смотря как на мягких губах расцветает еще более широкая улыбка. — Не без этого. — Спрашивай тогда уж, но отвечать на все не обещаю. Мицуя прозорливо сверкнул глазами, разворачиваясь к девушке в пол-оборота: он все равно не мог полностью спускать глаз с моря и периодически выискивал знакомые макушки. — Это ты была на битве с Токийскими Джокерами? Как он может задавать такие вопросы с улыбкой на лице. Юко почувствовала, как от нахлынувшей картинки ей становится холодно, несмотря на душный морской воздух. Она медленно моргнула, пытаясь взвесить здраво: стоит ли ей отвечать. — Я боюсь, что такие вопросы лучше задавать не мне, а Майки. — Ловко от ответа уходишь, — парень коротко хмыкнул, но для себя решил, что все-таки оказался прав. — В любом случае, я это не с целью разнюхать твое грязное белье спрашиваю. Я лишь хотел сказать спасибо. Юко не понимала его совершенно. Мицуя отвел взгляд на море, но по его выражению лица точно можно было сказать, что смотрит он не перед собой, а в прошлое: — Майки сорвался с цепи, когда Тоука сказал, что с тобой и Эммой что-то случилось. Не появись ты перед ним… он бы сошел с катушек окончательно. — Как понять… сошел с катушек? Объяснить сложнее, чем увидеть собственными глазами. — Так и понимать, — коротко ответил Мицуя и вновь улыбнулся. — Он у нас вспыльчивый. И было в этом «вспыльчивый» что-то слишком темное и мрачное. И Юко, вспоминая свои эмоции в тот роковой день понимала, что оно значит. Только если загнанная в угол Кикоу, натерпевшаяся от Нагасаки и его шайки множество бед, так и не смогла нажать на курок. Майки нажмет. И потом даже не будет задумываться о последствиях этого выбора. По спине пробежались колкие мурашки. Юко обязательно вычеркнет день битвы с Джокерами из своей жизни. Обязательно. Но сейчас каждый напоминал о нем. Каждый: опасливые взгляды, любопытные вопросы, снисходительность в общении. Иногда казалось, что даже собственное отражение в зеркале живет своей жизнью и показывает совершенно другое лицо. Злое. Обессиленное. Лицо человека, который способен совершить отчаянные вещи, лишь бы остаться в живых. Но Майки ведь не так слаб, верно? Юко могла поклясться, что если парень мог справиться с управлением целой банды гопников, не превратив ее до сих пор в сброд уебков и убийц, то и с такими вопросами тоже справится. В это хотелось верить. — Он тебе дорог, да? — девушка задумчиво улыбнулась, смотря за тем, как забавно ноги уходят под песок. — Да, как и каждому в Тосве, — Мицуя мечтательно поднял глаза к небу. — Он великий лидер. Никто не сможет так вдохновить наших болванов, как это делает он. Юко тепло улыбнулась и прикрыла веки. Мицуя, несмотря на вчерашнее так-себе знакомство оказался невероятно хорошим парнем. И по тому, как резко оборвал свою речь командир второго отряда даже самому глупому будет ясно — весь спектр его эмоций куда шире. Мицуя не только глубоко уважал Майки. Он всеми фибрами души переживал за него. Никому из верхушки не понравилось его решение взять Кисаки под крыло. Даже Баджи, казалось бы, самый прямолинейный из всех основателей, и то стал вести себя по-другому. Он не сказал в открытую о неприязни, отмолчался и сделал выводы. Мицуя бы хотел знать, какие… но это же Баджи, твою мать. Одному Чифую известно, что творится в его голове. Девушка вздрогнула, чертыхнувшись про себя. И почему она опять думает об этом парне. Такое ощущение, будто свет клином сошелся на белобрысой макушке. Майки то, Майки это. Спасибо, что спасла его. Не переживай из-за него. Он особенный, мать его. В какой, интересно, момент, весь спектр круговорота мира, вдруг клином сошелся на Сано Майки?   Юко понять не могла. Ровно, как и почему чувствовала себя такой обиженной до сих пор. В конце концов, вчерашняя ситуация не была и такой страшной. Мальчикам свойственно воспринимать все так, как они хотят. И Юко совершенно не хотела признаваться в любви. В теплых чувствах — определенно. Но любовь для Юко — что-то вроде единорогов. Наверное, красивое и манящее, но давным-давно мертвое. Майки и Дракен тем временем быстрым шагом переходили оживленное шоссе на красный свет. Машины гудели, а водители едва успевали вдавливать педаль тормоза, лишь бы не влететь на нерадивых школьников. Только нога Майки переступила белую линию на тротуаре, как тот звонко выругался: — Ну вот кто сделал пешеходный переход так далеко от лагеря? До него километр, не меньше! Дракен отвернулся, закатив глаза: — Даже если бы он был в двух шагах, ты бы все равно им не воспользовался. — Это не меняет сути! — Майки сложил руки в карманы и надулся, словно воздушный шарик. Парни зашли в маленький, ничем не примечательный продуктовый магазин. Майки, едва вдохнув затхлый воздух, тут же чихнул. — Ну и помойка. И Дракен был полностью согласен. На полу фантики, следы засохшей грязи, даже песок с пляжа выглядел настолько старым, что казалось, будто в эту дыру его занесли мамонты. И это магазин рядом с курортной зоной? Скорее самый дешевый магазин паленого алкоголя где-то в гетто. Фрукты, лежащие прямо в деревянных ящиках, внушали ровно столько же доверия, сколько кобра, оголившая свои клыки. Жужжание мух и шум вентилятора — и полное отсутствие посетителей. — Так что ты там хотел купить? — Дракен поморщился, подталкивая Майки в спину. — Леденцы мятные. Помнишь в детстве такие были? — парень и сам не горел желанием находиться тут так долго, так что как можно быстрее нашел читающего газету продавца и объяснил ему суть вопроса. На лице пухлого продавца — мужчины возраста этак между пятнадцатью и сорока пятью — отразилось полное непонимание. Он почесал девственно чистый второй подбородок, повернулся на скрипящем стуле и все-таки достал нужные конфетки. Небольшие леденцы с кислой карамелью и густым мятным джемом внутри. — И ты уверен, что это лучший подарок? — Дракен придирчиво вскинул бровь. — Плюшевые мишки — это классика. — Не думаю, что ей нравятся мишки, — Майки расплатился, и парни, как можно быстрее, отправились вон из этого злачного места. — Боже, мне реально жалко этих детей. Пока постоишь в этом магазине хоть секунду уже ощущение, будто ты в Аду побывал. — Да уж, только из Токио выедешь, сразу как будто в другом мире оказываешься. — Вы столичные что ли? — послышался голос того же продавца за спиной. Дракен вопросительно поднял бровь: — И что с того? — Я так и думал. Больно уж морды недовольные тут скривили, — продавец сложил руки на груди. По всему его виду было понятно, что тот, пользуясь преимуществом в примерно сто килограмм, хотел поставить напыщенных столичных на место. — Ты на драку нарываешься, жирдяй? — Майки растянул губы в лисьей улыбке. Дракен шумно выдохнул, прикрыв глаза. На пальцах всех рук Шивы не сосчитать, сколько раз они уже проходили через эту ситуацию. Это даже скучно. Кто-то, безымянный, думающий, что он мать его великий потомок самого Рэмбо, появляется перед ними. Изначально Дракена забавило, как Майки быстро расправлялся с такими кадрами, но потом это превратилось в ту же обыденность, как поход в туалет. — Парень, че твоя шавка рот открывает? Не дорос еще, чтоб со взр… Парень явно посчитал Майки за младшего брала Дракена — настолько уж сильная разница в росте не редко становилась причиной недопониманий. И Сано с таким «инцидентами» разбирался всегда быстро и непринужденно: один удар ногой в висок, и любой падал на землю с тем же гнусным выражением лица, как и у бедолаги-продавца. — О, ты в сознании еще даже. Похвально, — Майки присел на корточки и продолжал ухмыляться. В черных глазах сверкали молнии, видя, как мужчина хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба-фугу. — Только вот я — лидер Токийской свастики, ублюдок. Думаю даже в такой жопе как тут слышали о нас. В противном случае скажи ребятам, что твоя выручка сегодня идет в уплату налогов на жир… Майки неспешно подошел к кассе, с разочарованной улыбкой отметив, что они даже не запирали ее на ключ. Достав выручку не без угрюмого вздоха разочарования — даже на бензин не хватит, парень поравнялся с Дракеном, и они вместе вышли за дверь. — Так вот, — парень вновь изменился в лице, став спокойный и непринужденным, — о чем я? А, о мятных леденцах. Ты сам-то их пробовал? — Нет, я не фанат сладостей. Ты же знаешь. — Попробуй! Я о них и сам забыл, — Майки всучил другу одну из конфеток, а сам уже доедал третью. — Они такие вкусные. Ей богу, если б мне такие подарили, я бы точно не стал обижаться. — То есть этот бедолага попал под раздачу за то, что продал их тебе? — Нет, он просто зазнавшийся гандон… Попробуй конфетку! И Дракен попробовал. — Хрень какая-то. Майки лишь махнул рукой, всем видом говоря: «ты совершенно не ценитель вкусной еды». И Дракен, действительно, не был таким гурманом, как Майки. Правда, слово гурман в этом случае лучше заменить на законченного сладкоежку, который не исправился даже после того, как в двенадцать лет ему уже поставили четыре пломбы на коренные зубы. — Вообще, я поговорить кое о чем хотел... — Дракен вновь начал разговор, когда парни переступили границу между тротуаром и песком. — Валяй, — Майки закинул руки за голову и часто отряхивал ноги. Песок, попадающий под ступни раздражал до чертиков. Дракен угрюмо выдохнул: и всегда Майки вел важные разговоры вот так — спустя рукава. — Я думаю занять место Нагасаки. — Почему нет? — Майки повернул голову в сторону Дракена, и его лицо не выражало и грамма сомнений. — Хорошая прибыль, будешь заботиться о девочках, заодно и полноправно будем считать это место нашей... кхм... базой. — Боже, — увидев на лице Майки однозначный намек, Дракен брезгливо поморщился. — Когда ты так смотришь, я подумываю отказаться от этой идеи. Майки рассмеялся, но потом стал более серьезным. Тонкие брови нахмурились. — Единственное, ты должен понимать: в итоге, будем втянуты мы все, — парень закинул еще одну конфету в рот, — Все-таки бордели и красные кварталы, бесспорно, прибыльное место. Благодаря этим деньгам мы сможем позволить себе расширяться. С другой стороны, где есть деньги, там и риск. И я не о драках, вроде той, что была с Джокерами. Откровенно я до сих пор не понимаю, почему все закончилось так легко... Майки раздраженно цокнул языком, и Дракен понял — его бесит не столько драка, а сколько то, что он не знает, какой именно ценой он получил победу. — В любом случае, тебе стоит быть осторожнее с теми, с кем будешь работать, — закончил Майки, решив, что дальнейшими рассуждениями делиться он не хочет. — Я это и без тебя понимаю.