Понарошку

Противно жужжащая муха в очередной раз вывела Мишку из себя, нагло щекоча своими лапками его руку, и, едва она перебралась на стол, он решительно прибил её тяжеленной книгой, что так удобно лежала рядом. Гулкий звон мигом распространился по всему помещению, и на Миху заоглядывались. Он на это никак не отреагировал и вернулся к своей тетради, открытые страницы которой, впрочем, были кристально чисты. Горшок сидел в самом непривычном для себя месте — читальном зале библиотеки училища, и страдал, пытаясь вымучить из себя хотя бы введение для курсовой работы. Но ничего не получалось, потому что Мишкины мысли были заняты чем угодно, но только не реставрацией объектов строительства. Миха вздыхал, крутил в пальцах ручку, рисовал в тетради и на парте, отбивал пальцами ритм, что постоянно барабанами звучал в голове и, в конце концов, плюнув на угрозу отчисления, уже собрался уходить, как в зал впорхнули Ира с подругой. — Бог ты мой, кого я вижу! — вытаращила глаза Ленка и аж выронила из рук учебник. Миша поднял его и сунул обратно девушке. — Горшок, ты чего тут забыл? — Курсач пишу, — буркнул Миха, которому совсем не хотелось, чтоб про него думали, как про ботана. — Так его надо было сдать уже месяц назад? Защита давно прошла, — Ирка глянула в его пустую тетрадь с одними лишь рисунками на полях, переглянулась с Леной и вдруг села рядом с Мишей. Он почувствовал запах её духов, скосил взгляд на декольте, расплылся в довольной улыбке и решил, что в такой компании готов сидеть до самого закрытия. — Может, помочь тебе? — спросила исполнительная Ирка, и Миша часто закивал, подумав: «Вот как надо сходиться с девчонкой. Так-то, Княже. Сам справлюсь, без твоих дурацких игр». Ира тем временем поразглядывала его рисунки и спросила шёпотом, ткнув пальцем в один: — Это же Андрей? Мишка чертыхнулся, проклял своё неумение нормально рисовать и хотел было объяснить, что на листке изображён просто случайный чувак, но Ира придвинулась ближе и, по-своему оценив Мишино поведение, вдруг сказала: — Да ладно тебе, все уже всё знают про вас. — Что знают? — обалдел Миха, пока в душе его росло желание удавить Андрюху сию же минуту. — Что вы рисуете портреты друг друга, — засмеялась Ира. — И вообще странно себя ведёте. Да ладно, Мих, расслабься, я нормально отношусь к такому. Миша задохнулся от возмущения и в гневе даже не смог придумать, что ответить, а Ира тем временем набросала ему стандартный план работы и основные пункты введения. — Держи, покажешь своей кураторше, она поймёт, что ты не так уж безнадежен. Ладно, мы пойдём, у нас дела. — Спасибо, — выдавил Миха, уронил голову на руки и, когда девчонки ушли, истерично расхохотался, чем навлек на себя гнев библиотекаря. Горшок огрызнулся, посидел ещё с полчаса, пытаясь привести в порядок мысли, а потом спустился в мастерские, зная наверняка, что Князь там, ведь приближался конец учебного года, и даже самые ленивые похуисты кое-как разгребали свои долги, чтоб не вылететь с учёбы прямиком в армейку. — Поздравляю тебя, Андрюша, — язвительно зашипел он, падая на стул рядом с Андреем, выполняющим какую-то композицию на холсте, — твой самый тупой в жизни план сработал. Нас теперь считают геями. Андрей ничего не ответил, взял Мишкину руку в свою и стал пристально рассматривать костяшки его пальцев. — Ты чё делаешь? — открыл рот Миха, а на них опять пялились все, кто был в аудитории. — Да вот смотрю, если б об этом тебе поведал кто-то из пацанов, на твоих руках была бы кровь того человека, которого ты за такие слова забил до смерти, — слишком серьёзно сказал Андрюха. — А раз её нет, то ты или выбрал другой способ убийства, что на тебя не похоже, или информация дошла до нужного адресата. До Ирки, то есть. — Блять… Да я тебя сейчас убью! — взревел Миша, вскакивая, но был остановлен вежливым голосом пожилой преподавательницы: — Мальчики, успокойтесь. Оставьте выяснение своих отношений на потом. Михаил, не мешайте другу заниматься. — Извините, Анна Павловна, — откликнулся Князь и красноречиво вздохнул. — У нас с Мишей и правда очень сложные отношения. Всё так запуталось, не знаем, как и распутать. Мишка побагровел, развернулся и выбежал из мастерской, напоследок успев услышать, как в дальнем её углу зашушукались студенты. Андрюха, скотина такая, разобрался с долгами и не появлялся в училище уже несколько дней. Он даже на телефонные звонки не отвечал, то ли боясь Мишки, то ли просто загуляв по весеннему теплу. Горшку лень было тащиться в Купчино и разыскивать Князя только для того, чтоб надавать по щам, поэтому он спустил последнюю его выходку на тормозах. Да и гнев Мишкин немного поутих, особенно после того, как Ирка, с которой они начали общаться ближе, в одну из пятниц сама предложила ему пойти погулять. Сперва Мишка обрадовался, но быстро допёр, что приглашает-то она его не на желанное свидание, а на обычную дружескую прогулку, и, чтоб не испортить всё в самом начале, ему и правда придётся притворяться голубым. «Сука Князь, удружил так удружил», — думал Миха, в то время как Ирка в офигенном открытом платье, казавшаяся Мише красивой до одури, мило щебетала о том, какие же все мужики козлы и что им нужен от женщин один только секс. — Это очень прикольно, что ты не такой, — резюмировала она, и Мишка кивнул, вынужденно принимая правила игры. — Слушай, а расскажи, как ты понял, что тебе нравятся именно мужчины? И как у вас дела с Андреем? Миха пробормотал что-то невнятное, а потом, разозлившись на весь мир, вспомнил слова Сани Балунова и, сжав зубы, принялся играть, стараясь быть правдоподобным, не смеяться и не кривиться с отвращением. Между прочим, дурно пахнущая задумка Князя оказалась рабочей, и за разговорами Миха сблизился с Иркой ещё сильнее, но своим притворством загнал себя в угол. Она видела в нём бесполое существо, а он тщетно старался не раздевать её взглядом, или, хотя бы, делать это незаметно, ведь на самом деле Ирка была почти полностью права и ему, как и другим пацанам, была нужна не сама она, наивная простушка, мало чем интересная, а её не лишенное прелестей тело. Когда они с Иркой разошлись возле метро в разные стороны, Мишка, чувствуя себя последней скотиной, побрел пешком домой, встретил дворовых пацанов с пивом и, пьяным болтаясь в ночи по району, неожиданно подумал, что самый классный роман он мог бы замутить с Андрюхой, при условии, что у того были бы женские формы.