You belong to me

Весь следующий месяц Чонгук каждый день отвозит Чимина на работу и сам забирает с нее. Чимин же живет на два дома, часто оставаясь ночевать у младшего, пока Чон, наконец, не выдерживает и не предлагает съехаться. Чонгук полулежит в кровати, на его груди лежит Чимин. Младший обнимает Пака и кончиками пальцев выводит на голой спине непонятные узоры. — Любовь моя, ну серьезно, зачем эти постоянные поездки туда-сюда, если мы можем снять отдельную квартиру и жить вместе? Ты и так большую часть времени проводишь у меня, — уговаривает его Чон. — Я не знаю, Чонгук, — честно признается Чимин. — Я еще никогда ни с кем не жил, кроме Тэхена. — Ты чего-то боишься? — Нет, просто… Не знаю… Это серьезный шаг… — То есть ты считаешь, что у нас все несерьезно? Или считаешь, что я недостаточно серьезен по отношению к тебе? — хмурится Чонгук, напрягаясь всем телом. — Что? Нет! — Пак поднимает голову и в шоке смотрит на Чонгука. — Я не сомневаюсь ни в тебе, ни, тем более, в себе! — Тогда что? — довольно грубо спрашивает Чон. — Просто… Просто, эти отношения слишком важны для меня, — Пак немного тушуется, он не привык говорить о чувствах. — Я боюсь, что если мы съедемся, что-то может пойти не так. — Например? — не унимается Чон. — Ну… Например, я тебе надоем… Ты от меня устанешь, — Чимин отворачивается от Чонгука и теребит пальцами одеяло. — Знаешь, как говорят, «лодка любви, скалы быта…», ну, вот это вот все… Вдруг Чимин слышит скрип кровати; место рядом с ним проминается, и он уже думает, что Чонгук уходит, лишь бы не слышать его глупости. Однако вместо того, чтобы уйти, Чонгук садится ближе к своему мальчику, обнимает его сзади, целует в плечо, на него же укладывает голову и говорит мягко: — Ангел мой, ты иногда такую чушь несешь, — в голосе чувствуется улыбка. — Я о тебе так долго мечтал, а ты считаешь, что я могу разочароваться из-за разбросанных носков или не вовремя вынесенного мусора? Теперь и Чимину кажется, что он сморозил какую-то чушь. Он счастливо улыбается, укладывает свои ладошки поверх чоновых и говорит: — Давай попробуем. С того разговора проходит около недели. Все это время парни активно ищут новую квартиру и каждый день ездят смотреть варианты. Выбор квартиры проходит сложно, необходимо учесть все желания обоих, близость к работе и много чего другого. Однако парни не отчаиваются и с удовольствием ездят на показы квартир, держась за руки, как самые настоящие молодожены. Чимин счастлив. Это новый, ранее не изведанный, этап жизни. Страх и предвкушение переполняют его. Тэхен же, узнав, что Чимин съезжает, закатывает настоящий скандал. — Ну, Тэ, ты же сам иногда жаловался, что не можешь никого в дом привести из-за меня, приходилось подстраиваться под мои ночевки у Чонгука, — говорит Чимин, собирая вещи. — Теперь, с твоей любвеобильностью это не будет проблемой. — Пак Чимин! Я жаловался, но о переезде даже не заикался! Если бы я хотел, чтоб ты съехал, то сказал бы уже давно, — гневно кричит Тэхен. — А как же наши пятницы? — уже намного мягче и грустнее добавляет он. — Во-первых, я уезжаю не в другую страну, а всего лишь через несколько кварталов. Во-вторых, с нашими пятницами и алкоголиками стать недолго. В-третьих, неужели ты не рад за меня? — Рад… — бубнит Тэхен. — Вот и отлично, — Пак обнимает друга и чмокает в щеку. Только установившуюся идиллию разрушает телефонный звонок от Чонгука: — Я приехал за тобой. — Отлично, малыш, поднимайся. Чонгук входит в уже знакомую квартиру, коридор которой завален сумками с одеждой. — Привет, Тэхен, — приветливо машет рукой Чонгук. — Ага, — бросает Тэ и проходит мимо парня на кухню. — Не обращай на него внимания, — Чимин подходит к Чону, обнимает и целует в щеку. — Он еще не смирился. — Да уж, как же вы, сиамские близнецы, друг без друга! — смеется тот и обнимает в ответ. — Готов? Можем ехать? — Да. — Пока, Тэхен, — хором прощаются парни, захватывают сумки и уходят из квартиры. — Вот ведь… два счастливых говнюка, — Тэ страдальчески вздыхает на кухне. Уже на пути в новую квартиру Чимин спрашивает: — Как Хосок отнесся к твоему переезду? Надеюсь, не как Тэхен? — Нет, вполне себе неплохо. Сказал, что поищет новую квартиру, поменьше и подешевле. — Может, стоило поискать нового соседа? — Ты же знаешь, как Хосок нелюдим и замкнут. Он не сможет привыкнуть к кому-то новому. — Да, ты прав, — вообще, Чимин не знал ничего о Хосоке и не видел его ни разу, но согласился со своим парнем, тот лучше знает своего друга. Вдруг Чимин замечает, что они проехали поворот к старой квартире Чонгука. — Мы разве не заедем за твоими вещами? — Нет, я их уже перевез, не переживай. Новая квартира идеальна. Это именно то гнездышко, о котором мечтали оба. Она на третьем этаже, небольшая, зато светлая и уютная, в ней две комнаты: общая спальня и гостиная с панорамными окнами, а еще небольшая кухонька. Парни забирают вещи из машины и начинают подниматься в квартиру с сумками. Чимин идет чуть впереди, как слышит грохот сзади и сдавленный стон. Он бросает сумки и несется обратно. Ниже по лестнице он видит лежащего Чона и разбросанные вокруг сумки. — Малыш, Чонгук-и, как ты? Что случилось? Где болит? — Все в порядке, просто пошатнулся и не удержал равновесие. — Где болит? — Рука. — Нам нужно срочно в больницу. — Но вещи… — Бог с ними, с вещами, у тебя может быть перелом! Они долго спорят, в итоге Чонгуку удаётся убедить Чимина, что все не так страшно, и они могут сначала занести вещи, а потом отправиться в больницу. Поскольку одна рука Чона вышла из строя, а второй все сумки за раз дотащить не удалось, им приходится несколько раз спускаться за ними. Когда с вещами было покончено, Чимин не слушая ни единого слова младшего, буквально затолкал его в машину и повез в больницу. Благо в университете они с Тэ учились на права, просто машину так и не приобрели. В травмпункте их сразу отправляют на рентген, и Чимин места себе найти не может, пока они ждут снимок. — Любовь моя, успокойся, посиди, у меня от твоего мельтешения перед глазами даже голова закружилась, — смеется Чонгук. — Голова кружится? Почему не сказал врачу? Вдруг это сотрясение? — начинает накручивать себя Пак. На это все Чон лишь глубоко и обреченно вздыхает, здоровой рукой хватает старшего за запястье и тянет к себе. — Хватит так сильно переживать. Я жив, все в порядке. Самое страшное, что может показать снимок, это перелом. Но и это не страшно. Ты же сам в детстве руку ломал, все прекрасно знаешь, — Чон насильно усаживает Пака рядом с собой на стул и успокаивает, как ребенка. — Да… да, ты прав… наверное… — Вот и все, — Чон обнимает Пака и целует его в макушку. — Все хорошо. — Подожди… откуда ты знаешь про руку? — Ты сам мне рассказывал. Неужели не помнишь? Как же я мог еще узнать? — улыбается Чонгук. — Ну да, ты прав… просто это состояние… полной беспомощности. Оно угнетает, — бурчит Пак в плечо младшего. Чонгук здоровой рукой подцепляет его подбородок, поднимает голову, заставляет на себя посмотреть и нежно целует в губы. Пак сначала теряется от неожиданности, а потом отвечает на поцелуй. Прерывает их прозвучавший совсем рядом тихий кашель. — Кхм-кхм… извините, Ваши результаты готовы, перелома нет, просто сильный ушиб и небольшой вывих. Пройдите со мной в кабинет, врач вправит Вам плечо и наложит повязку, — говорит медсестра и уходит в кабинет. Выслушав все необходимые наставления, парни покидают больницу и направляются в свою новую квартиру. У Чимина нет настроения от слова совсем, он так надеялся, что этот день они запомнят, как один из счастливых, как начало новой главы в их жизни, а вышло все наоборот. Чонгук видит подавленное состояние старшего. Он уже пытался ему объяснить, что все в порядке, пытался отвлечь разговорами, но все бесполезно. Тогда он решает действовать по-другому. Чимин стоит в спальне у шкафа с одеждой и раскладывает вещи, лишь бы отвлечься хоть на что-то. Чонгук подходит сзади вплотную к Чимину, носом утыкается в его шею и нежно целует, здоровой рукой ведет от бедра вверх, забирается под футболку, гладит напряженный пресс своего парня. — Малыш, что ты… Договорить Чимину не дают, Чон резко разворачивает его к себе лицом и за шею притягивает для полноценного поцелуя. Чимин отвечает на поцелуй, приоткрывает рот, а младший сразу же вторгается в него языком и потирается своим возбуждением о бедро парня. — Я же уже говорил, что хочу тебя всегда, — выдыхает Чон в чужие губы. Паку нравится такой Чонгук, властный и уверенный в себе. Он обвивает руками его шею, зарывается одной рукой в волосы на затылке. — Твоя рука… — Нам стоит быть осторожнее, — отвечает Чон и пятится назад к кровати, ведя старшего за собой. Чонгук садится на кровать и тянет свою футболку вверх, но одной рукой не так-то просто это сделать. — Поможешь? Чимин помогает младшему избавиться от футболки и сам снимает свою. В это время Чонгук аккуратно отползает к изголовью кровати и в приглашающем жесте протягивает руку Чимину. Пак хватается за протянутую руку и седлает парня, сразу же втягивая его в мокрый и развязный поцелуй. Они скользят руками по обнаженным телам друг друга и стонут от наслаждения. — Не представляешь, как сильно хочу тебя, любовь моя, — шепчет Чон. — Я тоже тебя хочу, — выдыхает Чимин. — Но твоя рука… — Придется тебе быть сверху, — ухмыляется Чон. — Думаешь, с одной рукой будет удобно? Ведь… — Нет, ангел мой, по-другому «сверху». Чимин теряет дар речи. Он же все правильно понял? Чонгук предлагает быть активом Чимину? Пак такого развития событий даже не представлял. Хотя, кого он обманывает, представлял, конечно, он же би, а значит универсал, но вот Чон… О его опыте с мужчинами Чимину ничего не известно. — Малыш… Ты… Ты уверен? — На тысячу процентов, любовь моя, — Чон скользит здоровой рукой по бедрам, бокам и прессу младшего. — Будь нежным, это мой первый раз. У Чимина на дне зрачков разгорается огонь. Возбужденный член дергается только от мысли о том, что он трахнет Чона. Господи… — Малыш, если ты решишь передумать или … Договорить ему не дают, резко притягивая к себе для нового поцелуя. — Я знаю, что у тебя были девушки. И, наверняка, ты бы не хотел совсем отказываться от роли верхнего. А я… Я тоже хочу попробовать. За что Чимину такое счастье, он сам не знает. Этот парень — лучшее, что с ним случалось. Чимин снова несдержанно целует Чона, проводит ладонями по накаченному прессу, груди, задевая возбужденные соски. — Мгхм… — стонет Чонгук и выгибается навстречу ласкам. — Какой ты чувствительный, — шепчет в его шею Чимин и пошло ухмыляется. — Тебе должно понравиться. Чимин спускается поцелуями к груди Чонгука и начинает играться языком с соками, иногда не больно прикусывая. В это время расстегивает ширинку джинсов своего парня, и неторопливо начинает их снимать. Чонгук опирается здоровой рукой о кровать, приподнимает бедра, помогая старшему освободить себя от одежды. Раздевшись полностью, оба парня еще какое-то время тратят на ласки друг друга, но возбуждение так сильно, что терпеть практически нет сил. — Смазка… В тумбочке, — глухо стонет Чон. — А самое главное ты уже разложил по местам, я смотрю, — снова ухмыляется старший. Чмокнув Чонгука в губы, Чимин перекатывается к краю кровати, чтобы достать все необходимое. Чонгук возбужден до крайней степени, он тянется здоровой рукой к своему колом стоящему члену, но его руку перехватывают. — Разреши мне позаботиться об этом. Чимин выдавливает немного смазки на пальцы, растирает и греет, дабы не доставить дискомфорта. Это первый раз младшего, он не должен облажаться. Пак снова целует парня в губы и спускается поцелуями до тазовых косточек. — Расслабься. Одновременно берет член младшего в рот и вставляет указательный палец в проход, так узко. От контраста ощущений Чона подкидывает на кровати. Палец доставляет небольшой дискомфорт, но Чимин сглаживает его, лаская возбужденный член. Он двигает пальцем, сгибает, пытается найти ту заветную точку, чтобы муки младшего скорее прошли, и находит. Глаза Чона расширяются, здоровой рукой он хватается за простыни и стонет от новых ощущений. — Это… это… — Нашел, — улыбается Чимин и далее двигается в этом направлении. Вскоре одного пальца становится недостаточно, и Чимин добавляет второй, также не переставая ублажать парня ртом. Чонгук от двойной стимуляции мечется по кровати, стонет в голос и почти рвет простыни. — Я… я уже скоро, — только и может выдавить из себя Чон, кроме стонов. Чимин начинает увеличивать темп и берет член по самое основание, от чего младший кончает практически сразу же. Все еще приходя в себя после столь яркого оргазма, Чон тянет руку к старшему. — Поцелуй меня. Разве может Чимин отказать такому разомлевшему и беспомощному Чонгуку? Они снова долго целуются и ласкают тела друг друга, пока Чимин не чувствует, что у младшего снова стоит. — Детка, ты готов? — Да, давай уже. Член Чимина меньше по размерам, чем у Чона, поэтому старший молится, чтобы растяжки двумя пальцами хватило, чтобы уменьшить болевые ощущения. Не разрывая поцелуй, Чимин пристраивается к входу Чонгука и слегка давит головкой. Член входит туго, Чон болезненно стонет, но не останавливает старшего. Войдя только головкой, Чимин снова выходит, медлит несколько секунд и пытается снова. Так медленными, поступательными движениями Чимин входит наполовину, сцеловывает кристаллики слез в уголках глаз младшего. — Малыш, мы можем остановиться в любой момент, — хрипло произносит Чимин. Чонгук уже один раз кончил и может отказаться, а Чимин же проверяет себя на выносливость. Чон настолько узкий, что звезды перед глазами, хотя Чимин вошел лишь наполовину. Чонгук отрицательно мычит и мотает головой из стороны в сторону, вцепляется в предплечье Чимина и сам начинает насаживаться на член старшего. Наконец, войдя до основания, Чимин замирает, дает Чонгуку время привыкнуть, пока тот сам не начинает двигать бедрами. Чимин входит очень медленно, выходит до половины и снова также медленно погружается, старается найти нужный угол. — Тише, малыш, потерпи еще немного… сейчас… Старший внутри ликует, когда от очередного толчка Чона снова выгибает дугой на кровати с громким стоном. — Вот так, детка. Так лучше? Младший не может произнести ни одного членораздельного слова, поэтому лишь стонет и кивает головой. Чимин ускоряется, все чаще задевая простату, сам еле держится от невообразимой узости младшего и стонет в голос одновременно с парнем. Будет очень плохо, если Чимин кончит, не доведя Чона до оргазма? Определенно. Поэтому Чимин берет в руку возбужденный член младшего и в такт с движениями бедер, начинает надрачивать. Оба парня на пределе, стонут в губы друг друга и хаотично целуются. Чимин кончает первым, выходя из младшего, а еще через пару движений рукой кончает и Чон. Старший обессиленно заваливается сбоку от Чонгука, стараясь не потревожить больную руку, и оба пытаются отдышаться. — Как тебе твой первый раз? — Это определенно стоит повторить, — с улыбкой говорит Чон и поворачивается к Чимину, чтобы снова слиться с ним в долгом поцелуе, как и всегда после крышесносных оргазмов. — Пошли в душ, я помогу тебе вымыться. Поскольку рука Чона травмирована, временно садиться за руль он не может, но от идеи сопровождать Чимина на работу и с работы не отказывается. Теперь за рулем Чимин, а Чонгук — на пассажирском. Каждое утро Чон едет вместе с ним на работу, после чего возвращается домой пешком, вечером, к концу рабочего дня, Чонгук также ждет Чимина у машины, и они вместе возвращаются домой. Не сказать, что Чимин в восторге от данной идеи, но разговоры с Чоном не помогают, переспорить или убедить его не получается, поэтому Паку ничего не остается, кроме как смириться с данным раскладом. Слава Богу, ушиб — не перелом, и несколько месяцев для заживления ждать не пришлось. Буквально через пару недель рука Чона пришла в норму, и все вернулось на круги своя: Чонгук снова отвозит старшего на работу и забирает с нее. В данном вопросе он непреклонен, что порой раздражает Чимина, так как иногда они с коллегами после работы заходили в бар, чтобы расслабиться, а теперь, когда Чонгук ждет его у выхода, Чимин больше не может к ним присоединиться. Пару раз Пак еще с утра просил Чона не забирать его, ибо хотел задержаться с коллегами, но вечером Чонгук неизменно ждал его. — Детка, ну, правда, что такого? Я всего лишь посижу с коллегами в баре. Это буквально на пару часов, — канючит Чимин. — А потом ты сам можешь забрать меня, или я доеду на такси… — Твой босс там тоже будет? — Конечно, он же тоже часть нашей команды, мы не можем собраться без него. — Нет. — Ну, Чонгук-а, почему? — Мне не нравится этот Мин Юнги. Без меня ты с ним находиться не будешь. Я и так еле смирился с тем, что он рядом с тобой в рабочее время, а тут еще и вне работы ты к нему рвешся. — Какой же ты собственник, Чон Чонгук, — обиженно дует губы Пак. — Да, потому что ты мой. — Говоришь так, словно я твоя вещь. — Ни в коем случае, любовь моя, — Чон нежно прижимает себе Чимина и укладывает его голову себе на плечо. — Просто мне не нравится, когда рядом с тобой ошиваются какие-то непонятные мужики. — Но он не непонятный мужик! Он мой босс! Я уже говорил тебе, что хен хороший человек. — Хороший? Так он все же тебе нравится? — в голосе Чона явно чувствуется злость и раздражение. — Детка, как мужчина меня никто не интересует кроме тебя. — Тогда ты должен быть не против провести вечер со мной. Или я тебе уже надоел? Ты меня больше не любишь? — Чонгук! Что ты такое говоришь? Я люблю тебя больше всего на свете. — Тогда я не понимаю твоего стремления отдалиться от меня. Ты не хочешь, чтобы я тебя провожал на работу и встречал с нее, ты постоянно хочешь проводить вечера то с Тэхеном, то с коллегами, лишь бы не со мной. Как еще я должен воспринимать подобное поведение? Это не первая их ссора на почве ревности Чона. Раньше Чимин не замечал подобных собственнических замашек со стороны своего парня, но подобные разговоры всплывают все чаще и чаще. Чимин не против проводить вечера со своим парнем, ибо любит его до невозможности. Все моменты рядом с Чоном драгоценны для Пака, но он так привык к своей свободе, что пока ему сложно так резко отказаться от своего круга общения. В моменты душевных терзаний Чимин действительно считает, что поступает неправильно, выбирая друзей вместо своего парня. Чон чудесный, он любит его, заботится, оберегает, Чимин по-настоящему с ним счастлив, из-за чего парня постоянно мучает совесть и он считает, что не заслужил такого прекрасного человека. Единственным, с кем Паку не запретили общение, является Тэхен, но и здесь встречи друзей сократились. От совместных пятниц пришлось отказаться, и в лучшем случае друзья видятся раз в две недели. — Чимин, это же ненормально, ты понимаешь? — пытается вразумить друга Тэхен. — Все это смахивает на тотальный контроль. Если Чон и правда тебя любит и уважает, то он должен считаться и с твоими желаниями тоже. Нельзя просто так взять и привязать к себе человека, запретив ему буквально все! — Тэхен, ты не прав, — защищает своего парня Чимин. — Никакой это не тотальный контроль, никто меня не привязывал и ничего не запрещал, это мой выбор. — Вынужденный, Чимин! Это вынужденный выбор, иначе этот кроль-переросток расстроится или закатит истерику, — негодует Тэ. — Все-таки не подвела меня моя интуиция, я чувствовал, что с ним что-то не так. — Ты преувеличиваешь, Тэ. Да, возможно, Чонгук ревнивый и немного собственник, но кто из нас без недостатков? Или ты считаешь, что в обмен на всю ту любовь и заботу он не имеет права попросить меня остаться дома вместо похода с коллегами в бар? — А что такого в том, чтобы изредка провести время раздельно? Если у этого кроля нет друзей, это не значит, что и ты должен отказаться от своих! Удивительно еще, как он тебя ко мне-то отпускает! — Тэхен так активно жестикулирует, что даже разливает часть алкоголя на себя. — Не перегибай палку, — говорит Чимин устало и опрокидывает очередную рюмку соджу. — Все не так страшно, как ты описываешь. Со стороны не понять, что у нас за отношения. — В том и дело, что со стороны, как раз, виднее. И я тебе, как человек, который видит все со стороны, говорю, это не-нор-маль-но! — произносит последнее слово по слогам, акцентируя на нем внимание. — Перестань, или мы поругаемся, — предупреждает Чимин. — Класс, этот кроль еще тебя против меня настраивает! — Хватит, я ухожу. — Не удивлюсь, если Чон сидит в машине у подъезда и караулит тебя. Он тебе хоть шаг самостоятельно ступить дает? — Пока, Тэхен, — прощается Пак и покидает квартиру друга. В последнее время все как-то не складывается. Он стал чаще ругаться и спорить с Чонгуком, тут Тэхен еще со своими нравоучениями. Где та легкость и беззаботность, что была буквально месяц назад? Чимин решает не звонить Чонгуку, чтобы забрал, а немного прогуляться, проветрить голову. В последнее время ему совсем не удается побыть даже наедине с собой, чтобы обдумать происходящее в его жизни. Но на выходе из подъезда его ждет хмурый Чонгук. Чимин даже невесело усмехается, Тэ был прав, Чон никуда не поехал, после того, как привез его, видимо, и правда, все это время ждал здесь. — Дай угадаю, ты не собирался мне звонить, как обещал раньше, — начинает Чонгук. — Собирался, просто хотел подождать тебя на улице, — Чимин слишком устал, он не хочет сразу после ссоры с Тэхеном ссориться еще и с Чонгуком, поэтому просто подходит к своему парню, обнимает за талию и утыкается лицом ему в грудь. — Просто отвези меня домой, — слышится приглушенный уставший голос. — Конечно, любовь моя, — Чон в ответ нежно обнимает Чимина и целует в макушку. — Что-то случилось? Ты сам не свой. Обычно встречи сиамских близнецов проходят весело. — Я просто устал, хочу домой. — Поехали, ангел мой, я сделаю тебе массаж, ты расслабишься и забудешь обо всех невзгодах. Чимин снова чувствует укол совести, Чонгук все-таки замечательный. Он переживал и ждал его все это время у подъезда, он готов сделать ему массаж, лишь бы Чимин почувствовал себя лучше, хотя и сам, наверняка устал. Тэхен, определенно, не прав на его счет. Возможно, желание Чонгука проводить все время вместе слегка и эгоистично, но это меньшее, что Чимин может для него сделать. Чонгук стоит на улице, опираясь бедрами о капот машины, в очередной раз встречая Чимина с работы, как из дверей здания вылетает счастливый Пак и несется к нему. Чонгук ловит его в свои объятия и оставляет нежный поцелуй на губах. — Кажется, у кого-то хорошее настроение, — говорит, улыбаясь, младший. — Да, Чонгук-и, у меня чудесная новость, — Пак просто светится от счастья. — Скоро у нашей фирмы праздник, корпоратив, можно сказать, и мне разрешили прийти с тобой, как «плюс один». Мы ведь пойдем? — Чимин знает, что одного его Чонгук не отпустит точно, но захочет ли Чон тоже пойти — неизвестно. Пак сейчас выглядит как ребенок, выпрашивающий у родителя дорогую игрушку или лишнюю конфету — его глаза блестят и полны надежды. Чон просто не может отказать такому Чимину. — Конечно, любовь моя, мы пойдем, — говорит Чонгук и гладит старшего по голове, улыбаясь. — Правда? — Чимин оживляется на глазах, давно Чон не видел его таким счастливым. — Как я могу отказать тебе? — Детка, ты просто чудо, — Пак встает на носочки и сам целует Чонгука. — Через два дня в баре неподалеку. — Как скажешь, — смеется Чон и чмокает Пака в висок. В день корпоратива Пак крайне энергичен и возбужден. Он так давно не проводил время в большой и шумной компании, и скучал по этому, из-за чего совесть снова больно колет его. Неправильно радоваться такому. Он счастлив в отношениях с Чонгуком и не должен желать большего, но ничего поделать с собой не может. Для похода в бар Чимин наряжается не слишком сильно — незачем давать Чонгуку новые поводы для ревности и обид, поэтому выбор падает на черный обтягивающие джинсы и черную рубашку. Чонгук одевается похожим образом, что умиляет Пака, они всегда гармоничны в одежде. Поскольку вечеринка алкогольная, парни добираются до места пешком. Когда они входят в заведение, то замечают, что все уже собрались. Тэхен весело машет им рукой, приглашая за столик. Конечно, Тэхен тоже здесь, он хоть и не входит в штат фирмы, но все дизайнеры часто обращаются к нему за помощью и его креативным виденьем, поэтому его не могли не пригласить. К тому же, он отлично сдружился с Юнги за время работы. Чимин с удовольствием для себя замечает, что в этом баре есть небольшой танцпол между столиков. Он так давно не танцевал, ведь с появлением Чона в его жизни клубы были забыты и заброшены, до этого момента он и не понимал, как скучал по этому. Посиделки проходят шумно и весело, все непринужденно болтают, и Чон быстро вливается и в этот коллектив, хотя некоторое напряжение между ним, Тэхеном и Юнги все же есть, но они мастерски это скрывают. Все пришли сюда развлекаться и отдыхать, разборки и ругань никому не нужны. После очередной серии шотов уже пьяненький Тэхен тянет на танцпол такого же пьяненького Пака. Они энергично двигаются под музыку и, кажется, по-настоящему расслабляются. Где-то после пятой композиции в их кругу оказывается и Юнги. Всегда сдержанный и сосредоточенный хен танцует какие-то дедовские танцы, чем неимоверно веселит Пака и Кима. Чимин заливисто смеется с босса и пародирующего его друга, сам не прекращая двигаться под музыку. Пак на танцполе уже около получаса, ему невероятно жарко от количества выпитого алкоголя, танцев и множества танцующих, он постоянно зачесывает назад мокрую челку, весело смеется и часто облизывает губы от сухости во рту. Он уже было решает, что после этого трека нужно непременно пойти взять попить, как вдруг его резко и больно хватают за локоть и тянут в сторону выхода. Начав уже было возмущаться, Чимин резко прекращает, когда видит, что уводит его с танцпола Чонгук. Он позволяет вывести себя из бара на прохладную улицу. Чон зол, оказавшись на улице, он отпускает локоть Чимина, но вместо этого больно впечатывает его спиной в каменную стену, от чего потерявший на миг ориентацию в пространстве Пак больно бьется затылком. — Чонгук, что ты… — Это что ТЫ творишь, мать твою?! — Чон зол не на шутку, Пак даже теряется от вида такого парня. — Я… Я танцевал, — начинает несмело оправдываться он. — Нет, ты на моих же глазах флиртовал со своим боссом! — Нет! — глаза Пака от шока расширяются. — Ты все не так понял! Мы просто танцевали. — Я там был, Чимин! Я знаю, что я видел! Тебе настолько насрать на меня и наши отношения, что ты этого даже не скрываешь, флиртуя с другими мужиками у меня же под носом?! — Чонгук… Нет, все не так… — Хватит врать! — Чон уже открыто кричит на Пака, заставляя вышедших покурить на улицу людей оборачиваться на них. Чимин откровенно испуган, такого Чона он видит впервые. — Что здесь происходит? — голос Юнги заставляет обоих парней повернуться в его сторону. — Хен… Ничего… Мы просто вышли подышать свежим воздухом, — начинает оправдываться Пак. — А, по-моему, один невоспитанный мужлан тебя очень грубо утащил с танцпола, — жестко говорит Тэхен, вышедший вслед за Юнги. — Хватит. Мы идем домой, — пресекает все попытки разговоров Чон, снова больно хватает Чимина за локоть и тащит в сторону дороги, чтобы поймать такси. — Чон, отпусти Чимина и езжай куда хочешь, — Тэхен направляется вслед за парнями, но не успевает, так как подъезжает такси, и Чонгук буквально запихивает Чимина на заднее сиденье, садясь следом. Всю дорогу оба парня молчат. Чимин в шоке и испуган, он боится сказать что-то еще, дабы не усугубить ситуацию. Чонгук же невероятно зол и еле сдерживает себя, чтобы не продолжить разборки и в такси. Подъехав к дому, Чон также грубо вытаскивает Пака из машины и чуть ли не волочит за собой в квартиру. Войдя в дом, Чон снова толкает Пака к стене, от чего тот опять больно ударяется затылком и шипит от боли. Младший приближается к его лицу, смотрит пристально, зло, резко выдыхает, отстраняется и идет курить на балкон. Вообще-то, Пак не переносит табачный дым, а Чонгук не курит, только в моменты, когда ну совсем пиздец. Зачастую это касалось работы и никогда Пака, однако парень понимает, что для младшего сейчас именно такой момент. Чимин чувствует горечь сожаления, раскаяние и безумное желание утешить, так как понимает, что именно он стал причиной такого состояния младшего. Разум Пака твердит, что это все было непреднамеренно, ничего из его действий не было сделано с той целью, о которой говорил Чон. Чимин никого не соблазнял, не флиртовал и даже не пытался выглядеть сексуально, чтобы привлечь чье-то внимание, все это лишь воображение Чонгука и его поспешные выводы. Чимин понимает, что не виноват и извиняться не должен, но сердце говорит, что близкий человек страдает из-за него, и он должен что-то с этим сделать. Страх и шок отступают на второй план, Чимин идет на балкон к Чонгуку. — Чонгук, мы можем поговорить? — Иди в дом, если не хочешь, чтобы случилось, что-то непоправимое, — произносит Чон, сигарета дрожит в его пальцах. — Детка, — Пак осторожно подходит к Чонгуку и касается кончиками пальцев его напряженной спины. — Все, правда, не так, как тебе показалось или выглядело со стороны. — Да? То есть ты не флиртовал со своим «распрекрасным» боссом? Не зачесывал назад волосы, не облизывал губы, не вилял задницей перед его носом? — чем дальше говорит Чон, тем сильнее его трясет от ярости. — Нет… Чонгук, все не так. Возможно, у себя в еще не трезвой голове Пак представлял это по-другому, что будет достаточно подойти, обнять, и Чонгук снова станет его нежным и любящим парнем. На деле же все усугубляется с каждой секундой, злость Чона не проходит, она перерастает в ярость, и Пак уже не считает, что выйти к младшему на балкон было хорошей идеей. Однако, не смотря на все это, то чувство сожаления и желание помочь любимому еще здесь, они никуда не делись. И Пак пробует снова: — Малыш, посмотри на меня, — касается пальцами его щеки. — Ты единственный мужчина в моей жизни. Мне никто не нужен кроме тебя. Я так сильно тебя люблю, что даже мысли о ком-то другом у меня не возникало ни разу. Чон выкидывает уже потухшую сигарету с балкона, его еще немного потряхивает. — Да? Правда что ли? — как-то насмешливо бросает Чонгук. Он грубо хватает Пака за подбородок и притягивает к себе, чтобы также грубо и властно впиться в чужие губы. Он даже не пытается быть нежным, сразу своими губами раскрывает чужие, пытается языком вторгнуться в чужой рот, а когда не получается, больно прикусывает нижнюю губу, отчего Пак слегка вскрикивает, а Чон добивается своего, врываясь в чужой рот. Чимин еще слегка пьян, оттого заторможен. На какой-то миг в его сознании вспыхивают радостные эмоции, когда Чон начинает его целовать, но его грубость так непривычна, так не свойственна ЕГО Чонгуку, отчего Пак хмурится и не хочет продолжать этот поцелуй. Это не его Чонгук, парень перед ним одержим яростью, он груб, требователен и не считается с мнением другого человека. Внезапный укус заставляет вскрикнуть больше от неожиданности, хотя боль тоже присутствует. Боль от сильно впивающихся пальцев в его подбородок, боль от укуса, боль от того, что парень перед ним совершенно не знаком ему. Поцелуй горчит. Он отдает горечью не только из-за сигареты, которую минуту назад выкурил Чон. Чимина тошнит не только от вкуса табака, который он терпеть не может, но и от себя, от резко изменившегося отношения Чонгука, от всего. Внутри начинает образовываться пугающая пустота, кажется, он на грани слез или истерики, он не понимает, что с ним происходит, он не отвечает на поцелуй — просто не может. Отсутствие ответа злит Чона еще сильнее. Он, все также сжимая подбородок Чимина, отстраняется и недобро усмехается: — Любишь, говоришь? Что же ты не можешь поцеловать своего любимого? — сильные пальцы больнее впиваются в подбородок парня. — Или твой парень уже тебе противен? Не то, что твой босс, да? — Чон срывается на крик. — Я, блять, боготворил тебя, шлюха! В тишине раздается звонкий звук пощечины. Чимин зажмуривается, и слезы, наконец, срываются с его ресниц, но, несмотря на весь пиздец ситуации, истерики за этим не следует. Он медленно разворачивается и идет в квартиру, проходит в спальню и молча садится на кровать. Щека и так горит от пощечины, слезы обжигают место удара. Больно. Но боль не от удара, больно внутри, болит обливающееся кровью сердце, болит душа. Чимин не понимает, что такого произошло с Чонгуком, отчего все так изменилось, Чон был совершенно другим человеком еще буквально месяц назад. Когда все это началось? Когда, Чонгук впервые приревновал к Юнги, или в тот раз, в магазине, когда они выбирали подарок коллеге Чимина? В тот день выпала очередь Чимина покупать подарок коллеге на день рождения, поэтому весь офис дружно скинулся и отправил Чимина в ближайший торговый центр, а Чонгук вызвался помочь. Подобное времяпровождение не напрягало ни одного из парней, они много дурачились и смеялись, заставляя прохожих косо на них смотреть. Идиллия продолжалась пока они не зашли в ювелирный магазин. Чимин предложил посмотреть браслет для девушки, Чонгук идею поддержал. На удивление, браслет был выбран и куплен очень быстро, особенно благодаря усилиям девушки-консультанта. Чон — не большой любитель шоппинга, всю свободу он предоставил Чимину, а сам лишь изредка высказывал свое мнение или давал комментарии, когда у него интересовались, поэтому и выбор украшения лег полностью на плечи Чимина, с чем ему вызвалась помочь консультант магазина. К сожалению, девушка не смогла с первого взгляда определить, что эти два симпатичных парня вместе, поэтому решила испытать удачу и подкатить к Паку. Чимин по натуре человек не конфликтный, он не может нагрубить незнакомому человеку, даже если тот нарушает его личные границы или ведет себя слишком навязчиво. Именно поэтому, заметив очевидный интерес девушки, он не смог сразу пресечь ее попытки. Однако, несмотря на отсутствие прямого отказа, Чимин ответного интереса к девушке не проявлял. Он разговаривал с ней лишь по необходимости и исключительно о товаре, все личные вопросы были проигнорированы парнем. В тот раз Чонгук словно с цепи сорвался, он буквально выволок Чимина из магазина и обрушил на него шквал претензий. Чимин не спорил, он понимал, что Чон прав, он поступил ужасно, сразу не сказав девушке о том, что занят. Но это было вовсе не из-за того, что он на что-то надеялся или готовил запасной вариант! Он просто не хотел обидеть девушку. Тогда ситуацию удалось разрешить мирно, а уже дома Чимин доказал, как сильно он любит Чонгука и на что он готов лишь для него одного. В этот раз все намного серьезнее. Чимин никогда не видел Чонгука таким злым, тот никогда не поднимал на Чимина руку. Даже в сексе, когда Чимин просил жестче и сильнее, Чонгук всегда ему отказывал, ведь Чимин — его нежный ангел, которому он не может причинить боль. Точнее — раньше не мог…. Чимин не знает, сколько проходит времени за этими размышлениями, но возвращается в реальность, когда чувствует на себе чужие руки. Перед ним на коленях стоит Чонгук, он плачет, что-то говорит сквозь всхлипы и тянется руками к Чимину, берет за руки, гладит… — Жизнь моя… прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Я был так чертовски зол, — тараторит Чонгук, руками размазывает слезы по щекам. — Любимый мой… ангел мой… посмотри на меня. Чимин переводит взгляд на Чона, по его щекам тоже текут слезы, но истерика, как младшего, не накрывает. Чонгук рыдает навзрыд, утыкается лицом в колени старшего и умоляет сквозь всхлипы его простить. — Ты же моя жизнь… Я умру без тебя, Чимин. Ты так чертовски сильно мне нужен, что я просто стал зависим от тебя, — сквозь рыдания слышит Чимин. — Меня просто разрывает от ревности и злости, когда кто-то кроме меня на тебя смотрит. Что уж говорить о том, когда ты сам, по своей инициативе, совершаешь что-то подобное. По щекам Чимина текут слезы, он медленно поднимает руку и кладет ее на макушку Чонгука. Он понимает его, он сам не лучше, сколько раз его приводили в бешенство официантки, флиртующие с Чоном, или девушки, оглядывающиеся на него на улице, да те же продавцы-консультанты. Единственное отличие в том, что Чимин не конфликтный и прекрасно видит, что его парень в них не заинтересован, поэтому молчит. — Чимин, я так сильно люблю тебя, — в очередной раз всхлипывает Чон в колени старшего. — Не покидай меня. Я такой придурок, но не оставляй меня, прошу. Я не хочу без тебя. Я просто не могу тебя отпустить. Джинсы Чимина уже насквозь мокрые в районе коленей от слез младшего. — Обещай мне, что такого больше не будет, — говорит тихо Пак. — Обещай, что это не станет нормой. В глубине души Чимин отвешивает себе подзатыльник за такие слова. Сколько раз он слышал истории о домашнем насилии и искренне не понимал людей, которые терпят такое отношение. Сколько раз он говорил, что подобное неприемлемо. Но он так чертовски сильно любит этого парня. Это же первый и последний раз, верно? Все люди ошибаются, никто не идеален, Чонгук тоже. Он же искренне раскаивается, такое просто невозможно сыграть. Тем более Чимин тоже без него не хочет, он тоже зависим от этой чертовой заячьей улыбки, от родинки под губой, от смешно сморщенного носа, от вечно лезущей в глаза челки, от мягкого бархатистого шепота по утрам, от чувственных поцелуев, от нежного «ангел мой», от всего Чонгука целиком. — Обещаю, мой ангел, жизнь моя, любовь моя, обещаю… Новый поток слез хлынул из глаз Чона. Он просто не заслужил это сокровище. Он так сильно его обидел, своей ревностью, своей вспыльчивостью, он ударил его, а Чимин дает ему еще шанс. Но Чон и, правда, без него не сможет, не переживет. Он не отпустит своего мальчика, в ногах валяться будет, умолять о прощении хоть вечность, но не отпустит. Это похоже на одержимость. Чонгук, наверное, одержим Чимином. Чимин плачет вместе с Чоном, сползает с кровати к нему на пол, обнимает. Так они сидят в обнимку на полу, Чонгук громко всхлипывает и не перестает шептать извинения и слова любви, а Чимин беззвучно роняет слезы и понимает, что никуда не уйдет, это обоюдная зависимость.