Акт 2. Глава 55.
16 ноября 2022 г., 19:30
Глава 55
Чарли переключила линию связи, покручивая регулятор. Каналы все еще были заполнены докладами о беспорядках в городе. Она зевнула, поудобнее устроившись в кресле и закинув ногу на ногу. Сняв шлем и положив его на сиденье рядом, девушка осмотрела приборную панель, перещелкнув тумблер на обычную радиосвязь. Все эти донесения ей порядком поднадоели за ближайшее время. У них есть целая армия, неужели так сложно справиться с парой сотен, может тысяч, людей на улицах? Что бы там не произошло и не подожгло толпу, успокоить их без применения силы не выйдет. В конце концов они уже делали так, в чем проблема?
По радио заиграл джаз и Чарли улыбнулась. Вот это, что надо. Хватит с нее на сегодня этих служебных волн. Да и кто посмеет ей что-то предъявить? Она просто слушает музыку. А если возмущаться будет сам Моралес, то, что-ж, придётся выключить.
Кто-нибудь сказал бы ей, что такое поведение на службе — это халатность. Что поделать, видимо, она была халатна, но ей зачастую это прощалось. Чарли Ли, будучи лучшим пилотом во всей Джорджии, позволяла себе небольшие вольности за время службы. Раз никто не может управлять самолетами на плазменной тяге так ловко, как Чарли, она всегда имеет козырь в рукаве. Будучи пилотом личного отряда Алекса Моралеса, сложно не выкинуть что-нибудь пафосное, когда тебе говорят, что ты действуешь не по уставу. Да, не по уставу, но зато летаю, как никто другой!
Двигая телом под ритмы джаза, она посмотрела на дискеты, разложенные у нее в кабине. Если уж летать, то только под что-то бодрое. Это настраивает на нужный лад, когда стремительно несешься в небесах. Хотя, конечно, старший комендант не одобрял ее привычки включать музыку во время полетов. Алекс Моралес вечно твердит, что нужно фокусироваться на задании.
«Мы солдаты, а не клоуны, Ли!», вспомнив его излишне серьезное выражение лица, когда Моралес говорит это, Чарли усмехнулась. Она особо любила включать такую ненавистную старшему коменданту старую поп-музыку, когда они делали очередной "чрезвычайно важный" вылет. Ничто в мире не могло сравниться с кислой рожей Алекса Моралеса, когда в плеере начинала петь Бонни Тайлер.
Порывшись в куче дискет, раскиданных на приборной панели, Чарли нашла там записи почившей поп-дивы. Есть музыка, которая никогда не устареет, не так ли? Достав одну из потертых дискет, она запустила ее в проигрыватель, прибавив громкости и, обхватив руками штурвал, принялась подпевать, дергая рулем управления в разные стороны.
Кто-то постучал по корпусу машины, заставив Чарли отвлечься от своего времяпровождения. Она приподнялась в кресле, резко выключив музыку и глядя на стоящего в ангаре инженера, который пытался подавать ей какие-то знаки. Так как Ли все равно ничего не поняла, она встала с кресла, открывая дверь и выглядывая из самолета.
— Какие-то проблемы, рядовой? — изобразила она на лице серьезность, показательно стряхивая с погон несуществующую пыль. Она любила иногда подшутить над новичками, которые так бросались в дрожь от одного только разговора с ней, будто бы знаки на погонах делали ее чем-то большим. Однако рядовым, видимо, так и казалось.
— Нет, капитан Ли, мэм, никаких проблем! — резко встал в стойку инженер, отдав честь. — Меня попросили проверить ваш летательный аппарат.
— Что, коменданту вздумалось полетать над полыхающим городом? — усмехнулась Чарли, открыв дверь на полную и усевшись у края кабины.
— Нет, капитан Ли, мэм! Чисто техническая проверка, мэм! — все так же взволнованно и напряженно стоял он.
— Можешь перестать отдавать честь, — усмехнулась Чарли. — мы не на параде. Расслабься и объясни в чем дело.
— Так точно, мэм! — вздохнул он, опуская руку, но говорил все еще напряженно. — Просто техническая проверка. Ваш аппарат в приоритете, мэм, как старший в звене. Потому первым делом направился к вам.
— Эй, давай без формальностей. Почести и мишуру будешь выставлять перед генералом Аберкромби. А я просто пилот, не нужно всего этого. — отмахнулась Чарли, спрыгивая вниз с кабины и отступив пару шагов от самолета, осматривая его на пару с инженером.
— Устав обязывает, мэм. — несколько неловко сказал инженер.
— Только ты не начинай... — покачала головой Чарли, махнув рукой. — Что там с проверкой, солдат? Давай уж побыстрее, в конце концов, может я тут строю свои важные капитанские планы, верно?
— Но разве вы не... — хотел бы сказать что-то рядовой, поглядывая на разбросанные в кабине дискеты, но тут же одумался и вновь выпрямив спину и выпятив грудь, встал в стойку смирно. — Так точно, мэм! Приступаю к осмотру самолета!
Чарли посмеялась, похлопав его по плечу и пропустив к летательному аппарату. Оперевшись на свою машину, она смотрела как молодой паренек раскладывает свои инструменты, которые принес в чемоданчике и нервно поглядывает на самолет.
— Что, в первый раз возишься с моей пташкой? — улыбнулась она, поглядывая на чуть ли не на трясущегося парня.
— Да, мэм, да. — нервно кивнул он. — Других инженеров отправили в горячие точки города, восстанавливать электросети и коммуникации, нарушенные боями. А я... Ну, впервые работаю с такими модифицированными версиями самолетов, капитан Ли, мэм. В ближайшем штабе я единственный свободный инженер и дело доверили мне, мэм. Я постараюсь не подвести вас, мэм.
— Мэм. Мэм. Мэм. Мэм. — передразнивая, сказала Чарли. — Боже, что за дурная привычка у вас. Все эти деловые обращения меня жутко забавляют.
— Устав, мэм. — взял инструмент рядовой, принявшись осматривать двигатели.
Ей было интересно и смешно смотреть на такое волнительное отношение новобранца к машине. Он был аккуратен с ней, словно с девушкой, пытаясь с разных сторон подойти к двигателям и примеряясь. Чарли прикусила губу, поправив свои кудрявые волосы.
— Крути поаккуратнее, рядовой. — подразнила его она. — Мало ли инструмент сломаешь.
— Как скажете, мэм. — отчетливо протараторил тот, взявшись действительно более мягко открывать и просматривать клапаны и плазменные батареи. Ли с трудом сдержала смех, прикрыв рот рукой.
— А что там в Мейконе, солдат? — задумалась Чарли. — Есть вести из города?
— Очень смутные, мэм. — проверив один двигатель, принялся за второй инженер. — В городе продолжаются бои тут и там. Но их быстро пресекают. Основные сражения на улицах быстро прошли. Старший комендант и первый помощник Олдридж сейчас пытаются урегулировать беспорядки. Однако эти восставшие как-то пробились через ворота и огромная часть людей убежала из города.
— Но ведь это же хорошо, — пожала плечами Чарли. — меньше хлопот. Может в этот раз начальство обойдется без бомб. Бедному Мейкону и без того досталось.
— Да, это правда. — вздохнул солдат. — Только вот это может быть куда более жутким исходом. Если все эти люди, готовые убивать наших граждан и разрушать нашу страну выбрались за стены... Только Всевышний знает, чем это может закончиться.
— Думаю, самое худшее уже позади, не так ли? — Ли глядела, как паренек переходит от двигателей к подвесным орудиям и контейнерам с ракетами.
— Можно сказать честно, мэм? — оглянулся инженер. Чарли увидела, что взгляд его на деле не пышет уверенностью.
— Можно, солдат. — кивнула пилот.
— Мне страшно, мэм. И многим страшно. — он покачал головой. — Никто из нас не хочет того же для всей республики, что было в Мейконе. Столько жертв, а ради чего? Что хотели эти люди? Чего они добивались?
— Кто-нибудь всегда бывает недоволен, солдат. Тебе ли не знать? — задумалась Чарли. Она не была политиком или каким-то важным министром. Ее дело было - управлять самолетом, а остальное не так уж важно. Не будь она серьёзна к своему долгу и не получай жуткий кайф от полетов, разве бы стала она лучшим пилотом в республике? Едва ли. Потому она понятия не имела, чего хотели эти люди. А попытки понять ничего ей не давали. Она видела только то, что от их жажды крови, которую они выдают за "борьбу за свободу" умирают люди. И зачастую хорошие. А если позволить им, со своими пустоватыми идеалами кроить Джорджию на куски, то что останется? Ведь если бы не политика Атланты, страна давно бы превратилась в игровое поле для работорговцев, мусорщиков и прочего сброда. Только держа за яйца подобные попытки разрушить все, что построили министры, спасали народ республики от участи бедных рабов в спорных землях и разменных монет в торгах мусорщиков и торговцев людьми. Это Чарли знала, а люди, убивающие солдат на улицах - явно нет.
— Я сам вырос в Мейконе, мэм. — проверил боезапас пушек инженер. — Мальцом еще был, когда в городе произошел этот ужас. Я молился ночами, чтобы этого не повторилось. Но мои молитвы не услышали.
— Когда это произошло, мне было лет десять. — попыталась припомнить Чарли. — Помню, что у нас, в Атланте, об этом только и трезвонили по телевидению. Чего только там не заливали. До сих пор в голове не укладывается.
— А я видел это все своими глазами, мэм. — рядовой позволил себе мгновение молчания на раздумья. — Видел, как люди убивают полицейских. Забрасывают министариат зажигательными смесями. Помню, как люди этой женщины, что их вела, захватили вышку радиовещания.
— Дженнифер Линн? Ты о ней? — Чарли помнила эту тетку из старых рапортов тех времен. Странная женщина, видимо считавшая, словно на одних ее плечах держится их короткая кровавая революция. Кто вообще воспринимал ее всерьез?
— Да, Линн. Так ее звали. — паренек взглотнул комок в горле. — Знаете, они вломились в министерство в Мейконе... Перекрыли выходы и всех там перебили. Подумать только... Сколько людей умерло ради их жажды крови.
— Но они проиграли. Проиграют и эти. — Чарли и правда не слишком волновалась по этому поводу. Ее всю жизнь готовили к чему-то подобному. Она считала это проверкой своих возможностей. Тестом своих военных навыков в реальных, полевых условиях. Ее это приободряло.
— Дело не в том, как скоро они проиграют. — парень прикрыл глаза, потирая и массируя их. — Знаете, мэм, я видел, как они вывели семью какого-то корпоративного главы из горящего небоскреба. Его детей они просто пристрелили у стенки, а на него самого и на его жену натянули петлю, повесив их на фонарном столбе. Я помню, как они хохотали. Этот смех долго не давал мне спать по ночам. Мое детское сознание не было готово к этому. — он потер в руках инженерный инструмент. — А потом, когда те уже болтались в петле, эти ублюдки начали стягивать с него часы и обыскивать все карманы. О какой "свободе" они говорили? Что за "свобода" такая, которая позволяет обирать трупы, что сам за собой и оставил?
— Не раскисать, солдат! — с шутливой серьезностью бросила Чарли Ли. — Эти восставшие сами не знают, чего хотят. Погляди на них. Что они требуют? Я лично так и не поняла. Сколько бы не смотрела на все эти плакаты. Какой расплаты и за что им нужно? Ведь этого придурка Коллинза уже упрятали за решетку.
— Комендант Коллинз получил по заслугам. — задумчиво кивнул инженер. — Смерть той маленькой девочки - всецело его вина. Я рад, что в Атланте это признали.
— Никто не поддержал старого извращенца Коллинза с его страстью к дерущимся на арене девчушкам. — хохотнула Чарли. — Это-ж надо додуматься, устроить под городом целый комплекс для подпольных боев, да?
— Моя мать всегда говорила мне, что зло неимоверно хитро. Оно найдет лазейку куда угодно, если нужно. Заползет и будет отсиживаться в канализации, подземке, да хоть в самой преисподней, словно крыса. Заберется даже в чью-нибудь душу, но не умрет. Зло всегда будет существовать, пусть даже в чьем-то сердце. — с серьезным видом сказал инженер, явно забывшись о работе.
— И как же нам с ним бороться?
— Сражаться со злом нужно в самом себе, мэм. И если бы каждый выиграл эту битву, мир стал бы чище. Но не каждый способен так глубоко забраться внутрь самого себя.
— Если зло так любит глубокие и мрачные тоннели, пусть в тоннелях оно и подохнет. — фыркнула Чарли, поправив прическу.
— Было бы очень неплохо, мэм. — кивнул тот, наконец продолжив рассматривать механизмы самолета.
— Ну-так, разве же капитан может сказать фигню? — улыбнулась Чарли.
— Никак нет, капитан Ли, мэм. — заученно ответил ей солдат.
Чарли увидела мигающий индикатор на шлеме. Потянувшись за ним, она надела тот на голову, слушая переговоры солдат. Что-ж, судя по всему, снова работа. Ладно, главное, чтобы не рутина. Она терпеть не могла эти занудные дела. Ей хотелось чего-то более острого, испытывающего ее навыки на прочность. Даже несмотря на положение вокруг и на мятеж, который был таким мизерным и незаметным с высоты птичьего полета, ей не казалось, что все это - достойно ее навыков пилота. Она бы не отказалась поучаствовать в воздушном сражении. Но на ее долю воздушных сражений никогда не выпадало. Как минимум потому что на своей памяти она не помнила действительно серьезных войн, в которых их страна могла бы поучаствовать. А зачистки пристанищ мусорщиков и сопровождение конвоев никак не тянуло на что-то ее уровня сложности. Кто-то сказал бы ей, что она самоуверенна. Но если же не верить в себя, добьешься ли успеха?
— Ну, как там проверка, солдат? — сняла шлем Чарли, оглядывая рядового. Тот, поторопившись и копошась, выдохнул, отдавая честь и кивнув.
— Все в порядке, мэм. Машина исправна и готова к полетам.
— Ну вот и передохни. — улыбнулась она, рассматривая в руках шлем и кивнув пареньку, чтобы шел. — Время уже как раз подходит к вечеру.
— Никак нет, мэм. — строго и ответственно ответил тот. — Ваша машина только первая на очереди. Мне предстоит проверить остальные шесть в ближайших ангарах, мэм.
— Эх, вы, чертовы трудоголики. — причмокнула Чарли, хихикнув. — Мне вас никогда не понять.
Отпустив наконец парня и проводив его взглядом, она уселась рядом с самолетом, ожидая парней. Раз они так копошились, значит случилось что-то серьезное. Интересно, что? Чарли уже не терпелось сесть за штурвал и понестись навстречу очередной опасности, но люди подоспели не так скоро, как она ожидала. Какого же было ее удивление, когда вместе с солдатами показался сам старший комендант Алекс Моралес, да еще и в сопровождении агента спецслужб. День обещает быть интересным, подумалось Чарли.
Фрайдей, поправляя свои волосы, так напоминавшие Чарли сухую солому, шагала рядом с Моралесом, о чем-то тихо переговариваясь. Комендант как всегда сохранял спокойствие на лице, выслушивая агента. Они подошли ближе и Чарли в привычной ей ленивой манере отдала Моралесу честь и улыбнулась Фрайдей.
— Самолет готов к вылету, Ли? — одернул свой утепленный воротник комендант, принявшись поправлять пучок на затылке.
— Да, комендант. — кивнула она, глядя, как солдаты забираются в машину. Фрайдей недовольно достала сигарету, закурив. Чарли вдохнула запах черники ее «Неон Блоссом». Пахло неплохо, стоило признать.
— Ого, — пилот обратила внимание на глубокий шрам над глазом Фрайдей, проходивший по ее лбу до брови. Раньше она не замечала его при ней. — Где это вас так отделали, агент?
Фрайдей, затянувшись сигаретой, глянула на Чарли, которая забиралась в кабину, включая разогрев двигателей. Моралес, в своей горделивой манере выпрямив осанку и заложив руки за спину, пошагал в обход машины, к своему месту.
— Это? — дернула Фрайдей бровью, на которой красовался шрам.
— Да, неслабо так. — одела шлем Чарли, подав руку агенту и помогая ей забраться внутрь кабины, усаживаясь на кресло между пилотом и комендантом.
— Врезали бутылкой. — недовольно фыркнула Фрайдей,
— Наверное, стоит меньше шляться по барам, да, агент? — усмехнулась Чарли, даже не догадываясь, насколько была права.
Фрайдей не подала виду, что ее это задело и потушила сигарету, убирая ее в карман кожанки. Она, как и большинство агентов разведслужб, всегда носила гражданское, чтобы не выделятся из толпы. Подчиненные Беверли из Атланты, в отличии от агента Фрайдей, предпочитали эти темные старомодные пальто, для того чтобы сливаться с окружением. Но, оно и понятно, в Атланте все носят эти дурацкие пальто. Последний писк моды. Чарли он казался жутко непрактичным.
Моралес сел на свое сиденье, пристегивая ремни безопасности. Солдаты заполнили десантный отсек и Чарли нажала на тумблер закрытия дверей. Гидравлика, шипя, закупорила выходы. Пилот надела шлем, включив его. На стекле тут же заморгали цифры и датчики подключения к электронике машины. Машинально перещёлкивая регуляторы тяги, нагрева двигателей и стабилизации, Чарли улыбнулась. Все это она знала лучше, чем свои пять пальцев.
Удовлетворенно обняв руками штурвал, Чарли размяла шею. Зажав кнопки и потянув рычаги на штурвале на себя, она медленно начала разворачивать двигатели, прибавляя им мощности. Фрайдей явно с интересом разглядывала то, с каким мастерством справляется с машиной Ли. Чарли улыбнулась под шлемом, заметив взгляд агента, прикованный к ловким движениям ее рук.
— Десять секунд до взлета. — сказала в рацию шлема Чарли, прибавив мощности.
Плазменные двигатели зарычали, исторгая пламя. Этот их шум, как музыка для ушей пилота. Четкий и чистый, в нем ощущалась вся мощь этой машины. Переключив еще пару тумблеров и подкрутив регуляторы тяги, Чарли еще сильнее потянула на себя штурвал, повернув двигатели максимально вертикально.
— Пять секунд до взлета.
Дав полную мощность, она выжала из двигателей тягу и плазма, струясь и облизывая пол ангара, потянула машину вверх. Их немного тряхнуло и Чарли переключила стабилизаторы на плавный режим. Самолет медленно поднялась и Ли, наклоняя штурвал, направила его к раскрывшимся воротам ангара.
— Погнали. — усмехнулась девушка, сильнее выкрутив мощность и машина, грохоча шумом двигателей вылетела, поднимаясь в воздух над ремонтной базой. Люди внизу расступались, глядя как поднимается самолет старшего коменданта. — Ну что, большой босс, — глянула Чарли на Моралеса. — куда направляемся?
— К «Дженерал Стилворк». — сухо ответил тот, глядя на голографическую проекцию карты в кабине. Чарли пометила цель в навигации.
— Решили погреться посреди зимы в сталелитейных цехах на пару с агентом? — улыбнулась под шлемом Чарли. — Это я одобряю. Мороз на улице жуткий.
— Давайте без сво...
— ... ей клоунады, капитан Ли. — прервала Моралеса Чарли, закончив за него. — Поняла-приняла, большой босс. К заводу, так к заводу. Что мы там забыли?
— Это дело государственной безопасности. — ответила ей Фрайдей.
— Меньше вопросов, Ли. Это не боевой вылет, стрелять не придётся. — Алекс Моралес постоянно поправлял свой пучок на затылке. Чаще, чем обычно. Кажется, он нервничал, несмотря на свой вечно сухой вид. Сейчас он казался, скорее, задумчивым.
— Не придётся? Как жаль! — театрально покачала головой Чарли. — Мы с инженером уже проверили подвесные орудия. Я надеялась пострекотать из автоматических пушек. Хотя бы пару бомб можно будет сбросить? Так, для пущего эффекта.
— Капитан Ли, — нахмурился Моралес. — не испытывайте мое терпение.
— Так точно, сэр! — издевательски ответила она, отдавая честь и случайно подпихнув локтем Фрайдей. Агент притворилась, будто не заметила этого.
Самолет прибавил скорости и Чарли, расслабившись, регулировала его наклон и высоту рулем. До «Дженерал Стилворк» минут пять-семь полета, не больше. Особенно на максимальной тяге. Однако, ей все равно было не по себе, если бы она не сделала то, что всегда.
Потянувшись за дискетой с Бонни Тайлер, свободной от штурвала рукой, пилот потянулась к приемнику, подсовывая туда запись певицы. Моралес, по привычке, среагировал незамедлительно.
— Только попробуй вставить эту штуку в дискетник, Ли. — не отрывая взгляда от рапортов на голографическом экране своего планшета, оборвал ее Алекс.
— Старушка Бонни скрасит любой полет, большой босс. Почему вы до сих пор не привыкли? — хихикнула Чарли.
— Убери эту дрянь от проигрывателя, Ли. Это приказ. — максимально недовольно отрезал Моралес.
— Ладно, в этот раз ты меня убедил, большой босс. — отложила она в сторону дискету. — Но в следующий я застану тебя врасплох.
Несмотря на явно шутливый тон Чарли, Моралес шутку не оценил и фыркнул, сморщившись и вновь уткнувшись в рапорты и отчеты на экране. Фрайдей, нервно потирая пальцы, рассматривала разбросанные по кабине дискеты. По ее взгляду сложно было понять, одобряет ли она этот творческий беспорядок на рабочем месте у Ли.
Покрытые снегом кроны деревьев и огни поселений мелькали на земле. Все они такие маленькие и беззащитные. Чарли любила смотреть на мир в полете. В такие моменты ощущаешь какую-то собственную значимость, возвышенность над всем сущим. Ничто не сравнится с этим ощущением. Если бы она выбирала, кем родится, она стала бы птицей. Но судьба не дала ей крыльев, в отличии от академии пилотов в Атланте. Чарли закончила ее с отличием. Никто не справлялся с машинами так, как она. За штурвал какого аппарата она не села бы, он покорялся ей. Ею восхищались инструктора. Она не раз вела воздушные колонны на военных парадах. Получила три медали и десять знаков отличия, которые, однако, всегда оставляла на своем парадном мундире. Ей ни к чему были эти блестящие штучки. Она и без них была уверенна в себе. Одного, правда, ей не хватало. Настоящего вызова. Но даже нынешняя ситуация вокруг не была для нее какой-то помехой. Даже во время вспыхнувшего в городе бунта она не столкнулась с проблемами. Что букашки на земле смогут сделать этой махине? Закидать камнями?
Чарли мечтала побывать в воздушном бою. Столкнутся с противником в воздухе, а не на земле. Вести колонну в бой, не столько ради защиты республики, сколько ради собственного удовольствия. Как и любой пилот, она гордилась своим местом на поле боя. Пока солдаты умирают в грязи и копоти на земле, нет места сражения славнее, чем бескрайний небесный простор. На этом поле боя сходились настоящие асы. И Чарли уже давно мечтала показать себя в деле. Она молчала об этом, но, когда люди в Атланте с ужасом и предубеждением говорили о том, что канадские войска могут вступить на территорию западного побережья и что это принесет их чудной Джорджии войну, Чарли втайне хотела бы этого. Конечно, она знала, что это аморально. Генерал Аберкромби как-то сказала, что они, пилоты, «глядя в свои небеса, понятия не имеют, что такое настоящая война, пока не окажутся низвергнуты вниз». Может и так. Но от того гордости Чарли это не умаляло. Если уж она получила свой белый китель и эти блестящие медали-безделушки, она имела право желать испытать себя в деле.
Впереди распростерся, неподалеку от Мейкона, «Дженерал Стиллворк». Огромные гектары земли, обстроенные цехами и складами. Десятки гигантских труб подпирали небо, возвышаясь, как монолиты. Их черная тень опускалась не лежащее рядом кладбище. Самый большой завод в Джорджии, он был построен для столь многофункциональных целей, что описать их все было нереально. В нем разрабатывали все, что только можно. Большинство цехов выделялось под работу с металлами, железом, сталью и прочими. Но существовали и те, в которых использовали и другие промышленные материалы. В любом случае, дым из них даже днем стоял такой, что небеса над той частью города, что прилегала к «Дженерал Стиллворк» покрывались тенью, словно в ночь.
Чарли помнила множество скандалов, связанных с тем, какое огромное количество отравы выпускает в воздух этот завод. Жители ближайших поселений, на которые переносил эту отраву ветер, были сплошь и рядом больны онкологическими заболеваниями и отравлениями. Сколько в свое время было шума, она и представить не могла. Да и как решили эту проблему, тоже не помнила. Кажется, жителям поселений выплачивали компенсации. По крайней мере, так говорили.
Сейчас, однако, над городом стоял другой дым. Пожары от бунтов все еще не утихли, как оценила пилот. Но, хотя бы были не такие интенсивные, как пару дней назад. А значит - все образуется. Не стоило и сомневаться в том, что в Атланте найдут решение. Всегда находят.
Многие цеха «Дженерал Стиллворк» сейчас были закрыты. Конечно, кто же в Мейконе пойдет на работу, когда посреди бела дня на улицах с ножами бросаются на полицию. Этому возмущались многие представители корпораций, ратуя в Атланте на то, что у них пропадают деньги. Чарли это забавляло. Эти богатые господа из корпораций по всей Америке мыслили только кошельком. Видимо, им было плевать, что происходит, они обращали внимание на что-либо только тогда, когда кредиты переставали капать на их счета. Жестокий капитализм во всей его красе. Что-то в мире не меняется.
Чарли, как солдат, а уж тем более пилот, не была большой сторонницей этой схемы. Ей казалось, что главное это доблесть в битве. Погоны блестят, конечно, красиво, но зачем их одевать, если на твоем счету нету подвига? Потому Чарли ставила адреналин и желание подтвердить свои достижения выше денег. Денег, которые у нее, в общем-то, имелись. У нее была своя уютная квартирка, которую ей выделили прямиком на жилых этажах Сиренити-тауер. Были какие-то счета, на которые ей перечисляли кредиты. Чем больше звездочек на погонах, тем больше эти счета. Но она не слишком часто посещала это злачное место, полное министров, чиновников, телезвезд и прочих сливок Атлантского общества. Родной ангар ей был милее, еда в офицерской столовой вкуснее, а спалось лучше на жестком кресле ее машины. Она с этим аппаратом уже давно сроднилась.
А вычурность и пафос бизнес-центров Сиренити-тауер и их роскошные интерьеры, дорогие залы и шведские столы пусть будут наслаждением для советов министров. Ее утомляли золотой блеск и льстивые улыбки. Какими бы прельщающими их не называли, нет занятия приятней и надежней, чем покопаться в механике, а затем, усевшись за штурвал, нарезать пару десятков кругов над городом, включив песню в динамиках на полную мощность.
— Куда приземляться, большой босс? — накреняя машину, рассматривала огромные производственные территории Чарли.
— Нам нужно к третьему сталеплавильному цеху. — указал Моралес на одно из крайних зданий. Громоздкое сооружение буквально облепили солдаты. Они заполоняли крышу, стояли шеренгами вокруг территории. Их здесь была почти сотня, как смогла прикинуть Ли своим метким взглядом.
— Ого, вы сюда целую армию согнали. — улыбнулась Чарли, глянув на Фрайдей, которой было не до улыбок. — Что там в этом цехе такого? Ядерная бомба?
— Это секретная информация. — ответила Фрайдей не колеблясь.
— Да ладно, у меня же не низший уровень доступа! Вы же тут не зачинщиков бунта поймали. — Чарли отмахнулась, пустив смешок.
Фрайдей, поправив упавший на лицо локон, не ответила. Алекс Моралес, прикрыв губы кулаком, пару раз кашлянул. Чарли посмотрела на них, чуть было не выпалив что-то неуместное, но промолчав.
— Это дело государственной безопасности, капитан Ли. — ворчливо ответил Моралес. — Потому идите побыстрее на снижение.
— Вот оно как, — сдерживала усмешки пилот, заходя на посадку рядом с огромным зданием. — а мне дадут звездочку на погоны за то, что я приобщилась к подавлению мятежа? — все-таки Чарли не смогла сдержаться и пустила колкость в сторону Моралеса.
— У вас слишком длинный язык, капитан Ли. — Фрайдей не была настроена на беседу. Это было видно по ее недовольному и кислому лицу. — Удивляюсь, как вы дослужились до звания лучшего пилота Джорджии.
— Да ладно, еще скажите, что вам полет не понравился! Прохладительных напитков, конечно, не предлагаем, но комфортное путешествие гарантируем. — Чарли потянула рычаг тяги и повернула двигатели в вертикальное положение. Самолет медленно начал снижаться.
— Никто не оспаривает ваших навыков, Чарли, — разглядывала ситуацию внизу Фрайдей, приподнявшись с сиденья. — но вам стоит поучится держать язык за зубами. Это полезно.
— Из нас двоих спецагент под прикрытием тут вы, — пожала плечами пилот. — у меня работа более возвышенная. Ну, "возвышенная". Вы поняли.
— Юмор вам кстати тоже стоит подтянуть. — потерла ремни безопасности Фрайдей.
Самолет приземлился и Чарли включила открытие десантного люка. Солдаты вышли, обступая машину и осматривая территорию. Заглушив двигатели, пилот открыла двери кабины, спускаясь вниз и шутливо подавая руку Фрайдей.
— Приятного приземления. Ждем вас вновь на наших авиалиниях. — Фрайдей шутки не оценила и спустилась вниз сама, пока старший комендант покинул кабину с другой стороны.
— Если бы вам давали звезду на погоны за каждую несмешную шутку, вы бы уже были генералом республики, а то и маршалом всей Америки. — поправила кожанку агент.
— Генерал Ли. — мечтательно завела глаза Чарли, снимая шлем и взяв его под руку. — Между прочим, меня в его честь и назвали. Чарли Ли. Как звучит!
— Иронично. — явно не оценив этого факта, смотрела на спешащего к ним Моралеса Фрайдей.
— Так что, да, поставлю своей целью стать генералом армии Джорджии. — высоко задрав подбородок и сделав суровый патриотичный взгляд, съязвила Чарли. — Буду достойна своего имени.
— Кассандра Аберкромби этого не оценит. — проверив заряд сигареты, Фрайдей сжала ее губами.
— Генерал Аберкромби ничего не оценит. — услышав их разговор, потуже затянул пучок на затылке Моралес. — Я давно уже намекаю первому министру, что пора сменить ее на кого-то более достойного.
— На меня. — ухмыльнулась Чарли. Комендант бросил на нее дурной взгляд. Эти двое никак не могли в юмор.
— Оставайтесь здесь, капитан. Ждите дальнейших указаний. — кивнул на самолет Алекс Моралес и они с Фрайдей пошагали в сторону цеха, оставляя ее у машины. Чарли, забравшись в кабину, покачала головой, улыбнувшись и вставляя наконец в проигрыватель дискету с музыкальной записью.
Солдаты выстроились в шеренгу, отдавая честь проходящему мимо коменданту и Фрайдей. Моралес первым шагнул в жаркий цех, прищурившись от пыхнувшего в лицо тепла. Людей, которые еще находились здесь выгнали быстро. Приказ, исходивший от Фрайдей значил привести девчонку ей, а Алекс Моралес первым делом приказал доставить пленных в Атланту. Из-за несовместительства приказов, солдаты поступили, согласно предписанному протоколу плану действий на непредвиденную ситуацию. Они изолировали пленников, заодно разогнав целый цех завода и облепив его со всех сторон. Вести их в город было опасно, и несмотря на все прения, решено было запереть пленников здесь.
Прошло меньше часа, как и агенту и коменданту доложили о выполнении цели. Однако, ни Фрайдей, ни Алекс Моралес не были довольны принятым комендантским отрядом решением. В высшей степени глупо было запирать их здесь, учитывая, что буквально под боком кипят городские бои, а где-то вокруг рыщут беглецы, которые уже наверняка сориентировались, что их лидер попал в плен.
Агент, поднимаясь по лестнице вслед за Моралесом, посмотрела на еще горячие плавильные цеха. В этом полумраке чаны с раскаленным железом слепили глаза, в воздух поднимался отравленный дым, от которого тянуло закашляться. Температура внутри стояла ужасно жаркая. Но она чувствовала себя как никогда лучше за последнее время. Ее план удался. Теперь девчонка привела их прямиком к центру этого гадюшника, который ввязал Мейкон в новую кровопролитную бойню. Алекс Моралес ее успеху не был рад.
— То, что вы делали, Фрайдей - отвратительно, — твердо шагал он, глядя как солдаты, вошедшие следом, занимают свои места посреди здания. — и я гарантирую, когда об этом узнают в Атланте, вам не поздоровится.
— Незачем сыпать обвинениями, Алекс. — отмахнулась Фрайдей, разминая плечи. — Все вышло. Я пошла на риск и он был оправдан. Теперь у нас есть и девчонка и этот ублюдок.
Старший комендант недовольно фыркнул.
— Я все равно не верю в твои россказни. — он с трудом сдерживал ярость.
— Это не россказни. Это не может быть совпадением. Она - вылитая копия Патриции Маккриди. Когда ты увидишь ее вживую, ты поймешь, о чем я.
— Я прочел твои рапорты. — сжал кулаки он. — Только вот ты не спешила отправлять их в Сиренити-тауер. — комендант остановился посреди цеха, на одной из платформ, обернувшись на следующую за ним Фрайдей. Пар от кипящего метала в подвешенных чанах поднимался в воздух, задымляя все вокруг и перед глазами собеседников стояла легкая дымка. — Не потому ли это, что ты сама сомневаешься в своей правоте?
— Это не ошибка. Не может ею быть. — махнула рукой Фрайдей, поправляя свои соломенные волосы. — Я рисковала жизнью десятки раз, чтобы следовать за ней. Она была даже в одной из затопленных лабораторий, на пару с твоей подружкой Роудсон. Они заперли меня в ней, а ты смеешь говорить, что я не уверенна в своих действиях?
— Если же она и впрямь имеет отношение к проекту, как ты писала в своих неотправленных докладах, почему тогда ты, агент, рисковала ее жизнью, подставляя под угрозу не только всех нас, но и девчонку?
— Для того, чтобы добраться до твоего полоумного братца, Алекс. — фыркнула Фрайдей. — И я смогла. Сделала то, что ты и твои солдафоны не могут сделать уже несколько лет.
Моралес нахмурил брови, скривив лицо.
— Они не представляли угрозы. — он задумчиво отвел взгляд на один из плавильных котлов. — Ну... до недавнего времени.
— Да, и теперь они развязали в Мейконе настоящую войну. А если мы не поторопимся, эта волна захлестнет всю страну, а потом затопит тебя, меня, Атланту и все, чего мы добились. — скрестила руки на груди Фрайдей.
— И все-таки, ты нарушила указ.
— Значит буду отчитываться перед начальством. — издевательски развела руками Фрайдей. — Интересно, как они накажут меня, если мое "нарушение указа" принесло им на блюдце не только Генри Моралеса, но и...
— Ты вечно пытаешься сослаться на моего брата, — оборвал ее Алекс. — но мы то знаем, что не он один виновен во всем этом.
— Кажется ты слишком сентиментален по отношению к террористам. Напомнить тебе, что он сделал? — прищурилась Фрайдей.
Моралес потер кулаки, сверля ее взглядом и принявшись поправлять пучок у себя на затылке.
— Твоя самоуверенность и жажда большего чуть не лишила нас и твоей драгоценной девчонки и Генри со всеми его подельниками. — затянул волосы туже комендант, расправив плечи и убрав руки за спину. — Своими опрометчивыми действиями, Фрайдей, ты не только расшатала безопасность республики, но и поставила всю Джорджию на грань гражданской войны! Всего лишь из-за своего неуемного комплекса непомерных достижений! И если ты так сильно пытаешься что-то доказать своему отцу, то, пожалуй, не смей обвинять меня в сентиментальности!
Они оба застыли посреди платформы, от ярости не менее красные, чем раскаленная сталь вокруг. Фрайдей размяла пальцы, изо всех сил сдерживая свое непомерное желание врезать коменданту. Тот, в свою очередь, пытаясь сохранить на лице солдатское достоинство, сам чуть ли не пышел огнем из ноздрей, смеряя агента пламенным взглядом праведного гнева. Наконец, устав от этих игр в гляделки, они оба молча развернулись, пошагав на этаж выше, где в окружении десятка солдат, находилась комната с их целями.
Сара, скривив лицо, поерзала в кресле. Сознание неторопливо возвращалось к ней. В голове все гудело. Мысли терялись где-то на подступах к мозгу и она с трудом могла связать хоть пару слов. Удар, пришедшийся ей прямиком в голову, оставил на лбу большой синяк. Конечности, онемевшие от долгого пребывания в бессознательном состоянии, огрызались на каждую попытку ими пошевелить. Пересилив себя и подвигав пальцами рук и ног, девушка поняла, что она прикована к какому-то стулу. Открыв глаза, она в этом еще раз убедилась. На столе неподалеку лежало их оружие и перевернутый вверх дном рюкзак Сары. Они обыскали все в нем. Даже голопроектор, который они нашли с Роуз валялся там же.
Генри Моралес не оставлял попыток вырваться. Мужчина явно пришел в себя раньше нее и всячески извивался, пытаясь вырвать руки и ноги из стальных наручей, сдерживающих его. Заметив, что Сара пришла в себя, он прекратил попытки выбраться, смерив ее взглядом. Шрам, проходящий через его лицо, нервно дернулся.
Двери комнаты, в которой они были заперты, отворились. Старший комендант со своей спутницей вошли внутрь, встав напротив пленных. Алекс Моралес сложил руки на груди, а Фрайдей тут же впилась взглядом в Сару.
— Здравствуй, брат. — обратился к Генри комендант. Тот тут же впился в Алекса ненавистными злыми глазами.
— Ты... — процедил, буквально выдавив из себя это, Хэнк. Они застыли, глядя друг на друга. Яростный Хэнк, заключенный в цепи, словно зверь и Алекс Моралес, в своей униформе, глядящий на него мерно и со спокойствием. Они не отрывали друг от друга взгляд. В их встрече смешалось все. Боль. Злость. Ненависть.
Фрайдей, поставив на небольшой столик рядом свой чемодан, открыла его, принявшись рассматривать какие-то приспособления, что были в нем. Ее привлек внимание пистолет Сары, лежащий на столе. Рядом были припасы и еда, которые девушка носила с собой. Они агента не интересовали. Переведя взгляд на фото и голопроектор, она достала его, повертев в руках и улыбнувшись. Убрав фото и устройство в отдельные вакуумные пакеты, Фрайдей положила их во внутренний карман своей кожанки. Затем, развернувшись, она подошла к Саре, пригнувшись и рассматривая гематому у нее на лбу.
— Тиффани. — фыркнула Сара, стараясь отклонить голову подальше от девушки. Даже глядеть на нее было неприятно. Но, деваться было некуда. Она победила.
— Тиффани? Серьезно? — приподняв бровь, глянул на девушек Алекс Моралес. Он явно был удивлен подобному обращению к агенту. — Могла бы подобрать имя посимпатичнее.
— Не умничай, Алекс, у тебя это плохо выходит. — бросила ему агент. — Зато вот у твоих солдафонов кое-что выходит куда лучше! Я призову к трибуналу того идиота, который сделал это. — выпрямившись, Фрайдей кивнула она Алексу, указав на огромный синяк на голове Сары. — Я четко дала понять, если с нее упадет хоть волос...
— Да, я помню. — оторвался от переглядывания с братом Алекс, заложив руки за спину и сделав пару шагов к девушке. Комендант смотрел на нее в упор. Сара не могла выносить его взгляда и отвела глаза.
Мужчина пригнулся, обхватив ее за подбородок и, несмотря на все тщетные попытки девушки вырвать голову из его хватки, повернул ее в разные стороны, разглядывая. Когда он отцепился от нее, отступив на шаг, Сара принялась дёргаться в кресле, быстро осознав, что ни одних усилий не хватит, чтобы сорвать эти мощные браслеты, приковывавшие их.
— Не похожа. — фыркнул комендант, представляя Фрайдей свой вывод.
— Вот и выясним. — девушка взяла шприц и ватку с обрабатывающим веществом. Подойдя ближе к Саре, она задрала ее рукав, протерев от грязи кожу и быстро вонзила внутрь шприц, набирая крови.
Закончив, она положила колбу с материалом внутрь своего кейса, запечатав ту. Затем, достала ножик, подойдя к зажмурившейся Саре и отрезав небольшой кусок ее волос, тоже убирая те в отдельную колбу. Наконец, достав небольшую палочку с ватой на конце, она обернулась к девушке, аккуратно взяв нижнюю челюсть той в руки.
— Открой рот. — сказала Тиффани.
— Да пошла ты. — прошипела Сара, дернувшись и вырвав лицо из рук той.
— Ты вечно будешь противиться? — нахмурилась соломенноволосая. — Пора бы тебе уже понять, что ты в безопасности. Неужели, если бы я хотела убить тебя, я бы не сделала этого раньше? Ты нужна мне целой и невредимой, Сара.
— И все же, ты не уверена. — покручивал в руках колбу с ее кровью старший комендант, хмурясь.
— Положи на место. — резко обернулась Тиффани, выхватив у того колбу и убирая ту обратно в кейс. Затем снова метнулась к Саре, уже более грубо обхватив ту за челюсть и оттянув ее. Быстро проведя по ее языку палочкой, она посмотрела на собранную слюну и спрятала ту в колбу.
— Как яро ты боишься облажаться. — причмокнул комендант, мерными шагами подойдя к брату. Генри до сих пор не отрывал от него глаз, щетинясь оскалом словно бешеный пес. — Неужели, Фрайдей, ты думаешь, что допустила ошибку?
— Ошибки быть не может. — Тиффани закрыла чемоданчик, заблокировав его замки. — Это нужно лично мне. Чтобы быть увереннее в своем решении. — Тиффани обернулась к дверям, окликнув одного из солдат. Тот вошел, отдав честь. Девушка протянула ему чемодан. — Отнести в самолет. Скажи Ли, чтобы заводила двигатели. Мы улетаем. Вольно.
Солдат кивнул, быстро направившись с чемоданом на выход.
— Оставлю вас наедине с вашими прекрасными сантиментами. — оглянула братьев Моралесов Тиффани, поправив кожанку и направляясь к Саре. — Я ухожу. Девчонку беру с собой.
Сара, поджав губы и преодолевая головную боль, пыталась сконцентрироваться на том, что происходит. Тиффани уже была готова расстегнуть ее наручники, как комендант, быстро оказавшись рядом с ней, остановил агента рукой, встав у нее на пути.
— Не в этот раз, Фрайдей. — прищурился он.
— Отойди. — на лице Тиффани не осталось ни капли насмешек и издевок. Она стала похожа на пантеру перед броском. — Я забираю девчонку и мы летим в Атланту. Надеюсь ты сможешь разобраться с террористом и его приспешниками сам. Или хотя бы приложишь усилия. — процедила девушка.
— Ну уж нет, агент. — комендант всем телом заслонил ей путь к Саре. — У тебя было достаточно шансов, чтобы разобраться со всем этим. Теперь настала моя очередь. Ты помогла нам добраться до них, молодец. Но теперь это мое дело. Я сам решу, что делать с девчонкой, Генри и всеми их подельниками. А теперь можешь лететь в Атланту. Одна.
— Без девчонки я не ступлю не шага отсюда. — кивнула на Сару Тиффани.
— Я так не думаю. — бросил ей это в лицо Алекс Моралес. — Ты ошиблась, Фрайдей. Это вовсе не та девчонка, что тебе нужна. Это жалкая террористка, с которой я разберусь, как и с моим братом. Без сантиментов. А теперь ступай и не мешай работе старшего коменданта. Теперь это моя прерогатива.
— Если с ней что-то случится, а ДНК покажет, что моя догадка верна, — Тиффани размяла кулаки, придавливая Алекса Моралеса взглядом. — Маккриди спустит с тебя шкуру и ты будешь гнить в лагере до конца своих дней, Алекс. Помяни мое слово. То, что ты сейчас делаешь, препятствует моей работе. А значит, ты идешь поперек всей разведке республики.
— Мне вручены экстренные полномочия лично первым министром. — выпятил вперед грудь комендант. — И я имею доступ к полному спектру действий, чтобы не дать крови захлестнуть улицы Джорджии еще больше. Потому, агент, благодарю вас за работу. Вы прекрасно потрудились. А теперь убирайтесь. — махнул он на дверь.
— Ты будешь иметь дело с моим отцом! — ткнула ему пальцем в грудь Фрайдей, глянув на Сару из-за его плеча. — Я уже сказала, что тебя ждет. Помяни мое слово, превышая полномочия, добром ты не кончишь.
Она резко развернулась, пошагав к дверям. Остановившись в них, Тиффани посмотрела на Сару, скорее грустно, нежели злобно или разочарованно. Когда она отвернулась и послышался топот ее сапог о железные ступени за дверью, Сара поняла, что теперь она, кажется, была в еще большей опасности, нежели минуту назад.
Алекс Моралес отступил на пару шагов назад, сложив руки на груди и обернувшись на своих пленных. Сара и Генри не могли ничего ему противопоставить. Девушка опустила взгляд, чтобы не встречаться с старшим Моралесом глазами, в то время, как Хэнк, буквально всем своим телом рвался освободиться от оков и впиться в глотку своего пленителя. Но оковы, все же, были сильнее.
— Ну, что-ж, Генри, я тоже рад встрече. — сухо сказал он брату, натянув улыбку, которую сложно было назвать радушной.
Хэнк лишь набрал воздуха в грудь, пожирая Алекса взглядом. Шрам на его лице дрожал, как и все его тело. Но не от страха. В нем кипела ярость, которую никакие оковы не могли сдержать.
— Столько лет ты не видел меня, и все-таки не скажешь даже слова? — комендант отвел взгляд, покачав головой. — Это так в твоем стиле, Генри. Ты предсказуем.
— А ты так уверен лишь потому что на мне сейчас нацеплены эти штуки. — дернул за свои наручники Хэнк. — Не будь их сейчас, ты был бы уже мертв.
— Не будь я к тебе милосерден, ты был бы мертв еще много лет назад. — окинул его взглядом Алекс, заведя руки за спину и подступив к Генри ближе. — Но ты здесь. И я все еще тебя не убил. Хотя, Хэнк, это желание очень часто посещало меня за все эти годы. Ты не представляешь, как долго я хотел посмотреть в твои глаза. А я всегда добиваюсь того, что мне нужно. Видишь, Хэнк, я смотрю в твои глаза прямо сейчас.
— И что же ты в них видишь, а, атлантский червь? — прошипел Генри.
— Я вижу убийцу, который развязал войну и стал виновником тысяч жертв на улицах Мейкона. Я вижу павшего, обезумевшего мальчишку, который так вцепился в обиды и неприязнь, которого так пожирали собственные комплексы и грехи, что за двадцать лет он превратился в монстра. — тихо и четко сказал комендант. — Вот, что я вижу, Генри. А что видишь ты? — наклонился он ближе, будто давая заглянуть в свои глаза.
Не мешкая и воспользовавшись случаем, Генри смачно плюнул ему в лицо, заставив коменданта резко отскочить и выругаться, прикрываясь рукой. Явно довольный собой Хэнк распластался на стуле, словно свыкнувшись наконец с ролью пленника. Он смотрелся необычайно гордо, будто выплюнул в лицо брата всю свою ненависть.
Комендант, дрожащей рукой утирая лицо, отвернулся. Сара, закашлявшись, наклонилась, сплюнув на пол рядом кровавый сгусток. Алекс Моралес оглянулся на ее кашель, но явно не придал ему значения. Все внимание коменданта средоточилось на его брате.
— В лицо плюнули мне, но от этого более жалким здесь все же выглядишь ты. — все же держась гордо, выпрямив плечи и подняв голову, сказал Хэнку Алекс. — Ты думаешь, будто ты творишь что-то благое? Быть может ты сам себя в этом убедил? И засыпая по ночам, ты лжешь себе, уверяя, что поступаешь верно? Не так ли, брат? Та кровь, которую ты проливаешь. Она уже ничего для тебя не стоит? Жизни, что ты забрал. Судьбы, которые разрушил. Оглянись, Генри! Ты и твои "друзья"... Все, что вы делаете, это лишь разрушаете. Во имя чего? Столько лет вы с Фишером прятались под землей. Столько лет вы отравляли жизнь республики. Наркотики, разбой и грабеж. А ради чего? Что тобой движет, Генри? Что движет всеми вами? Ты скажешь, что это "справедливость"? Или, ты потребуешь "свободы", как твоя "великодушная" Дженнифер Линн? И много ли людей решатся выйти на эту свободу? На твою "свободу". — комендант покачал головой, на мгновение окинув взглядом Сару. — Мир, который вы хотите видеть, уже давно исчез. На дворе другое время. В нем другие правила, Генри. Но вы цепляетесь за ложь о прошлом, словно хватаясь за спасательный круг, хотя на деле держась за якорь, который тянет вас на дно. Ты прятался, пока люди умирают на улицах, брат. По твоей вине и вине лжецов, вроде Фишера, вроде Линн. Насколько я знаю, теперь ты заправляешь этой бандой террористов, не так ли? Дочь мистера Теодора много о чем нам рассказала. И я ужаснулся, понимая, что это все правда. И что на все из этого ты способен. И, о боги, Генри, мне сложно поверить, что это все действительно мой брат. Что ты не ограничился тем, что натворил. Твоя алчность довела тебя до безумия. Зависть и страх, верно, все, что тобою движет. Мне больно на это смотреть. — поправив воротник своего плаща комендант.
Генри молча смотрел на него все это время, пока его брат излагал свою речь. Фыркнув, он поудобнее уселся на стуле, усмехнувшись. Его лицо вновь стало серьезным и твердым, словно гранит. Шрам застыл, искажая его.
— Избавь меня уже от своей болтовни и пристрели. — тихим, скрежетающим голосом, проговорил младший Моралес. — Мне отвратительно даже слышать твой мерзкий голос и глядеть на твое лицо, червяк.
— Пристрелить? — комендант нахмурил брови. — Ты действительно веришь, что я возьму и убью тебя, Генри?
— О, хочешь меня помучать? — усмехнулся Хэнк, кривя лицо.
— Мне это ни к чему. — покачал головой Алекс Моралес. — Ты виновник чудовищных преступлений. Но ты мой брат. Несмотря ни на что, мы живем в цивилизованном мире. Мы многое отдали, чтобы выстроить этот цивилизованный мир среди руин. И, нет, Генри, я не убью тебя. Ты окажешься в Атланте, где над тобой будет проведен справедливый суд. Мы покажем всем истинное лицо шайки, в которую ты так поверил. Народ непрестанно идеализирует Дженнифер Линн. Ты и твои дружки вдохновлялись ее примером, примером Тео Фишера. Но в этот раз вашей прекрасной лжи пришел конец, Генри. Пусть вся Джорджия увидит тебя в лицо. Надеюсь, что ты сумеешь сохранить достоинство.
— Вы лицемер. — прошептала Сара, которую уже переполняло раздражение. Она не могла ничего сделать. Не могла вырваться. И если уж все это кончено, она позволит себе вставить свое последнее слово.
— Что? — комендант, казалось, не сразу поверил в то, что Сара заговорила.
— Вы лицемер. — она все еще не смотрела на него, отвернувшись и бросая фразы с отвращением. — Вы так смело обвиняете всех. Только вот сами вы, господин комендант, не без греха.
— Надо же, кто заговорил. — неторопливо подойдя к Саре, Алекс Моралес навис над ней тенью. Она все еще не смела поднять на него взгляд. Мужчина сам поднял ее голову, коснувшись подбородка пальцами. В Саре не осталось сил вырываться, она устало посмотрела на коменданта. В ней не осталось воли сражаться с его прикосновением. — Твое имя Сара, не так ли, девчонка?
— А какая вам разница? — тихо ответила ему та.
— Пожалуй, никакой, и правда. — он отвел свою руку от ее лица, но Сара все еще продолжала смотреть на него. — Ты была так интересна агенту Фрайдей. Когда я добрался до ее засекреченных отчетов, то не поверил было своим глазам. Но сейчас, когда я смотрю на тебя так четко. Могу рассмотреть твое лицо. Скажу честно, Фрайдей зря навела весь этот переполох.
— Так отпустите меня, раз я не та, кто вам нужна. — прищурилась Сара.
— Кем бы ты ни была, девчонка, ты помогала террористам. Ты часть всего этого. — он легонько развел руками. — И когда я найду всех вас, а уж поверь, теперь мне не оставит труда этого сделать, вы все предстанете перед судом. А потом, быть может, и вовсе окажетесь у стенки. Тебе бы очень повезло, девчонка, если бы Фрайдей оказалась права. Да только не верю я в это.
— Во что? — прошептала Сара. — Что вам от меня надо? Я понятия не имею, почему я вообще оказалась ей нужна.
— Так ты не знаешь? — он явно был удивлен. — Тем лучше. Мне и самому было трудно поверить. Ты же и вовсе не сможешь себе это представить.
— Представить чего? — Сара все же не оставила надежды допытаться до происходящего. Генри Моралес тоже пытался вникнуть в их диалог, но ничего не произносил. Комендант же и не думал раскрывать карт.
— Какая же ты пытливая. — покачал головой он. — Но только вопросы тут задаю все же я. Мне очень интересно узнать, о каких таких "грехах" ты сейчас говорила? Чего же я сделал такого, что заслужил такую порочную оценку от юной экстремистки?
— Вы слепы или шутите? — фыркнула Сара. — Ваши солдаты, полицейские, они все притесняют людей. Они держат всех за горло. А от тех, кто вам не нравится, просто напросто избавляются! Вы пойдете на все, лишь бы усидеть на своем месте! Вот почему вы ужасны и лицемерны! Вы куда хуже любого из нас!
— Хуже любого из вас? — Алекс Моралес сложил руки на груди. — Неужто ты, девчонка, не понимаешь? Выходит, здесь ты слепа или же шутишь.
— Чего же я не понимаю? Я вижу, какую цену вы готовы заплатить, лишь бы справедливый суд, о котором вы все твердите, не добрался до вас самих!
— Ах, вот ты о чем. — покачал головой комендант. — Ты верно не блещешь умом, девушка. Ты, как и прочие недалекие, что так легко поддаются на россказни подобных моему брату людей. Все, что ты видишь, ты выворачиваешь наизнанку. Я думал ты будешь умнее. — он одернул свой плащ. — Неужели, проведя дни, быть может месяцы, за стенами городов, ты все еще не поняла? Не видела мусорщиков? Не видела эти отстойники, полные наркоманского сброда? Неужели, не удосужилась встретить работорговцев? Мои сведения говорят об обратном. Мир за пределами городских стен суров. Здесь, среди Джорджии, в нашей республике, лишь отголоски истинной грязи, что расползлась по Америке. Гляди ты чуть дальше своего носа, ты бы видела, что дикарство это все, что осталось за пределами цивилизованного мира. За пределами этих стен. Не будь мы строже, не пытайся мы держать массы в узде, все это рухнуло бы прахом. Мы защитили республику от работорговцев. Мы избавили ее от наводнивших ее мусорщиков. Мы защитили людей за этими стенами. Мы даровали им мир. Мир, который за этой преградой, не отличить от того, что стоял тут до ядерной катастрофы. Но за этот мир приходится платить. И между строгим кулаком, что держит людей от падения и дикарством, в котором торгуют людьми и режут друг другу глотки, я, девчонка, выберу кулак.
— Дикарством? — Сара больше не могла держать себя в руках. — Да как вы смеете говорить о дикарстве?! Вы, человек, убивший собственного отца?!
Комендант выпрямился, прищурившись. Он вновь отошел на шаг, оглядывая Сару, а затем перевел взгляд на брата. Поджав губы, он вновь взялся за пучок на своем затылке, затягивая его туже. Генри Моралес бросил на него яростный взгляд, вновь напрягшись в своем кресле. Комендант кашлянул, поправив воротник своего плаща-пальто. Сара не понимала, чем вызвано недоумение на его сухом лице. Прикрыв лицо ладонью, Алекс Моралес покачал головой и вновь обратил взор на брата.
— Так вот, что он тебе сказал? — не сводя глаз с брата, нахмурился комендант. — Это он говорил всем вам? Сказал, что я убил собственного отца?
— Именно так. — фыркнула Сара. — Вы ублюдок!
— Да неужели? — комендант отцепился от брата, снова встретившись взглядами с прикованной девушкой.
— Вы пристрелили его! Вот что я знаю! — ответила ему Сара.
— Верно, Генри, — покачал головой комендант. — как низко ты пал. — переступив с ноги на ногу, Алекс Моралес глядел то на брата, то на нее. — И после этого они будут доверять тебе? Как же быстро превратятся в прах все ваши идеалы, когда они узнают правду. Не так ли?
— Да о чем вы вообще? — Сару уже выводила из себя эта манера всех вокруг говорить загадками.
— В этой комнате действительно находится убийца нашего отца, — кивнул Моралес, тяжело дыша. — Однако это не я. — комендант пожал плечами.
Сара опешила, не сразу понимая, о чем идет речь. Она тряхнула головой, стараясь собраться с мыслями, которые роились в ней, как змеи. Глянув на Хэнка, а затем на коменданта, она крепко зажала глаза, вплоть до боли и вновь их открыла. Генри Моралес конечно был ублюдком. Он пытался убить ее. Но неужели он настолько жесток? На этот вопрос ей трудно было подобрать ответ, учитывая головную боль. Девушка не исключала того, что все это может быть правдой. Но все-таки сейчас ее враг - комендант. И он вполне может лгать, пытаясь заполучить ее к себе доверие.
— Ложь. — бросила ему Сара. — Это все ложь. Вы врете! Врете, чтобы заставить меня поверить в ваши бредни о необходимости ваших зверств!
— Правда? — комендант подошел ближе к брату, заведя руки за спину и потирая пальцы друг о друга. — Если же ты так веришь в идеалиста и борца за свободу Генри Моралеса, быть может спросим у него? — мужчина вновь посмотрел на Хэнка, который теперь не горел желанием встречаться с ним взглядом. Стиснув зубы, он отводил лицо, красное от злости.
Сара с ужасом посмотрела на Генри, словно вновь ощутив ту холодную сталь пистолета, который он вставил ей в рот. Виски завибрировали от воспоминания об ударах. Во рту пересохло.
— Ну же, Генри, куда подевалась твоя уверенность? — приподнял бровь старший комендант. — Ты же мнишь себя самым честным и верным делу борцом за свободу, наверное? И даже сейчас пытаешься найти оправдание своим поступкам, опираясь на то, что, якобы, никогда не лжешь? Ну же, брат, подними глаза, и скажи мне, ей, всему миру, что это не ты спустил курок и убил нашего отца! Давай же!
Хэнк стиснул зубы. Шрам на его лице жутко скривился, словно разлом, идущий через всю его физиономию. От жара цехов на его лбу выступил пот. Сара тоже чувствовала, что вспотела.
— Ну же, брат. — развел руками комендант. — Давай, скажи то, что всем твоим людям будет удобно услышать. Соври им всем. Вновь.
Но тот не ответил, лишь тяжело дыша и опустив взгляд. Сара заметила, как его рука, прикованная к стулу, трясется сильнее обычного. Комендант вновь посмотрел на Сару, разведя руками.
— Что и требовалось доказать. — сказал ей он. — Не строй такое лицо, девчонка. Прекрати удивляться. Все так и есть. Зачем мне врать? Твой лидер, Генри Моралес, лжец, подлец и отцеубийца. Не больше и не меньше.
Сара закашлялась, сплевывая кровавые сгустки на пол. Комендант скривил лицо, глядя на красные ошметки, вылетающие из ее легких. Он, опешив, подступил ближе, глядя на эту омерзительную массу на полу и решившись было, что-то сказать, как вдруг где-то за стенами приглушенно прогремел взрыв.
Старший комендант тут же схватился за свой пистолет-пулемет, взявшись за него обеими руками. Он оглянулся на двери, где солдаты уже встали в боевой готовности. Устройство связи у него в ухе замигало и Алекс Моралес нажал на него, принимая сигнал. Его лицо выражало серьезность и непоколебимость. Даже сейчас.
— Держите оборону. — приказным тоном сказал он, направляясь к дверям, глядя на своих солдат и указывая на пленных. — Сейчас я пришлю к вам еще людей. Стоять на месте и не отступать. Эти двое нужны нам. Если эти идиоты решились отвоевать своего драгоценного лидера, то совершили роковую ошибку. — он заблокировал дверь, пошагав прочь и переключая устройство связи. — Мейкон! Код красный! Десять свободных единиц подкреплений к «Дженерал Стиллворк». Так быстро, как только возможно!
Алекс Моралес исчез из виду и двое солдат, забаррикадировав дверь, осмотрели пленных, встав в разных углах комнаты. Снаружи прогремел еще один взрыв. Слышались приглушенные стрекотания очередей. У Сары защемило в груди. Ей не было страшно, смерть уже давно схватила ее за горло. Но, несмотря на это, внутри что-то перемешалось, словно от ужаса. Генри Моралес вновь попытался дернутся в оковах, но тщетно. Солдат тут же ткнул его в спину стволом, напоминая о своем присутствии. Сара же, вжавшись в кресло, прислушивалась к звукам боя снаружи. Что-ж, теперь у них, по-видимому, есть только два исхода. И оба из них зависят от того, кто победит снаружи.
Взрыв доносился за взрывом. Слышался рев плазменных двигателей. Звуки снаружи казались такими далекими, хотя по факту их от боя отделяли только стены цехов. В запертой комнате они никак не могли знать, что за суматоха творится за стенами. Солдаты, охранявшие их твердили что-то в устройства связи. Шлемы заглушали их переговоры, но было понятно, что они не очень рады перспективе остаться здесь без подкрепления.
Крики и грохот не утихали, а лишь нарастали. Сара, поджав ноги и сжав кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, зажмурила глаза. Генри Моралес, оглядывался на их охранников, постоянно отвлекаясь на звуки бойни снаружи. Он оценил взглядом сжавшуюся Сару, а затем попытался просунуть расслабленные кисти через оковы, но этого у мужчины не вышло. Зато один из солдат заметил его действие и огрел его прикладом по виску, чтобы пленник поумерил пыл.
Моралес сознания не потерял. Солдат не вложил в удар должной мощи. Но это на время вывело Хэнка из колеи и он, стиснув зубы, тряхнул головой, стараясь прийти в себя. Сара вновь кашлянула, кривясь от боли в груди. Донесся особо мощный грохот взрывчатки снаружи. Звуки выстрелов стали громче. Слышались перекрикивания. Судя по топоту сапог за дверьми, солдаты в цехе уже спешили на подкрепление снаружи. Сара откинула голову на спинку стула, к которому была прикована и попыталась отдышатся и расслабить легкие. Какая разница, все равно ведь ее жизнь сейчас не в ее руках.
Бой уже ворвался в цех. Сердце девушки уходило в пятки. Гул заполнил пространство за дверью. Выстрелы чутка поутихли. Кто-то остановился у двери, попытавшись ее открыть. Когда сделать это не вышло, в дверь последовало несколько глухих ударов. Выбить ее не смогли. Солдаты, прицелившись, открыли огонь по двери вслепую. Выстрелы пробили в железе пробоины, заставив спрятаться штурмующих в комнату. Сара зажмурилась, стиснув зубы. Ничего не оставалось, кроме как про себя молить о том, чтобы их вытащили.
Раздался грохот. Выстрел в упор снес с двери замок и та отворилась. Солдаты мигом начали палить по проему, но люди за ним уже успели спрятаться. Солдаты не прекращали огня. Пока один перезаряжал оружие, второй накрывал вход подавительным огнем. Из-за укрытия штурмующих послышалась знакомая ругань.
Мелькнул взмах руки и в комнату влетела граната, со звоном ударившись о бетон и прокатившись мимо ног Генри Моралеса. Мужчина, выпучив глаза, посмотрел на взрывчатку прямо у его ног и попятился в кресле. Солдаты, среагировав немедленно, отпрыгнули за ближайшие укрытия от взрыва. Сара отвернулась, готовясь встретить свой нежданный конец, прилетевший из-за двери в виде гранаты.
Но не тут-то было. Залетевшие внутрь люди выставили оружие вперед, тут же прицеливаясь и открывая огонь по встающим солдатам. Вспышки очередей мелькнули перед глазами. Дафна и Сэм прошли в комнату, вслед за ними мелькнули неизвестные Саре лица. Девушка посмотрела на гранату, все еще лежавшую между их с Моралесом креслами. Глаза защипало от сползающего на них пота.
— Всегда срабатывает. — ухмыльнулась Саманта, утирая лоб и поднимая с пола гранату с неактивированной чекой.
— Должен признать, девка, от тебя есть толк. — прошипел Генри, дергая свои наручи, сковывавшие его.
— Дай посмотрю, Хэнк. — поспешила к нему Дафна, оглядывая пленных. — С вами все нормально? Вы целы?
— Вполне. — кивнула Сара, кашлянув. Веллингтон принялась дергать их оковы, покачав головой. Осмотрев комнату, она приметила рядом на верстаке плазменный резак, зажигая его.
— Ты что, сдурела, Веллингтон? — Генри поморщился, взирая на голубое пламя. — Аккуратнее с этой штукой!
— Если у тебя есть идеи получше, Хэнк, то излагай их пожалуйста. Ожоги это меньшее, чем мы сможем отделаться, выбираясь отсюда. — набрав в грудь воздуха и сосредоточившись, Дафна принялась срезать наручи плазменным резаком. Генри стиснул зубы, чувствуя, как жар достигает его кожи. Сара задрожала, глядя на это.
— Парни, подбирайте подарочки. Буду получше ваших игрушек. — пнула людям у дверей винтовки павших солдат коменданта Сэм, направляясь к Саре.
Девушка улыбнулась, глядя на лицо подруги. Она и не надеялась увидеть ее вновь. Саманта, оглядев ее наручи, окликнула Дафну, срезающую резаком второй наручник Генри.
— Вы пришли спасти нас... — Сара не могла сдержать радости сквозь боль и жар. Она щурилась от стекающего по лицу пота, но не отрывала взгляда от Сэм.
— Да-да, устроили, типа, целую чертову войну. — ухмыльнулась Саманта, проведя своими пальцами, даже сейчас ледяными, по лицу Сары. Ладонью она отвела назад сползающие на лицо Сары волосы и, воодушевляющие подмигнув ей, выхватила горелку у Веллингтон, когда та закончила. — А сейчас крепись, потому что я этой херней работаю впервые.
Пока люди вооружились опасными приспособлениями солдат Атланты, Дафна, вручила Генри одну из штурмовых винтовок, выглядывая за дверь. В цеху царил настоящий хаос. Все этажи сталеплавильни были заполнены перестрелкой. Люди Алекса Моралеса с одной стороны и его брата с другой. Перестрелка перемешалась и выстрелы с гранатами летели куда не попадя. Снаружи дела обстояли не лучше.
— Ты что сюда всех, кого могла, привела? — потер дрожащую руку Хэнк, перезаряжая винтовку.
— Не всех. — причмокнула языком Веллингтон. — Только тех, кто может держать в руках оружие.
Очередь пробарабанила по ближайшей стене, заставив Хэнка и Дафну тут же юркнуть в укрытие. Повстанцы начали постреливать из-за дверей, в попытке пробить им дорогу. Сара же, со всей силы зажмурив глаза и сжав кулаки, старалась перетерпеть бьющий по рукам жар плазменной горелки. Сэм, прикусив губу, срезала первый наручник, принимаясь за второй. Запищав от боли, Сара заметила, что на первой освободившейся руке остались красноватые ожоги. О, боги, за что всегда страдают ее нежные руки?
Наконец второй наруч слетел и Сара, вереща от боли, вскочила со стула, закашлявшись и бросившись Сэм в объятья. Саманта едва успела откинуть плазменную горелку в сторону и та начала кататься по полу, оставляя на нем оплавленные следы. Прижав подругу сильнее к себе, Сэм погладила ее по затылку, посмотрев в глаза.
— Точно цела? — прищурилась она, глядя на гематому у нее на лбу и мокрое от пота лицо. — Идти сможешь?
— Не знаю, хватит ли у меня сил. — пытаясь привести в норму дыхание, прошептала Сара, чувствуя, что действительно с трудом стоит на ногах.
Сэм тут же пригнулась, поцеловав ее. Жар ее губ ощущался сильнее температуры огненных жаровен цехов. Сара прижалась к ней сильнее, чувствуя вкус дешевого вишневого пива. Единственный вкус, в котором она сейчас нуждалась. Ощущение поцелуя, придававшего сил. Наконец оторвавшись от ее сухих губ, Сэм вновь провела холодной рукой по щеке девушки. По спине Сары пробежали мурашки.
— Теперь хватит. — ухмыльнулась Саманта, потрепав подругу за волосы. На ее лице мелькнула улыбка, в которой не было ни капли издевки. Сара и впрямь почувствовала бодрость, наполнявшую ее с головы до ног. Или это было возбуждение? Хотя, впрочем, какая разница.
Сэм подошла к столу, под которым лежал рюкзак Сары. Сметя туда припасы, еду и медикаменты со стола, она застегнула его, протянув подруге. Сара накинула пыльный, потрёпанный и прошедший через все круги ада рюкзак на плечо, взяв свой пистолет. Переломив револьвер, она увидела в нем лишь два патрона. Такой себе боезапас. Щелкнув предохранителем, девушка убрала оружие за пояс. Один из людей передал ей свою винтовку, которую поменял на более навороченное армейское оружие. Сара, почувствовав тяжелый вес оружия в руках, улыбнулась. Уперевшись прикладом в плечо, она вздохнула, пытаясь сохранить подаренную поцелуем Сэм уверенность.
Тиффани забрала голопроектор и фото, которые она с Роуз стащила из лаборатории? Но зачем? Видимо, они были ей нужны. Что-то было на том проекторе. Все это было как-то запутанно, но нити в ее голове, вместо сплетения в одну четкую схему, переплелись в клубок и она ничего не могла придумать. Она чувствовала себя зашедшей в тупик. Наверное, Роуз Роудсон постоянно испытывает это чувство. К тому же, Тиффани, или агент Фрайдей, черт знает, как зовут ее на самом деле, взяла ее биологические материалы. Неужели эта полоумная все никак не успокоится? Если она так уверена в какой-то связи Сары с Патрицией Маккриди, то почему бы ей не пойти и не спросить у самого первого министра? Как же Сара устала от всего этого. Мысли о подобном приводили ее в бешенство, которое еще больше подстегивало ее решимость сбежать поскорее с этого проклятого жаркого завода.
— Нам нужно выбираться. И как можно скорее, черт возьми. — процедил Генри Моралес, будто озвучив ее мысли.
— Дафф, скажи нашим парням, чтобы отвлекли внимание на себя. — проверила патроны в оружии Саманта. — Свалим уже, бля, отсюда.
— Мы несем ужасные потери, — покачала головой Дафна, оглядываясь на Сару и Генри. — и все ради вас. Не прошу благодарности, но уж постарайтесь хотя бы не погибнуть сейчас.
— Их всех перебьют или пленят. — поглядывая на гибнущих в перестрелке среди цеха людей, проворчал Генри. — Приводить сюда столько народа, Веллингтон, было жутко опрометчиво и легкомысленно.
— Все, как ты любишь, Генри. — бросила издевку Дафна.
— Давайте уже выбираться отсюда! — простонала Сара, крепче сжимая винтовку и подбираясь вслед за Сэм к дверям.
— Внимание, говорит Веллингтон, — включила рацию Дафна. — мы выходим. Сосредоточьте все силы, что можете, чтобы отвлечь внимание.
— Я смотрю ты неплохо сжилась с ролью лидера. — ухмыльнулся Генри, прижимаясь к стене и выглядывая из-за укрытия.
— А то, — поправила свое оружие Дафна. — не все же тебе командовать.
Хэнк пустил смешок. В дверь выбежали сопровождавшие их повстанцы, принимая на себя первый огонь
— Мне уже не терпится кого-нибудь пристрелить. — проворчала Сэм, направляясь за ними и поднимая винтовку и кивнув Дафне. — Валяй вперед, ковбойша. Я вас прикрою.
Дафна, размяв плечи и выбираясь вслед за Генри, прикрыла собой Сару, сделав пару подавительных выстрелов в укрытие солдат неподалеку. Сэм вышла последней, прикрывая их тыл. В цехах, кроме бойни, царил ужасный жар и в этой тесноте, используя в качестве укрытия, все, что можно, им пришлось продвигаться по платформам в сторону выхода. Пригнувшись и ползя за Веллингитон, Сара крепче прижимала к груди винтовку. Вокруг по металлу и бетону барабанили пули и глаза резало от стекающего пота. Девушка облизнула губы, чувствуя на них вишневый осадок поцелуя Сэм и двинулась дальше, стараясь не прижимать к земле каждый раз, когда в стену неподалеку врезалась автоматная очередь.
Разорвавшаяся среди цеха граната обрушила один из чанов с раскаленным металлом и он рухнул вниз, придавив несколько станков. Горящий вязкий металл начал растекаться по полу, разделяя сражавшихся там людей. Пока нападавшие прикрывали их отряд огнем, внутрь с другой стороны уже ворвались солдаты коменданта. Веллингтон приказным тоном велев прибавить хода рванула на ярус ниже. Сара и Хэнк поспешили за ней. Саманта, подстрелив двоих солдат и чуть было не получив пулю в плечо, перепрыгнула через перила, поспешив за отступающими.
Сара, прячась за спинами бегущих рядом людей, поспешно мельтешила за Дафной. Они уже приближались к спуску на нижние этажи цехов, почти подобравшись к выходу. Дорогу им преградил отряд солдат, которые покончили с сопротивлением поблизости и тут же обратили свои взгляды и оружие на уносящих ноги Сару и ее спутников.
— Черт! — выругался Генри.
— Нас прижали! — крикнув в рацию, Дафна пригнулась, прячась за одним из станков. По нему забарабанили пули. — Помогите!
— Вот ублюдки! — Сэм выругалась, перезаряжая винтовку.
— У нас осталось слишком мало людей, — крикнула Веллингтон. — нужно их отвлечь, чтобы мы могли отступить.
Саманта глянула на них из соседнего укрытия.
— Уносите ноги, я вас прикрою! — отмахнулась она.
— Мы не уйдем без тебя! — взвопила Сара.
— Ничего со мной не случится. — фыркнула Сэм, выпустив очередь вслепую в сторону врагов. — Мы откроем по ним огонь, а вы уносите ноги.
— Это смело, но чертовски глупо. — покачала головой Дафна, прижимаясь к укрытию. — Нужно дождаться помощи.
— Не глупи, Веллингтон, — процедил Генри. — нам нужно как можно скорее уйти отсюда живыми.
— Я не уйду без нее! — стиснув в руках винтовку, сказала Сара.
— Так или иначе, — начала было Дафна, как Сэм тут же высунулась, перебегая из укрытия в укрытие и выпуская очередь в обстреливающих их солдат.
— Бегите! — крикнула она.
Дафна тут же рванула, схватив Сару за руку. Генри, прикрывая их, сделал несколько выстрелов из пистолета, ранив пару людей коменданта. Другая часть группы побежала вслед за Сэм, переводя на себя внимание врагов. В воздухе мелькнула летящая граната, рухнув почти у ног Саманты, девушка тут же прыгнула в сторону, перемахивая через парапет и рухнув на нижние этажи цеха. Вместе с ней упали и другие люди. Только уже поверженные взрывом.
Выругавшись, она поднялась, хватая у одного из павших винтовку и выстрелив в сторону солдат. Сэм оглянулась на уже приближающихся к выходу группу Дафны, поспешив к ближайшей лестнице за ними. Посреди хаоса перестрелки творившейся посреди цеха, на нее почти не обратили внимания.
На призыв Дафны о помощи с верхних этажей поспешила еще одна группа людей повстанцев, закидывая гранатами солдат. Сэм, спрятавшись за колонной и увидев ближайшую не раскуроченную взрывами лестницу на этаж выше, вприпрыжку бросилась к ней, тяжело дыша. Утерев пот на лице рукавом, она заскочила на платформу наверху, вспоров очередью двух отбившихся от группы солдат и подползла к укрытию, сняв с их поясов несколько обойм.
Перезарядив винтовку и указав группе повстанцев наверху, чтобы прикрывали группу Веллингтон, она вновь поднялась, побежав по параллельной движению Сары и ее спутников платформе. До выхода из цеха оставалось всего ничего, как вдруг оглушительный выстрел и вспышка света обрушили очередной чан с расплавленным металлом и он рухнул с грохотом посреди цеха. Клубы пара поднялись в воздух, заставив Саманту закашляться и прикрыть лицо рукой от обжигающего жара.
Она оглянулась на отряд, продвигающийся наперекор отступающим повстанцам. Это были тяжеловооруженные бойцы, которыми, кроме всего прочего, руководил сам Алекс Моралес. Старший комендант, передвигаясь от укрытия к укрытию, приказывал не дать группе своего брата выйти из цеха. Сэм сплюнула, фыркнув и поспешив на помощь вместе с подоспевшей группой повстанцев.
Ринувшись в атаку, они открыли огонь по солдатам коменданта. Те, будучи не робкого десятка, быстро ответили на их жалкую попытку. Выстрел из плазменной винтовки разнес одну из несущих колон и земля под ногами Саманты накренилась, а платформа рушилась вниз. Вцепившись в поручень, девушка прищурилась, готовясь к столкновению. Люди прыгали вниз, чтобы не попасть в раскаленный металл, растекающийся по земле.
Платформа с грохотом упала на этаж ниже. В воздух поднялись клубы бетонной пыли и крошки. Не удержавшись за поручень, девушка кубарем покатилась вниз. Сгруппировавшись и получив пару неплохих ударов о каменный пол, Сэм вскочила, стиснув зубы и прыгнув к ближайшему укрытию. Вокруг завязался опасный ближний бой. Толпа понеслась прямо на людей коменданта и со всех сторон люди бегали туда-обратно. Выругавшись, Саманта поняла, что потеряла винтовку и осталась без огнестрела. Укрывшись за одной из колонн, она поспешно перебегала от угла к углу, продвигаясь все ближе к выходу.
Сару и ее сторонников прижали за кучей ящиков плотным огнем люди Моралеса. С ними был и сам комендант. Такого шанса упустить было нельзя. Пропади оно все пропадом! Рука Сэм юркнула в карман, в котором она держала свой нож. Размяв шею, она свистнула ближайшим союзникам и те прикрыли ее огнем, начав оттеснять отряд коменданта с их удобной позиции. Девушку, казалось, берет горячка. Пышущий жар сталелитейных цехов, словно пламя преисподней облизывало ее мокрое лицо. Волосы липли к коже. Саманта провела языком по губам, почувствовав на них соленый привкус.
Солдатам Алекса Моралеса приходилось разрываться на несколько фронтов, отражая обстрел со всех сторон. Несколько из них, прикрывая собой коменданта, отходящего с линии огня, попали в прицел атакующих и очередь снесла их наземь. Старший комендант отпрыгнул в сторону, перекатившись к ближайшему укрытию. При его крепкой комплекции ему было не занимать проворности. Он мгновенно выскакивал из укрытия, метко подстреливая особо неаккуратных врагов из своего оружия.
Сэм потерла рукоять ножа. В ее вспотевших ладонях он держался некрепко. Что-ж, она не раз рисковала своей жизнью, невзирая на боль. Теперь же ей представился невероятный шанс покончить со всем этим. Размяв ноги и поглядывая из-за колонны, служившей ей прикрытием, она крепко обхватила нож одной рукой и размяла кисть второй. Набрав тяжелого горячего воздуха в грудь, она вприпрыжку, словно рысь, побежала на коменданта, вырвавшись из своего укрытия.
Подскочив к Моралесу сбоку, она направила лезвие прямиком ему в шею. Он оказался быстрее и внимательнее, чем она ожидала. Комендант с разворота отбил ее удар своим прикладом. Саманта с трудом удержала нож. Оказавшись почти вплотную с Моралесом, Сэм вцепилась своими руками в его пистолет-пулемет, отводя его в сторону и попутно пытаясь достать лезвием до его горла. Хватка коменданта была крепкой. Он пытался вывернуть ствол на корпус Сэм, чтобы одного нажатия курка было достаточно для победы.
Внутри нее кипел пожар. Вот он, ублюдок. Так близко. Сам комендант Алекс Моралес. Достаточно лишь вонзить клинок ему в глотку, перерезать ее и дело с концом. Пролить еще немного крови - и победа. Напрягшись, Сэм замахнулась ногой, попытавшись сделать коменданту подсечку. Тот умело увернулся, но просчитавшись, подставил свои руки и девушка, вывернув его оружие, откинула его в сторону. Пистолет пулемет прокатился по стальному полу, рухнув на этаж ниже.
Теперь уже не была важна многоуровневая бойня среди станков для обработки металла. Тут и там стрекотали пули, гибли люди. Это все неважно. Сэм концентрировалась на своем враге. Их победа так близко, как не была никогда. Она и не надеялась померится силами с самим комендантом Моралесом. Десятки боев в клетках научили ее выживать и убивать. Не был для нее проблемой и Алекс Моралес. У нее было преимущество, нож, но она подметила на его поясе кобуру с пистолетом, к которой тот моментально потянулся. Медлить было нельзя. Эти секунды стоили сейчас ее жизни.
Сделав рывок к коменданту, она выставила вперед лезвие, всем телом наседая на него. Не успев выхватить пистолет, Алекс Моралес вынужден был сдать позиции и отпрыгнул, перехватывая ее руки с ножом. Схватив друг друга они кубарем покатилсь по платформе, упав еще на этаж ниже. Теперь она оказалась не там, где должна была. Но отступать не приходилось.
Перехватив ее руки и сжав их невероятно мощными кулаками, комендант понемногу поднимал наседающую над ним Саманту. Конец ее лезвия все дальше и дальше ускользал от его горла. Забыв о безопасности, Сэм пропустила его пинок коленом в бедро, но не прогнулась. Пот лился в глаза, затуманивая взор. Комендант ударил ее ногой еще сильнее. Теперь уже она инстинктивно согнулась, стараясь пересилить боль. Но это позволило Моралесу вывернуть ее руки и откинуть насевшую над ним Саманту.
Сгруппировавшись и поднявшись, мужчина попытался сохранить дыхание. Его рука скользнула в кобуру, выхватив пистолет. Сэм, бедро которой жутко вибрировало от ударов, с трудом выпрямилась, за долю секунды замахнувшись ногой и ударом с разворота врезав прямиком по руке коменданта. Тот выронил пистолет, сделав несколько шагов назад. Его оружие скатилось под поручень, упав в один из чанов с раскаленным металлом внизу. Сэм и комендант встали друг напротив друга, осматриваясь. Полем их битвы стала узкая платформа, куда ниже основного уровня боев. На помощь рассчитывать не приходилось.
Под платформой находились чаны с раскаленным металлом. Один неверный шаг, и если противник перекинет другого через парапет, то конец. Из-за взрывов и грохота выше платформа покачивалась, не давая Саманте ощущать себя на твердой земле. Алекс Моралес тоже оценил их опасное положение, встав боевую стойку и удерживая свою противницу на расстоянии.
— Не вижу чести в рукопашном бою с женщиной. — сказал он, вновь заведя руку за пояс. Сэм пробила дрожь. Неужто он хранил при себе еще один пистолет?
— Рассчитывать на мою слабость? — процедила девушка, медленно шагая к коменданту и следя за каждым его движением. — Твоя ошибка. Я убивала и людей вдвое крупнее тебя, пидарас, и даже без этой штуки. — размяла она вспотевшую руку с ножом.
— Что-ж, тогда я настою на равноправии. — извлекая из-за пояса длинный острый армейский нож, сказал комендант, выставив его перед собой.
Саманта старалась сохранить самообладание. Она не была профессионалом битвы на ножах. Не теряя темпа дыхания, она стояла, цепляясь взглядом за блестящее лезвие оружия коменданта. Права на ошибку она больше не имела. Живым отсюда выйдет только один, не так ли? С таким правилом она встречалась среди клети множество раз. И по этим правилам она сыграет вновь, лишь вместо оваций рукоплещет ей гром автоматных очередей, а наградой за победу числятся не хрустящие купюры, а ее жизнь.
Достаточно насмотревшись друг на друга, противники пошли на сближение. Сэм выгадывала более слабое место в обороне Моралеса. Но он оперативно переводил ножом из стороны в сторону, хаотично, не давая ей сфокусироваться. Просчитав траекторию удара, Сэм прикусила губу, крепче сжав скользкое лезвие ножа и с криком ринувшись на коменданта. Тот тоже пошел в атаку с военной невозмутимостью на лице. Его зрачки бегали по движениям нападающей Саманты.
Занеся нож вбок, Сэм направился лезвие в горло Моралеса. Тот же, приметив брешь в ее защите, с размаху нанес удар снизу-вверх. Лезвие Сэм промелькнуло в паре сантиметров от горла старшего коменданта, который ловко наклонил корпус чуть назад, избегая удара. Его же нож врезался ровно в нижнюю челюсть девушки, пройдясь по кости и рассекая плоть прямиком до нижней губы.
Сэм взвыла, отскочив назад. Теплая кровь потекла по шее вниз. Челюсть задрожала. В голове не сразу все встало на места после удара. Красная масса, густая и теплая, стекала с рассеченной челюсти ей на грудь. Коснувшись раны языком, Саманта вздрогнула. Тряхнув головой и стараясь отпустить боль подальше от сознания, девушка снова впилась взглядом в коменданта. Грубая тактика тут не работала, но другой Сэм не знала. Он был профессионалом и каждое его движение, словно выверенное. Она решила положиться на грубую силу, безрассудство и собственную удачу. Шанс прикончить знатную атлантскую шавку выпадает слишком редко, чтобы его упустить.
Ринувшись на врага, Сэм обеими руками обхватила нож, целясь коменданту в бок. Удар коменданта, приходившийся с другой стороны, был направлен ей в таз. Мгновение столкновения вновь отозвалось болью. Отклонив корпус с линии ее удара, Моралес избежал попадания, зато его лезвие прилетало прямиком в ее бок, если бы девушка не сумела среагировать, попытавшись отскочить и приподняв ногу. Нож резанул ее по ляшке, глубоко рассекая ногу. Она взвизгнула, вывернувшись и отступив на пару шагов. Дыхание сбилось. Кровь брызнула из раны, просачиваясь на штаны. Шея и нога посылали в мозг пульсирующие сигналы о боли. Сэм принимала их, но всем своим существом пыталась не сдаться под их ударами. В ноге почувствовалось онемение и она подкосилась. Держать равновесие теперь приходилось с трудом. Безрассудство сыграло с ней злую шутку, а удача ее подвела.
Комендант усилил натиск, но все-таки не лез на рожон. Сэм, прихрамывая, отступала, чувствуя, что теряет силы. Сердце бешено колотилось. Ее одежда пропитывалась кровью. Передвигаться становилось тяжело.
Сознание медленно, но верно отступало на второй план. Раны ныли, буквально вопя о том, что пора отступать. Но отступать было не в ее силах. Она встречала противников крупнее. И побеждала. Она не смеет их всех подвести. Не посмеет отступить. Не только ради своего самолюбия и жажды схватки. Ради всех, кто сейчас сражается там, наверху. Ради Сары.
Кипящий жар воздуха обжигал раны, лишь подстегивая ее гнев. Ей больше не двигал авантюризм и решимость. Лишь инстинкты. Она понимала, что жизнь ее висит на волоске и организм ее метался, несмотря на ранения, стараясь работать изо всех сил. Завопив Саманта понеслась на коменданта, нацелив нож ему в грудь. Тот выступил вперед, будто подставляясь. Всего удар и ему конец!
Сэм с яростью обрушила нож ему в грудь. Лезвие врезалось, скользнув в ее руках и оставшись в груди. Саманта удивленно открыла глаза, которые щипал пот и жар. Лезвие не прошло внутрь. Лишь наконечник остался в грудине. Понимание пришло к ней слишком поздно. Под его военной формой был бронежилет.
Резкая, рвущая боль пронзила бок Саманты. Нож коменданта врезался ей в районе бедра, проникнув почти по рукоятку. Она закричала, со всей силы дернув руками, чтобы отопнуть от себя Моралеса. Покачиваясь, отступила назад, схватившись за рукоять ножа, всаженного ей в бок. Адреналин захлестнул в мозг. В голове словно ударило колоколом. По всему ее телу будто вонзились иглы. Вздрогнув, она потянула нож, но боль оказалась сильнее и девушка вскрикнула, оторвав пальцы от рукоятки. Перед глазами все поплыло. Ощущения рвущегося организма отошли на второй план. Сэм дернулась, не в силах стоять на ногах и оперлась на перила платформы.
Не мешкая, комендант рванул вперед, подскочив к Сэм. Схватив ее одной рукой под плечом, а второй между ног, он, напрягшись, поднял ее выше, фыркнув и перекидывая через перила вниз. От этого сотрясения в голове Саманты что-то перевернулось. Вестибулярный аппарат чуть не дал сбой. Все вокруг стало таким медленным и плавным, что каждая секунда ее полета вниз ощущалась как вечность. Напрягшись, Сэм увидела перед собой пролетающий край платформы и выставив руки вперед ухватилась за него кулаками. Дернувшееся вниз тело взвыло от тряски. Боль вцепилась в мозг Сэм, приводя ее в сознание. Конечности дрожали, в голове все гудело, словно сирены. Теплая кровь пропитала всю ее одежду. Моментально оглядевшись, девушка посмотрела вниз, на огромный чан с раскаленным металлом, разверзшийся под ее ногами, как бездна ада. Жар прошелся по всему ее телу, но на лбу выступил лишь холодный пот. Это сообщило ей, что она по крайней мере еще жива.
Уходящий комендант обернулся, заметив, что поверженная противница все жива, свисающая над смертельной пропастью вниз. Он поправил свое армейское плащ-пальто, размяв плечи и руки, а затем потуже затянул легонько распустившийся пучок волос на своем затылке. Ему ничего не стоило покончить сейчас с ней, но солдатская честь и гордость не дала ему этого сделать. Противница повержена. Он уже победил. Переведя дыхание, Алекс Моралес обернулся, пошагав прочь и призывая по устройству связи солдат прийти ему на помощь. Фигура коменданта испарилась на лестнице вдалеке.
Стоная и дрожа, Сэм цеплялась за жизнь всеми силами. Ее ногти впились в края платформы. Железная стружка забиралась под них, потные ладони скользили. Эти сантиметры - все, что отделяло ее сейчас от смертельной участи. Нога, словно совсем отнялась, повиснув. Тело дрожало, ощущая в себе толстый кусок заточенной стали, упиравшейся в кишечник. Кровь с рассеченной челюсти хлыстала в рот. Ее металлический привкус растекался по языку, смешиваясь с слюной.
Напрягаясь, Сэм попыталась сосредоточится. Адреналин переполнял ее. Когда мгновение отделяет тебя от смерти, мозг начинает работать в полную силу, а тело выкладываться до изнемождения. Качнув ногами, Сэм начала двигать корпусом вперед и назад. Постепенно, сквозь адские укусы боли по всему телу она раскачивалась, как могла. Туда-обратно. Туда-обратно. Она даже не раздумывала. Просто делала. Ей было некогда думать.
Набрав достаточно инерции, она в очередной раз качнулась назад, отведя корпус отпустила руки и понеслась вниз. Перелетев через край сталеплавильного чана, она рухнула прямо на бок, в который вонзился нож. Лезвие от удара скривилось внутри, словно переворачивая все ее внутренности. От удара головой ее спасли вовремя выставленные перед собой руки, которым тоже досталось. Стиснув зубы и чуть не откусив язык, Сэм закричала, перевернувшись на спину и вцепившись в вошедшее глубже лезвие у себя в боку.
От крика она сорвала голос, перейдя на постанывания. С ее глаз покатились слезы. Она не хотела этого. Она возненавидела себя за это. Но стройные струйки слезинок спускались по ее грязным от крови и копоти цехов щекам, прорезая среди грязи ровные тоннели. Дрожа и дергаясь на полу, она ерзала, тряся ногами и корпусом. Все ее пальцы были липкими от крови.
Чувствуя упадок сил, Сэм смерила движения, стараясь свыкнуться с болью, как делала всегда. Чем больше и быстрее она двигается, тем сильнее кровь вытекает из ран. Эта мысль посетила ее вовремя. Стиснув пальцы на рукояти ножа, она остановилась, пытаясь сосредоточится. Боль, ее злейший враг сейчас. Она мерзко прокрадывалась в голову. Отвлекала от мыслей. Стоит уступить боли и она проиграет. Но этот бой она выиграет. Сэм не привыкла уступать.
Собравшись с мыслями, она медленно, аккуратно перевернулась на целый бок. Кровь из раны вокруг ножа действительно поумерила свой пыл и стала хлестать куда слабее. Набрав полную грудь воздуха, она вновь повернулась, подгибая ноги и пытаясь встать. Поднимаясь вверх, Саманта снова уступила боли место и взвопила, рухнув на колени, прошипела, ощущая, как обжигающие слезы, куда более горячие, чем весь проклятый жар цехов, стекают по щекам.
Нет. Нет. Нет. Она не имеет права сдаться. Только не сейчас. Плевать на раны. Плевать на то, что из нее, словно через решето, стекает кровь. На пару дырок больше, на пару дырок меньше. Подумав об этом, Сэм усмехнулась, стараясь прибодрить себя. Думать о чем угодно, кроме боли. Не уступать этой суке место в своих мыслях. Перебороть боль. Победить.
Однако это было сложнее, чем казалось. Слезы все еще текли по ее щекам. Осознание собственной ничтожности приводило ее в ярость. Она испытала множество боли. Куда более страшной, чем сейчас. Сэм убедила себя в этом. Она нарочно вгрызалась в сознание. В воспоминания. В ее голове возникали все удары, что наносила ей жизнь. Каждый просчет. Каждый проигрыш. Каждый отвратительный поступок, что она совершила. Та злосчастная ночь, когда она впервые пала. Холодное лицо маленькой девочки, обреченной ею на смерть. Ее мертвые глаза и холодные прикосновения. Ненависть к себе двигала ею, как рычаг.
Погляди на нее сейчас Сара, что бы она сказала? Посмотри она сейчас на нее, разве же она смогла бы впредь на нее положиться? Нет. Ни за что. Что бы она подумала, завидев ее здесь. Рыдающей и разбитой. Что бы пронеслось в ее мыслях?
«Хватить ныть, тряпка.» — прозвучал в ее голове голос Кларк. Эти слова, врезавшиеся ей когда-то в память. Врезавшиеся, как нож. Нож, ранящий куда больнее, чем сталь коменданта, вонзившаяся ей в тело. — «Хватит ныть. С этими слезами ты выглядишь жалко.»
Да, верно. Она была права. Перед лицом всей чертовой вселенной она сейчас выглядела жалко. Перед лицом Сары. Перед лицом покойницы Кларк. Перед самой собой. А она ненавидела сожалеть.
— Хватит ныть, тряпка. — поцедила сама себе, сквозь боль, Саманта. — Встань и иди!
И сама себе поражаясь, она встала. Сгибаясь под ударами боли. С трудом держась на подкашивающихся ногах. Ощущая прикус собственной крови во рту. Привкус утекающей из тела жизни. Она встала, не желая, чтобы над нею смеялись. Если ее кто и сломит, то уж точно не сегодня. Если ее кто и сломит, то не сейчас. Да, пусть боль пожирает ее изнутри. Пусть обгладывает кости и тянет за нервные окончания, поигрывая на них, словно на струнах. Она все равно будет сильнее. Она встанет и пойдет дальше. Потому что ее время еще не пришло. Она пережила стольких из них. Стольких, погибших на арене. Погибших в перестрелке. Она пережила их всех. Ее час еще не пришел. Может она проиграла эту битву. Но война внутри нее бушевала всегда. А почем ей тогда эта жалкая битва, если ее жизнь - сплошная война?
Сделав первый неуверенный шаг, девушка медленно огляделась. Судя по тому, как резво струилась кровь из ее ран, времени у нее оставалось немного. Переступая с ноги на ногу, Саманта направилась ближайшему подъему. Звуки стрельбы вокруг казались приглушенными. Цвета померкли. Сознание медленно улетучивалось из нее. Девушка цеплялась за любые попадавшиеся в голову мысли. Зачастую пустые и бессвязные. Делала что угодно, лишь бы не вырубиться. Жар вокруг будто исчез. По телу бежал озноб. Было холодно. Жутко холодно. Даже в струях крови по всему телу не ощущалась теплота. Она начала чувствовать проступающий по телу пот. Ее лихорадило и бросало в дрожь. Каждый шаг давался с мучительным трудом.
Во рту почувствовалась жуткая липкость и сухость. Горло раздирало от жажды. Хотелось пить. Время вокруг, казалось, замедлялось. Жизнь, на пару с кровью, вытекала из ее тела, как из поврежденного сосуда. Саманта буквально чувствовала, как ее силы и энергия струятся сквозь пальцы, покидая ее. Вокруг что-то взрывалось. Земля под ногами тряслась и кривилась. Перед глазами мелькали тени. Происходило какое-то движение. Но Сэм не могла разобрать, где свои, где чужие.
Ее кто-то толкнул. А быть может, нога сама подкосилась. Вспышки выстрелов сияли вокруг как звезды во мраке ускользающего сознания. Она терялась в пространстве, инстинктивно опираясь на все, что смогла нащупать одной рукой, а другой придерживая вывернутую в боку рукоять ножа. Доносились какие-то голоса. Знакомые. Незнакомые. Теплые. Страшные. Вот ее будто позвали по имени. Она остановилась, оглянувшись, но там никакого не было. Перед глазами стояли лишь расплывающиеся очертания сталеплавильного цеха. Как картина маслом, безжалостно размалеванная художником в приступе творческого безумия.
Стараясь больше не отвлекаться на голоса и бредни, рисуемые ее воспаленным от кровопотери мозгом, Сэм брела вперед, держась в тени, мягко окутывающей взор. Так или иначе, она добредет до выхода. Она должна. Нужно вырваться из здания. Укрыться. Ей должны помочь. Там должны быть их люди. Бойня снаружи. Сара.
Сплетать слова и мысли становилось все труднее. Девушка остановилась, стараясь перевести неровное, хаотичное, надрывающееся дыхание. Сердце бешено колотилось. Мозг стучал в черепной коробке, пульсируя. Кислородное голодание давало о себе знать. Ее организм медленно, но верно, раскалывался на части. Ее кожа начала бледнеть. Она опустила взгляд на бледно-синие кончики пальцев, на которые выплескивалась кровь.
Неважно. Не думай об этом. Делай очередной шаг. Выберись отсюда. Ты не можешь умереть. Не сейчас. Только. Не. Сейчас. Она постоянно повторяла это, пересиливая себя и, сделав очередной шаг, оступилась, покатившись вниз и свалившись. Удары о землю почти не чувствовались. Боль давно пропала. Ее тело отказывалось сообщать ей о боли. Мозг во всю трубил о кровопотере.
Сконцентрировавшись на конечностях, которые она с трудом ощущала, Сэм медленно начала двигать ими, стараясь поставить их так, чтобы было возможно встать. Сгруппировавшись и пытаясь подняться, Саманта собралась с остатками сил. И вновь не вышло. Она рухнула вниз, нащупывая торчавшую из ее тела рукоять боевого ножа. Вытаскивать его сейчас - себе дороже. Вонзившаяся в бок сталь сдерживала и без того быстро уходящую кровь.
Пытаясь не потерять себя и хватаясь за любые ощущения, что подавал ей организм, Саманта набрала воздуха в грудь, предприняв очередную попытку. Со второго раза ей удалось подняться. Ее водило из стороны в сторону. Девушка не могла сориентироваться. Движения вокруг. Мелькающие вспышки и тела. Все это отвлекало ее от самоконтроля. Преодолев головокружение, она подняла взгляд. Все было таким светлым. Однотонным. Приятным.
«Небо», пронеслось в ее голове тихим шепотом, едва слышимым даже ею самой. Это было небо. А значит она выбралась наружу. Значит вокруг есть свои. И чужие. Враги. Друзья. Она не могла разобрать. Ей не хватало сил, чтобы позвать на помощь. Потому, она инстинктивно начала делать шаг за шагом. Это был единственный для нее способ уйти отсюда. Выбраться. Выжить. Идти. Движение - жизнь. Особенно сейчас.
Теряясь в пространстве, она шагала вперед. Тени кидались друг на друга вокруг. Снаружи «Дженерал Стиллворк» кипела настоящая война. Все смешались в одну массу. Стрельба велась со всех сторон. Вспышки и мелькающие перед глазами трассеры заставляли Саманту вздрогнуть. Все двоилось. Земля уплывала из-под ног. Гул плазменных двигателей отдаленно шелестел на фоне. Нарезая круги над полем боя, черное пятно самолета скользило посреди белизны неба, то ускользая, то появляясь.
Шатаясь, Сэм шагала все дальше. Казалось, что ее кто-то толкает. Она приподняла глаза, увидев вспышку. Поначалу она решила, что уже умерла. Свет в конце тоннеля. Яркое сияние. Но вскоре оно приняло черты голубоватого пламени, разлетевшегося и растворившегося в белизне, среди теней сражающихся вокруг людей.
В уши все сильнее врезался гул. Такой навязчивый. Ужасный. Она стиснула дрожащие зубы, остановившись и чувствуя, как подкашиваются ноги. Обернувшись, Саманта заметила десятки других черных точек на небосводе. Они мелькали. Исчезали. Появлялись. Ее проняла дрожь и беспокойство. Нужно уносить ноги. Нужно бежать.
Грохот и крики заполняли все вокруг. Девушка, почти не различая происходящего, брела через сражение. Люди кидались друг на друга. Сражались среди снега и грязи. Падали замертво. Землю вспарывали очереди. Озаряли взрывы. Она с трудом различала их. Шатаясь из стороны в сторону, она просто брела. Не думая. Не размышляя. Только желание выжить, закрепившееся в ее воспаленном мозгу тянуло ее вперед. Грязную. Покрытую кровью. Умирающую. Она, как живой мертвец, скользила среди бойни. Пустая тень самой себя.
Забарабанили пулеметы. Все стало серым. Пустым. Саманта сделала очередной шаг. Звуки летящих пуль прозвучали ближе. Шальная очередь прострекотала вблизи. Две пули врезались ей в спину, проделав в ее одежде дыры. Та итак вся пропиталась кровью. Потому новые раны были уже незаметны. Глянув вниз, Сэм увидела два отверстия в своей куртке. Навылет. Она пошатнулась, падая на землю.
Перед лицом раскинулось небо. Такое чистое. Лишь летающие эскадрильи самолетов рассекали его, оставляя на белизне небосвода шрамы своими инверсионными следами. Голубые плоски располосовали небо, которое разразилось снегом. Сэм глядела, как перед глазами кружатся, медленно и неспешно, белые точки-снежинки. Сердце постукивало все реже. Встать не представлялось возможным.
Не может она умереть. Только не сейчас. Ее отравленный смертью разум уже мало что осознавал. Она вцепилась в самую сильную мысль, роившуюся в голове. Сара. Она где-то там. Посреди бойни. Если она не ушла, то все это зря. Но даже сил повернуть голову, чтобы осмотреть поле сражения, у нее не было. Сквозь пелену тумана и бреда, ели оставаясь в сознании, Саманта заметила, как перед глазами все застилала тьма. Напрягшись, она дернулась, понимая, что все еще жива.
Она обязана жить. Должна. Хочет она того, или нет. Не ради чьей-то прихоти. Не ради мести. Ради нее. Ради Сары. Растворяющийся, мутный образ подруги стоял перед глазами. Пока темные фигуры над ней шевелились, издавая неясные звуки и переговариваясь, она ухватывалась за черты девушки. Ее глаза. Руки. Щеки. Губы, натянутые в улыбке. Это все, что заняло ее сознание перед тем, как она отключилась, чувствуя растекающуюся по венам теплоту.
