Акт 2. Глава 56.
16 ноября 2022 г., 19:31
Глава 56
Сжав и разжав ладонь, Сара сморщилась, чувствуя, как игла проникает в вену, погружаясь все глубже. Тонкая трубочка прозрачного цвета вмиг начала окрашиваться в темно-красный. Медленно, но верно, кровь поползла вверх, наполняя пакетик в руках Дафны. Веллингтон с обеспокоенным видом наблюдала, как перетекает эта алая субстанция. Сара никогда до этого не выкачивала из себя кровь в таких масштабах. Ее максимумом был небольшой укол, только ради сдачи анализов. Тут же создавалось впечатление, что из нее высасывают сок. Причем, видимо, томатный. Кровь была густой и вязкой. От наблюдения за тем, как из нее вытекает эта жидкость, у Сары пересохло во рту и закололо в груди.
Веллингтон долго отговаривала ее от этого. Руди тоже сказал, что не стоит так рисковать, и что лучше попробует он. Но Сара настояла. Если кому-то и предстоит спасать Саманту через самопожертвование, то только ей. Она рисковала жизнью ради нее. Чтобы дать им уйти. И Сара чувствовала за собой ответственность и долг перед подругой за все то время, что она ее спасала. Ну, и еще головокружение.
Ее несколько мутило от подобного процесса. И это казалось ей жутко странным. Она видела столько жестокости и смерти. Наблюдала за чудовищными вещами. За убийствами и расправами. А у нее в горле встает ком и тошнит от какого-то жалкого выкачивания крови. Девушка пыталась собраться с мыслями и выкинуть эти ничтожные жалобы из своей головы. Выходило, вообще-то, не очень.
Руди сидел рядом, поджав губы и поправляя челку. Он явно пытался выказать взволнованность этими действиями Сары. Все бы ничего, но пустота его серых глаз выдавала всю ту же безразличность, как бы он не нервничал всем своим видом. Быть может Сара и зря винила его в этом, но ничего со своими ощущениями от парня поделать не могла. Веллингтон же, действительно переживала. Даже поначалу не попала иглой в вену, что заставило Сару сомневаться в ее компетентности. Но со второго раза у Дафны все получилось.
Они сидели в одном из тоннелей, при слабом свете. Повсюду доносились стоны и крики. Раненых было не счесть. И многим из них требовалась кровь, лечение, операции и перевязка. Десятки были уже покойниками, но им не решались сообщать об этом, накачивая морфином и прочими обезболивающими. Вокруг еще множество людей сдавало свою кровь. Это, благо, позволяло Саре не чувствовать себя одиночкой в этом порыве. Потому она, стиснув зубы, старалась сидеть смирно и не стонать. Стонов и криков вокруг итак было достаточно.
Они потеряли много людей. Еще больше, казалось, попало в плен или осталось умирать на поле боя. Решение Дафны казалось опрометчивым и странным. Но ее решение их всех спасло. А, быть может, и погубило. Сару это настораживало. Столько человек пали ради нее? Ради ее спасения? На самом-то деле нет. Все эти мужчины и женщины устроили нападение на «Дженерал Стиллворк» ради Генри Моралеса. А может быть и вовсе ради собственной жажды мести. Какого-либо благородства от этой возни в грязи, смертей и лишений Сара уже давно не ощущала.
Наконец Дафна закончила, аккуратно вытащив иглу из ее вены и приказав Руди помочь Саре с перебинтовыванием. Паренек, улыбнувшись ей с присущим ему жутковатым холодком, достал антисептик, обработав им вену, из которой была взята кровь и принялся перематывать ее руку, сдобрив ту ватой. Он затянул бинты достаточно сильно. Стало даже больно.
— Ну, как ты? — поправил свою челку он, убеждаясь в крепости перевязки.
— Голова кругом идет. — тяжело дышала Сара, покашливая. В легких все хрипело. Состояние ее было не из лучших. Голова так и не прошла от удара.
— Я же говорил, это мог бы сделать я. — поджал губы парень.
— Нет. — нахмурилась Сара. — Это был мой долг.
— Да на тебе же лица нет. — покачал головой Руди, вставая. — Ты сдала немало. Тебе стоит подкрепиться.
— Да, пойдем. — Сара аккуратно, стараясь не упасть, начала подниматься, но Руди, положив руку ей на плечо, усадил ее обратно.
— Не вставай. — улыбнулся ей он. — Я принесу тебе еды. Надо же тебе как-то восполнять такой запас крови.
— Как скажешь. — покачала головой Сара, поудобнее усевшись на ящике и потирая руку, которая теперь, кажется, немела с еще большей силой.
Она уже и не надеялась увидеть Сэм. Ее сердце сжималось до боли и руки тряслись, когда подоспевшие из Мейкона самолеты начали покрывать территорию сражения бомбами. Невероятно повезло, что Саманта осталась жива. Это было просто чудо. Саре даже не верилось. Если существовали боги, высшие силы, да кто угодно, она была им сейчас благодарна.
Ник с отрядом людей наткнулись на нее, всю в крови и грязи, бредущую посреди сражения. Она была бледна. Сама на себя не похожа. В какой-то момент ее задело выпущенной очередью. Две пули вспороли живот. Пролетели насквозь. Саманта потеряла огромное количество крови. На вид она была, как живой труп. Но держалась. Этой выдержке поразились все, от Дафны до старика Макентоша, который сказал, что за всю свою жизнь едва ли видел человека выносливее. Он принялся вспоминать собственные ранения, но его тогда почти никто и не слушал.
Им повезло, что они убежали. Бросились вразнобой. Многие умерли. Но они добрались до убежища. Преследовать их всех было проблематично, особенно учитывая, как быстро они исчезали среди ближайших лесов. Чаща поглотила отступающих повстанцев и отыскать их было сложно даже для самолетов коменданта. Это была несказанная удача. Но в плен все же успели попасть десятки, а может сотни людей. Благо, многие из них не знали всех схем тоннелей и укрытий. Потому, Генри Моралес удовлетворенно сказал, что их могут пытать сколько угодно. До основных пристанищ люди старшего коменданта не доберутся. А в прежние они возвращаться были не намеренны.
Генри Моралес. У Сары на душе скребли когтями кошки, когда она вспоминала о нем. От воспоминаний о нем выворачивало. Все тело дрожало от ненависти. Мало того, что этот сумасшедший пытался убить ее и подвергал их всех опасности, так он еще и убил собственного отца. Сара никому не пыталась говорить об этом. Интересно, многие ли знали? Генри лгал им всем. А значит, все здесь, все вокруг - ложь. Эти мысли роились у нее в голове, как клубок змей. Если все так, как сказал Алекс Моралес? Если все правда? Значит ли это, что они следуют за человеком, ничем не лучшим, чем их собственный враг. За человеком, который давно уже уподобился тем, с кем борется?
Сара тряхнула головой, стараясь выбить злополучные мысли об этом чудовище в человеческом облике из своего сознания. По сравнению с Генри Моралесом даже самые отвратительные личности на ее пути не бесили ее так же. Как-то, среди ночи, пока они глядели на звезды и огни мегаполиса, Саманта сказала, что она и есть настоящее чудовище. Сара смирилась бы с этим. Она все равно любила ее. Но Сэм не была чудовищем. Она была героиней. Она жертвовала собой, чтобы спасти ее. А Генри Моралес? Он скот. Свинья. Отцеубийца. И он знает, что Сара в курсе его секретов. Быть может, он попытается вновь убить ее? Прикончить того, кто может разрушить его власть в мгновение ока. Эта мысль разжигала в ней пожар и Сара сидела, потирая рукоять своего револьвера за поясом.
Руди вернулся, спустя несколько минут. Он раздобыл у Макентоша несколько банок консервов и даже какую-то плитку шоколада. На вид та выглядела не слишком внушающей доверие. Паренек объяснил, что шоколад полезен для восстановления крови. Сара не слишком понимала, как связана эта сладость с кровообращением, но решилась ему доверится. Поначалу она хотела оставить часть плитки для Сэм, но Руди уверил ее, что для Сэм найдется еще и что ей стоит самой съесть эту плитку. Ей было просто-напросто лень спорить и она принялась жевать этот шоколад. Не то, чтобы он был вкусным. Да и не слишком-то сладкой. Даже горький. На шоколад это было мало похоже, но все же Сара продолжала его поглощать. В ней и впрямь проснулось дикое чувство аппетита.
— Вкусно? — потирая руки поглядывал Руди на Сару, принявшуюся поглощать консервированные бобы в томате.
— Не слишком. — вздохнула девушка, пережевывая мягкую гущу бобов. — Но знаешь, жаловаться не буду.
— Хоть на этом спасибо. — улыбнулся он. — Я рад, что ты цела.
— Цела? — Сара подняла на него взгляд, демонстративно поглаживая грудь, которая при каждом вздохе отзывалась жуткими хрипами. — Ну, это как сказать.
— По крайней мере, травм не получила? — поправил челку он.
— Разве что психологические, — пустила грустный смешок девушка. — Ну, и пару синяков в придачу. — указала она на место удара на лбу.
Паренек присмотрелся к гематоме, поджав губы.
— Неслабо тебе врезали солдаты коменданта. — Руди покачал головой. — И все-таки не ждал я такого от Кэролайн. Я не слишком-то хорошо ее знал, но предать нас всех? Это настораживает.
— Моралес убил ее отца. Чего он еще ждал? — фыркнула Сара.
— Не знаю. — пожал плечами тот. — Но ситуация неприятная.
— Мне Хэнка не жаль. — запустила вилку в консервы девушка, поглядывая по сторонам. Тесное ответвление тоннеля, где они сидели, было мрачноватым и пыльным. — Он ужасный человек.
— О чем ты? — приподнял бровь Руди.
«Он убил и собственного отца!», захотелось воскликнуть Саре, да так, чтобы каждый из людей, прячущихся в этом тоннеле, это услышал. Но она глотнула грызущего легкие воздуха и это желание улетучилось.
— Да много о чем. — ответила она, взяв в рот насаженные на вилку бобы.
— Он потерял свою жену и ребенка, — вздохнул Руди, изображая сочувствие. — его можно понять. Наверняка ему тяжело.
— А кому легко? — фыркнула Сара, уже давясь этими бобами. — Но будь Магда здесь, она бы ужаснулась, глядя на то, что он творит. Сколько жизней мы уже загубили? А сколько судеб сломали, Руди? Я устала смотреть на это.
— Жизни, судьбы... — задумчиво посмотрел себе под ноги Руди. — Им свойственно ломаться. Никогда не знаешь, когда мир отнимет у тебя кого-то.
Сара вспомнила гнетущую тишину Аллеи Памяти в Саванне. Разноцветные ленточки, вьющиеся на ветру. Мемориал жертвам теракта. Молчаливые могилы детей. Падающую листву. Руди, сидящего на земле, напротив камня с выгравированным именем своей сестры. Это было так давно. Словно улетучивалось из памяти. Ее путь сюда, в мрачную, пыльную подземку. Она хотела бы вернутся в те времена, когда ей ничего не грозило. Девушка скучала по ним. Но возврата к ним не было. Тот ураган, что захватил ее жизнь, нещадно унес ее в эту трясину. Вдали от дома она уже и не видела пути возврата. Оставалось сидеть и ждать своей участи, захлебываясь кровавой мокротой и надеясь, что жизнь выделит ей еще один лишний час рядом с Сэм.
Шутка-ли, но больше в ее мрачной жизни не было лучика света, кроме нее. Ничего не приносило ей радости. Даже страх смерти уже почти не касался ее. Лишь подавленность и слабость. Единственные чувства, поселившиеся в ее душе, по соседству с сердцем, так учащенно бьющимся, когда Саманта была рядом. От этих мыслей у нее пропал аппетит. Девушка проглотила очередную порцию бобов в томате, скривившись и отставила банку в сторону.
— Я больше не хочу есть. — отмахнулась она.
— Но ты должна, — Руди вновь протянул ей пищу. — твой организм итак слаб.
— Моему организму уже ничего не поможет. — вставая, Сара закашлялась, сплюнув под ноги кровавый сгусток. Несколько людей, перевязывающих раны друг-другу в тоннеле напротив оглянулись на нее. Она уже не обращала на них никакого внимания.
— И куда ты собралась? — вздохнул Руди, покачав головой.
— Мне нужно к Сэм, — уверенно и твердо ответила Сара. — я должна быть с ней. Особенно сейчас.
Оставив паренька с открытой банкой консервированных бобов, она шагнула в тоннель, направляясь вглубь. Эти длинные, старые катакомбы были такие витиеватые, что в них легко было запутаться. Потому она шагала лишь там, где были люди. Иначе рисковала потеряться и выбрести куда-то не туда. Хотя на деле большинство развилок просто кончались тупиками. Эти тоннели, предназначавшиеся для подземной сети поездов, действительно были везде. Такой проект сложно было не оценить. Когда его задумали, еще до бомбардировки, вся поверхность кишела застройками. Перенаселение давало о себе знать. Недаром на столько людей не хватало столько нефти. Сара постоянно задумывалась, какого было жить в таком обществе, напоминающим забитый подчистую термитник.
Города, возвышающиеся на сотни этажей в небеса. Станции, на которых не продохнуть от толп людей. Удушливый газ машин, заполняющий воздух. Современность выглядела лишь как бледная тень того мира стекла и бетона, который уничтожила ядерная война и радиация. Но, стоило признать, масштабная идея прорезать весь континент подземными тоннелями, даже для того времени казался неимоверным и невыполнимым. Сара смотрела на эти длинные катакомбы и понятия не имела, как их все можно было соединить воедино. Их начали строить почти во всех частях Штатов, чтобы по мере продвижения сплетать их, как нити паутины. Но война началась раньше. И нити паутины так и остались нитями, разрезающими землю, но так и не пересекающимися друг с другом.
Думается, подобные глубокие шахты могли служить неплохим убежищем от взрывов. Сара как-то слышала, что многие люди, не имеющие поблизости бункеров, бежали в эти тоннели, чтобы спастись от неминуемой гибели, о которой им возвещал вопль чрезвычайных сирен. Многие даже спаслись благодаря ним. Но это было так далеко. На другом конце Америки. Там, где бушевала война. Сара и представить не могла, как выглядят другие части света. Все они вырисовывались похожими на Джорджию в ее не очень ярком воображении. Для нее и республика была огромной. А вообразить себе масштабы целой Америки, а уж тем более мира, представлялось с трудом. Вероятно, она была слишком приземленной, хотя эта загадочность и неизведанность мира не очень ее пугала. Она хотела бы посмотреть на какие-то другие части континента. Может быть, даже другие страны и части света. Но все-таки Джорджия была ей чем-то родным. Пускай и таким, каким являлась.
Добравшись до более глубокой и менее заполненной части тоннелей, она пошла между стеллажей с ранеными, выискивая нужный поворот. Люди здесь выглядели жутко. Без рук, ног, в ожогах или со страшными переломами. Этот своеобразный мрачный лазарет больше походил на могильник. Девушка старалась не оглядываться на провожающих ее взглядами раненых и высматривая Дафну Веллингтон. Между покалеченными кружили люди, меняя перевязки, поднося еду или вкалывая обезболивающие. Сара вздохнула, растирая немеющие пальцы руки и наконец вильнула в нужный уголок, поспешив скрыться от непритязательных взглядов.
Сэм лежала на импровизированной кушетке, прикрытая простыней. На ее лицо струился свет стоящего рядом фонаря, освещавшего этот пыльный подземный "лазарет". Девушка была бледной, как молоко. Местами ее кожа посинела, напоминая мертвецкую, неживую. Сара замерла, разглядывая лежащую девушку, над которой хлопотали несколько людей, включая Дафну. Веллингтон подняла на нее недовольный взгляд, но останавливать не стала.
Подойдя ближе, Сара увидела подтянутые к венам трубочки, в которые затекала ее кровь. По коже пробежался морозец. Она поглядывала на Саманту из-за спин людей, рассматривая ее лицо. Кожа не ней была белая, лишь местами покрываясь румянцем. Под впалыми глазами стояли большие черные синяки, она вся казалась такой разбитой. От нижней губы вплоть до подбородка ее челюсть рассекал глубокий шрам. Кажется, оружие прорезало его вплоть до кости. Под покрывалом было еще несколько ран, самых опасных, как заявила Дафна. Мало того, что ей подрезали мышцы на ноге, так еще и всадили нож в бок. Отсюда те раны было не разглядеть, но от одних даже мыслей об них, девушке становилось дурно.
Самыми опасными были пулевые ранения, которые чуть было не добили Сэм. Случайно пущенная кем-то очередь угодила ей в спину. Она потеряла очень много крови, а раны на Саманте оставляли желать лучшего. Чтобы выкарабкаться ей нужен был уход. И очень долгое восстановление. Сейчас она была без сознания и напоминала скорее труп, который отчаянно цеплялся за жизнь. В этом убеждали ее несколько присоединившихся к ним докторов, которым приходилось разрываться между десятками раненых в этой части тоннелей.
— Вот черт, — проговорил один из врачей. — у нее озноб. Укутайте ее потеплее и вколите какую-нибудь согревающую смесь.
— Сейчас. — сказала девушка рядом, начав выискивать нужную ампулу в ящиках с препаратами, которых вокруг было немало.
— Вколите на всякий случай обезболивающее. — фыркнул врач. — Не зря же мы возимся рядом с ней уже несколько часов.
Поправив одну из перевязок на лежащем неподалеку от Саманты больном, Дафна вздохнула, отходя. На ее плече все еще висела винтовка. Казалось, Веллингтон уже давно ее не снимала. Она всегда была при оружии. И немудрено. Все здесь, без исключения, были во опасности каждое мгновение.
Она подошла ближе к Саре, встав рядом и положив руку ей на плечо. Сара помялась, глядя на медиков, хлопочущих над Самантой.
— Она выкарабкается. — кивнула Дафна. — Не может быть иначе.
— Сэм сильная, но сейчас, — девушка опустила взгляд. — мне больно глядеть на нее. Она не хотела бы, чтобы я видела ее такой.
— Никому бы не пожелала оказаться на ее месте. — вздохнула Дафна.
— Я бы заняла ее место, если бы могла. — вздохнула Сара, прохрипев очередным кашлем в легких. Ей было нечего терять. — Лишь бы она не мучилась.
— Уверенна на твоем месте, Саманта сказала бы тоже самое. — причмокнула Веллингтон, потирая сухие ладони. Сара еще раз бросила взгляд на Сэм, так опасно балансирующую где-то между жизнью и смертью.
— Когда она придёт в себя? — прикусила губу девушка.
— Ей нужно несколько часов, чтобы ее откачали. Пройдет еще время, чтобы сознание вернулось. — Дафна покачала головой. — Она потеряла слишком много крови. То, что она спаслась - одно большое чудо.
— Она постоянно рисковала жизнью. Играла с ней. Ничего не боялась. — Сара разминала стонущие от онемения пальцы. — Я всегда восхищаюсь этим. Ее смелости, граничащей с безрассудством. Тому, как она всегда находит выход.
— Не всем нам вечно сопутствует удача. — отвернулась Дафна, медленно шагнув прочь из мрачной комнаты с больными. Сара, поняв, что своим присутствием они явно мешают врачам, отступила вслед за ней, с трудом отрывая взгляд от обессиленного тела Саманты.
— Нас с Самантой она давно покинула.
— Не падай духом. Тут много людей, которым страшно. Не стоит подавать им дурной пример. Ты с нами дольше других, как и Сэм. — размяла пальцы Дафна. — И, какой бы спорной твоя подруга не была, она являет собой пример несгибаемой, как чугун, воли. Пускай и крепит этот чугун ее заносчивость и, местами, жестокость.
— Скажу честно, Дафна, — кашлянула Сара, петляя вслед за Веллингтон между раненых. — я устала. Я больше так не могу.
— И что ты предлагаешь?
— Я не могу уйти. Но у меня больше не хватает сил. Я не выдержу этого всего. — прошептала Сара, перешагивая через перемотанное тело раненого. Кажется, уже бездыханное.
— Все мы устали, — обернулась на нее Дафна, поумерив свой шаг. — но если мы сдадимся, неужели все эти жертвы были напрасны? Неужели они умерли зря? Неужели Магда умерла зря? Неужели твоя драгоценная Саманта рисковала жизнью, чтобы ты сдалась?
Сара помолчала мгновение.
— Но Дафна, подумай сама, — девушка сплюнула на сухой бетонный пол комок кровавой слизи. — это же никогда не закончится.
— О чем ты? — Веллингтон наконец остановилась и повернулась к Саре. Они вдвоем стояли посреди темного тоннеля, глядя друг на друга сквозь мрак.
— Все это как трясина. Глубокое болото. Зови, как хочешь. — девушка пожала плечами, вспоминая слова Роуз. — Трясина насилия. Мы так и будем обмениваться ударами. Вы все будете пытаться нагадить старшему коменданту, а он вам. Затем вмешается Атланта. Кровь будет литься, а все мы будем в проигрыше. Эта трясина, засасывающая нас с головой. Мы вступили в нее и выбраться не можем, не так ли?
Дафна поглядела на нее задумчиво.
— Болото, которое поглощает нас? — переспросила она.
— Да. — кивнула Сара, стараясь придать уверенность своим словам. — И раз никто не уступит, эта трясина всех нас затащит вслед за Магдалиной. Жестокость породит только жестокость, разве нет?
— Если вокруг трясина, то выбраться всегда очень сложно, ты права. — кивнула Веллингтон. — Но вокруг нас не болота, Сара. Быть может, наша война сродни пучине, поглощающей жизни. Все мы ощутили это на собственной шкуре. Однако если мы разожгли в сердцах людей пламя, то его будет не так уж просто потушить.
— И из-за полыхания этого пламени жертвы лишь продолжат расти. — опустила взгляд девушка.
— Знаешь, чем опасны торфяные болота, Сара? — вздохнула Дафна, поправив на плече свою винтовку. — Если их тронет пламя, они начинают гореть, пока вся почва под ними не превратиться в пепел. — женщина обернулась, пошагав вдоль тоннеля. — Атланта развязала эту войну. А значит нам остается лишь ждать, пока под их ногами не выгорит эта проклятая кровавая трясина.
Вздрогнув от пробежавшегося холодного ветра в тоннеле, Сара потерла руки и помассировала уставшие глаза. В висках стучало от давления. Провожая Дафну взглядом, Сара поплелась в ближайшее ответвление тоннелей, найдя там укромное местечко и усевшись в одиночестве.
В последнее время она и правда часто задумывалась. Чаще, чем обычно. Эти мысли уже тяготили ее. Она просто-напросто устала думать. Но разум был ей неподвластен. Боль и лишения, жизнь в подземном мраке, среди грязи, недоедание, недосып и боль в груди, кровавыми исторжениями напоминавшая ей о неминуемой смерти заставляли ее сожалеть о том, что они находятся здесь.
Кэролайн предала их. И, возможно, ее было можно понять. Генри Моралес убил ее отца. Многие говорили о предательстве Теодора Фишера. Слухов ходила масса. Но Сара уже им не верила. Быть может, Моралес убил его из собственной алчности? Чтобы стать главным. Избавиться от Нэн. Развязать войну. Этому ублюдку ничего бы это не стоило. Раньше Сара всегда убеждала себя, что все дурное, что они делают - это жертва. Жертва, которую они приносят, ради помощи другим. Но все это была ложь.
Все здесь. Все вокруг. Все это самообман. Им не победить Атланту. Им не уйти. Даже если каждый ребенок, женщина, старик и калека, который прячется в их многочисленных убежищах возьмется за оружие, они не победят. Всего нескольких отрядов коменданта хватало, чтобы разгромить их в пух и прах у «Дженерал Стиллворк». Всего нескольких отрядов. А это лишь малая часть того, какими ресурсами располагал Алекс Моралес.
А кроме Алекса Моралеса им всем грезилось победить Атланту. Многие здесь, по разговорам, которые подслушивала девушка, мечтательно отзывались о ее богатствах. О высочайших небоскребах, роскошных залах и невероятных дворцах. Все они купились на сказки Генри Моралеса. Поверили глупостям мерзавца, слетевшего с катушек после смерти Магдалины. А ведь она ровняла его со своим пропавшим отцом, кто бы мог подумать? Аж вспоминать тошно.
Эти мысли роились в ее голове. Разъедали ее. Мрак комнаты давил на девушку, словно огромный сапог, прижимающий ее к земле. Усталость, боль и отчаяние. Они правили бал в сознании Сары. Ей хотелось просто-напросто исчезнуть. Закрыть глаза и больше никогда не быть. Забрать Саманту и сбежать отсюда. Укрыться где-то в тихом месте, где она смогла бы выхаживать подругу, заботиться о ней и где ни Тиффани, ни Генри Моралес, ни старший комендант, никто вокруг не смог бы ее найти. Скрыться так далеко, что этот проклятый, обезумевший мир, оставил бы ее в покое. Эта мечта об уютном гнездышке, где посреди этого апокалипсиса остались бы только она и Саманта согревала ее больше любых недостижимых, обманчивых огней Атланты.
Девушку, сидящую в уединении среди мрака, заприметили проходившие мимо люди. Это был Ник со стариком Макентошем, мерно пыхтящим своей трубкой. Сара ощутила изнывание в груди, когда старик вновь выдохнул копны густого дыма. Луи Макентош, заметив это, помялся, развернувшись и вытряхнув содержимое, притоптал его ботинком, убирая свою извечную трубку за пазуху.
Ник шагнул к ней, присев на холодный пол. Сара подняла на него глаза. Паренек улыбнулся ей, осматривая укромный уголок, который она себе присмотрела.
— Ты чего тут сидишь? — спросил он, не снимая с губ улыбки своей невероятно белых для их образа жизни зубов.
— Хочется побыть одной. — вздохнула Сара.
— Пойдем, Ник, — потер подбородок, чуток обросший щетиной Макентош. Его лицо выразило смущение. Обычно старичок брился гладко и тщательно и ненавидел ощущать даже зачатки поросли на своем лице. — не будем смущать девчонку. Каждому из нас нужно время, когда он сможет побыть один. С этими душными темными тоннелям это удается не всегда.
— Выглядишь так себе, Сара. — Ник услышал Макентоша, но все же не отступился. К тому же это был первый раз, когда он назвал ее по имени, как показалось девушке. — Как твое здоровье?
— Все так любят интересоваться как оно. — фыркнула девушка, подняв глаза на Ника и показательно кашлянула, утерев пару капель крови, оказавшихся у нее на губах. — Знаешь, просто прекрасно!
— Эй, ну что за агрессия. — вздохнул Ник. — Я же без злого умысла спросил.
— Извини. Просто нервы уже на пределе. — опустила глаза девушка, а затем, опомнившись, вновь посмотрела на парня. — И знаешь... — она помедлила, прикусив губу и размяв пальцы руки. — Спасибо тебе.
— За что? — он будто и правда не понимал.
— Ну, — она почесала затылок. — ты же спас Сэм. Она тебя отблагодарит навряд ли, потому скажу спасибо от нас обеих.
— Да ладно тебе. — отмахнулся Ник, несколько неуверенно потупив взгляд. Словно пристыдился. Парня явно редко благодарили за его вклад в общее дело. — Не стоит благодарности.
— Еще как стоит. — подбодрила голос Сара. — Ты рисковал собой, чтобы помочь ей. Это стоит любой благодарности.
— Все мы здесь рискуем собой.
— Но ты же лез под пули там, — пожала плечами Сара. — мог погибнуть.
— Как и ты. Как и Дафна. Как и многие из нас каждый день. — потер ладони Ник. — Я просто делаю свое дело. Потому что так правильно. Если мы не будем помогать друг другу и продолжим держать старые обиды, то чем мы отличаемся от древних людей? К тому же, я цел и невредим. — он расставил руки, как бы демонстрируя себя. — И помощь людям мне тягости не приносит. Хотя с твоей подругой пришлось повозится. Из нее текло как из решета. Повезло, что я залатал ее биогелем. И что у меня еще оставался морфий.
— Вот именно, а если бы не все это, ее бы не было сейчас со мной. С нами. Потому уж изволь просто принять мое «спасибо», потому что ты его заслужил, а большего я дать тебе не в силах.
— Я ничего взамен не прошу, — Ник почесал затылок. — может твоя подруга и не лучший человек на свете. Но она человек. А значит ее жизнь чего-то стоит.
— Наши жизни в последнее время невелики в цене. — причмокнул Луи Макентош, нервно потирая щетинистый подбородок. — Как и всегда.
— Ты не прав, Луи. — покачал головой Ник. — Жизни бесценны.
— Когда я был на войне, сынок, — прищурился Макентош, вновь погружаясь в старые воспоминания. — нас бросали на врагов не жалея. Либо ты прорвешься, либо нет. Таков закон. Что мы, что узкоглазые, все едино. В пылу боя жертвенность это все, что мы можем дать для победы.
— В спасении других тоже есть жертвенность. — глянул на него Ник.
— Определенно. Жертвенность медиков, лезущих под пули. — старик глядел куда-то поверх них, глядя на свой собственный пейзаж, что всплывал в его памяти. — Но когда дым оседает, то понимаешь, что в общем-то, все мы, солдаты, как разменные монеты, которыми платят за победу.
— В этом есть своя доля правды. — вздохнул Ник. — Но слишком уж пессимистичная, Макентош. Нам сейчас пессимизм ни к чему.
— Знаешь, — вставила Сара, чувствующая как нельзя больше пессимистично. — тут, среди мрака подземки, волей-неволей, но погружаешься в мрачные мысли.
— Мы потеряли итак слишком многих. — глянул на нее Ник подбадривающим взглядом. — Так постарайся думать о живых, не о мертвых. И помни, что ты все же из первых, а не вторых.
— Это еще как сказать. — скривилась Сара, чувствуя жгучее першение в трахее.
— Да, потери у нас немаленькие. — покачав головой, Макентош медленно отошел, выглядывая куда-то вдаль тоннелей. Там действительно, судя по звукам, началась какая-то суматоха. — И я боюсь, что будет еще больше. — грустно сказал старик.
— Выше голову, Луи. — поднялся Ник, тоже вышагивая из облюбованного Сарой закоулка. — Отбрось свой старческий пессимизм. В конце концов, грехи всего мира не падают на твои плечи.
— Их тяготит не только тяжесть грехов, — морщась, Макентош вновь достал трубку, забивая ее опиумной смесью. — просто я уже устал хоронить молодых.
Сара из любопытства к шуму, тоже поднялась, отряхивая штаны и куртку от осевших на них пыли и грязи тоннелей. Ник и Макентош присматривались и прислушивались к гулу на другом конце тоннелей. Это не были звуки боя, как поначалу подумалось Саре и сердце ее еще не успело уйти в пятки. Старик поджег трубку, пошагав вперед и поочередно пуская вверх облачка дыма, словно пароход.
— Там явно что-то твориться. — махнул Саре Ник. — Хватит тут унывать. Пойдем посмотрим. Может кому нужна помощь.
Решив, что ее все равно уже отвлекли и никуда не деться, Сара последовала за ними, решив развеяться. Чем ближе к выходу из тоннелей, тем свежее воздух в этой затхлой подземке. Потому, если там и не происходит ничего значимого, ей удастся хотя бы подышать бодрящим зимним кислородом.
Однако освежиться прогулкой на поверхности ей не удалось. Ближе к выходам из тоннелей началась какая-то давка и толкучка. Сара следовала за Ником, пробираясь через копошащихся людей. Пару раз ее неприятно пихнули или ткнули в грудь, быть может ненароком. Это заставило девушку зайтись кашлем и посторониться толпы. Когда наконец она добралась до эпицентра всего этого безумия, она принялась разглядывать, кто же стал причиной суматохи. Какого же было ее удивление, когда двое повстанцев бросили к ногам стоявшего посреди тоннеля Генри Моралеса грязную, избитую Тиффани. Девушка из повстанцев, что привела сюда федералку пихнула ее стволом своей винтовки в спину, когда та попыталась встать. Тиффани фыркнула, утирая грязь с лица. Ее руки были наспех связаны.
— Эта девка с отрядом агентов преследовала наших в лесу. — сказала та, кивнув на Тиффани и держась рукой за глаз, из которого явно сочилась кровь. Генри Моралес осмотрел разведчиков, которые привели ему столь нежданного пленника.
— Они не прошли далеко, — кивнул второй разведчик. — мы настигли их врасплох, перестреляли всех, кто сопротивлялся. Эту девку мы обыскали, вроде никаких приборов. Едва ли ее смогут выследить в суматохе.
— Да, потеряли семерых. Но эту шлюху схватили. — хмыкнула разведчица, прикрывая рану на лице.
— Сражалась, как бешенная, выдавила Минерве глаз.
— Сучка. — плюнула в Тиффани раненая, убирая руку от лица. Действительно, кроме ссадин и побоев, на ее лице красовалась кровавая масса вытекающего глаза.
— Повезло что я врезал ей сзади прикладом. Отрубилась как миленькая. — усмехнулся разведчик, пнув Тиффани сапогом в бок. — Эти комендантские ублюдки защищали ее до последнего. Но нас было больше.
Все вокруг смотрели на лежащую в грязи и слякоти тоннелей Тиффани. Костяшки ее пальцев были разбиты, с губ и носа текла кровь. Оставленный Самантой шрам на лбу, кровоточил. Пленница медленно и аккуратно осматривала людей вокруг. Ее глаза метнулись на Сару, вцепившись в нее. Тиффани не выглядела сломленной или подавленной. Скорее она походила на загнанного зверя, который готовился к последней схватке. Федералка переводила взгляд то на Хэнка, то на Сару. Девушку это смутило. Понятное дело, ради кого она шла сюда.
— Вот как бывает, — хмыкнул Генри Моралес, подойдя к Тиффани и схватив ее за подбородок, поднимая ее лицо не себя. Девушка вгрызалась в него взглядом. Она потирала кисти, скованные вместе и водила челюстью, будто облизывая полость рта языком изнутри. — только что ты пыталась пленить меня. А теперь охотник сам стал добычей.
Тиффани не ответила, все так же разминая челюсть. Ее руки напряглись, как и вся она. Пальцы Моралеса стиснулись на ее лице, сжимая его.
— Вы хорошо поработали ребята. — кивнул он разведчикам. — Думаю, можете передохнуть. А Минерва пусть заглянет в лазарет.
— Я думаю мы сможем вытянуть информацию из этой атлантской шлюхи. — процедила та самая Минерва, вновь прикрывая выдавленный глаз. Она остановилась рядом с Тиффани, мстительно улыбнувшись. — А если не захочет говорить... Глаз за глаз, как говорится.
Вновь развернувшись, разведчики пошагали к лазарету, расталкивая толпу вокруг. Сара вышла поближе, поглядывая на Тиффани. Вот уж забавно, верно. Теперь она сама стала жертвой. И глядя на то, с каким упоением глядит на агента Моралес, ей даже стало не по себе. Она боялась Тиффани, но Генри Моралеса ненавидела пуще прежнего.
— Как самоуверенно было явиться сюда. — приподнял ее за подбородок Хэнк. Его рука, сжимавшая лицо Тиффани, дрожала, ровно, как и шрам, пересекающий лицо. — Ты, верно, думала, что уже победила? Рано ты и Алекс радовались своей победе, как там тебя, Фрайдей, не так ли? — он сильнее сдавил ее лицо. Несмотря на гримасу боли, Тиффани не выдавила ни звука, крепче сжав кулаки. — Но нет, ты оступилась. И теперь тебя ждет бесславный конец. Как и каждого атлантского ублюдка, кто решиться встать против нас.
Моралес гордо расправил плечи, демонстрируя толпу за своей спиной. Та одобрительно заверещала, поддерживая его. Тиффани фыркнула, осматриваясь вокруг. Ее взгляд мелькнул на пояс Хэнка. Она резко дернулась, пытаясь вырвать голову из его хватки, а затем мгновенно ухватилась связанными руками за кобуру Генри, в которой был его пистолет, вскрикнув.
Мужчина сильнее вцепился в ее лицо, осознав, что та уже выхватила его оружие. Пальцы Моралеса скользнули ей в рот, обхватив нижнюю челюсть Тиффани и сжав ее, одергивая. Зубы впились в костяшки Генри. Девушка машинально перещелкнула предохранитель пистолета, направляя его в живот Моралеса, но тот дернув ее за челюсть в бок, вывернулся, со всей силы ударив ей кулаком в висок. Прогремел выстрел, пролетев между ног Хэнка и, высекая искры, срикошетивший об стену тоннеля. Из толпы донесся крик. Пуля явно задела кого-то. Люди расступились, хватаясь за оружие.
Бессознательное тело Тиффани повисло в руках Хэнка. Пистолет выпал из ее ослабших рук. Моралес пригнулся, глубже запустив руку в глотку Тиффани и начав словно копошиться там. Сара скривилась от этого неприятного зрелища. Наконец, спустя несколько мгновений, Генри дрожащими пальцами, с которых стекала кровь от укуса Тиффани, достал из ее рта небольшую беловатую ампулу. Та была испачкана в слюне и каплях крови Хэнка. Он хмыкнул, потерев ее пальцами и разглядывая.
— Цианид. — проворчал он, покрутив ампулу в руках и убирая ее в карман.
Затем поднялся, подозвав нескольких своих соратников и кивнул на Тиффани. Те подошли, убедившись, что она без сознания и потащили ее вглубь тоннелей, по приказу Хэнка. Люди провожали их взглядами, тихим ненавистным шепотом осыпая проклятьями пленную девушку. Сара отступила подальше, смотря на то, что впереди них идет Моралес. Ник вздохнул, осматривая Тиффани. Он покачал головой, глядя как пленницу уносят вглубь тоннелей.
— Офигеть. — проговорила Сара.
— Этой женщине не позавидуешь. — печально вздохнул Ник.
Ее проволокли вдоль тоннелей, подальше от людских глаз. В толпе все еще шло негодование. Кто-то боялся, что их обнаружат. Кто-то и вовсе не понимал, что происходит. Спускаясь все ниже в тоннели, почти на самую их глубину, Генри с опаской оглядывался на шпионку, которую тащили за ним вслед. Он уперся в тупик этой подземки. Дальше проходов в этой части тоннелей не было. Разветвленные подземные ходы упирались в недостроенные и непрокопанные земляные норы, навроде шахт. В одном из таких ответвлений и бросили Тиффани, приковав ту наспех к стальным жердям на стене. Моралес разжег бочку рядом, чувствуя, как холод пробегается по коже. Тут, ниже нормального уровня, где тоннели пересекались с системой водоснабжения и отопления, не было тепла. Обжигающий лед подземного воздуха щекотал нервы. Волосы на руках становились дыбом. Огонь в бочке задался и Моралес поднес к языкам пламени дрожащие руки, чтобы согреться. Тело Тиффани, едва дышавшей, расползлось у стены. Руки ей связали сзади, сковав стальными наручниками так туго, чтобы пошевелиться было невозможно. Хэнк лично проверил все крепления, заодно глядя на предательски открытую кобуру на поясе. Мужчина фыркнул, почесав шрам на своем лице. Эта оплошность могла стоить ему жизни.
Через несколько часов она пришла в себя. Осмотревшись и поерзав в своих кандалах, шпионка убедилась, что прикована она надежно. В глаза бил неприятный, режущий свет огня из ближайшей бочки. Тепло от нее, однако, не доходило до Тиффани. Размяв конечности, которые изрядно отекли пока девушка была без сознания, она присмотрелась к фигуре в темноте. На Генри Моралесе зловеще плясали блики света, отбрасываемые огнем. Он рассматривал фотографию, которую держала при себе агент. Бросив ее в сторону, мужчина взял голопроектор. Повертев его в руках, Хэнк обернулся, завидев то, что его пленница очнулась.
— А ты быстро, — тихо сказал он, сделав пару шагов к девушке. — я думал еще пару часов проведешь в отключке. Но ты явно в хорошей форме, раз так быстро оклемалась от удара в висок. Тем проще, быстрее начнем.
Девушка, сделав вдох, осмотрела Моралеса-младшего, еще раз дернувшись в кандалах. Нет, переплетены они были добротно. Как бы она ни выкручивала ладони, напрягая и расслабляя их, освободиться от оков представлялось задачей фантастической.
— Занимательная штучка. — покрутил он голопроектор в руках почти перед ее лицом. — Поначалу я думал, что это какое-то устройство связи. Может слежения. Но потом понял, что это лишь безделушка. Ты отняла ее у девки, не так ли? Что на ней?
Тиффани лишь смерила его ненавистным взглядом, не сказав ни слова.
— Могу лишь предполагать, — хмыкнул Хэнк, потирая устройство в руках. — какие-то данные? Откуда они у девчонки?
Она не ответила.
— Поначалу я подумывал просмотреть их, но осторожность взяла верх. — легонько ухмыльнулся он. — Эта штука не снабжена устройством памяти. Только через атлантский сигнал ее можно просмотреть, не так ли?
Тиффани лишь фыркнула, поджав губы и бегая взглядом по мрачной сырой комнате. Она искала хоть что-то, что могло бы ей помочь. Но не находила. Лишь голый пол и стены, да холодный бетон.
— Даже если я с помощью дешифратора включу эту штуку, то, скорее всего, ее сигнал будет как боевой рог в Атланте, возвещающий «все сюда, они здесь», правда? — ответа ему вновь не последовало. — Забавно. А фото чье? Как это все связанно? При чем тут девчонка, это записывающее устройство, фото? Для чего она была тебе нужна?
Шпионка лишь сдула сползавший на лицо волос.
— Все это время она была здесь. — окинул Моралес взглядом ходы, поднимающиеся к верхним уровням тоннелей. — Девчонка все это время была тут. С этой штукой. — похлопал он проектором по ладони. — Она ваша сообщница? Пф. Едва ли. Но кто тогда? Для чего тебе нужна была эта больная, умирающая девчонка?
— Включи проектор и узнаешь. — явно с издевкой ответила ему Тиффани.
— И меньше чем через пол часа сюда на плазменных двигателях слетится целый рой машин Алекса и армия Атланты в придачу? Умно. Но меня ты не проведешь, сучка. — он отбросил голопроектор в сторону, доставая из кармана капсулу с цианидом и покручивая ею перед лицом Тиффани. — Кажется ты обронила.
Девушка посмотрела на яд, проведя языком по деснам.
— Чтобы покончить с собой определенно нужно мужество. — кивнул Моралес. — Неплохо вас отдрессировали в Атланте, раз ты так спокойно готова была раскусить эту штуку. Но теперь она у меня. К моему счастью. И твоей неудаче.
— Пытки. — хмыкнула Тиффани. — Как старомодно и дико. Как раз в твоем стиле, ублюдок.
— Может и старомодно. Но действенно. — отошел Хэнк, положив цианид на бетонную окаемку стены на другом конце этого отсека тоннелей. — Болевой порог у всех разный. Кто-то расколется от одного осознания. Кто-то же потерпит, прежде, чем расколоться. Мне вот стало интересно, тебя так хорошо учили драться, убивать и готовили быть убитой. Но вот что у вас в разведслужбах республики говорят насчет плена?
Она вновь не ответила, но поерзала в кандалах. Девушка почувствовала, как, несмотря на холодный воздух глубоких тоннелей, на ее лбу проступает пот.
— Эта заветная ампула с цианидом, — кивнул он на отраву, всего в нескольких метров лежащую от Тиффани. — так близко и так далеко, да?
Расслабив руки, девушка попыталась аккуратно пропустить их через кольцо наручников, но тщетно. Те были затянуты наглухо, упираясь прямиком в кости. Даже если переломать пальцы, едва ли получится высунуть руки.
— Ничего, я еще позволю тебе ею воспользоваться. Но только после того, как ты все мне расскажешь. — Моралес обернулся на парня, который принес ему небольшой электроаккумулятор. Компактный, но мощный. Поправив челку, тот поставил его рядом с Хэнком.
Тиффани посмотрела на него. Этот странный, жутковатый парень, выглядел все так же спокойно, как обычно. Руди проверил, включен ли генератор питания и щелкнул парой кнопок на аккумуляторе. Моралес кивком поблагодарил его.
— Какая встреча. — улыбнулся ей Руди зловещей, холодной улыбкой в своей манере. Тиффани стиснула зубы.
— Мир тесен. — ответила она, борясь с подступающим страхом.
— О, ты уже встречалась с Рудольфом, верно. — кивнул Хэнк. — Он рассказал, что ты выискивала его и этих его подружек. Опасный ты человек, агент Фрайдей.
— Зверь, запертый в клетке, опасен только в ее пределах. — усмехнулся Руди, засовывая руки в карманы. Хэнк тем временем проверял заряд электричества в генераторе.
— Сегодня к слову, пятница, агент. — сказал Руди, глядя как Моралес, пощелкивая щипцами-"крокодилами" от энергопроводов, подошёл ближе к пленнице. — Думаю ваш позывной вам был предписан самой судьбой.
— Посмотрим, предписано ли ей судьбой самосохранение. Или ради проклятого первого министра она решит сдохнуть здесь, вместе со своими тайнами. — присел ближе к ней Хэнк, расстегивая на ней куртку и разрывая одежду. Добравшись до ее груди, он секунду помедлил, глядя на ели заметные шрамы и следы от драк и ударов, которые вполне успешно заживали на ее теле, а затем вцепил "пасти" этих щипцов ей в грудь. Фрайдей лишь поморщилась, стараясь скрыть боль и глядя прямо в глаза Моралеса. Несмотря на то, в каком унизительном положении она находилась, она поняла, что единственный способ победить и умереть достойно это не показывать своей слабости. Если ее ждут муки, то пускай она примет их, не сломавшись.
— У тебя еще есть шанс сказать что-нибудь, агент. — пожал плечами Генри, глядя на провода, подведенные к ее покрасневшей груди. — Но я думаю ты им не воспользуешься, не так ли?
Она нервно усмехнулась, не отрывая от него взгляда. Капелька холодного пота стекала по виску. Колени дрожали от подкравшегося страха.
— Я так и думал. — пожал плечами Моралес, махнув Руди. Паренек, пожав плечами в ответ, присел на корточки, поворачивая тумблер подачи энергии и прибавляя силы тока.
Из горла даже не вырвался крик. Ее словно сковало. Все мышцы затряслись в напряжении. Мозг сдавило. Глаза будто лезли из орбит. Конечности дергались и немели. Спустя несколько секунд подача энергии прекратилась и Тиффани осела на пол, нервно дыша. Ее сердце колотилось в груди, прыгая из стороны в сторону. Мышцы все еще сжимались и дрожали. Она почувствовала, как пот проступил по всему телу. Во рту почувствовался привкус крови.
Моралес посмотрел на нее вопрошающим взглядом. Но она не сдалась. Стиснув зубы со всей силы, что была, девушка не опустила с него глаз. Если он надеется сломать ее так скоро, то он ошибается. Прежде чем она попыталась собраться с растекающимися по сознанию мыслями, ее тело заныло и кости заломило от напряжения.
— Желание говорить у тебя все еще не появилось? — Хэнк почесал дернувшийся шрам на щеке. Тиффани проворчала что-то несвязное, как могла. Моралес пригнулся к ней, рассматривая ее ошарашенное лицо. — Ну же, что ты хочешь сказать?
Сглотнув слюну с густым привкусом металла, Тиффани нагнулась к его лицу, не отрывая от него взгляд. Глаза ее были красные, налитые кровью и яростные. Поперхнувшись слюной, она облизала иссохшую полость рта кончиком языка.
— Пошел ты в жопу. — процедила она.
Генри, ни капли не удивившись, пожал плечами. Примерно такого ответа он и ждал. Что-ж, у них впереди еще вся ночь. Она должна заговорить. А если нет, то они хотя бы насытятся местью сполна. Он махнул рукой Руди и тот, понимающе кивнув, потянулся к переключателю на электрогенераторе. Разряд прошелся по ее телу, вновь погружая девушку в жуткую агонию. Сцепивший ее зубы ток не давал издать даже крик. Вечер еще только опускался на Джорджию, а боль уже выжимала всю ее без остатка.
В тоннелях вновь наступило затишье. Толпы перестали сновать туда-обратно. Люди прятались, укутываясь в спальные мешки. Предавали друг другу согревающую пищу и фляжки. Становилось все тише. Кто-то засыпал. Кто-то просто сидел, разглядывая среди мрака остальных. По тоннелям пробегалось эхо. Снаружи начался дождь со снегом. Разразилась гроза. Ее неприветливые громыхания словно взрывы бомб наверху разносились по шахтам. Вспышки молний мелькали снаружи, слепя тех, кто ютился ближе к поверхности. Ледяные порывы ветра прорывались внутрь подземки. Становилось холоднее. Люди, что не спали, принялись растапливать покучнее костры, чтобы отогнать нагрянувший мороз.
Сара провела эту ночь рядом с Самантой. Переливание крови закончилось успешно, теперь ей осталось лишь реабилитироваться. Это успокаивало Сару, но стоило ей взглянуть на подругу, как горечь подступала к ее горлу, сдавливая и переворачивая все внутри. Ее кожа покрылась румянцем и уже не была столь бледной, но Сэм все еще смотрелась больше мертвой, чем живой. Девушка легла рядом с ней, прижавшись к ее спальному мешку, в который она была завернута. Ей вспомнились жуткие рассказы Брэда о трупах в мешках, заполонявших улицы Мейкона после бомбардировок. Сейчас она оглядывалась вокруг, глядя на раненых и покалеченных людей, лежащих в этой части тоннелей и понимала, как это страшно. На раны некоторых из них было просто невозможно смотреть. Все ее нутро сковывал ужас и она судорожно отводила взгляд.
Несколько раз ее подзывали помочь санитары. Поднести каких-то лекарств или подать что-либо. Серьезной работы ей не доверяли. Ее видок сам по себе был не лучше остальных посетителей этого "лазарета". А стоило ей начать кашлять, как даже лежавшие тут люди, лишившиеся конечностей или получившие не менее опасные травмы, смотрели на нее с опаской. Особенно тогда, когда ей приходилось сплевывать густые кровавые сгустки.
С наступлением ночи вся эта суета вокруг поутихла. Устроившись рядом с Сэм, она поправила на ней теплую одежду, удостоверившись, что той не угрожает холодный ветер, проникавший даже сюда. Приобняв бессознательную подругу, она прислушалась, как бьется ее сердце, положив голову ей на грудь. Тихо, неспешно, но оно отдавало ударами, которые Сара четко слышала. Поглаживая рукой шею Саманты, она улыбнулась, ощущая, как ее грудь медленно опускается и поднимается от дыхания. Жизнь, бившаяся в ее израненном теле, не могла не вызывать у девушки улыбки. И в этих тоннелях, в которых пахло мочой, гноем ран, страхом и гарью, среди холодного бетона, сковывавшего их всех, как каменный саркофаг, ей все же стало тепло.
Ее размышления прервал Руди, явившийся внезапно и кивком подзывая ее к себе. Сара, зевнув, приподнялась, смерив парня вопрошающим взглядом. Чего он хочет? Неужто ей нельзя побыть одной в эти тяжелые мгновения. Побыть рядом с Сэм.
Она покачала головой, как бы показывая, что не хочет никуда идти. Но Рудольф был назойлив. Он снова позвал ее взмахом руки, улыбнувшись. Сара нахмурилась. Нет ей покоя. Что за издевательства?
Поднявшись, девушка аккуратно поправила одежду на Саманте, вновь зевнув и потянувшись. Она была так близка ко сну, но Руди ее отвлек. Какое такое важное дело он нашел для нее в этот поздний час? Хотя, ей ли жаловаться на время. У нее его осталось не так много и все оно сливалось в однообразную массу. Серое месиво посреди таких же серых тоннелей. Возможно это были ее последние дни, а она проводила их тут. В проклятых катакомбах среди пыли, крыс и болезней. Если ей уготована такая судьба, то это по меньшей мере неприятно.
— Что такое? — почесав затылок подобралась к Руди девушка, перешагивая через спящих на полу людей.
— Уж извини, что отрываю от отдыха, — помялся паренек, засунув руки в карманы. — но думаю это ты пропустить не захочешь.
— О чем ты? — приподняла бровь она.
— Увидишь. — кивнул он, пошагав вниз.
Парень направился в самые глубокие уголки тоннелей, куда Сара еще не забредала. Тут было холоднее. Мрачнее. Страшнее. Они уже не походили на недостроенное метро. Скорее мрачные катакомбы какой-то шахты. Грязные, черные стены из неотесанного камня. Лишь в некоторых из них проглядывались высеченные комнаты, которые были частью шахт. Тут пахло сыростью и чем-то горьким, заставлявшим ненароком кашлять.
— Куда ты меня ведешь? — нахмурилась Сара, оглядываясь на угасающий свет более обжитых верхних этажей тоннелей.
— Не буду раскрывать секрет. — он явно был возбужден и даже его улыбка сейчас не казалась слишком уж натянутой. — Тебе понравится.
— Что там? Тиффани? — вздохнула Сара. Ну, а что же еще по мнению Руди могло ее заинтересовать? И, да, она не прогадала.
— Именно. Она.
— Даже видеть ее не хочу. — проворчала Сара. Ей и впрямь не хотелось на нее смотреть и чувствовать на себе ее взгляд. Ей не хотелось вообще никого видеть. Девушке было достаточно дыхания Сэм и ее упругой груди у себя под головой.
— Да брось. Пойдем. — ускорил шаг он.
В самом низу, где эти недорытые тоннели кончались, была цель их маршрута. Тут уже виднелись тупики этих злосчастных шахт. Перед глазами была бы непроглядная тьма чернее ночи, если бы не горящие тут и там химические фонарики, разбросанные вдоль пути. Лишь по ним и можно было ориентироваться. И, кроме того, где-то рядом полыхал костер. Кажется, горящая бочка.
Генри Моралес покрутил в руках цианидовую капсулу. Пригнувшись к мычащей что-то непонятное шпионке, он приоткрыл ее рот, заталкивая ей под язык ампулу с ядом. Похлопав пленницу по щеке и обтерев пальцы от ее слюны, он поднялся и отошел от Тиффани.
— Что-ж, выдержки тебе не занимать. — сказал он, хотя и не было уверенности, что измученная девушка его слышит. — И до сих пор в сознании. Наверное, и сама жалеешь, что у тебя такой мощный болевой порог. — отвернувшись, он бросил в сторону железную арматуру с раскаленным концом и размял плечи. — Раз уж нам из тебя ничего не выбить, то жри свою проклятую капсулу. Приятного аппетита.
Он направился к выходу, завидев там Руди и Сару. Фыркнув, он вцепился в девушку взглядом. Словно что-то подозревал. По спине Сары пробежала дрожь. Но если его слова верны, то Тиффани ничего не выдала, не так ли? Ведь если Генри Моралес знал о какой-то ее косвенной причастности к делам Атланты, если узнает, что она действительно нужна кому-то там, то она становилась жертвой в его руках. Кто знает, как этот несчастный ублюдок решит использовать ее ради своих целей?
— Зачем ее привел? — кивнул Хэнк, потирая дрожащую руку и проходя мимо них. По его отвратному тону можно было понять, что он испытывает презрение даже лишь глядя на Сару.
— Может тоже захочет позабавиться. — развел руками Руди. — В конце концов эта Фрайдей доставила нам с ней немало хлопот. Свою часть отмщения она заслужила.
— Она сама вызвалась? — фыркнул Генри, встретившись взглядом с Сарой. Девушка, не желая терпеть его черных, налитых кровью, глаз, отвернулась. — Что-ж, меня это уже не удивит.
Сплюнув густой ком слюны в темноту, Моралес пошагал на верхние этажи тоннелей. Сара потерла свою немеющую ладонь и сжав покрепче пальцы, понадеялась, что отек в кисти пройдет. Руди, улыбнувшись, кивнул на девушку.
— Я посчитал, что ты как никто другой недолюбливаешь ее. — губы парня все еще приподнимались в простой ненавязчивой улыбке. — Все равно она ничего не сказала. Удивительная стойкость, я впервые вижу такую. Но теперь ей все равно конец.
— И что ты хочешь от меня? — вздохнув, посмотрела на парня Сара.
— Пока она еще не опомнилась, можешь выместить на ней всю злость. Ты же сама говорила, что это по ее вине вы влипли во всю эту кашу. Что она преследует вас. Мы не узнали почему, но зато если хочешь, можешь поиграться с ней сполна. Отомсти за то, что она сломала твою жизнь в том тихом городке на побережье. Отомсти за эти погони. Раны. Страдания. — он поправил челку. — За Сэм.
— Ты хочешь, чтобы я пытала ее? — помялась Сара, не решаясь взглянуть на истерзанное тело Тиффани.
— Говорят, что нет лекарства от душевных ран эффективнее, чем месть. — сделал пару шагов назад он. — Генри хотел, чтобы я позвал Ника с Макентошем, чтобы они избавились от тела. Но я подумал, что в такие трудные для тебя мгновения тебе полезно будет посмотреть в глаза преследовательнице, которую ты так боялась. И осознать, что вообще-то теперь, тут, она не так уж страшна, Сара. По крайней мере теперь она тебе больше не угроза.
У Сары от его слов ком встал в горле. Да, ее часто посещали мысли о мести. О том, что она хотела, чтобы каждый из тех, кто причинил им с Сэм вред страдал и получил по заслугам. Получил то, что получили они. Страдание за страдание. Но вот теперь, когда она стоит над тяжело дышавшим телом Тиффани, в этих промерзлых подземельях, ее окутывает смятение. Несомненно, она хотела бы, чтобы судьба и жизнь наказала всех ее врагов. Воздала им по заслугам. Но вот мстить им своими собственными руками? Она глянула на бледные, исхудавшие, грязные пальцы своих израненных рук. На ее ладонях красовались следы от собачьего укуса и шрам от выстрела гвоздомета. Ее руки итак настрадались. Заслужили ли они быть вновь запачканными в крови?
— Что, я тебя стесняю? — улыбнулся Руди, постояв рядом с ней и кивнув на Тиффани. — Ну, тогда я удалюсь. Делай с ней что считаешь нужным. Она не жилец, а тебе станет легче. А я пока неторопливо схожу за стариком Луи и Ником. Думаю, когда я их приведу, тут все уже будет кончено.
Вновь одарив ее своей улыбкой, пробиравшей до дрожи, паренек удалился, похлопав ее по плечу на прощание. Он оставил ее посреди мрака этой комнаты. Одну. Ее и скованное тело Тиффани, распластавшееся по полу. Даже перевести на нее взгляд было страшно. Волосы на руках Сары вставали дыбом. Девушка подошла ближе к горящей бочке, греясь у нее. На полу рядом лежала запачканная фотография и голопроектор. Сара не сразу заметила их во мраке этой пещеры.
Присев, она подняла устройство, обтерев его о джинсы. Когда-то она дорожила чистотой одежды. Сейчас же она вся была в грязи и пыли. Уставшая и больная, ничем не лучше бешенной собаки. Поныне думать об этих жалких джинсах ей было просто незачем. Осмотрев голопроектор, она опрометчиво и не задумываясь пощелкала им, слыша все те же шуршания помех из него. Как он не работал тогда, когда они с Роуз вытащили его из бункера, так не работает и сейчас.
Фото она подняла куда более аккуратно. Обтерев его рукавом и убедившись в сохранности картинки, Сара вновь посмотрела на девушку на фото. Как будто то должно изменится. Все та же девушка в очках, желтом свитере и халате с пятном на плече. Кто она была? Что хранила на этом устройстве? Раз эту ночь Тиффани не пережить, то эта тайна навсегда останется где-то в темном подземном бункере, затопленным мутной водой. Был ли пес ее питомцем? Зачем он так предательски напал на нее? От этих воспоминаний заболела не только кисть девушки, но и ее душа. Меньше всего от животных ждешь предательства.
Тиффани должна была знать. Но едва ли теперь могла это ей поведать. Оглянувшись на прикованную к стене шпионку, Сара скривилась. Не только от отвратительной картины, но и от жалости. Почему-то сейчас, когда она чувствовала над ней полную власть. Когда могла сделать с пленницей что угодно... Ей стало ее попросту жаль. Ведь она когда-то помогла ей. Преследовала какие-то свои цели, но все же... Она спасла ее от того типа на стройке. Перевязала ее раны. Зачем это было делать, Сара не понимала. Но когда ее глаза проходились по ранам Тиффани, на душе скребли кошки.
Она лежала здесь, посреди комнаты с одеждой нараспашку. В запёкшихся кровоподтеках. На ее теле виднелись следы от порезов. Живот и ребра шпионки были исполосованы ножами. Взгляд девушки вцепился в ее грудь. Возможно, когда-то она была красивой, стройной и привлекательной, но теперь ее покрывали жуткие следы от каленого железа. Глубокие, большие ожоги на коже переплетались с следами от лезвий. Менее глубокими, но многочисленными. Вокруг шеи виднелась голубоватая гематома от попыток удушья. Пальцы ее рук были перекошены и поломаны. Ногти на них отсутствовали. Запястья и локти покрывая следы ударов и страшные, практически черные, синяки. С ступней девушки стащили ботинки. Точнее с того, что от них осталось. Кроме порезов и гематом, на них не было практически всех пальцев. Они валялись неподалеку, а дыры от пуль на полу служили доказательством того, что их явно отстреливали. По-одному. Неторопливо. А раны на ступнях прижигали раскаленным железом, чтобы остановить кровь. У Сары подкосились ноги. Дышать стало тяжело. Она подметила, что намокли глаза.
Лицо же Тиффани полнилось следами ударов и ушибов. Теперь прошлый шрам на лбу, оставленный Самантой, был на ней практически незаметен. Сломанный нос и разбитые губы. Искромсанные уши и щеки в порезах. Вокруг обеих глаз синие набухшие гематомы, ровно, как и везде. Ее веки подергивались, практически не двигаясь. Один из глаз налился кровью и его белок покраснел. Это казалось жутким и пугало. Не меньше чем весь остальной ее вид. Сара отступила назад, убирая в карманы фото и голопроектор. Она закашлялась, чувствуя, что в горле смертельно пересохло и в животе все свернулось. Отведя взгляд, она покачала головой, принявшись нервно потирать свою ладонь.
Тиффани кашлянула, поежившись в кандалах. С ее разбитых окровавленных губ стекала слюна. Издав стонущий звук, девушка откинула свисающую голову к стене и прищурилась еще видящим глазом. Поперхнувшись, она поводила языком по ротовой полости, нащупав в ней заветную капсулу. Прижав ту языком к зубам, она приподняла взгляд на Сару. Девушка заметила это, помявшись. Тиффани фыркнула, не отрывая от нее взгляда, наполненного болью и усталостью.
— Сар... — она попыталась подозвать ее, но закашлялась, зайдясь стонами и хрипом. Стиснув зубы, Тиффани откинула голову к холодной стене. Слова довались ей с трудом и потому Саре пришлось напрягаться, чтобы понять, о чем она говорит. — Сара... Т-ты цел-ла?..
— Пожалуй целее тебя. — нахмурившись, вздохнула Сара, поглаживая пальцы руки. Она поглядывала на пленницу, частенько отводя взгляд. В ней не было ни сил, ни желания лицезреть такую Тиффани.
— И чт-то же?.. — прохрипела пленница, поглядывая на Сару дрожащим зрачком. Сара не была уверенна, что она четко различала ее среди мрака комнаты, особенно с такими ранами. — Приш-ш... Кхе. — девушка поперхнулась слюной, перемешанной с кровью. — Пришла взглян-нуть на меня? Уб-бедится, что живой я отсюда н-не выберус-сь?
— А зачем мне это? — покачала головой Сара.
— Н-ну, как-же, — Тиффани сделала передышку, тяжело дыша. Даже такой короткий диалог уже истощал ее. —т-ты ведь верн-но думаешь, ч-что я тебе враг.
— Конечно. — потерла края куртки Сара, бросив взгляд на Тиффани. — Ты пыталась поймать меня. Столько раз я была в опасности из-за тебя. Ты следила за мной. Шпионила. Преследовала. Если бы не ты, я бы все еще была дома. Была в Бей-41.
— Если б-бы не я, т-ты была бы мерт-тва. — процедила Тиффани, глухо кашлянув.
— Ты все равно спасала меня, лишь потому что сама хотела добраться до меня первой. — сжала кулаки Сара. — Это не спасение. Вернее, ну, не какое-то доброе спасение. Я не должна воспринимать это, как что-то хорошее.
— Сч-читай, как знаешь. — дрожа, сказала Тиффани.
Вновь наступило молчание. Сара искоса поглядывала на девушку напротив. Тиффани же, сквозь одышку, собиралась с мыслями.
— Когд-да я увидела теб-бя там, — прошептала она. — в том ваг-гоне... Ты была там напротив м-меня, прямо, как сейчас... Как две капли воды...
— Патриция Маккриди. — перебила ее Сара, скрестив руки на груди. — Да-да, эту глупую идиотию я слышу уже не первый раз.
Пленница опешила, замолчав. По избитому и покалеченному лицу Тиффани сложно было понять степень ее удивления. В первый раз они говорили так открыто об этом. В иное время шанса так прямо сказать ей это, Саре не выпадало. Но теперь, несмотря на то что ее противница была скованна, изувечена и разбита, она была горда хотя бы за то, что может сказать ей это в лицо.
— Я никакая не Патриция Маккриди. — подошла ближе к ней Сара. — И никак я с ней не связанна. Это все глупость. Вы все видите только то, что хотите видеть. Видите иного человека во мне. А страдают и умирают из-за этого люди вокруг. Я устала. Больше я так не хочу. И мне очень жаль, что я не могла сказать тебе это раньше. Вот так как сейчас. Я. Не. Дочь. Маккриди. Я просто Сара. Из простого городка на побережье Джорджии. У меня есть люди, которых я люблю. Те, которыми я дорожила. И они все страдают. Из-за тебя. Из-за всех вас, кто смотрит на меня и хочет видеть что-то важное. Но это не так. Я не важна. Это все это ложь, Тиффани! Или как мне тебя звать? Фрайдей? Мне плевать, знаешь?! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу вернутся домой. Но из-за всего этого, — развела руками Сара. — путь назад мне заказан. И ты виной этому ничуть не меньше всех них. Ты виной не меньше других.
— О, ты, вижу, сооб-бразила, что крысы Ген-нри Мор-ралеса тебе не друзья? — прошептала Тиффани, кривясь от боли.
— Плевать я на всех них хотела! — стараясь не выкрикнуть это слишком громко, выпалила Сара. От такой экспрессии у нее заболели легкие. — Я не верю, что у них хоть что-то выйдет. Им не победить Атланту, не так ли? Никому из нас. Пусть верят, во что хотят. Я тоже поначалу поверила. Искала какую-то ложь в этом деле. Ложь. Оправдание. Мне уже все это осточертело, Тиффани! Я не хочу всего этого!
— Т-так уйди. — прошептала она. — Беги от них. Бег-ги как можно дальше, Сара. Это н-не те люди, с которым-ми ты доживешь д-до завтра. Любой из твоих дней зд-десь станет для тебя последним. Унос-си ноги. К-как можно скорее.
— И куда? В твою прелестную Атланту? — кашлянула Сара.
— Б-было бы н-неплохо. — пленница издала звук, похожий на усмешку. Точнее, он был бы похож, не прерви его очередной болезненный стон.
— Я не пойду туда, даже если мне дадут там хоть десять новых пар легких. — махнула руками Сара. — Пока здесь Сэм, я никуда не уйду.
— Ты т-так самозабвен-но бежишь за ней. К-как собачка. — покачала головой Тиффани. Ее взгляд уже расплывался. — Эт-то погубит тебя.
— Мы сбежим вместе. Уйдем с ней так далеко, что ни ты, ни старший комендант, никто вокруг, нас не найдет! Я уговорю ее. Мы спрячемся и останемся целы. И, я очень надеюсь, проживем так до конца нашей жизни.
— Кон-нец твоей жизни не т-так уж далек. — закашлялась Тиффани.
— В общем-то как и твоей. — потерла горящие от боли легкие Сара.
— А в-ведь все могло кончится иначе... — скривила избитое лицо девушка, глубоко вздыхая. — Послушай т-ты меня тог-гда, и ты была-бы спас-сена.
— И как же? Кто бы меня спас? — Сара фыркнула, хмурясь. — Не надо выставлять себя моим другом, Тиффани. Ты мне не друг. Мне даже стыдно за то, что мне тебя жаль.
— О, т-тебе жаль? — губы Тиффани легонько дернулись. Она несколько мгновений пробыла в молчании. Задумалась над чем-то. — Ну т-так смилуйся надо мной, Сара.
— О чем ты? — нахмурилась девушка. — У тебя во рту капсула с ядом. Если бы хотела, давно бы раскусила? Не так ли? — Сара поймала себя на том, что эти слова будто сказала не сама. Какая-то озлобленная ее часть выпалила это вместо нее.
Тиффани помусолила во рту ампулу, поджав губы. Вновь зайдясь кашлем, она чуть не выронила яд изо рта, стиснув зубы. Собравшись с мыслями, она подняла взгляд на девушку.
— Могу, конечно. — показательно приоткрыла рот она, демонстрируя ампулу на языке. — Но как-то н-нет жел-лания под-дыхать на трезвую голову. Вс-сем нам бывает страшно, Сара. Даж-же твоей С-с... Кхе. Саманте. Всем не чужд стр-рах. Поверь, м-мне тоже.
— Надеешься выжить? — покачала головой Сара. — Даже не думай. Генри Моралес не пощадит тебя. Он никого не пощадит. Это мудак давно свихнулся и чуть было не убил меня.
— И в-все-таки во мн-не нету сил раскусить эту шт-туку. — вновь сжала губы Тиффани. — Не на трезвую голову, С-сара.
— И что ты хочешь? Чтобы я тебе ее во рту раздавила? — грубо ответила девушка. — Ну уж нет, знаешь. Убивать тебя у меня нет ни единого желания. Осознай, что пока в тебе есть жизнь, этот ублюдок еще будет над тобой издеваться. Думаю, не ради того, чтобы добыть сведения. А для того, чтобы выместить свой гнев. Быть может тогда будет проще сделать это.
— А т-ты права. — голос Тиффани звучал неуверенно. Задумчиво. — Знаешь, Сар-ра, — вновь зашлась кашлем шпиона. Капля слюны свисла с ее раскромсанных губ. — быть может, ты найдешь д-для меня п-пару глотков чего-то покрепче?
— Покрепче?
— Не знаю, ч-что там ваш-ши парни носят во фляжках. Но я б-бы не отказалась глотнуть такой дряни. — она вновь подняла на нее взгляд. Лишь один из ее глаз более-менее цельно двигался. Налитый же кровью, казалось, отмер. — Для храбрости.
— И с чего вдруг мне тебе помогать? — уперлась руками в бока Сара. — Я думаю мы уже давно квиты. А то, что мне тебя жаль, не делает меня твоей девочкой на побегушках. Кандалы тут все еще на тебе.
Шпионка задумчиво смерила ее взглядом. Уголок ее губы поднялся сквозь боль и дрожь в теле.
— Я даж-же не узнаю тебя. К-какой же дер-рзкой ты стала. Кто бы мог подумать, что этот п-путь так тебя ож-жесточит, Сара.
— Какой путь, такие и последствия. — Сара специально пыталась придавать голосу серьезности и сложности фразам. Ей не хотелось показаться слабой перед Тиффани. Эту игру в кто кого переговорит она знала еще со школы. Злободневная практика с Ханной не прошла зря.
— Ну, д-давай так, — набрав в грудь воздуха и медленно выдыхая, сказала Тиффани. — услуга за услугу.
— Услуга за услугу?
— Принеси мне чег-го спиртного, — сморщилась Тиффани. — и я отвечу на любой твой в-вопрос. В эт-тот последний раз.
— С чего бы мне взять, что ты не соврешь? — фыркнула Сара.
— Можешь п-поверить на слово. — дернула плечами пленница. — А м-можешь дать мне вып-пить уже после т-того, как я скажу. П-пускай будет дог-говор на неравных условиях. В конце к-концов кандалы тут в-все еще на мн-не, верно? — она вновь попыталась усмехнуться, но тщетно. Девушка зашлась стонами боли.
Сара поглядела на ее, вновь отведя взгляд. Она нашарила рукой в кармане голопроектор и фотографию. Быть может, это ее шанс. Что-ж, тогда она готова к действию.
— По рукам. — быстро бросила ей Сара, не выпуская рук из карманов и шагнув из темного уголка обратно в тоннели.
Среди темноты найти что-либо было непросто. Сара осматривала лазарет, где лежали больные и развилки ходов неподалеку от него. Девушка удалось найти самые разные лекарства и средства первой помощи. Но вот злополучную фляжку, которую тут носит каждый, ей все никак не удавалось нарыть. Заметив суматоху в тоннелях, Сара отступила, глядя на то, как люди заносят внутрь ящики. Это были все те же пресловутые припасы и оружие. Их хранили, как зеницу ока. Десятки, если не сотни ящиков, в которых лежат винтовки, гранаты и медикаменты. То, на что они спустили огромные деньги, накопленные Нэнси годами оборота наркотиков.
В темноте лазарета сидела женщина, потерявшая глаз во время пленения Тиффани. Сара заметила, как та морщится, прижимая повязку к глазнице. Во второй руке у нее была фляжка. Оторвав от окровавленных остатков глаза марлю, женщина открыла зубами фляжку, плеснув еще спирта на полотно и прислоняя его к глазу, а затем вновь скривила лицо от обжигающего прикосновения к ране, отложив фляжку в сторону.
Когда та, обратив внимания на ящики с медикаментами, приметила там обезболивающее, она поднялась, пошагав туда, чтобы найти что-то, что поумерит боль ее лишения.
— О, Минерва. — сказал один из людей, поставив ящик на пол и поглядывая на подошедшую раненую. — Неслабо тебе эта сука засадила.
— Да, шалава прямо пальцем ткнула. — фыркнула Минерва. — До сих пор ощущение, будто в черепушке кто-то ковыряется, мать ее. Прямо в глазнице.
— Тут есть морфий. — указал на ящик с медикаментами ее собеседник. — Не нужен?
— Чем черт не шутит. — покачала головой та. — Давай.
Прислушавшись к их диалогу и подобравшись к месту где минутой назад лежала Минерва, Сара пригнулась, потянувшись к фляжке. Как можно незаметнее ухватив емкость со спиртным, Сара убрала ее за пазуху, застегивая куртку. Когда хозяйка фляги, закидывая в рот пару таблеток морфия, вернулась к своему спальному мешку, привязывая обработанную повязку к глазу, девушка уже ретировалась, присвоив себе флягу. Минерва, кажется, и не заметила пропажи.
Спешно добравшись до конца тоннелей, Сара заглянула в закоулок, где была скованна Тиффани, чтобы убедиться, что та все еще одна. Пленница, благо, никуда не делась и рядом с ней никого не было. Доставая из-за пазухи фляжку и закашлявшись, Сара огляделась, чуть не выронив свое приобретение. Хрип ее легких эхом разнесся по этим глубоким тоннелям.
Тиффани, постанывая, вцепилась взглядом в флягу, которую вернувшаяся девушка потирала в руках. Поджав разбитые губы, она медленно подняла лицо на Сару.
— Моя часть уговора готова. — потрясла фляжку в руках девушка.
— Это алкоголь? — прошептала Тиффани, кашлянув.
Сара задумалась. Приоткрыв крышку, она поднесла горлышко фляжки к носу и тут же, скривившись, отвела ее подальше. Пахло оттуда премерзко. Даже заслезились глаза.
— Да, уж поверь. — сморщила лицо Сара, вновь прикрыв баночку крышкой.
— Х-хорошо. — кивнула шпионка, вновь откинув голову стене и тяжело дыша. Ее вздохи казались еще более неровными и прерывистыми чем у Сары с ее разлагающимися легкими.
— Ладно, — достав из кармана устройство и фото, Сара протянула их вперед, показывая девушке. — выкладывай. Кто это?
— И это все, ч-что ты хочеш-шь узнать? — присмотрелась к вещам Тиффани.
— Ты пыталась это забрать. Значит тут что-то важное.
— И из в-всех воп-просов ты выбрала этот... — легонько покачала головой девушка, дрожа.
— Хватит увиливать. Ответь мне. Кто это? — помахала она фотографией в воздухе и еще пару раз щелкнула переключатель устройства. Тиффани не пропустила этого мимо глаз. — Что здесь записано?
— Д-девушка, — прошептала пленница, собираясь с мыслями. — на ф-фото...
— Как ее зовут?
— Эт-то... Это доктор Маргарет Р-райт. — сквозь стон ответила Тиффани. — А у теб-бя в руках... Кхе... Ее элект-тронный дневник.
— И что на нем? — потерла голопроектор в руках Сара.
— Ее жизнь. — коротко ответила Тиффани.
— Он заблокирован. Им никак не воспользоваться? Для чего он был тебе нужен? Как все это связанно с теми бункерами под землей?
— С лаб... Кха! — она поперхнулась слюной, стиснув зубы. Сара заметила, как трясутся ее сломанные пальцы и дрожат покалеченные ноги. — С лабораториями?..
— Так это лаборатории?
Тиффани легонько кивнула, чтобы не напрягать гортань лишний раз.
— И что там исследовали?
— Много ч-чего... — помедлив, ответила Тиффани.
— Тебе нужна эта фигня или нет? — похлопав по фляжке, нахмурилась Сара. — Хватит говорить загадками. Пес. Который был со мной. Как он связан с этой Маргарет?
— Связан? — странно глянула на нее девушка. — Понятия н-не имею.
Сара фыркнула, задумавшись.
— Так ты не знаешь, что было внизу? Тот бункер. Он был затоплен.
— Как и б-большинство из них. — вздохнула Тиффани.
— Почему?
— Какой-то системный с-сбой. Я н-не знаю.
— Эта Маргарет, — посмотрела на фото в своих руках Сара. — чем она там занималась? Она как-то связанна со всем этим... Зачем вообще ты пыталась похитить меня.
— Я же говорю, ст-тоило мне увидеть тебя и...
— Слышать ничего не хочу про дочку Маккриди. — отмахнулась Сара. — С чего ты вообще решила, что я как-то с ней связанна? Все вокруг, все, ошибаются. И ты. Даже старший комендант сказал тебе об этом, когда ты поймала меня!
— Алекс не понимает... — покачала головой шпионка. В глубине тоннелей доносилось эхо. — И ты не понимаешь...
— Кажется зря я раздобыла для тебя эту флягу. — стиснула емкость в руке девушка. — Ты ничего особо и не прояснила. Тогда может мне стоит спросить у этой чертовой Маргарет Райт, а? — Сару обуяла подступающая истерика. — Быть может она прольет мне свет на все это, раз уж ты так хочешь помучаться?
— О, да, — сквозь боль пустила ухмылку пленница. — я думаю доктор Райт с удовольствием бы рассказала тебе все. — кивнула та.
— Отлично! Я хочу понять, ради чего, вы, ублюдки, испортили мою жизнь и превратили ее в ад. Что такого в этой Патриции Маккриди и мне, что вы все готовы поубивать друг друга. Раз эта Маргарет расскажет мне все, сделай хоть что-то полезное перед смертью. Расскажи мне о ней. Где она? — убрала фотографию с голопроектором в карман Сара. — Где мне найти ее? Как с ней связаться? Где находится эта доктор, черт ее дери, Райт?!
Тень усмешки вновь прокатилась по истерзанным губам шпионки.
— Доктор Маргарет Райт мертва, Сара. — прошептала девушка. — Уже почти десяток лет как.
Это совсем вывело Сару из себя. Пнув стену рядом с Тиффани, она чуть было не прикрикнула от недовольства. Эти тайны, паутиной оплетающие ее выбешивали девушку. Как же она не любила загадки. В особенности те, что не может разгадать. Будь тут Роуз, она бы знала, что спросить. Она бы помогла. Но Роуз тут нет. И нет никого. Сара в очередной раз ощутила собственную беспомощность. Бесполезность и слабость даже тогда, когда она находится в выгоднейшем положении.
От кутерьмы этих мыслей ее отвлеки приближающиеся шаги в тоннеле. Сердце сжалось. Послышались голоса. Тиффани, проворчав что-то невнятное, привлекла к себе ее внимание. Сара подошла ближе, присев и глядя ей в глаза.
— И ч-что же?.. — простонала шпионка.
— Ты ни капли мне не помогла. — сухо сказала Сара, сквозь неприязнь глядя в ее глаза. Тот, что налился кровью, пугал ее и казался безжизненным. От этого девушку несколько мутило.
— Я сказ-зала, что знала, Сара. — тихо слетело с ее губ. — С-сейчас сюда явится так н-ненавистный тебе Генри М-моралес и будет медленно выдергивать из меня жизнь раскаленными кл-лешнями. Для н-него я уже н-не представляю пользы. Игруш-шка, чтобы выместить злость, в-вот, кто я.
— И все же ты хочешь, чтобы я дала тебе эту дрянь? — приподняла флягу к ее глазам Сара. Послышался звук переливающейся внутри жидкости.
— М-можешь ненавидеть меня, Сара. Это твое дело. — проговорила пленница. Ее дыхание, теплое и нервное, било Саре в лицо. — Но в-ведь доставить такого удовольствия Мор-ралесу ты себе позволить не можешь? — она бросила ей вызывающий взгляд, несмотря на свой полумертвый вид.
Сара задумалась, потирая крышку фляги. Перед ее глазами встала Сэм, бледная, умирающая. Ее тяжелое дыхание. Молочная кожа. Жуткие, впалые глазницы. Смерть, которой несло от нее, на пару с дорожной пылью. Она вспомнила Магдалину, умирающую в сети проводов. Вспомнила Нэнси, болтающуюся в петле. Ее дрожащие ноги. Огни горящего поселения. Прозвучали стоны и всхлипы Лиз, из которой, сквозь ожоги от плазмы, мерно, медленно и мучительно, вытекала жизнь. Жизнь, которую она не заслужила потерять. Тело Ричи, растворяющееся в мерзотной, булькающей кислоте. Ее останки, разносимые по канализации. В ее голове прозвучали хруст и хлюпание ломающегося под арматурой черепа Френка. Образ Стэна, чей череп надвое переломил топор. Ханна, лежащая в крови собственного брата в грязном вагоне. Жестокость переполняла все вокруг. И не всегда ее поступки были тому виной. Но что, если она может сделать хоть шаг к тому, чтобы выбраться из бездны смерти, страха и отчаяния, что поглощала их? Проявит милость к тому, кто ее не заслужил? Пускай и лишь ради того, чтобы ублюдок Моралес не кичился своей силой и вседозволенностью? Не сделай этого, она себя не простит.
Девушка открыла крышку фляги, медленно поднеся ее губам Тиффани. Та потянулась к фляге, заодно посмотрев на Сару как в последний раз.
— Ты лучше, чем сама о себе думаешь, Сара. — твердо, превозмогая боль, произнесла она.
— Не умничай и пей. Не надо искать во мне что-то хорошее. Я уже давно потерялась посреди этого добра и зла. — проворчала Сара, отведя взгляд.
Тиффани медленно коснулась губами горла фляги.
— И, знаешь... — помялась Сара неловко. Шпионка наклонила голову, прислушиваясь к ней. — Прощай, Тиффани.
Пленница остановилась на секунду. Задумчивый взгляд соломенновлосой пробежался по собеседнице.
— До встречи, Сара. — простонала та, принявшись хлебать дурно пахнущий алкоголь из фляги. Сара приподняла емкость, чтобы жидкость продолжала стекать жадно глотающей ее Тиффани в рот. Когда ей оставалась всего пара глотков, девушка задержала дыхание, оторвавшись от фляжки. Она дернулась, вздрогнув. Послышался странный хруст. Пленница тут же зашлась кашлем, дрожа всем телом. С ее губ потекло что-то неприятное. Сара тут же оторвалась, чуть было не расплескав остатки из фляги. Тиффани все еще дергалась, поникнув. Сара отвернулась, убирая флягу в карман и слыша, что за ней уже пришли.
Вышагнув из закоулка, где держали шпионку, Сара последний раз кинула взгляд на ее соломенные волосы, спадавшие на лицо. На ее изувеченную грудь, пальцы и другие конечности. Ей стало жаль девушку. Какие бы цели она не преследовала, таких страшных часов перед кончиной едва ли она заслужила. В голове у Сары пронеслась мысль, что ей предпочтительнее было бы видеть на ее месте проклятого Генри Моралеса. Эти раздумья разожгли у нее в груди огонь.
Навстречу ей в тоннеле шагали Руди, Ник и старик Макентош.
— Ты уже закончила? — усмехнулся Руди, приподняв одну бровь.
— Да. — проворчала Сара.
— И как все прошло? — спросил ее паренек, поправляя челку. Ник и Макентош явно не разделяли его позитива в данный момент. Они смотрелись хмурыми и грубыми. В конце концов именно им придётся избавляться от трупа и они это понимали.
— Раскусила капсулу. — проходя мимо Руди, Сара даже не взглянула на него.
— Ожидаемо. — пустил смешок парень, засовывая руки в карманы. — Ну, что, тебе стало легче, как я и говорил?
Сара удалялась на верхние этажи тоннелей, не останавливаясь. Внутри себя она чувствовала какую-то горечь и дрожь. Словно гниющая желчь из легких расплывалась по всему организму, ко всем частям ее тела.
— Нисколько. — ответила она Руди, поворачивая за ближайший угол и прибавляя шаг.
На верхних этажах стало сложнее пробираться из-за нагромождений ящиков и коробок. Сара лавировала между ними, стараясь не оступиться. В и без того тесных шахтах стало еще теснее. Девушка, перешагивая очередного раненого в попытке добраться до места, где лежала Сэм, оступилась, ухватившись за кучу коробок. Те с грохотом полетели вниз. Из них высыпались обоймы для винтовок и пачки с обезболивающим.
— Вот дерьмо. — выругалась Сара, растирая ладонь.
На грохот сбежалось несколько человек и раненые вокруг тоже пытались присмотреться к случившемуся. Когда девушка объяснила им, что ничего жуткого не произошло, они успокоились и направились обратно на свои посты. Несколько из них, включая, ту саму раненую Минерву, остались помогать ей собрать ящики. Когда Сара пригнулась, поднимая очередную пачку лекарств и неряшливо запихивая их в коробку, женщина заметила торчащую из ее кармана фляжку.
— Эй. — окликнула ее Минерва.
— Что? — оглянулась Сара, поняв, что та заметила свою пропажу у нее в кармане. Но всем своим видом попыталась показывать, что понятия не имеет, в чем дело.
— Эта фляжка, — кивнула та, поправив повязку из бинтов на глазу. — она моя.
— А? Да? — помялась Сара, доставая ее. Ей пришла в голову сама дурацкая отговорка, что могла. — Просто увидела, что она лежит там, а мне захотелось глотнуть немного... Ну, вот я и взяла.
— Ты что, клептоманка? — хмурясь, спросила Минерва, закрывая ящики с медикаментами и оружием.
— Ну, я просто думала, что она общая... — почесала затылок Сара.
— У нас тут не гребаный социализм, черт возьми. — покачала головой раненая, выхватив флягу у нее из рук и повесив себе на пояс. — Общая, думала она. Пф.
Сара проводила недовольную девушку взглядом, ничего не сказав ей вслед. Она была слишком взволнованна и возбуждена, чтобы придумать достаточно колкий ответ. Махнув на ту рукой, Сара перелезла через очередной ящик и направилась в привычный ей закоулок.
Покручивая ослабших руках лезвие, Саманта смотрела на него несколько стеклянными, пустыми глазами. Оружие блестело в ее руках, отмытое от крови. Ее пальцы с трудом удерживали его. В них не хватало силы, чтобы банально сжать рукоять крепче. Во всех ее конечностях ощущалась лишь тяжесть, усталость, дрожь и слабость. Она лежала, завернутая в эти теплые спальные мешки и одежду, как мумия. Ей многого стоило высвободить хотя бы свои руки.
Увидев, что подруга пришла в себя, Сара бросилась к ней, падая на пол рядом и прижимаясь к ней всем телом. Она запустила лицо ей в волосы, коснулась щекой ее холодной шеи. Обняв руками ее плечи и сжимая их, Сара ластилась к ней, как кошка. Опустив ладони девушке на талию, Сара прижала ее к себе. Сэм простонала, опустив оружие себе на грудь.
— Не так сильно, черт возьми, — прошептала Саманта. — ты же меня сейчас надвое раздавишь.
— Боже, ты жива. — прошептала Сара, вдохнув полной грудью запах ее кожи. Легкие заболели, но оно того стоило. — Ты жива. Жива.
— Дафна сказала из тебя выкачала прилично крови. — голос Сэм звучал тихо. Едва слышимо. Она не заглушала его специально. В ней не было сил говорить громче.
— Я же должна была тебе помочь. — ослабила хватку своих объятий Сара, понимая, что они доставляют подруге дискомфорт. Хотя желание сильно-сильно прижать ее к себе никуда не делось.
— Как мило, бля. — на губах Сэм проступила улыбка.
Израненная, она все же нашла в себе силы чуть двинутся, опустив глаза на Сару. Их взгляды соприкоснулись. Уставшие, больные, стеклянные глаза Саманты и мокрые, невыспавшиеся, но столь полные неистовой радости за подругу глаза Сары. Кашлянув, девушка поглубже вдохнула теплый воздух, который выдыхала Саманта.
— Мы выбрались. — прикрыла тяжелые веки Сэм, покачав головой.
— Выбрались. — кивнула Сара, вновь приобняв девушку и подвинувшись к ней. Их губы, казалось, почти касались друг друга. Чувствуя дрожь между ног, Сара первой наклонила голову к Саманте, подарив ей свой поцелуй. Та не сопротивлялась.
Облизнув губы, Сара вновь отпрянула, рассматривая бледное лицо подруги. На ее подбородке зиял шрам, рассекающий нижнюю челюсть. Прямиком до губы. Он казался глубоким и серьезным. Но Сару он ничуть не смущал. Наоборот, казалось, придавал какого-то шарма, красоты и силы лицу Саманты. Сама девушка, однако, так не считала.
— Стремно выглядит да? — моргая больными глазами, спросила Сэм.
— Что? — покраснела Сара.
— Этот уебок комендант саданул мне ножом по роже. — она поджала губы, морщась. Шрам на подбородке легонько дергался от движения ее мышц. — Зеркал тут нет, но думаю, выглядит отвратно, да?
Сара вновь прошлась взглядом по ее лицу. Оно было бледным, полным ссадин и в довесок украшенное шрамом. Но оно было живое. И оно было прекрасно.
— Нет. — покачала головой Сара, поглаживая руку Саманты. — Ты красивая.
— Тебя, типа, ничего не смущает? — грустно ухмыльнулась Сэм.
Прикоснувшись ладонью к ее лицу, Сара погладила ее. Кончики пальцев коснулись ее губ, спускаясь к шраму на лице. Сэм почти не поморщилась, когда Сара его коснулась.
— Ты с ним выглядишь, ну... — Сара прикусила губу. — брутальнее.
— Шрамы - это не женское украшение. — подвинула свое лицо к ее руке Саманта. Сара, поняв ее, начала поглаживать девушку по щеке.
— Плевать мне на шрамы. — тихо ответила ей Сара. — Главное, что ты жива.
— Да уж, — вздохнула Саманта. — разве что, не слишком цела.
— Я так боялась, что ты погибнешь. Что доктора не смогут что-то сделать. Все эти часы я мучилась, думая о тебе. Я... Я просто, ну, знаешь...
— Я тебя поняла. — кивнула Сэм, прикрыв глаза.
Повернувшись на спину, Саманта с усилием сжала пальцы на рукояти ножа, приподняв его перед собой. Поворачивая острие, она смотрела, как на клинке играют блики света.
— Дафна приходила, — прошептала девушка, кивнув на стоявшие вокруг коробки с припасами и оружием. — поверяла, как я.
— Ты всех нас спасла. — прижалась к ней Сара, положив голову подруге на грудь. — Если бы не ты, мы бы не выбрались. Но, блин, то, что ты вытворяешь... Ты чуть не погибла. Ты просто... Просто прыгнула в битву и я потеряла тебя из виду. У меня чуть сердце не остановилось.
— Я сделала то, что должна была.
— Может и так, но, если бы я тебя потеряла, я бы тебя не простила.
— Ну, как видишь, я, типа, жива.
— Разве что не слишком цела. — иронично ответила Сара.
Сэм повертелась в утепленном спальном мешке, как бы пытаясь содрать его с себя. Сара присела рядом, глядя на нее.
— Что ты делаешь? Тебе нужно быть в тепле. — возмутилась она.
— Раскрой эту херню. — фыркнула Сэм.
— Но...
— Мне жутко неудобно. Расстегни ее. — потянулась к молнии Саманта.
— Ладно, сейчас. Подожди. — расстегнув спальный мешок и приоткрыв его, Сара посмотрела на теплую одежду на ее теле. Сэм потянулась к молниям, чтобы снять куртку и кофты, но ее пальцы никак не могли ухватиться за замочек.
— Что ты хочешь? — нахмурилась Сара.
— Расстегни.
— Зачем?
— Ну, меня ткнули ножом и вспороли очередью из сраного автомата. — простонав, сказала Сэм более грубо. — Может я сбросила пару килограмм, знаешь? Хочу позаботиться о фигуре, бля.
— Очень смешно. — покачала головой Сара, принявшись расстегивать одежду на ней. Поначалу ее пробрало смущение, но затем она, скрепив сердце, приподняла на ней куртку и кофты, обнажив живот. Сама Сэм, как бы не изгибалась, посмотреть на раны не могла. А вот Саре все было прекрасно видно.
— Ну, что там? — прошептала Саманта.
Ее живот, покрытый бинтами и перевязками, выглядел действительно жутко. Из-под них проступали шрамы и швы. Виднелся застывший на ранах биогель. Докторам пришлось постараться, чтобы сшить все прилично. Но в таких условиях сделать это было, конечно, непросто. Оттого слеплены швы на ней были очень неряшливо и криво. Но хоть надежно. Но от былой красоты ее талии не осталось и следа. Перекромсанная кожа и швы, кое-как друг на друга наложенные выглядели жутко и страшновато. При каждом вздохе Саманты, казалось, что они разойдутся и лопнут, обнажая ее внутренности.
— И как? — повертевшись, переспросила Сэм.
— Сказать правду, или так, чтобы ты не парилась? — отведя взгляд от ее живота, вздохнула Сара.
— Ты обещала мне всегда говорить правду. — ухмыльнулась Сэм. — Помнишь?
— Ну, — почесала затылок Сара, вновь укутывая подругу в теплые одеяния. — выглядит ужасно дерьмово.
Сэм, кажется, позабавил этот ответ и она улыбнулась. Сара посмотрела на нож в ее руках. Такой большой и острый. От одного вида на него в горле вставал ком. Сложно представить во что он превращал внутренности девушки во время ударов.
— Веллингтон занесла. — посматривала на нож Саманта. — Сраный ублюдок Моралес меня отделал, как девчонку, мать его.
— Тебе не стоило лезть в бой с ним. — возмутилась Сара.
— Вот уж тут я бы себя, типа, не простила. — стиснула зубы Сэм. — Не каждый день представляется шанс надрать жопу засранцу вроде старшего коменданта.
— И это вышло тебе боком. Ты рискнула и чуть все не потеряла. Чуть не оставила меня одну! Знаешь, я даже, в каком-то роде, злюсь на тебя.
— Ой, да ладно тебе. — Сэм улыбнулась так, будто к ней вновь вернулись силы.
— Если бы не Ник, то ты бы так и осталась там. Мертвая!
— А при чем тут этот ниггер? — фыркнула Саманта.
— Ну вообще-то, он спас тебя. — скрестила руки на груди Сара. — Если бы не он, то ты была бы мертва. Он со своей группой наткнулся на тебя посреди чертовой, блин, перестрелки. Ты была как ходячий труп, как они говорили. Он нанес тебе на раны биогель, остановил кровь, вколол обезболивающее. И они тащили тебя на своих руках сюда, Сэм. Прояви хоть каплю уважения!
Саманта, задумавшись, отвела глаза. Ее зрачки вновь вцепились в блики света на острие боевого ножа.
— Да уж, — тяжело вздохнула она, чуть было не выронив нож из рук. — неловко получилось.
— Куда уж неловче. — покачала головой Сара.
— Ну, по крайней мере я жива, правильно? — уставшие глаза Сэм вновь скользнули на нее. Они были такие странные. Спокойные. Сара давно хотела увидеть такие ее глаза.
— Жива-жива. — погладила ее шею и лицо Сара. — Да только вся изранена.
— Парой дырок больше, парой меньше. Нам не привыкать. — пустила гаденький смешок Саманта, вновь попытавшись улыбнуться, но в итоге скривившись от боли.
Сара прильнула к ней ближе и они молча лежали, слушая какой-то гул в тоннелях, разговоры и шум. Снаружи дул ветер. Слышались его завывания. Одной рукой Сэм вертела нож, а другой держалась за ладонь Сары. Девушка ощущала, какими слабыми были ее пальцы. Сил в Саманте и правда было немного.
— Давай убежим. — прошептала Сара.
— Что?
— Убежим вместе. Как-то раз ты предлагала сбежать из Джорджии. Так далеко, как только можно. Куда глаза глядят. Убежать и не возвращаться.
— Так ты только сейчас решила, вдруг, прислушаться к моим словам? — кинула на нее взгляд Сэм.
— Теперь я понимаю. Да. Я хочу уйти. Уйти вместе с тобой. Исчезнуть и остаться вместе где-то далеко. От мира и от всего этого.
— Ну, тогда ты, типа, молодец и я тобой, типа, горжусь. — несколько грустно сказала Саманта. — Но посмотри на меня. Куда я убегу? Мне бы, сука, хоть подняться бы хватило сил. Не то, что идти.
— Убежим, когда ты поправишься. Соберем вещи и уйдем ночью.
— Собралась дезертировать? — то ли с издевкой, то ли серьезно, спросила Саманта. Сара помялась.
— Да. Если ты согласна, мы убежим. Куда тебе угодно.
— Это конечно, типа, круто, Сара. — блик света вновь пронёсся по острию ножа. — Сбежать куда-нибудь отсюда. От всей этой срани. Найти себе какую-нибудь обоссаную ферму в Техасе. И жить там как чертовы ковбои, да? Судя по тому, как мы умеем вляпываться во всякое дерьмо, приключения нас и там не оставят.
— Ранчо? — хихикнула Сара. — Ты серьезно?
— Ну да, а что? — задумалась Сэм, сжимая и разжимая пальцы на рукояти ножа. — Больше такое, бля. С полями всякими. Ну, и лошадями.
— Может лучше домик где-нибудь? Ну, на холме там, я не знаю.
— Домик на холме? — усмехнулась Саманта. — Какой еще к чертям домик на холме?
— Обычный домик. Красивый. Ну, и уютный. Вдали от всех.
— Чего еще пожелаешь? Детишек, мать их?
Сара покраснела, поджав ноги. Подвинувшись ближе к ее лицу, она поцеловала Саманту в щеку.
— А было бы неплохо. — шутливо ответила она.
— И что ты еще хочешь? Чтобы мы чертову свадьбу сыграли? — Сэм тоже это позабавило, судя по ее улыбке. — Ты только представь это, а? Ты в свадебном платье... Ну или я... Или мы обе? Как это вообще, бля, должно работать?
— Понятия не имею, но, знаешь, звучит красиво. — вздохнула Сара, коснувшись губами ее шеи.
— Но только вот, есть одно но, — тихо прошептала Саманта.
— Какое?
— Мы запутались. Попали в эту чертову переделку. В паутину. — голос Сэм стал неузнаваемо печальным. — Мы давно заплутали где то, типа, во тьме. Все эти поезда, что идут вникуда. Пустые лица людей. За ними ничего нет. И что страшнее всего, нам отсюда уже не выбраться.
— Почему ты так считаешь?
— Оглянись вокруг, Сара. Мы в дерьме. И как бы нам теперь не хотелось слинять. Остаться вдвоем и вся вот эта, типа, романтичная херь, мы уже никуда не сбежим.
— Эй, ты только что разрушила всю идиллию. — завела глаза Сара.
— Ну, надеюсь ты не серьезно сейчас несла всю эту чушь про тихую жизнь?
— Вообще-то очень даже серьезно. — сказала Сара. Ее это немного задело.
— Только вот не будет никаких домиков на холме, детишек и белых платьев, оглянись вокруг. Твоя чёрная подружка как-то раз затирала про трясину насилия. Мы в ней сейчас по самое горло. Это как в этих чертовых книгах. Мерзкая история у которой не будет счастливого конца. Не стоило и вовсе начинать читать её, не так ли?
— А мне эта история нравится, — Сара улыбнулась ей, поглаживая её холодную руку. — не хочу, чтобы у неё был конец.
— У любой истории есть конец. И у нашей будет. Дерьмовый, я думаю.
— Дерьмовый конец оставим этим парням, — прошептала ей на ухо Сара. — они его заслужили. Пусть Моралес и все его прихвостни хоть заживо сгниют, мне все равно. Только ты и я. Ты и я мне важны. — Сара кашлянула, почувствовав привкус крови на языке. Причмокнув, она проглотила кровь. — Даже если нам недолго осталось. Сбежим. Оставим им эту войну. Эту грязь. Пусть сами разбираются с этой Атлантной.
Сэм нахмурилась, скривив лицо и проведя языком по губам.
— Атланта. Атланта. Нахер Атланту! — процедила она.
— О чем ты?
— Эти ублюдки заслужили сдохнуть. Но, быть может, ни у кого здесь не выйдет с ними расправиться. Мы просто делаем, что должно. Не думая о последствиях. Так мы и загнали себя в эту жопу. Все они думают, что есть в мире какая-то сраная справедливость. Что всем атлантским крысам воздастся по заслугам...
Девушка задумчиво покрутила ножом в руках.
— Быть может, было бы куда прозаичнее, — очередной блик лезвия ударил в глаза Сары. — утопить их чудный городок в крови.
Сара задумалась, но никакие мысли не лезли ей в голову. Все, что сейчас ее переполняло, и радость от того, что она находится рядом с Сэм. Говорит с ней. Трогает ее. Чувствует ее запах. Слышит ее голос. Видит ее. Ощущает ее. Саманта, приподнявшись, повернулась на бок, поудобнее устроившись. Движения приносили ей дискомфорт и оттого она скривилась.
— Твой рюкзак. — кивнула она, потирая рукоять ножа.
— Что? — приподняла бровь Сара.
— В заднем левом кармане. — тихо сказала Сэм. — Достань.
Задумавшись, Сара поднялась, дойдя до рюкзака. Он лежал неподалеку, на контейнере с какими-то чертежами. Сара взяла один из них, рассматривая нарисованные на нем схемы. Это были не карты тоннелей, которыми обычно пользовались. Чертеж был достаточно свежий и новый. На нем изображался продолговатый предмет, похожий на какую-то ракету. Сара присмотрелась, читая надписи и пометки. Удивление ее не постигло.
— Тебе будет интересно взглянуть, Сэм. — сказала она.
Вернувшись к подруге, Сара присела рядом, кинув ей чертеж, а сама принялась открывать рюкзак. В указанном Сэм кармане находился небольшой пакет голубоватого порошка. Сара нахмурилась, аккуратно достав его и повертев в руках, пока Сэм, дотянувшись до чертежа, рассматривала его.
— Ахереть, — прошептала Саманта. — это же, типа, чертова бомба. Они достали чертежи, сраной, мать ее, бомбы.
— Какого хрена? — Сару не слишком волновал чертеж оружия. Положив перед Самантой пакет с наркотиками, она возмущенно глянула на нее, хмурясь. В ней кипело негодование.
— Что?
— Что в моем рюкзаке делает дурь?
Саманта усмехнулась. Шрам под ее губой забавно задрожал.
— Припрятала немного после той заварушки у Нэнси. — в уставшем голосе Сэм послышался азарт. — Мы перебили там всех нахер, но мне совесть не позволила уйти и сжечь всю лабораторию по варке этого гавна, не забрав себе презент.
— Офигенно. — покачала головой Сара. — Просто прекрасно.
Оглянувшись по сторонам и убедившись, что им никто не мешает, Сэм приоткрыла кончиком ножа пачку с наркотиками. Запустив острие внутрь, она зачерпнула содержимого, поднеся его к лицу и пройдясь по лезвию ноздрям, заглатывая ими порошок.
— Мне за тебя стыдно. — фыркнула Сара.
— Забей. — усмехнулась Саманта, прикрыв пакет с дурью и припрятав его под свой спальный мешок. На ее лицо расплылось расслабление. — Вот, теперь я чувствую себя намного лучше.
— Еще бы, — возмущенно отвела взгляд Сара. — а я-то думала ты завязала.
— Последний разок, подруга. — приподняв уголки губ, глянула на нее Саманта. Посмотрев на нож, она поднеся его к губам, высунув язык и проведя им по гладкой стороне оружия. Сара, глядя на это, вжала голову в плечи. Сэм посмотрела на мокрый от ее слюны нож, утерев второй рукой синие разводы под носом.
— Холодный. — прошептала она.
— Зачем ты это сделала? — не отрывала от нее взгляда Сара.
— Я только что долбанула целую кучу дури. Не вини меня. — посмеялась Саманта, распластавшись поудобнее на своем лежбище. — Хочешь попробовать? — она протянула ей лезвие ножа.
— Что? — сморщилась Сара.
— Вкус металла. Почти как у крови. — она поводила лезвием перед ее лицом. — Попробуй. Это классно. Возбуждает.
Сара поджала ноги, почувствовав зуд. Конечно, Саманта была под кайфом. Ей были простительны эти глупости. Но что за ерунду она ей предлагает. Вкус крови возбуждает? Что за чушь? Это не так. Но глядя на глаза Сэм, которые вновь наполнила какая-то жизнь, она, усмехнувшись, приняла вызов. Сделав серьёзный вид и улыбнувшись подруге, она нагнулась, проведя кончиком языка по холодной стали. По телу пробежали мурашки. В животе что-то сжалось. Да, пожалуй, в холодной стали оружия и впрямь было что-то завораживающее. А вкус его напоминал кровь, пускай и отчасти.
Отложив оружие в сторону, Сэм подвинула чертеж взрывчатки подальше вместе с ножом, освобождая место Саре. Подруги вновь прижались друг к другу, глядя в глаза.
— В горле пересохло. — пожаловалась Сэм. — Сейчас бы глотнуть пивка. Думаю, я была бы как новенькая.
— Я думала ты хотя бы на дури остановишься. — потерла ее холодные пальцы в руках Сара. — Но, уж поверь, пива тут точно нет.
— Зато я знаю, что есть. — Сэм ехидно улыбнулась, потянувшись руками вниз. Она запустила ладони куда-то в свой спальный мешок, выискивая там нечто. Сара задумалась, глядя на интригующую ее Саманту. Наконец извлекая из своих джинс какую-то пачку, Сэм улыбнулась. Сара не сразу поняла, что это помятая, рваная, изношенная пачка сигарет.
Сэм приоткрыла ее дрожащими руками, извлекая из видавшей виды упаковки сигарету. Это была не «Неон Блоссом», и не какая-то другая синтетическая сигарета. Вполне себе обычная, сделанная из бумаги. Сару это немного удивило. Откуда она это взяла? У Брэда стащила? Кажется, его запас уже кончился.
— Достань спички, подруга. — кивнула Сэм на рюкзак. Девушка потянулась к сумке, вытащив из нужного кармана упаковку спичек. Сэм приняла их, кивнув и сжав сигарету губами.
Чиркнув по пачке, Саманта зажгла спичку. Ее огонек весело плясал на палочке, потихоньку истощая ту. Поднеся пламя к концу сигареты, Сэм подожгла ее, затянувшись и легким взмахом потушив спичку. Выпустив в воздух струйку так непривычно пахнущего дыма, Саманта улыбнулась.
— Откуда ты ее взяла? — глядя на поднимающийся вверх зигзагами дым, спросила Сара, прижавшись ближе к подруге. Ее тело казалось теплее, чем раньше.
— Неважно. — задумчиво и несколько грустно, ответила Саманта, вдохнув еще сигаретного дыма. Сара кашлянула. Сигарета очень быстро кончалась. Всего в несколько затяжек девушка уже ополовинила ее.
— Никогда не пробовала такие. — прошептала Сара. — Ну, обычные сигареты.
— Правда? — Сэм задумалась, покрутив ту в руках. — Знаешь, может, это, типа, опрометчиво с моей стороны, но... — она протянула девушке сигарету.
Сара помялась, принимая ее из рук подруги. Она так давно не курила. Кажется, даже забыла, какого это. Внутри от сигаретного запаха, что-то свернулось. Но если уж они обе трупы, то чем черт не шутит. Если им осталось недолго, то какая уж теперь разница?
Закрыв глаза, Сара поднесла сигарету к губам, вдохнув. Горечь пронеслась по ее гортани, наполняя легкие. Те завибрировали и сжались, обжигающе разнося боль по всей груди. Сара попыталась сдержать ее, свыкнуться с ней, но не смогла. Она зашлась кашлем, выронив сигарету из рук и отвернувшись от Сэм. Сплевывая красно-черные комки мокроты, она тяжело дышала, держась за грудь. Наконец придя в себя, Сара рухнула рядом с Сэм, утерев губы. Девушка прижала ее к себе, подняв сигарету.
— Ну, зато теперь оценила их вкус. — пожала плечами Саманта.
— Ага. — Сара морщилась, потирая грудь. В легких вновь чувствовалось хлюпанье, жжение и разложение.
— И как тебе?
— Все так-же дерьмово. — вздохнула Сара, положив голову подруге на плечи.
Дым поднимался к бетонному потолку, врезаясь в него, растворяясь и расплываясь. Они молча лежали, поглядывая то друг на друга, то на поднимающийся вверх дымок. От запаха сигареты Сару мутило, но она не подавала вида. Все, на чем она была сейчас зациклена, это сердцебиение Саманты, которое она слышала, лежа на ее груди. Мгновения тянулись за мгновениями. Мир был для них так неважен. В этом молчании Сара находила что-то незримо притягательное. Она поглаживала рукой шею Сэм, чувствуя, как теплеет ее кожа и как к ней возвращается жизнь.
— Знаешь, — сказала Сэм, поднося к губам сигарету. Вдохнув, она сморщилась от боли, схватившись за живот. — Вот эта хрень, — она кивнула в сторону чертежа бомбы. — словно в моём сне.
— Где мир сгорел? — сказала Сара, кашлянув. Из лёгких вновь донесся неприятный хрип и почувствовалось жжение.
— Ага. — Сэм выпустила струю дыма в иную от Сары сторону, как уже привыкла делать. — Точь-в-точь такие же падали с неба дождём. — внезапно она вздохнула, сказав. — Ты ведь не бросишь меня тут, да, Сара?
— Конечно нет, о чем ты вообще?
— Только ты, я и апокалипсис? — Саманта улыбнулась, сквозь боль, прижав к себе девушку.
— Только я, ты и апокалипсис. — прошептала Сара, легонько улыбнулась, снова положив голову ей на плечо и тяжело вздохнув.
