Ты, я и апокалипсис

Глава 57 Лезвие дрогнуло в его руке и Хэнк едва успел отстранить его от щеки. Вновь посмотрев на дрожащее запястье, Моралес сжал его крепче второй рукой, потирая. Блики света плясали на дрожащем в его ладони клинке. Сморщившись, Генри размял руку. Опустив лезвие в емкость с водой, он промыл его, вновь поднося к горлу. Его острый конец скользил по коже в опасной близости от пореза. Проведя лезвием к подбородку, мужчина вновь промыл то в кипятке. Уже который год ему приходилось пользоваться опасными лезвиями заместо нормальных бритв. Подравнивать ими его неказистую, неровную и жесткую щетину было до ужаса неудобно. Его щеки под этой порослью волос были покрыты мелкими шрамами, полученными далеко не в бою. Эти проклятые бритвенные лезвия нанесли ему больше ран, чем все его враги. Дрожащей рукой подравнивая вторую щеку, мужчина смотрел в отражение напротив. Его обнаженный торс был покрыт заросшими шрамами. Их было куда меньше, чем порезов от чертовой бритвы, но каждый из них отзывался зудом и стонами в мышцах, стоило ему обратить на них взор. Но эта была приятная боль. Боль, которая напоминала ему о том, что победы не достичь без лишений. Но порой, эти лишения были слишком велики. Протерев лезвие в воде, Моралес принялся подравнивать бороду на последней части щек, на которой еще вились и торчали во все стороны волосы. Прислонив клинок к коже, он аккуратно повел его вверх, чувствуя, как дрожат пальцы. Когда-то Магда делала это за него. Чтобы он не поранился, она брала это лезвие в руки и помогала ему. В этом ощущалось некоторая степень опасности. Он бы никому такого не доверил. Позволить поднести нож к своему горлу чужому человеку? Хэнк фыркнул, подбривая щеку. Но Магдалина была другой. Не такой, как все они. Несмотря на все. Невзирая на трудности и презрение. Лишения и боль. Она была добра с ним. Магдалина не была из тех, кто извечно упрекает. Она не жаловалась и не прогибалась под ударами судьбы. Не видел он в жизни женщины, более сильной, более статной и непокорной. Женщины, взгляд которой был тверд и серьезен, когда мир нуждался в ее решимости и мягок и спокоен, когда она понимала, что людям нужна ее помощь. Магдалина никогда не просила подмоги, даже остро в ней нуждаясь. Она не боялась и не пряталась от проблем. Эта женщина встречала их грудью и враги разбивались о ее нерушимый, словно стальной, бюст, как о стену. Не было в мире человека, на которого можно было положиться сильнее, чем на Магдалину. Твердость была ее вторым именем. Она была постаментом, который не гнется под ударами бурь и громом штормов. Однако все, что не гнется, в один миг ломается. Зарывшись в эти мысли, Хэнк не уследил за лезвием в своих руках. Оно дернулось, впившись в его кожу и резануло по щеке, открывая рану. Мужчина стиснул зубы, медленно оторвав лезвие от лица. По его острию вниз плавно спускались струйки крови. Генри смотрел на них, трясущимися пальцами поглаживая рукоять ножа. Кровь из пореза на лице спустилась к его шраму, вливаясь в борозду и спускаясь через все лицо к его губам. Мужчина повернул клинок, глядя, как блики перекидываются с металла на кровавые струи. Дрожащей рукой опустив лезвие в горячую воду, он обтер его, ощущая, как на языке почувствовался металлический привкус. — Снова порезался? — донесся позади голос Дафны. Мужчина оглянулся. — Да. — ответил он, дотронувшись до раны на щеке. — Как всегда. — покачала головой Веллингтон, подойдя ближе и усевшись на кучу ящиков рядом с Моралесом. По его лицу стекала кровь, притом достаточно живо. Порез был глубокий. — Одной раной больше, одной меньше. — Хэнк потрогал порезы и ссадины на груди, покрытой шрамами. Дафна тоже пробежалась по ним глазами. — Нам не привыкать, верно? — Стоит быть осторожнее, Генри. — вздохнула Дафна. — Раны есть раны, в нашем деле их не избежать. — кинув лезвие в воду, мужчина взял полотенце с трубы, проходящей у стены рядом и приложил его к щеке, сморщившись. Лицо его, искаженное шрамом, померкло. — Как же ты так? Я думала, уже приноровился. — Задумался. — О чем? — приподняла бровь Веллингтон. В ответ ей было лишь молчание. Моралес опустил взгляд на тазик с кипятком перед собой. По поверхности воды расплывались капли крови, смешиваясь и окрашивая всю жидкость в розоватый цвет. Он запустил в него руку, достав оттуда опасное лезвие и стряхнув с него капли воды, убрал его в карман. Дафна все еще смотрела на него, но ответа не дождалась. — А, — вздохнула она. — о ней. Генри перевел на нее взгляд своих хмурых глаз. — Извини. — покачала головой Дафна. — Тебе не за что извинятся, Веллингтон. — фыркнул тот, отстраняя от лица полотенец и глядя на кровавые разводы на нем. — Я не хотела тебя задеть. Ведь я знаю, какую боль причиняют тебе эти мысли. — почесала затылок Дафна. — Боль прекрасно отрезвляет рассудок. — ответил ей Хэнк. — Каждый раз, когда я вспоминаю Магдалину и своего ребенка, я осознаю, что жертвы наши не напрасны. И если она глядит на нас с небес, то все не зря. Она улыбается, уж поверь. — Улыбается ли? — прикусила губу Дафна, набрав воздуха в грудь. — Ты считаешь, что мы поступаем неверно? — Генри впился в нее взглядом, утирая кровь с раны и даже не морщась. — Я не знаю, Хэнк. — покачала головой та. — Не знаю. — Зато я знаю. — кивнул он, откинув полотенце прочь и взяв свою одежду, принялся натягивать ее на плечи. — Любая жертва оправданна, если она принесена во имя блага. Путь к свободе всегда вы... — ...выстлан по чьим-то головам. — закончила за него Дафна. — Да, я помню. Мне ли не знать, что такое свобода, Хэнк? Ради нее стоит идти на жертвы, но... — Что, «но»? — размял плечи Моралес, надевая куртку и проверяя кобуру с пистолетом на поясе. — Но когда мы пройдем по этому пути, можем ли мы быть уверенны, что останется хоть кто-то, кто сможет принять эту свободу? — В Атланте бы заулыбались, услышав такие слова из уст Дафны Веллингтон. — подошел к ней Хэнк, встав у стены рядом и сложив руки на груди. — Они мечтают о том, чтобы мы сломались. На это все их надежды. А если ты позволяешь подобным мыслям посещать тебя, Веллингтон, то подкармливаешь ими атлантских псов. Псов, которые загрызут нас, если окрепнут. — Просто, — Дафна опустила взгляд, свесив ноги вниз. — знаешь, Генри, чем чаще я задумываюсь и вспоминаю, чьи головы мы выстлали на этом пути, тем больше я сомневаюсь. Я вспоминаю Магду. Всегда вспоминаю. Она была хорошей женщиной. Сильной. — Она была самой сильной среди всех нас. — сказал Моралес. — И она мертва. — Дафна прикрыла глаза рукой, массируя веки пальцами. — Магдалина не заслужила такой смерти. Но ведь она... Она погибла, неся под сердцем ребенка, Хэнк. Твоего ребенка. Моралес вновь отвел взгляд, цепляясь за что-то незримое. Шрам на его лице задрожал, искажая его, как всегда. — Помню, кто-то сказал, что это ваше дитя, оно как символ надежды. Не помню, кто это ляпнул, но, черт возьми, Хэнк! — Дафна чуть было не сорвалась на крик. — Магда всегда говорила, что это позволяет ей думать о том, что мы делаем это не зря. О том, что это ради тех, кто будет после нас. И я думала об этом. Всегда думала. Не мы, так наши дети смогут дышать без тяжести оков. Но теперь... Теперь все словно изменилось. Ее дитя погибло, как и вера многих здесь в лучшее. — она наконец открыла уставшие глаза, глянув на Хэнка. Тот тяжело дышал, держа дрожащее запястье. — Когда мы доберемся до Атланты, я покажу тебе лучшее будущее. Ты увидишь, что там уже живут в нем. В мире, столь далеком от этого. Ты даже вообразить себе не можешь, Веллингтон, насколько далеком. — И какую цену они платят за это лучшее будущее? Чужие жизни? — нахмурилась Дафна. — Все мы были разменными монетами в их игре. Они наслаждаются тем, что побеждают. Видят, что мы ничего не можем сделать. И черт бы побрал их всех, от Бенедикта Маккриди до Аберкромби и Ридли. Я была бы рада убрать эту мерзкую ухмылку с их лиц, Хэнк, но можем ли мы? — Конечно можем. — отступил от стены Хэнк, медленно направившись в тоннели. Дафна встала, последовав за ним. — Иногда я в этом сомневаюсь, Генри. — Пускай сомнения грызут псов Маккриди, а не нас. Уверенность должна придавать нам сил. — четко и уверенно ответил мужчина. — Или ты не веришь в наш план? — Верю, но... — Хватит на сегодня "но", Веллингтон. Атланта недооценивает нас. И поплатится за это. — Моралес сжал кулак, чтобы унять дрожь в нем. — Весь их проклятый город сгорит, если так будет надо. Мы не должны жалеть их, потому что они бы не снизошли с жалостью к нам. — Но у них есть армия, — голос Дафны наконец стал звучать более уверенно и рассудительно. — а мы с каждым днем теряем людей. И подставляем себя под огонь. Подумать только, та женщина чуть было не убила тебя. Она проследила за нами вплоть до катакомб. Теперь я чувствую себя под прицелом абсолютно везде. — Ты об этой шлюхе из Атланты, что пробралась сюда? — Генри поджал губы. — Конечно. Она выхватила пистолет прямо у тебя из кобуры и чуть не пустила тебе пулю в лоб! И это не самое страшное. Страшно то, что таких агентов может быть еще больше. С каждым, мать его, днем. — О шпионке можешь больше не беспокоится. Она не доставит нам проблем. — отмахнулся мужчина. — Николас и Макетош должны были "позаботится" о ней. Ее тело сейчас где-нибудь кормит рыб. — Она не единственный шпион. Откуда нам знать, что таких, как Кэролайн больше нет в наших рядах? Как мы можем быть уверенны? — А мы и не можем. — сухо ответил Моралес. — Отродье Фишера предало нас всех. Кэрол подставила все наше дело, будь она проклята. И я обещаю тебе, она сдохнет в петле, как и все прочие. Чем бы она не руководствовалась, тем, кто лег под Атланту, не избежать страшного суда. — О боги, Генри, ты же убил ее отца! — покачала головой Дафна. — Плевать, кем был Тео Фишер. Но ты должен понять, что это были личные счеты, а не какой-то заговор Атланты. — Не неси чушь, Веллингтон. Тео Фишер стелился под тиранию и дочь его ушла недалеко. Она бы итак сделала это, просто ей нужен был повод. Предатели окружают нас. И мы должны быть всегда начеку. — Мы не можем знать наверняка, кто следующим возьмет за нас тридцать серебряников, Хэнк. — Можем. — В каком смысле? — Дафна скривилась, почуяв запашок из одной из канализационных труб подземки, которая прорвалась. Отходы неторопливо, но верно, капали на пол. — И, скажу больше, я уверен, что знаю, кто может им быть. — О чем ты? — непонимающе спросила Дафна. — Девчонка. — процедил Моралес. — Она как-то связанна с этой атлантской шлюхой Фрайдей. Со всем этим. Но я понятия не имею, как. — Теперь уж ты не неси чушь, Генри Моралес. Сейчас за тебя говорит твоя паранойя. — напряглась Веллингтон. — Сара обычная девушка. Она бежала от Атланты и от преследования, как и многие из нас. К тому же, она больна. — Эта шлюха искала ее. Не знаю, зачем, не знаю, сколь долго. Но они как-то связаны и я это знаю точно. Она не обычная девчонка, она нужна моему брату, а значит и всем, кто сидит в столице. — С чего такая уверенность? — поправила волосы Дафна. — Откуда ты взял такие догадки? — Это не догадки. Они сами сказали об этом, когда я был у них в плену из-за этой твари Фишер. — хрипло ответил Хэнк. — Что? — нахмурила брови Дафна. — Ты уверен? Генри, я думаю ты что-то напутал. Это звучит, как бред. — Знаю, но так и есть. Это какая-то сраная паутина, в которой мы запутались, и которая все сильнее стягивает нас в кокон. — почесал шрам Моралес. — Эта девчонка. Как она тут оказалась? Кто привел ее? — Они с Сэм пришли вместе с Руди и Магдой. — вздохнула Дафна. — Они поручились за них. Сказали, что те помогли им. — Да, Магдалина рассказывала мне. — прикусил губу Генри. — Но что привело их сюда? Не просто же так они скрываются. Не просто же так бегут. — Мы многое о них знаем, Хэнк. — И не знаем, все ли из этого правда. — Но Саманта... Она же так рьяно нам помогает. Да, у нее есть грехи за плечами, но поверить в то, что она предатель, я не могу. Они просто две потерянные девушки посреди враждебного им мира. Чем они заслужили твое недоверие? — Дело не в ее подруге, а в ней самой. — махнул рукой Генри. — Я думаю об этом. Очень часто. Но ничего не приходит мне на ум. Мы должны узнать, в чем дело, Веллингтон. Иначе, быть может, всех нас ждет могила, пока девчонка находится здесь и пока она - цель охоты Атланты. — Почему бы нам просто не спросить их? Они должны ответить. — Нет, Веллингтон, черт подери, не будь наивной и глупой. — вспылил Хэнк. — Они, быть может, и сами не знают, что от них нужно Атланте. Быть может и девчонка не догадывается, как и мы. — Сара явно не из тех, кто строит какие-то козни. Она не похожа на таких людей. Да и глянь на нее, Хэнк, — пожала плечами Дафна. — она умирает. Все, что ей нужно, это Саманта. Эта девушка - единственное, что держит ее здесь. — И мы воспользуемся этим, если понадобится. — тихо сказал Генри, оглядывая фонари в тоннелях. Дафна вздохнула. — А что ты предлагаешь делать сейчас? — Пока ничего. — задумчиво прошептал Моралес. — Но мы не должны спускать с девчонки глаз. Если случится что-то непредвиденное, мы будем знать, что она не просто туберкулезница, которая обузой подыхает в этих тоннелях. Она будет нашим козырем в рукаве. — Дафна несколько смущенно отвела взгляд, прислушиваясь к его словам. Они не казались ей справедливыми, но в них была доля истинны. Если Генри Моралес говорил правду, а, она знала, лгать он не любил, то может быть, его план и имел право на жизнь. Им по пути попался Руди, сидевший у тоннеля и посматривающий на пистолет в своих руках. Сегодня он был более задумчивый, чем обычно. Дафна кивнула ему в знак приветствия, а Руди, улыбнувшись, помахал ей ладонью. Моралес же, в своей манере, сразу перешел к делу. — Прохлаждаешься? — спросил он парня. — Нет, занимаюсь делами. — пожал плечами тот, убирая пистолет в кобуру. — Интересно, какими же? — приподнял бровь Хэнк. — Наблюдаю за обстановкой вокруг. Слежу за безопасностью. Контролирую местность. Жду обед. — развел руками Руди. — Очень увлекательно, — фыркнул Моралес. — но пора тебе наконец заняться более важными делами. — Какими же? — поправил челку паренек. — Ник сообщил мне с утра, что один из наших передатчиков барахлил. — вздохнул Хэнк. — Пропал сигнал где-то неподалеку от мегаполиса. Это хреново. — Да, стоит разведать. — кивнула Дафна. — А день так хорошо начинался. — шутливо покачал головой Руди. — Я надеялся провести его не прыгая по вышкам, особенно в такой холод. — Понимаю, Руди. — сказала Веллингтон. — Но наши парни действуют неподалеку оттуда, — почесал свой шрам Моралес. — там прячутся несколько отрядов беженцев. Если мы не сможем следить за патрулями в том районе, их могут схватить. — Стоит признать, мы слишком привыкли к этому перехвату сигналов. — сложила руки на груди Дафна. — Раньше мы как-то обходились и без него. — Раньше у нас за плечами не было тысяч людей, за жизни которых мы ответственны. — ворчливо ответил ей Моралес, смерив ее недовольным взглядом. — И то верно... — Веллингтон вздохнула, опустив взгляд и оглядывая людей, шастающих по тоннелям. Неподалеку от нее игрались несколько детишек, словно и не замечая того, что они сейчас в мрачном сыром тоннеле. Они добыли где-то старые фигурки супергероев, разыгрывая ими какую-то сценку. Дафна отвлеклась, глядя на них. Ей не хватало чего-то такого всю свою жизнь. У них с Мэй не было много кукол и играли они нечасто. Когда она оказалась на свободе, вдали от шахт и плетей, от криков и вечных перегонах в ошейниках, все эти игрушки казались ей занятием для имбицилов. Она никогда не находила языка со сверстниками и знать не знала, чем увлекают подростков вокруг нее эти дурацкие хобби. Она слишком быстро выросла и видела слишком многое, чтобы герои в латексных костюмах и плащах казались ей притягательными. Но, наверное, оттого и роилась в ее душе горечь, что она не смогла подарить сестре чего-то, навроде этого. Воспоминаний о юности. Помнит ли ее Мэй сейчас? Думает ли она о потерянной сестре с теплотой, как Дафна о ней? В этом она не была уверенна. От наблюдения за тем, как детишки устроили на холодном полу побоище сверхлюдей, изображая нелепыми звуками испускаемые ими лазерные лучи и пародируя смертельные удары, Дафна совсем забылась. Воспоминания о юности заставили ее вздрогнуть. На спине заныли старые раны от ударов, исполосовывавших ее. Где-то в глубине сознания прозвучали крики. Дафна потерла свою шею, чувствуя, как зудит на ней проклятая метка. Цепь, сдавливающая ее шею темными ранами прошлого. Оковы, не дающие засыпать по ночам. — Тогда я возьму с собой Сару, — улыбнулся Руди, заставив Веллингтон отвлечься от мрачных воспоминаний. — мне в любом случае нужна страховка. А мы с ней уже успели сработаться. — Хочешь взять с собой девчонку? — процедил Моралес. — Да. — кивнул парень, откинув рывком головы челку с лица. — Пускай так. — тихо ответил Хэнк, задумавшись. — Хорошо, узнаю координаты у Ника и затем отправлюсь туда. Думаю, пара лишних обойм мне тоже не помешает. — глянул тот в сторону ящиков с боезапасом. — Проверим что там и вернемся. Он юрко развернулся, уже решившись направиться по назначенным ему делам, как Хэнк окликнул его, подойдя ближе. Руди внимательно посмотрел на него. — И еще, — приказным тоном сказал ему Моралес. — раз ты будешь с девчонкой... — Что? — почесал затылок Руди. — Не спускай с нее глаз. — Только так я и делаю. — шутливо ответил парень, подмигнув и засунул руки в карманы, направляясь дальше. Моралес же поспешил оторвать Дафну от наблюдения за детскими играми и направился с ней по делам. Сара поправила теплый плед на плечах Саманты, приподнимаясь. Девушка спала крепко, но неспокойно. Во сне она дрожала, постанывала и шептала что-то невнятное, будто говоря с кем-то. Пришлось провести всю ночь, следя за ней. Самой Саре уснуть так и не удалось. У нее болела голова, зудели глаза и путались мысли. Под веками уже были приличные мешки. Она зевнула, присев рядом с подругой. Поглаживая ее по голове, Сара пригнулась, поцеловав ее в щеку и встала, чувствуя, как урчит живот. Ей хотелось перекусить. В последнее время она мало ела и оттого чувствовала себя еще хуже. Ломило кости и знобило. Спина болела из-за того, что приходилось спать на бетонном полу как придётся. Чувство опустошения преследовало ее всегда, когда Сэм не было рядом. Добравшись до склада провизии, она взяла небольшую жестяную тарелку и встала за остальными. Поутру здесь всегда была очередь, когда люди готовили в чанах еду. Она была простой. Какие-то пустые каши, сдобренные бобами или консервированными фруктами. Могли выдать пару галетов или еще каких снеков. Пить приходилось разбавленную кипятком смесь, которая превращалась в стакане в коричневую гущу. Едва ли ее можно было назвать "кофе". Заведовал распределением провизии старик Макентош и сейчас он, явно недовольный, распределял банки с консервами подходящим людям. Шагая вслед за толпой, Сара потирала холодную тарелку в руках. Люди вокруг о чем-то говорили, шептались, спорили. Она даже не прислушивалась. Кашлянув, девушка обнаружила, что подходит ее черед. Поспешив на запах пищи, она протянула тарелку и ей плеснули в нее очередного отвратного варева, дав ложку. Сара отошла в сторону, сев у стены и поставив тарелку на колени. Есть не хотелось вообще, но мысленно Сара принуждала себя к этому. Запустив ложку в кашу, она принялась помешивать ее, вылавливая оттуда бобы, смотря на них, а затем вновь сбрасывая с ложки в гущу. Пахло это неприятно, да и не слишком-то было сытно. Девушка, пересилив себя, взяла в рот ложку еды, начав, насупившись, с недовольным видом, пережёвывать свой завтрак. Руди настиг ее как раз тогда, когда она пыталась запихнуть в рот вторую порцию этой дряни, морщась и кривясь. Он усмехнулся, посмотрев на нее. — Эй, сделай лицо попроще. — хохотнул парень. Девушка подняла на него глаза, опустив ложку в тарелку и отставив ту в сторону. Она кивнула ему в знак приветствия. — Завтракаешь? — улыбнулся Руди. — Вроде того. — посмотрела на тарелку у своих ног Сара. — Что, не хочется? — Не-а, не хочется. — покачала головой та. — Можно? — кивнул он на тарелку, присев рядом. — Конечно, бери. — пожала плечами Сара. Паренек взял ее порцию, схватив ложку и принявшись как ни в чем ни бывало поедать ее. Руди всегда вел себя абсолютно беззаботно. Ему была ни по чем отвратная каша и отвратные убийства. Если бы Сара решила открыть институт по равнодушию имени себя, она бы взяла его главным преподавателем. — Надеюсь никто не приметит, что я все же заскочил перекусить. — за столько короткое время он уже опустошил половину порции. — Почему? — равнодушно спросила Сара, просто ради того, чтобы не оставаться с ним в неловком молчании. — Нам с тобой вновь поручили отправится к этим вышкам. — пожал плечами парень, доедая кашу. Сара посмотрела на него недовольно и нахмурилась. Он улыбнулся ей, будто бы пытаясь подбодрить. Улыбка у него вышла в своем стиле. То есть, ни капли не бодрящая. — Я тоже не в восторге. — соскребая со дна тарелки еду, Руди оставил ту в сторону, облизнув ложку. — Но дела есть дела, понимаешь? — Почему бы тебе не взять кого-то еще? — вздохнула Сара, кашлянув. — Я чувствую себя нехорошо. Как-то разбито. У меня вообще нет желания лазить по этим чертовым вышкам. — У меня тоже. — поправил челку тот. — Но все же это нужно сделать. И в конце концов, мы уже сработались, не так ли? Мы же команда! — Уф, ну пошли. — вздохнула Сара, собравшись с мыслями и понимая, что от нее не отстанут. Что-ж, хотя бы выбраться из этих мрачных тоннелей казалось неплохой идеей. Потому она встала, кивнув Руди в знак согласия. Может эта простенькая прогулка освежит ее мысли и ей станет лучше. Эти тоннели уже осточертели ей. Она пошагала за Руди, убрав руки в карманы. Девушка понадеялась вернутся хотя бы до темноты, чтобы успеть заснуть с Сэм. Снаружи было прохладно. Сара уже несколько дней не выходила на свет и оттого солнце, отражаемое в бесконечных снежных полях вокруг казалось ослепляющим. Кроны деревьев покрывали огромные охапки белого снега, напоминавшие забавные шапки. Сара прищурилась, стараясь адаптироваться под неприятный холод и свет. По спине пробежали мурашки. Руди шел первым, протаптывая дорогу в снегу, девушка же мельтешила за ним. Парень повесил на плечо винтовку, а Сара потирала свою в руках. Это оружие все еще казалось ей непривычным и тяжеловатым. Хотя эта приятная тяжесть вседозволенности огнестрела в руках несколько придавала сил. Чувство это было ей знакомо. Редко когда столько же самоуверенности наполняет сердце, как тогда, когда ты держишь винтовку, способную тебя защитить. Конечно, гордится подобным чувством было странным, но Сара не испытывала неудобства. Она привыкла ходить с оружием за все это время. Без оружия она, бывало, чувствовала себя голой. Родная рукоять револьвера, упирающаяся ей в бедро, всегда напоминала, что ей есть, чем ответить. От этого становилось легче на душе. Идти им предстояло довольно долго. К тому же их замедлял вездесущий снег и собственная осторожность. Они постоянно останавливались, оглядывались по сторонам, притаивались, чтобы проверить путь впереди. Сейчас даже бродить среди лесов не было безопасным занятием. Чтобы не заплутать, Руди вывел их к шоссе, по которому ему легче было ориентироваться и они пошагали по обочине, проходя мимо давно брошенных домиков, садовых участков, разрушенных магазинов, разграбленных еще десятилетия назад. Местами мир казался вымершим полностью. Чем дальше от городов, тем сильнее это ощущалось. Вокруг - ни души. Заваленные снегом полуразрушенные фермы и автозаправки, выстроенные вдоль дорог. Сара остановилась у одной из таких, закашлявшись и заставив их остановится. Руди удостоверился, что с ней все нормально и предложил двинутся дальше. На их пути, не так далеко от автозаправки, расположилась очередная автомобильная свалка. Все эти кладбища старых авто друг на друга похожи. Брэд говорил, что, когда он был молод и эти штуки еще разъезжали по дорогам, их количества было не счесть. На каждого человека в мире приходилось по несколько автомобилей. Саре с трудом удавалось это представить. Земля страдала от перенаселения, а на каждого человека на ней приходилось по паре пожирателей бензина. Удивительно, как такое было возможно. «А потом они еще спрашивают, почему началась всемирная экологическая катастрофа», любил говорить Брэд. Не то, чтобы Сара с теплотой мечтала о старых временах, но слушать рассказы мужчины о них она могла с запоем. В основном, конечно, он рассказывал о том, что не все и не всегда было лучше, чем сейчас. Он любил говорить ей о том, что жизнь, кажется, не слишком то и изменилась. Он провел почти всю жизнь в Мейконе и Мейкон едва ли отличался от того, что был раньше. Сара помнила еще одну из его фразочек. Она звучала как-то вроде: «Времена меняются, а людские проблемы - едва ли.» Кто-то любил драматизировать насчет ядерной войны. Сара этих драм не понимала. Как там говорила Саманта? Когда у людей не было ядерных бомб у них были ружья, мечи и палки? И то верно. Даже сейчас, оглядываясь по сторонам, девушка понимала, что человечество недалеко ушло. Она смотрела на эти старые, брошенные, застывшие во времени домишки у дорог. В них когда-то жили люди. Которые любили, смеялись, ругались и страдали. Как и все они сейчас. Эти времена до войны представлялись Саре каким-то каменным веком, где люди высекают огонь из камней и палок, но каждый раз, когда она обращала внимание на здания, постройки, вещи и фильмы тех лет, она убеждалась, что в общем-то, скорее они сейчас высекают огонь из камней. Раньше, вроде бы, даже строили красивее. И если бы не эта ржавчина или разруха, обгрызавшие эти домики, Сара бы с удовольствием в них пожила. Они напоминали ей домики фермеров, обступавших большие мегаполисы. Ей вспомнились деньки, которые они проводили на ферме миссис Вайт. Это было довольно беспечно, нудновато, но приятно. Но только вот фермы сейчас сгорают в огне, города захлестывают бунты, а дороги становятся небезопасны. Эти мысли часто терзали девушку. Ей хотелось поворчать, представив себя какой-нибудь старухой, но потом она вспоминала, что, несмотря на скорую смерть, она вообще-то, все еще молода. Может, не слишком то хороша собой, но все-таки не старуха. Очередной приступ кашля, сопровождаемый болью, напомнил ей о том, что убежать можно от пуль, пережить ножевые ранения, да даже от взрыва или яда случай может тебя уберечь. Но от смерти, засевшей внутри тебя и расползающейся по всему твоему телу, как зараза, ничего не спасет. Есть в мире столько прекрасных вариантов умереть безболезненно и быстро, подумалось ей. Однако девушке такой не достался. Словно судьба забавы ради крутила барабан револьвера, играя с людьми вокруг в чертову русскую рулетку. Кому-то доставались осечки, а кому-то мучительные смертельные выстрелы. И видимо барабан этого револьвера фортуны повернулся не в ее сторону. А может быть просто игра была нечестной и оружие было полностью заряжено еще с самого начала. Неподалеку от них располагались железнодорожные пути. Руди сказал, что вдоль них располагалось КПП, с которым им совсем не хотелось иметь дела. Чтобы обойти охраняемый пункт, они решили срезать через небольшой пролесок, а затем выйти к расположенному чуть дальше номерному поселению. Не сказать, чтобы этот путь был безопаснее, но все-таки возможность нарваться там на отряд полицейских или патрули был куда меньше. Преодолев заснеженный пролесок, Сара снова зашлась кашлем, сплюнув кровавые капли на снег. Руди постоянно оглядывался на нее, предупреждая о том, где впереди расположены опасные коряги, корни или камни. Сара старалась слушать его, но все же разок споткнулась, скатившись кубарем по сугробу. Паренек дал ей время, чтобы отряхнутся от снега и они пошагали дальше. Одежда Сары несколько промокла и ее пронял еще больший озноб. Чтобы отвлечься, девушка принялась потирать раны от укуса на одной руке и от гвоздя на другой. Она уже едва ли могла избавится от этой дурной привычки. Поселение 45-12, к которому они вышли, показалось Саре донельзя знакомым. Как и все эти проклятые поселения. Разглядывая его с пригорка, она узнавала серые улицы и одинаковые домики-коробки. Было утро и город еще только должен был просыпаться, но никого на улицах видно не было. Шляться прямиком в центре поселения никто из них двоих не хотел и Руди с Сарой аккуратно спустились с пригорка, направившись к крайним частям города. Сара засунула руки в карманы, накинув на голову капюшон. Ладонью она ощущала револьвер за поясом, поглядывая бегающим взглядом по сторонам. Она побаивалась повстречать полицейских. Улицы городка пустовали. Он явно не вымер, как поначалу показалось. В окнах горел свет, виделись фигуры. За прилавками некоторых магазинов сидели люди, но все равно все казалось безжизненным и пустым. Неподалеку от них из одного дома в другой перебежала парочка. Мужчина и женщина торопливо оглянулись на пробирающихся мимо Сару с Руди, но не обратили на них должного внимания. Сара отметила занавешенные шторы, притушенный свет. Даже рекламные вывески горели не везде, где должны были. Руди остановил ее, схватив за рукав и дернув в ближайший переулок. Она недовольно посмотрела на него, но парень приставил указательный палец к губам и она тут же замолкла, оставив при себе свои возмущения. Мимо прошли несколько полицейских с винтовками в руках. Они поглядывали в окна и повороты между домиками. Сара пригнулась вслед за Руди, спрятавшись за грязным мусорным баком. Один из полицейских остановился, поправив винтовку в руках и осмотрев переулок. Достав из кармана сигарету, мужчина закурил ее, бросив что-то невнятное своим напарникам и отойдя за поворот. Сердце Сары ушло в пятки. Руди сжал в руках винтовку. Шаги полицейского донеслись близко, но остановились. Прямиком с другой стороны мусорного бака. Донесся звук расстегивающейся молнии и звук бьющей в асфальт струи. Мужчина, насвистывая, облегчился прямиком на мусорный бак и, застегнув ширинку, поспешил вслед за остальными членами патруля. Руди покачал головой, выглянув и осмотрев переулок. Больше там никого не было. Кивнув Саре, он аккуратно вышел, направившись к другим зданиям. Сара, сморщившись, окинула взглядом лужу мочи неподалеку. — Фу. — скривила лицо от запаха она, постаравшись поскорее удалится. Рыская по переулкам они почти прошли поселение 45-12. Сара обратила внимание на то, что ближе к центральной части городка, витрины магазинов были заколочены наспех досками, а стекла за ними разбиты. Ровно также некоторые двери были сбиты с петель, перевернуты мусорные баки. На части стен она наблюдала следы от пуль. В переулке напротив улицы, что они переходили, она заметила сложенные в кучу сгоревшие плакаты. Оглядываясь на сквер в центре города, который можно было разглядеть через улицы, она заметила, что у некоторых деревьев сгорели кроны. Там же стволы были искорежены очередями и следами от выстрелов. Когда они перебежали через улицу, Сара заметила, что какая-то женщина с ребенком на руках заметила их в окно. Но как только Сара успела обернутся на нее, та резко занавесила стекла, а вслед за ними окно закрыли жалюзи. Подобравшись к другому концу поселения, где располагалась станция монорельса, они обождали, пока там пройдут патрули. Руди вышел, крепко держа винтовку в руках и оглядываясь. Они глянули на рельсы, идущие в заснеженную даль, прямиком к КПП. Сара опустила взгляд, оглядывая такую похожую станцию. На такой же она всю свою жизнь ждала прибывающий и убывающий монорельс. Вся ее жизнь проносилась перед глазами, когда рядом мелькали эти мимолетные несущиеся вагоны. В горле пересохло, когда в сознании всплыли жестокие картины того, каким они оставили злополучный вокзал Бей-41. У выхода из поселения их встретил вездесущий надоевший плакат с первым министром Маккриди. Кто-то уже успел потрепать его, испачкать и, судя по нелепо нанесенным на поверхность швам - даже сорвать. Лицо седого старика, глядящее на нее, было таким пустым. Сара смотрела на него, скривившись, пытаясь ощутить былую неприязнь, но не вышло. Она только сейчас поняла, что в этом огромном плакате нет ничего завораживающего. Это всего лишь картинка. Она не вдохновляла. Не вызывала отвращения. Не пугала. Обращенный к безликой толпе Бенедикт Маккриди смотрел на зрителя, обращая его к сияющему позади него свету. Но краски плаката выцвели. Толпа перед первым министром слилась в серое месиво из образов, лицо старого политикана сморщилось от потрепанности агитплаката, а свет позади него потускнел, напоминая бледные блики и разводы на фоне. Руди остановился, глядя на плакат и оглянулся на девушку, натянув улыбку. Сара подбрела ближе к нему, приподняв бровь. Паренек запустил руку в карман, достав оттуда баллончик с краской и потряс его в руках. — Пора разбавить этот скучный невзрачный призыв к светлому будущему. — он ухмыльнулся, подмигнув ей. — Как в старые добрые. — Тут же ходят патрули, — тихонько проворчала Сара. — сейчас не время. — Они ушли только что. — пожал плечами Руди. — А шанс такой выпадает не каждый раз. Так что давай не будем стеснятся и просветим местных копов в глубокую культуру искусства стрит-арта. Парень подошел, оглядывая плакат и потрясывая в руке баллончиком, а затем остановился и кивком подозвал к себе Сару. Протянув ей баллончик с краской, он улыбнулся шире прежнего. — Давай, разукрась эту штуку как следует. — повертел баллончик в руке он. — Я не думаю, что это хорошая идея. — Да ла-а-адно тебе, — он сунул краску ей в руки. — бери уже. — Может не стоит? — потерла в руках баллон Сара. — Не упусти свой шанс. Как ты там говорила? — он показательно изобразил задумчивость, потирая подбородок рукой. — Пикассо локального масштаба? Ну тогда дерзай, Рембрандт, покажи какой шедевр ты подаришь этому миру. Или хотя бы этому небольшому поселению. — развел он руками. — Мы подарим местным взбучку за вандализм, — фыркнула Сара, рассматривая баллончик в руках. — давай пойдем, а? — Ну что ты за зануда, а? — с издевательским вызовом бросил он. — Я? Зануда? — нахмурилась Сара. — Вот уж нет! Сара, взяв пример с Руди, потрясла баллончик, встав напротив плаката и разглядывая его. Почесав затылок, девушка задумалась, чем бы украсить этот выцветший, серый, непримечательный плакат. Осматривая изображение, ей приходили в голову дурацкие идеи, вроде подрисовывания каких-нибудь глупостей. Она уже почти было нажала на баллончик, решившись написать на плакате какую-нибудь нецензурную надпись, но остановилась. Руди покачал головой, убрав руки в карманы и пошагав прочь. — Вандал из тебя никакой. — усмехнулся он, удаляясь и кивком подзывая девушку за собой. Помявшись, она еще раз поглядела на плакат. Прикусив губу, девушка увидела, что Руди уже повернул за угол. Набрав воздуха в грудь и скривив лицо от дерущей легкие боли, Сара поднесла баллончик к плакату, надавив на него. Бледно-красная, практически розовая, краска струйкой выплеснулась из баллончика, осаждаясь на стену. Выводя неказистые буквы, девушка заметила, как невысыхающая краска струйками стекает вниз, оставляя за собой следы. Прищурившись и довершая свою задумку, Сара вывела последнюю буку, оставив на стене надпись: "Сара + Сэм". Улыбнувшись, она еще раз тряхнула баллончиком в руке, нажимая на него и обводя вышедшую надпись сердечком. Отступив, она посмотрела на деяние рук своих, удовлетворенно вздохнув. В переулке рядом послышались звуки шагов и девушка что есть мочи рванула в переулок, поспешив за Руди. Он оглянулся на нее, снимая с плеча винтовку, но, когда та махнула рукой, понял, что опасности нет. Ловко поймав брошенный Сарой баллончик, паренек увидел на нем следы от краски. Бросив на нее взгляд и улыбнувшись, он покачал головой, убирая тот в карман. Вышка, которую они искали, находилась рядом с лесом. Это была та самая, на которую лазила Сара. Завидев ее вдалеке и оглядевшись, Сара сориентировалась на местности, как могла и уяснила, что проблема, видимо, была в ней. Наверняка она подключила что-то не так, или же поломала. Руди, поняв, что за вышка их ждет, улыбнулся шире обычного. — Почему же я не удивлен? — паренек пустил смешок. — А я говорила, что ни черта не помню, как взламывать эти ваши вышки. — Сара взволнованно оглядывалась по сторонам, потирая вновь заболевший укус на руке. Вспомнив боль впивающихся в кости зубов, она сглотнула комок в горле. — Но ведь я все так дословно объяснил. — возразил Руди. — Понятия не имею, что ты там могла перепутать. Проще же было некуда! — Я никогда не славилась ни уличным художником, ни взломщиком устройств связи, знаешь ли. — засунула руки в карманы девушка. — Так что не надо придираться. — Эй, не обижайся. Я и не думал придираться. — Да я и не обижалась. — фыркнула Сара, сплюнув на снег красную от примеси крови слюну. — Меня, ты не поверишь, сейчас уж едва ли что-то может так сильно задеть. — Не ставь на себе крест. — возмутился Руди. — Ты же, ну, сильная девушка. Я думаю мы что-нибудь придумаем с этой твоей болезнью. — Да что ты тут придумаешь? — нахмурилась Сара. — Ну, дай подумать... — Не напрягайся. — отмахнулась она. — Я даже не хочу об этом говорить. — Как скажешь. — пожал плечами Руди, опустив взгляд и поправив свою челку. — Пойдем уже к этой проклятой вышке, — девушка почувствовала пробирающийся под одежду холод. — мне кажется я замерзаю. И лучше нам не бродить здесь так. Нас могут искать. — Да, мне тоже не слишком понравился этот городок, что мы прошли. Будем надеяться, что мы остались незамеченными. — Я так не думаю. — кашлянула Сара. — Лучше будем надеяться, что никто не взялся следовать за нами. — И то верно. — Руди поторопил ее жестом, прибавив шага и направившись в сторону приближающейся вышки связи. — Не так уж далеко осталось. Ускоримся и закончим дело побыстрее. — Жутко вновь идти здесь. — потерла укушенную ладонь Сара. — Преступники всегда возвращаются на место преступления. — отшутился Руди, оглянувшись на нее и закинув винтовку на плечо. — И именно тогда их обычно и ловят. — проворчала девушка. — Ну что-ж, значит такая судьба. — пустил смешок парень, сам не понимая, насколько он был близок к истине. Они двое уже пробрались через лес, достигнув подножья вышки связи, сами не подозревая о том, что за ними следили. Опрометчиво было с их стороны надеяться на то, что их не заметили. Или на то, что о них не сообщили. Пока они подходили ближе к вышке, решая, кто же полезет наверх, в их сторону уже направлялся отряд полиции. Удача зачастую отворачивается от всех нас, хотим мы того или нет. И пробираясь по городу в попытке быть незамеченными, они рисковали попасть на глаза случайного жителя. И, так или иначе, не все вокруг были благосклонны к их партизанскому делу. А особенно люди, что боялись встретится с участью своих погибших соседей. Запуганные и одинокие, они не любили гостей и хотели отвести новую беду подальше от своих поселений. И ровно таким образом, мелькая в чужих окнах, они невольно поставили себя под удар. Их легкомысленность сыграла против них. Полицейские настигли их достаточно быстро, чтобы сесть им на хвост. Но недостаточно, чтобы успеть их схватить. За неимением преимуществ ничего кроме побега им и не оставалось. Только вот далеко унести ноги в лесу, полном сугробов, коряг и снега по колено у них бы едва вышло. Однако, если судьба в этот раз вновь повернула барабан своего револьвера, поигрывая их жизнями, им досталась пустая камора. Пока они неслись через лес, промокшие от снега, уставшие и растерянные, выискивая место, где можно было бы укрыться, им было невдомек задаваться подобными вопросами. Спасение они нашли нежданно. В любой истории есть моменты, на которые никто не обращает внимания. Они кажутся пустыми и незначительными, пока в один момент не станут образующими. И если бы Сара была героиней какой-то из таких историй, то такой момент для нее наступил еще тогда, когда она, унося ноги пыталась скрыться от своего четвероного друга, чувствуя на сердце боль от внезапного предательства. Стволы деревьев вокруг мелькали перед глазами Сары. Она запыхалась, стараясь не отставать от Руди. Закашлявшись, она споткнулась, чуть было не ударившись головой о какую-то корягу. Вскочив и сплюнув на снег красноватую слюну, она прибавила шагу, опираясь на деревья. Позади доносились крики и гул. Руди перепрыгнул через древесный ствол, лежащий на земле и подхватил летящую следом Сару. Их догоняли, фигуры преследователей уже мелькали где-то неподалеку меж деревьев. Свернув за ближайший пригорок, они забежали за группу деревьев, оглядываясь по сторонам. Руди пригляделся к лесу позади через прицел винтовки. Нахмурившись он медленно отступал. — Что мы будем делать?! — крикнула Сара, чуть было не начав задыхаться. — Не знаю. — покачал головой Руди, опуская винтовку и глядя на глубокие следы в сугробах, которые они оставляли за собой. За ними шли буквально по пятам. — Черт! Черт! Черт! — Сара пнула ногой снег, доставая из-за пояса револьвер. — Нужно найти укрытие. — Руди нервно поправил челку. — Какое еще укрытие?! Где ты его тут найдешь?! — истерила девушка. Судорожно оглядываясь и торопливо бегая взглядом вокруг, Руди замер, буквально застыв. Сара посмотрела на него, нахмурившись. Что он увидел? Повернув голову в направлении его взгляда, Сара поперхнулась собственным вдохом и схватилась за грудь. Девушка невольно открыла рот от удивления. — Какого хрена? — ошарашенно спросила она, глядя на отворенные ворота старого бункера. Руди бросился к ним, оглядываясь назад и потирая в руках винтовку. — Скорее, это наш шанс! — бросил он. — Да ты, черт подери, шутишь?! — покачала головой Сара, но услышав хруст веток позади резко побежала вслед за ним. Паренек уже скрылся в проходе, пока Сара, пробегая мимо, заметила запекшееся, замерзшее, черное пятно собственной крови на панели рядом с дверью. Взглотнув комок в горле, она перепрыгнула через порог бункера, спрятавшись за стенку. Руди осматривал двери с другой стороны, ощупывая стены и рассматривая механизмы двери. — Кажется это не слишком нам поможет! — крикнула Сара, заметив выходящих неподалеку от деревьев полицейских. Она сжала в руке рукоять револьвера, тяжело дыша и слыша хрип в легких. — Я понятия не имею, как ее закрыть. — прикусил губу Руди, нервно поправляя челку и осматривая провода рядом с дверью. Тем временем полицейские уже шагали по их следам, явно обратив внимание на широко распахнутые двери бункера. — Нам жопа! — стукнула по стене Сара, почувствовав боль в костяшках руки и пожалев о своем опрометчивом решении, принялась потирать пальцы. — Секунду. Секунду! — разминая замерзшие пальцы, Руди бегал глазами по электронике вокруг, ощупывая ее. Вдруг по бункеру забарабанили пули, и они вынуждены были спрятаться за дверьми. Сара оглянулась на лестницу, ведущую вниз. Ее пробрал страх темноты и неизвестности этого спуска. Она уже испытывала его, держась за теплые, мягкие ладони Роуз в таком же страшном стальном подземном гробу, полном тоннелей. Пули пробарабанили по полу в нескольких сантиметрах от ее ног. Они были окружены. Руди в бешенном темпе дергал какие-то провода, не зная, что делать. Он потянул за очередной из них, пока Сара жалась к стене, вжимая голову в плечи и раздался глухой шум. Двери дернулись, медленно закрываясь. Стальной вход сомкнулся, закрывая их и оставляя в темноте. По бронелистам снаружи забарабанили пули. От этого звука у девушки пробежались мурашки по спине. Звук герметичного закрытия символизировал полную блокировку дверей. Заморгал тусклый красный фонарик над входом, освещая их в полумраке. Их кожа, освещаемая красными тонами, казалась жутковатой, а образы вокруг сливались в темноте. Сара, взглотнув комок в горле, отстранилась от стены, оглянувшись на закрытые ворота, а затем на Руди. Парень тоже посмотрел на нее. — Это ты сделал? — кивнула она на двери бункера, приподняв бровь. — Не знаю. — озадаченно покачал головой Руди. Звук барабанящих по двери пуль вновь прозвенел в ушах. Они оба отшатнулись от входа подальше, держась за свое оружие. — Как бы это не вышло, но я чую, что если мы и можем выбраться отсюда, то явно не через эту дверь. — прошептал парень. — И что же ты предлагаешь? — Сара спросила этим дрожащим от боли в легких и страха в голове голосом. По ее коже пробежали мурашки, а волосы встали дыбом. Она оглянулась на тускло освещенный спуск вниз. — Ну, если в наших планах нет пункта "сдаться полиции", то, наверное, путь у нас один, — несколько неуверенно ответил парень, положив винтовку на плечо и недоверчиво поглядывая в сторону спуска. — вниз. Девушка подошла ближе к лестнице, поглядывая вниз. От холода внутри ее знобило. Потерев немеющие пальцы, Сара осматривала спуск. Руди первым ступил на лестницу, выставив винтовку вперед и медленно спускаясь. Ступенька за ступенькой. — Не знаю, хорошая ли это идея. — вздохнула Сара, пошагав за ним. У дверей бункера слышался приглушенный шум. — Думаю нет. — вздохнул парень, оглянувшись на нее и натянув улыбку. — Но раз уж мы заперты здесь, постараемся хотя бы убедиться, что внизу нас не поджидает еще большая опасность. — Не нравится мне все это. — Сара медленно переставляла ноги на ступени, недоверчиво всматриваясь в слабо освещенные стены бункера. Страх пробрал ее где-то внутри. Как двери смогли отворится? Ведь когда она была здесь в прошлый раз, ничего не вышло. Посмотрев на шрам от укуса на руке, она крепче сжала рукоять револьвера. Не может же все это быть правдой? Она не открыла двери. Тогда кто? А если и она имеет к этому отношение, то как? Мысли лезли в голову без всякого разрешения, загружая ее мозг. От этого даже заболела голова. Она зашлась в припадке и страшный гул ее кашля разошелся по тоннелям. Руди обвинительно глянул на нее, покачав головой. — Что? — нахмурилась Сара. — Я конечно не могу тебя винить, но будь потише. — ответил он. На этаже ниже все навевало воспоминания о том, другом подземном строении. Они с Роуз обнаружили его затопленным. И, кроме того, лишенным питания. По слабому свету здесь, можно было сказать обратное. Пройдя через открытые двери в зал, разглядывая колонны и запертые двери в ответвления ходов бункера, Сара взглотнула комок в горле. Они остановились среди колонн в просторном зале, оглядываясь. Тут было больше всякого хлама, каких-то ящиков и инструментов. В тусклом свете было не разглядеть. Руди осмотрел углы зала, убедившись, что тут никого нет. Сара же направилась к спуску на другом конце комнаты и обнаружила, что лестница уходящая вниз не затоплена водой. Здесь был проход на нижние уровни. Ее мозг буквально закипал от варящей в нем информации. Эмоции захлестнули ее и все внутри нее металось, пытаясь разобраться с этими пугающими, непонятными чувствами, сжимающими все в груди пострашнее гниющих легких. Паренек посмотрел в проход, не опуская своего оружия. Затем обернулся на Сару, пожав плечами. — Не знаю, сколько здесь этажей. Но судя по тому, как эхо завывает в вентиляции, немало. — он с недоверием ступил на лестницу, спускаясь. — Пойдем еще ниже? — боязливо протараторила Сара. — Едва ли там внизу есть выход отсюда. — Так пойдем и проверим. — Руди казался напряженным, несмотря на все то же преспокойнейшее выражение лица. Сара, отчаявшись, пошагала вслед за ним, потирая лоб. В висках ощущалась тяжесть. На очередном этаже было еще больше разветвлений тоннеля. Тут висели таблички и сканеры. Судя по всему, это был какой-то технический этаж, если судить по количеству проводки и аппаратов, расположенных в коридорах. Они с Руди подергали несколько дверей, пытаясь их открыть. Красные индикаторы вокруг показывали им, что все они заблокированы. Но это же и значило, что подземный комплекс еще подпитывает энергия. Сару это пугало. Кто-то был здесь. А может есть до сих пор. Укус на ее руке зазудел. Пройдя очередной этаж и не обнаружив открытых входов, Руди принялся осматривать проводку. Вся она была защищена и проходила сквозь стены и электрощитки. Он попытался дернуть один из проводов прикладом винтовки и тот заискрил, заставив парня отскочить. — Не трогай тут ничего! — проворчала Сара. — Мало ли, что здесь творится. Вдруг тут есть система защиты или что-то такое? — Ты права. — Руди начал пристальнее приглядываться ко всему вокруг. — Будем аккуратнее. Третий этаж комплекса был закрыт. Они спустились к нему, но вход закрывала герметичная дверь. Руди постучал в нее, сначала рукой, потом ногой, а затем и вовсе врезал прикладом. Затем выдохнул, опустив взгляд и покачав головой. Не поддавалась. Сара посмотрела в люк, расположенный в середине двери. За ним располагались слишком уж чистые коридоры. В них виднелся какой-то хлам, заметный в напрягающем мигании здешних ламп, почти не одаривающих пространство светом, но там все было чисто. Но, кажется, тоже было полно хлама и ящиков. — Заперто. — Руди почесал затылок. — Эту дверь нам не выломать. — Что будем делать? — Сара нервно щелкала затвором пистолета. Это ее нисколько не успокаивало. Скорее приближало ее к тому, чтобы заработать нервный тик. — Может стоит вновь подняться? — повернулся тот к лестнице, щурясь от напрягающего света вокруг. — Тщательнее осмотреть прежний этаж? — Да, попытаемся. Двери снаружи прочные. Не знаю, почему копы еще не открыли их, если бы могли. У нас еще есть время, чтобы разобраться. — Думаю тут нет выхода. — сказала Сара, буквально сдаваясь. Несмотря на бьющий в крови адреналин и кипящее от напряжения сознание, ее мышцы заныли от жуткой усталости. — Мы что-нибудь придумаем. — вновь улыбнулся ей Руди, стараясь подбодрить девушку. Стоило им начать подниматься по лестнице, как вдруг, донесся звук разгерметизирования двери и вход позади них открылся. Они одновременно резко оглянулись на него, выпучив глаза, а затем переглянулись друг на друга. — Вот же хрень. — прошептала Сара. Ей стало по-настоящему жутко. — Так, — кивнул Руди. — стоит признать, это напрягающе. — Конечно же это, нахрен, напрягающе! — девушку поглощала истерика. — Эти чертовы двери заманивают нас, как проклятые ловушки! — она схватилась за поручни лестницы, стараясь устоять на месте. Ее ноги подкашивались, а руки тряслись. Сара судорожно оглядывалась то на двери, то на лестницу, не зная, куда им деваться. Бежать было некуда и ее переполняло ощущение, будто бы она загнанный зверь, пойманный в капкан. — Как будто кто-то играет с нами. — нахмурился Руди, выставив винтовку вперед и пошагав вниз. — Вот же срань. — выругалась Сара. У нее просто не хватало слов, чтобы связано описать состояние своего шока и страха. По спине пробежали мурашки, когда ветер вновь завыл в вентиляционной системе. Вслед за Руди, она вошла через дверь на очередной этаж. Здесь были белые стены, которые казались действительно чистыми. Двери, лампы, пол и потолок. Ящики вокруг. Даже воздух. Все казалось нереально стерильным. Руди потер в руках винтовку, сдув сползающую на лицо челку. Сара помельтешила рядом с ним, как вдруг дверь позади, с все тем же пугающе резким звуком герметизации, закрылась. — Черт! — крикнула Сара. Руди резко оглянулся на запечатавшуюся дверь. Он прищурился, начав оглядываться вокруг. В полумраке эти хитросплетения комнат и проходов разбегались в глазах. — Это не к добру. — прошептал он. — Конечно, блин, не к добру. Мы в гребаной ловушке! — Без паники. — сказал Руди. Голос его казался вполне уверенным. — Пойдем дальше. Если кто-то решил нас так мило к себе пригласить, то отказаться мы не можем. Не столько потому что хочется, сколько потому что у нас нет выбора. — Ладно, пошли. — потерла веки дрожащими пальцами Сара. Она тяжело дышала, покашливая и стараясь не начать задыхаться. Почувствовав металлический вкус крови во рту, она сплюнула красную мокроту на белоснежный пол. Скривившись, она растерла тот сапогом, как будто пытаясь прикрыть, но оттого лишь сильнее размазав массу по полу. — Осматривай углы. — сказал Руди. — Тут может быть опасно. — Я уже поняла. Спасибо за констатацию факта. — возмутилась Сара, выставив перед собой пистолет. Медленно шагая по тоннелям, они оглядывались, проверяя каждый закоулок. Продвигаясь вперед и вперед, щурясь от недостатка света и боли в глазах, они пересекали этаж. Двери и здесь были заперты, а там, где были открыты, присутствовал лишь очередной проход в другой коридор. Сара медленно набрала воздуха в грудь, чувствуя жжение. Она повернула в очередной закоулок, осматривая его с пистолетом навскидку. Руди заглянул в соседний. Девушка шагнула вперед, осматривая двери. Некоторые индикаторы на них горели зеленым светом. У нее заколотилось сердце. Значит тут было открыто. Поджав губы, она шагнула к одной из дверей, как позади донесся все тот же пугающий звук герметичного закрытия. Сара резко оглянулась, оборачиваясь назад, но двери позади нее сомкнулись, закрывшись. Она закричала, забарабанив по ним и стучась в стекло. То, словно запотев, не давало разглядеть что за ним. Голоса Руди тоже не было слышно. Вновь послышались звуки открытия дверей. Сара закричала, обернувшись и прицеливаясь из пистолета в коридор. Свет замигал, а двери, некогда отмеченные зелеными индикаторами, распахнулись. Сердце девушки ушло в пятки. Она прижалась к двери, начав стучать в стекло прикладом револьвера. Крик уже не вырывался из ее груди. Лишь кашель. Свет на мгновение ярко вспыхнул, чуть ли не ослепляя и тут же потух, оставив девушку в полнейшей темноте. Замерев, она оглянулась вокруг. Закрыла глаза. Потом открыла. Никакой разницы. Нет, она не ослепла. Просто мрак тоннеля стал настолько неразличим, что она начала путаться, открыты ее глаза или нет. Донесся скрип. В вентиляции, словно живой, завыл ветер, рвущийся наружу. Что-то мелькнуло в темноте. Запаниковав, Сара начала долбить в дверь усерднее, лишаясь остатка своих сил. Сорвавшись на хриплый крик, как могла, она вцепилась в заблокированную дверь, чуть ли не плача. Позади нее загорелись два красных огонька-окуляра. Послышался звук засасываемого воздуха. Скрип металла. Девушка не сделала ни одного движения, встав как статуя. Крепче сжав в руке оружие, она чувствовала, как что-то позади нависает над ней. Медленно повернув дрожащую голову, она встретилась глазами с двумя красным огоньками в темноте, взирающими на нее. Сердце словно остановилось. Все ощущения кроме наполняющего ее горло крика, подступающего ко рту, исчезли. Девушка оступилась на подкашивающихся ногах, будто стараясь отойти, но не в силах оторвать глаз от нависающих над ней красных огоньков, сияющий во мраке. Звук скрежета металла слился с завыванием воздуха в вентиляционных трубах. Прежде чем девушка сумела закричать, стальные пальцы впились в нее, вцепившись в щеки и шею мертвой хваткой и утаскивая ее во тьму.