Ты, я и апокалипсис

Глава 63 Солнце стояло в зените. Оно было удивительно теплым по сравнению с последними днями. Лесные тени падали, сплетаясь очертаниями веток в какие-то пугающие узоры, напоминавшие паутину. Сара чувствовала, что становится теплее, а между снежным ковром на земле виднелись проталины. Ну неужели. Видимо, зима отступала, а значит, худшее должно было остаться позади. По крайней мере, так всегда было. Она привыкла к тому, что зимой, когда наступали холода, было сложнее всего разносить посылки и бродить по городкам в поисках нужного дома с получателем. Из-за болезненных слабых легких, она часто простужалась, а Дейзи отчитывала ее за то, что та не одевала шарф. И, что самое странное, это действительно казалось ей проблемой. Подумать только. Она считала больное горло и причитания Дейзи проблемой. Как глупо это сейчас звучит. Она многое отдала бы за то, чтобы Дейзи сейчас, ворча, надела на нее шарф и, укоряя за безответственность, протянула бы теплого чая с противопростудной смесью, пахнущей лимоном. Но все это сейчас казалось таким далеким и нереальным. Ее старый дом. Старая работа. Люди, которых она знала так давно. Словно она прожила еще одну жизнь, все чаще забывая о прошлом. И когда эти моменты все же накатывали, ей становилось грустно. Ведь она понятия не имела, как там сейчас люди, которые были ей дороги. Ровно, как и они не знали, что с ней, и какую жуткую боль она испытывает сейчас. Ей было уже привычно прятаться. Передвигаться, пытаясь не попасться никому на глаза. Все последнее время лишь так она и жила. Лишь так жили они все. Оттого ничего необычного в том, чтобы пережидать за камнями или десяток минут прятаться за пригорком, помалкивая, она не видела. Мусорщица, что вела их, обходила чуть ли не целые километры и у Сары создавалось впечатление, что они ходят зигзагами. Стоило им дойти до очередного лесного массива, как Триша останавливала их суровым жестом и, призадумывавшись, садилась, осматривая территорию. Затем, с уверенным видом, вскакивала, указывая на ту ли иную сторону. Руди шел позади нее, несмотря на все-таки более-менее дружелюбный настрой, держа наготове свою винтовку. Сара плелась вслед за ним, а ее пугающий спутник, назвавшийся доктором Хартманном, шел шаг за шагом вслед за ней. Его пугающая тень мелькала из-за спины Сары, накрывая девушку. И ее несколько передёргивало от этого. Что-то не укладывалось в голове. Она, конечно, знала, о докторе Хартманне. А кто не знал? Это был человек, научные подвиги которого все время любили славить по телевидению. По крайней мере, долгое время. А потом, внезапно, перестали. Сара, вообще-то, никогда не обращала на это внимания. Для нее это был очередной ученый, сродни политическому деятелю, портреты которого развешивали по больницам, как агитплакаты с Маккриди повсюду. Да и что она могла о нем вспомнить сейчас? Пару фактов, да и то с трудом. Оглянувшись на жуткое существо позади, она взглотнула комок в горле и закашлялась, прикрыв рот рукой, чтобы не было так громко. Триша уже пару раз укорила ее, что если она будет «харкать кровью и кашлять на весь лес», то их всех не составит труда найти вовсе. Но это ее почти не волновало. Жуткие красные глаза под капюшоном метнулись на нее и Сара, прибавив шагу, отвернулась. Она вновь испытала недопонимание. В последнее время она слишком часто его испытывала. Доктор Хартманн. Отто Хартманн. Очередной ученый. Их было так много, что всех Сара и не помнила. Кто там еще был? Эйнштейн? Ньютон? Девушка не помнила, чтобы их учили чему-то особому о них в школе. А вот о Хартманне говорили и не раз. Спаситель мира, гений и все в таком духе. Его формула, инъекции которой позволяли обезопасить организм от лучевой болезни и спасти сотни жизней, была, как ее величали «величайшим научным достижением двадцать второго века». Да уж, достижение. Придумать что-то от разложения легких он не мог? Тоже мне, гений, подумалось Саре. Но вот, однажды, все упоминания о нем пропали. Вся слава доктора Отто Хартманна, «спасителя человечества», «гения» и все вот это, словно было смыто в унитаз. Причем, достаточно грубо и быстро. Сара помнила, как полицейские избили до полусмерти бедного доктора в их клинике, в Бей-41. Просто за то, что тот отказался снять его портрет. Она ведь даже и не придала этому значения. Избить человека из-за портрета. Хотя, она видела вещи и похуже. Чему уж там удивляться. Но в ее памяти вспылили и другие вещи. Кажется, когда они с Брэдом и тетей Мередит ходили в музей в Мейконе, ворчливый старик говорил что-то о Хартманне. Да, именно. Стенд. Там был пустой стенд, на котором, по его словам, раньше говорилось об Отто Хартманне. И пес стоял напротив него. Может, это был его питомец? Или он знал эту... Маргарет? Может, они были как-то связанны? Работали вместе? Пес привел ее к этому жуткому существу? В сознании, словно в ответ на эти размышления, всплыла картина животного, с раскромсанной головой распластавшегося по операционному столу, а рука Сары вновь занемела на месте укуса. Но зачем этому существу, выдающему себя за доктора Хартманна, убивать животное? Ради чего? Звучит, как бред какой-то. Все это звучало как бред. И Сара в жизни бы не поверила, если бы кто-то сказал ей про такое. В подземных лабораториях живут разумные животные и говорящие роботы? Что за чушь! Это же вздор, правда. Как в каких-то фильмах. Либо Сара была слишком уж глупа, чтобы понять что-то. Например, что он имел ввиду, там в лаборатории? «Обязана своей жалкой инкубаторной жизнью»? Эта фраза прозвучала в ее голове все отчетливей. Она не совсем понимала. А может, не хотела понимать. Их путь продолжался долго. Ноги Сары уже болели. Заглушать кашель становилось невыносимо. Она уже так привыкла сплевывать кроваво-серые сгустки, что не находила это ужасным. Выплюнув очередной такой, она растерла его по снегу, пошагав дальше. Наверное, все дело было в том, что она уже смирилась со смертью. Но все еще была жива. Есть в мире люди, которые борются до самого конца. Те, кто готов идти на все, чтобы выжить. Люди, которым не знакомо слово «поражение». Сара была не из таких. Она просто устала. Устала от боли. Страха. Вечного побега. А сейчас, когда Сэм была где-то далеко от нее, израненная и ели живая, желание жить почти покинуло девушку. Лишь когда она была рядом, когда могла облокотится на сильные плечи подруги, когда чувствовала аромат прогорклого вишневого пива, пропитавший ее насквозь, когда слышала ее голос, биение ее сердца, когда могла притронуться к ней, лишь тогда, она была жива. Ни в какое другое время. Ей уже подписан приговор. Ей не помочь. Никогда и ничем. Поздно спасаться. Может ей и вовсе остались считанные часы. Пусть даже так. Желанием девушки было не продлить эти часы, а провести их с Самантой. Быть с ней рядом, хотя бы в последние мгновения. Чтобы ничто не смогло их разлучить. Уже нечего терять и приобрести ничего не получится, потому остается лишь желать находиться с теми, кто тебе дорог. Видеть их. В последний раз. Саре и этой привилегии не досталось. Очередное ее поражение на этом жизненном пути. Люди, которых она любит, остаются так далеко от нее и затем исчезают из ее жизни. А вернуться к ним она не может. Будет жутко, случись так и сейчас. Куда они забредут? Может эта жутковатая мусорщица заведет их в ловушку? К работорговцам? Сара насмотрелась на этих уродов. И не хотела бы попасть к ним в плен. Сам факт того, что люди торгуют людьми, заставлял ее сердце обливаться кровью и сжиматься в отвращении. И почему человечество просто не может жить спокойно? Будь у нее шанс, она, наверное, постаралась бы сделать мир лучше. Но шанса ей не представилось. Она лишь загубила чужие жизни, разносила наркотики, даже убивала людей. А что хуже всего, сейчас, в этот самый момент, она не чувствует жалости. Ни к кому из них. Ее переполняет лишь жалость к самой себе. А кроме жалости лишь чувство отвращения к тому, каким же ничтожеством она на самом деле является. При пересечении очередного холма, покрытого густой растительностью, Триша резко обернулась на них, махая руками и прыгая на землю прямо в холодный снег. Руди, не растерявшись, пригнулся, ложась на землю, в отличии от Сары, которая замешкалась и не поняла, что произошло. Но хватка железной руки этого Хартманна тут же повалила ее на землю и Сара, ойкнув, уткнулась лицом в холодный снег, вздрогнув. Сам же Хартманн, кое-как выгнувшись, скрылся за близлежащим камнем, устремив свой взгляд на кашлянувшую девушку. Вдалеке послышался грохот. Она не сразу поняла, что это автомобили. Тихое жужжание двигателей выдало их, когда они проезжали совсем уж близко. Стараясь не шевелится, не смотря на жгущий щеки снег, Сара прищурилась, провожая глазами удаляющиеся за деревьями конвой черных машин. Странно, для такой-то местности. Но они пронеслись быстро, даже их не заметив. Несмотря на это, мусорщица вставать не спешила. Прошло больше пяти минут, проведенных ими на земле и лишь потом, Триша, привставая и приглядываясь, кивнула им, чтобы все могли подняться. — Что это такое было? — стряхивая с себя снег, проворчала Сара, подбираясь ближе к парню и мусорщице, заодно стараясь поскорее отдалиться от не отстающего от нее ни на шаг существа, назвавшегося доктором Отто Хартманном. — Конвой, кажется. — почесал затылок Руди, глядя в ту сторону, куда унеслись бронетранспортеры по полуразрушенной дороге. — Вооруженные машины? Тут? — приподняла бровь девушка. — Ублюдки. — прохрипел стальным голосом названный Хартманн. — Что они забыли в этой глуши? Неужели они пригнали за нами целый конвой? — Могли бы и не пригонять, если бы кое-кто не устроил огромный взрыв в подземном бункере. — глянул на него с прищуром Руди. — Кстати да. — кивнула Сара. — Это ведь вы виноваты в том, что нас преследуют. Вы же, ну, затопили эту лабораторию. — Ага, — поддержал ее паренек. — и эти солдаты рыщут по лесам в наших поисках только из-за вас. — Из-за меня? — медленно обернув на него голову, поверх которой ветер трепал капюшон, тот подступил к Руди. — А может это вы, неаккуратные глупцы, привели их за собой прямо к порогу научного комплекса?! — Ага, как же. — Руди, выпрямив спину, демонстративно потер курок винтовки. — Мы привели отряд копов, а ты, кем бы ты ни был, устроил землетрясение на всю округу. Я уверен, в Атланте нас засекли. — Конечно, засекли, идиот! — крикнул Хартманн. — Потому что вы облажались! — Вы че, думаете, что эти мудилы ездят тут ради вас? Пха! — Триша усмехнулась, поигрывая ножом в руках. Сара удивилась, как сильно она сжимает острие. Крови на ее ладонях видно не было. — Конечно. — ответил доктор. — Учитывая балаган, который устроили эти две амебы, не было никакого иного способа спасти их шкуры, не привлекая внимания. Теперь нам нужно убраться, как можно дальше, а по наши души Маккриди уже выслал целую армию, я уверен. — Кто, блять, выслал? — нахмурилась Триша, задумавшись. — Бенедикт Маккриди. — прохрипел Хартманн. — Первый министр. — сказала Сара. — Ну, главный гад, в общем. — улыбнувшись, попытался пояснить ей Руди на понятном мусорщице языке. — Он заправляет солдатами, городами и всем в таком духе. Вроде, знаешь, главаря общины у мусорщиков. — И вы че, реально, бля, решили, что какой-то Макнаггетс будет посылать за вами, неженками, целую армию, мать вашу? — Триша говорила это посмеиваясь, словно знала что-то, чего не знали они. — Убери ехидство со своей физиономии, мусорщица. — осматривал дорогу за деревьями Хартманн, поправляя свой плащ. — Я больше прочих здесь знаю этого человека. И знаю, на что он способен, ради достижения того, что ему нужно. — Вы хотите сказать, что вы лично знали первого министра? — недоверчиво покосился на него Руди. — Ну, если вы и правда... Ну... — Сара помялась, прежде чем сказать это. — Доктор Хартманн... То, что с вами вообще такое? — Нам нужно идти, а не болтать о том, что со мной такое. — затянул в легочные мешки воздуха тот. — Эта история подождет. А вот прихвостни Бенедикта ждать не будут. Они прочесывают эти леса, и вы сами видели это. Даже тебя, мусорщица, схватили они. — Да вы ебанулись. — усмехнулась Триша. — Какой-то огромный сраный робот и две неженки считают, что знают больше чем я, лишь потому что вы за стенами живете, да? Да нихуя вы не знаете. Эти типы тут не из-за вас шарятся. Нахер вы им сдались? — Как будто тебе известно, для чего они здесь. — возмущенно сказал Руди, хотя при этом вложил некоторый интерес в свою фразу. — Конечно известно, бля. — Триша расплылась в улыбке, почувствовав наконец свое превосходство в знании над цивилизованными спутниками. — В смысле? — нахмурился парень. — О чем ты, мусорщица? — даже Хартманна, кажется, зацепила ее фраза. — Эти засранцы перевозят в своих машинах хреновы плазменные стержни. — обнажила зубы Триша, пытаясь изобразить ехидную ухмылку. Вышел, скорее, зловещий оскал. — Что? — спросила Сара. — Магда с Дафной говорили про это. Про то, что находили тот конвой. Они говорили про стержни, про солдат. — поправил челку Руди, задумавшись. — Я даже видел их лично. Но... Погоди, откуда ты это знаешь? — посмотрел он на Тришу. — Нам, знаешь, ли, патлатый, приходится много о чем знать, чтобы выжить. — словно хвастаясь, сказала мусорщица, выпятив вперед грудь. — Например то, что эти херовы стержни используются как эти, бля... сердца для бомб, нахер. Вот. И между прочим, даже одной штуки достаточно, чтобы поток плазмы выжег все в округе к ебаной матери. Руди, Сара и доктор Хартманн оглянулись друг на друга, а затем на Тришу. Сара даже закашлялась от удивления, а Хартманн, хоть его железный череп и не мог изображать эмоции, тем не менее, покачал головой в недоумении. — А вы че, бля, думаете, что я тупая нахуй? Вот так вот, неженки. Не вы одни тут "цивилизованные" хреновы. — бросила с долей хвастовства Триша, не снимая улыбки и, водя острием ножа по ладони, медленно пошагала дальше вдоль деревьев. — И к слову, они еще, вроде как, охренительное излучение выдают. И если взять такой стержень в руки, от него должен остаться ожог. Болезненный, вроде как. — пожала плечами Триша, сжав острие кинжала в руке. — Но я бы так не сказала. Дальнейший путь они вновь продолжали в молчании. Сара чувствовала, что ноги уже не держат ее. К тому же в ботинки попал снег и оттого ноги начинали замерзать. Каждый раз, когда она закашливалась, ее надзиратель впивался в девушку своими горящими глазами. Определенно, он все знал. Все, что она хотела узнать. Она боялась его. Он не походил на человека. Что стряслось с этим доктором Хартманном, Сара представить себе не могла, но он очень ловко орудовал в той лаборатории. Словно все знал. И он вполне уверенно, насколько это можно было сказать о его хриплом, механическом голосе, доносящимся из-под тряпья, говорил обо всем. Он знал. Но не говорил. Крепко сжав в ладони рукоять винтовки Сара задумалась над тем, что ей делать дальше. Вокруг рыщут солдаты. Даже если мусорщица не предаст их, или не ошибется и выведет из западни, нужно понимать, как действовать? Руди наверняка предложит сбежать как можно дальше от их жуткого нового знакомого и вернуться в подземку. Вокруг царит хаос. Мейкон в огне, а земля горит у них под ногами. Им нужна помощь. К тому-же, где-то там сейчас Сэм... Одна. Израненная. Потерянная. Наверняка понятия не имеет, что с ними случилось. Они ведь уже должны были вернутся. И они вернутся, Сара пообещала себе это. Она не умрет так просто, сколько бы в нее не стреляли и как бы сильно не расползалась зараза из ее легких по внутренностям. Она не умрет так просто. Она вернется к Саманте, чего бы ей это не стоило. Но в то же время, ответы были рядом с ней. Шагали в паре метров, нависая грозной тенью над девушкой. Сморщившись от очередного раздирающего горло приступа и сглотнув кровавый сгусток мокроты, ощущая его горький, жгущий вкус с оттенком металла, Сара покосилась на Хартманна. Из-под его плаща показывались конечности, напоминавшие импланты. Только, какие-то, более сложные. Она видела людей, заменявших органы на импланты. Ей и самой бы пригодились искусственные легкие, чего уж таить. Но здесь... Здесь что-то другое. Словно все его тело было создано из них? Но разве такое возможно? В ее понимании это все еще было каким-то бредом сродни передачам про инопланетные вторжения на телевидении. Даже если предположить, что он и есть доктор Отто Хартманн. Даже если поверить ему. То что? Если она пойдет за ним, лишь бы понять, что с ней вообще происходит, каковы ее шансы? Определенно, шансы у нее были. В любом случае, жалости к нему она не испытывала. И могла бы пригрозить этому жуткому типу оружием. Прижав винтовку ближе к груди, она прикусила губу, пытаясь придумать, как выудить из него информацию. Он был сильнее человека. И, наверное, куда более живучий. Что бы он ни сделал со своим телом, он был сильнее Сары. И, наверное, тоже просчитывал сейчас, что он будет делать. Поразмыслив над вариантами, девушка взвесила все за и против. Так редко жизнь ставит перед ней выбор. Так редко позволяет ей самой решать, что будет дальше. Но сейчас... Сейчас именно такой выбор стоял перед Сарой. Выбор, который, быть может, решит всю ее жизнь? Даст ей ответы. Хочет ли она их знать? Конечно. Ей очень интересно, почему ее пытаются убить, почему за ней гонятся, следят, охотятся на нее, как на зверя. Все эти мысли приводили ее в чувства, смешивавшие в себе гнев и искренне любопытство. Что было не так со всей ее жизнью? Чем она это заслужила? Для чего было все это? Даже если ответы разобьют ей сердце, она должна их узнать. Сбежать и провести всю жизнь в неведении, прямо сейчас, когда ради правды нужно лишь протянуть руку, она не могла. Она и без того слишком долго бежала. И на этот вопрос у нее не было другого ответа. Сара твердо решила для себя, что она добьется правды, чего бы та ей не стоила. А затем, когда узнает все, она вернется к Сэм, заберет ее и они вместе уйдут так далеко, как только это будет возможно. Оставив здесь все мерзкое прошлое, на пару с их грехами. Уйдут подальше от бойни, от ублюдка Генри Моралеса, от смертей и боли. Оставят Джорджию позади. И где-нибудь в Флориде, или, может, Алабаме, проведут ее последние дни. Счастливые моменты, которых они заслужили. И пусть весь мир катится к черту. Пусть сгорит, если ему так хочется. Но она будет жить, ровно до тех пор, пока не умрет на своих собственных условиях. В объятиях Саманты, где-нибудь на тихом, скромном ранчо. Главное, не на берегу океана. Смотреть на полные грязи и мусора приливы перед смертью ей не очень-то хотелось. В ближайшие несколько часов они чуть было не нарвались на еще один патруль. Вечерело, а Триша все шла и шла, словно не зная усталости. Плутая посреди этих бесконечных лесов, Сара уже не могла представить, насколько они огромны. На карте Джорджия выглядела куда более скромно, в отличии от того, какой огромной она была на самом деле. Когда ее жизнь была ограниченна парой десятков километров вдоль железной дороги от Бей-41 она и представить себе не могла, что можно вот так бесцельно бродить вдоль лесной полосы, не встречая никакой жизни на пути. Конечно, мусорщица вела их так, чтобы они не пересеклись с кем-либо, но все равно подобное с трудом укладывалось у Сары в голове. Когда солнце уже заходило и закат обрушился на лес обжигающими лучами, стало холоднее. Ветер проносился среди древесных стволов, забираясь под куртку. Вздрогнув, Сара вновь закашлялась. Мусорщица и Руди, идущие впереди, остановились. Решено было остановится и не идти дальше в ночи. Триша не была уверенна, что сможет разглядеть облаченных в черное солдат посреди ночи, а вот их приборы ночного видения и тепловизоры спокойно могли поймать силуэты их компании. Доктор Хартманн попытался настоять на том, чтобы идти дальше, ведь ему ни по чем ночной мрак. Но Руди уперся в том, что они никуда не пойдут. Хартманн уже решил спорить, но Триша вставила свое решительное слово, заявив, что «не попрется никуда посреди ночи, а если железножопому так охота попасться в прицелы неженок, то пусть топает один». Теперь уже ослушаться мусорщицу не решился никто. Найдя небольшой пролесок, они укрылись от ветра за холмом. В темноте было почти ничего не разглядеть и Саре с Руди приходилось следовать за мусорщицей почти на ощупь. Лишь Хартманн шагал уверенно и четко, поскольку взгляд его глаз-имплантов прорезал любой мрак. В какой-то момент Сара чуть было не споткнулась на очередной крывшейся в снегу коряге, но прежде, чем она успела упасть, железная хватка Хартманна впилась в ее плечо, одергивая девушку. Вздрогнув, она увидела в ночи лишь его горящие глаза. В нем было что-то жуткое, но Сара заставляла себя не боятся. Чтобы узнать правду, нужно быть сильной. Иначе она сломает тебя. А страх делает тебя слабым, потому сейчас он был непозволителен. Пока ветер со свистом и метелью носился по лесу, Руди предложил разжечь костер. Хартманн отказался наотрез, заявив, что это словно сигнальный маяк для солдат в лесу. Триша убедила его, что в такой глуши солдаты не ходят, к тому же ночью, но он был непоколебим. Руди уже достал было спички, собирая палки для костра, но доктор, замахнувшись ногой, разбил небольшую заготовку для костра, сказав, что не позволит этого сделать. Ровно в тот же момент Сара зашлась кашлем, дрожа и сплевывая кровь на снег. Она не могла понять, так ли действует на нее темнота, или же от нехватки воздуха перед глазами плывут пятна чернее самой ночи. Но когда ее усадили и помогли отдышаться, не потеряв сознание и заметив, как она дрожит от холода, чаша весов снова пала не на сторону жуткого доктора Хартманна. Руди развел костер, чтобы согреть хотя бы промерзшую до костей девушку. Из-за покрытых снегом веток тот поначалу горел слабо и потух. Руди предпринял еще одну попытку. Но тщетно. Те небольшие языки пламени, что ему удавалось разжечь, быстро потухали. Сосредоточившись, паренек сдул челку, сползавшую на лицо и принялся вновь чиркать спичкой, в надежде развести пламя, но стоило ему поднести огонек к дровам, тот тут же потух. Тогда мусорщица, фыркнув, выхватила коробок спичек у него из рук, смерив Руди недовольным взглядом и, отпихнув его, принялась подкладывать небольших веточек, которых обломала с ближайших деревьев и укладывать их покомпактнее между сложенных парнем бревен. — Даже костер развести не можете. — проворчала Триша, резко высекая из спички пламя и неторопливо подсовывая ее в ветки. — И как вы еще не сдохли, гребаные неженки. — покачала она головой, аккуратно прикрывая перехватившиеся языки огня руками от ветра и глядя, как костер медленно пожирает маленькие веточки, разгораясь все больше. Саре показалось, что Триша держала руки слишком близко к огню и что тот буквально облизывал ее ладони и пальцы, но она подумала, что ей чудится и из-за темноты воображение рисует это за нее. Спустя минут пять огонь уже полыхал во всю, обдавая сидящих вокруг него целительным теплом. Сара чувствовала, как пламя пляшет рядом и как пышущий жар проходится по ее пальцам и лицу. Протянув руки и присев ближе к огню, она закрыла глаза, покашливая. Утерев стекающую с губ каплю крови, девушка почувствовала, что согревается. — Чертовщина. — прохрипел Хартманн, подняв взгляд на взметающийся вверх столп пламени и следовавший за ним дым. — Это одна из худших ваших идей. Мы как на ладони с этим костром. — У вас есть идеи согреться получше? — приоткрыла глаза, глядя на дрожащие руки, Сара. Она потерла ладони, в надежде разогнать кровь, но почувствовала лишь то, как немеют пальцы. — Да уж, — покосилась на нее Триша. — тебя пробрала дрожь. Присядь еще ближе, чтоль. А то ведь замерзнешь нахуй. — Куда еще ближе? — вздохнул Руди, тоже трясущийся от холода. — Засунуть руки в костер? — Как вариант, хе. — мерзковато усмехнулась Триша, достав свой нож из-за пояса и покручивая его в руках. Пламя играло на его острие. — Нас точно засекут. — сказал стоявший в паре метров Хартманн. Ветер раздувал его плащ, из-за чего его экзоскелет был как никогда раньше заметен в свете костра. Сара, даже нехотя, поглядывала на него, все еще пытаясь смириться с мыслью, что с ними тут стоит настоящий, чертов, андроид. — Не засекут. Не ссы, страшила. — посмеялась Триша. — Тут обычно никто не ходит. — Раз ты пробралась сюда, значит и кто угодно другой сможет, мусорщица. Особенно, если они идут по нашим следам. — голос Хартманна заглушала метель, но разобрать его было можно. — Если они смогут найти следы в такой снегопад, то стоит пожать им руки. — вставил Руди. — Патлатый прав, бля. — кивнула Триша. — Хер кто нас найдет в такую вьюгу. Не видать нихера, так еще и ночь. — Если мы не будем достаточно аккуратны, они настигнут нас. — поправив свой плащ, Хартманн направился к возвышенности на холме. Все трое у костра проводили его взглядом. — С высоты я смогу дальше разглядеть, если кто будет подбираться. — он обернулся на Руди, указав на него своей железной рукой. — Ты, мальчишка, несешь на себе ответственность за ее голову, — он перевел палец на Сару. — если мусорщица тронет ее хоть пальцем, я убью вас обоих. Понял? — Повежливей. — приподнял в руках винтовку Руди, положив ее на колени. — Кем бы ты ни был, я уверен, ты смертен. — Я сам уже в этом не уверен. — прохрипел Хартманн, взрывая ногами наст. — Не спускай с этой мусорщицы глаз. Повторюсь, если что-то случится, вы с ней останетесь в этом лесу диким зверям на корм. Руди проводил его холодным взглядом. Развивающийся плащ исчез во мгле. Хруст снега стал неслышим за воем ветра и вскоре силуэт Хартманна показался на холме, под которым ютились они трое. Триша, усмехнувшись, начала крутить и подбрасывать в руках нож, обходясь с ним достаточно виртуозно. И сжимая слишком уж сильно. Руди, которого это тоже напрягало, старался не подавать вида, но винтовку на коленях в сторону мусорщицы все же направил. — Что это вообще за урод? — посмотрела на ребят Триша, в очередной раз подбросив нож и поймав его за острие. — Какой-то робот хренов? — Ну, — Руди почесал затылок, поерзав на бревне, на котором сидел. — Мы и сами особо не знаем. — помялась Сара, понимая, как это звучит. — Я много какого гавна повидала за свою жизнь, — улыбнулась мусорщица. — но роботов, бля, клянусь, никогда не видела. Я видела всякого, даже крыс, размером с сраных собак... Но роботов? Бля, никогда. — Это не робот, — начала Сара, кашлянув в кулак. Приступ был сильным и она чуть не повалилась на землю. Руди подскочил, чтобы поймать ее, но через мгновение кашель унялся. Кровь осталась на ее руке и Сара торопливо утерла ее о снег. Сейчас ее было больше, чем обычно и в груди прижгло сильнее, чем раньше. — Срань. — прошептала Триша. — Что? — девушка подняла на мусорщицу уставшие от недосыпа глаза. — Этот кашель. — кивнула та. — Сложно его не заметить. От него, бля, мурашки по коже. Я видела, как люди подыхали и с втрое меньшим кашлем. А ты... Харкаешь кровью, мать твою. С такой херней долго не живут. — Спасибо за оптимистичный прогноз. — простонала Сара. — Да пожалуйста. — явно не поняв упрека, пожала плечами Триша. — Просто знай, что это жуткая срань. Бывало я видела, как простуда валила быков в десять раз крепче тебя. И, к тому же... — Замолчи. — оборвал ее Руди, положив руку на винтовку. — А че не так? — скривилась Триша. — Я говорю, как есть. Этой девке немного осталось. — В твоем авторитетном мнении, мы, прости, не нуждаемся. — он сказал это так холодно, как только мог. Холодно-серые глаза Руди вцепились в мусорщицу, но ее это вовсе не проняло. — Не знаю че вы тут себе удумали, неженки, но я вас уверю, она же сдохнет, если ей не помочь. — насупилась мусорщица. — От такой хуйни у вас, за стенами, я думаю, что-нибудь да найдется. Вы же, это, производите медикаменты и всю такую херню. — Едва ли мы вскоре попадем за стены. — держась за горло и налаживая дыхание, прохрипела Сара. — Ну так постарайтесь, блять. Потому что, выхаркивая свои легкие ты, бля, долго не протянешь. Меня сложно напугать, но я даю тебе зуб, а то и два, — она приоткрыла рот, щелкнув пальцем по своим явно больным зубам. — но вот с такой херней ты откинешься в ближайшие дня два или три. — Ну и ладно. — тихо ответила Сара. Говорить громче из-за боли в горле она не могла. — Значит такая судьба. — То, что ты не ссышь смерти, это конечно похвальная хрень, — задумавшись, кивнула мусорщица. — редкая особенность для неженок. Обычно все вы вопите и скулите, когда умираете. — Со своей судьбой я уже смирилась. — прошептала Сара, потирая пальцы, на которых остались размазанные остатки крови и мокроты. — Слушай, Сара, — начал Руди. — не говори так. — Почему? — опустила взгляд девушка. — И, правда, бля, почему? — недоумевала мусорщица. — Эта телка одна из самых храбрых неженок, что я видела. Она блюет кровищей и даже не боится так умереть. Это же редкость. Охуенная храбрость. — Я не к тебе обращался. — судя по тону Руди даже его Триша уже сумела начать выводить из себя. — Сара, мы выберемся. Как только выйдем ближе к Мейкону, направимся обратно, к нашим. «К твоим», подумалось Саре. Эти люди были никем для нее. Она не хотела умирать в их войнах и не хотела вновь лезть под пули ради Генри Моралеса и его ублюдков, какими бы целями он не прикрывался. И не хотела, чтобы Сэм вновь рисковала из-за него. В следующий раз ей может не повезти так. В следующий раз она может уже не выжить. Но следующего раза не будет. Как только она выведает у этого Хартманна правду, они с Сэм сбегут. Как можно дальше. А если подруге будет сложно идти, Сара потащит ее на себе, даже если ей придётся выхаркать оба легких. — Я думаю, у Дафны найдутся еще лекарства, — размышлял Руди, скорее сам с собой. — я уверен, что будут. Мы поможем тебе. Не оставим в беде, правда. Ты хорошая девушка и я не позволю тебе умереть... вот так. Правда, Сара, — он поднял на нее свои серые глаза, словно пытаясь показать какие-то эмоции. Но девушка их не увидела. — мы выберемся. Потому что всегда выбиралась, ведь так? Но Сара ему не ответила. Взяв в другую руку снега, она, превозмогая его обжигающий холод, стерла со второй ладони остатки кровавой мокроты и бросила грязный красно-серый комок снега в костер. Ладонь вздрогнула от очередного ощущения онемения. Посильнее принявшись растирать руки в районе старых шрамов, Сара смотрела на огонь, стараясь ни на секунду не отрываться от ощущения его тепла. Языки пламени плясали над горящими бревнами, словно танцуя. Подвинувшись чуть дальше от пламени, раздуваемого ветром, Сара потянулась к своему рюкзаку, расстегнув молнию и достав оттуда упаковку снеков, которую она купила еще так давно. Там же лежала и банка «Маверика», но она решила припасти ее на другой случай. Сейчас ей достаточно было адреналина и без энергетика. Зазевавшись, Сара протерла глаза. Жутко хотелось спать. Поправив куртку, девушка подвинулась ближе к костру, достав упаковку снеков и распечатав их. Вообще-то из-за холода и усталости есть не очень хотелось, но живот урчал, сообщая о том, что ей нужно перекусить. Голод не был для нее чем-то необычным, она успела привыкнуть к нему, но раз уж сейчас представилась возможность, почему бы не перекусить. Мерный хруст перебивал мысли и несколько отогнал сон. На упаковке было написано, что это нечто вроде печенек со вкусом «морского коктейля». Вкус же походил скорее на одну из тех добавок, что мешают в крабовые или рыбные снеки. Отличалась только резкость приправ. Сара могла поспорить, что во все эти снеки насыпают одни и те же химикаты, только в разных пропорциях. Слишком уж они были похожи на вкус. Пожевывая очередную печенюшку, она подняла глаза на Руди, вздохнув и протянув ему упаковку. Она молча улыбнулся, взяв оттуда горсть снеков и начав неторопливо, словно смакуя, поедать их. Упаковка была пуста уже на половину, как Сара заметила на себе взгляд Триши. Мусорщица не слишком уверенно поглядывала на печенья в руках Руди и Сары, словно пытаясь понять, что они едят. Почувствовав некоторый укор от самой себя, Сара, помявшись, протянула упаковку Трише. — Будешь? — Это хлеб? — скривилась та, поглядывая внутрь пачки. — Снеки. Со вкусом, ну, морского коктейля. — Со вкусом чего? — приподняла бровь Триша. — На, держи. Попробуй. — потупив взгляд, потрясла упаковкой Сара. — Как скажешь. — пожала плечами та, выхватив у нее всю упаковку и запустив внутрь руку. Большой горстью вытащив почти половину всего, что было в пачке, Триша затолкала снеки в рот, принявшись пережёвывать те с надувшимися щеками. Сара потерла руку, не рассчитывая на то, что мусорщица возьмет у нее всю упаковку. — Я думаю Сара предлагала тебе попробовать. — укорил мусорщицу Руди. — А не забирать у нее всю пачку. — А? Че? — крошки посыпались у Триши изо рта. Оглянувшись, мусорщица вновь посмотрела на пачку и, оглядев парня и Сару, протянула пачку обратно. Отстранившись, Сара поморщилась, покачав головой. Она, конечно, не могла назвать себя брюзгой, но брать что-либо из рук мусорщицы уже не хотела. — На, — заглотнув всю кучу печенья, потрясла упаковкой Триша. — бери. — Не-е-е, — неловко покачала головой девушка. — мне не жаль. Ешь. — Угу. — мусорщица подняла голову, засыпая в рот остатки снеков из пачки и снова принявшись смешно их пережевывать. Это напомнило Саре, как Саманта кушала кукурузные хлопья всухую, но сравнивать подругу с кем-то вроде Триши ей показалось неуместным, и она отогнала эту мысль. Покончив даже с крошками в пачке, мусорщица бросила упаковку в костер. — Ну и как? — поинтересовалась у той Сара. — Что как? — глянула на нее Триша. — Тебе понравилось? Как тебе вкус? — она была уверенна, что та никогда в жизни раньше не ела чего-то подобного. Потому было странно не видеть ее восторга от ароматизаторов, добавок и усилителей вкуса. — Какой вкус? — обтерла руки о свое тряпье Триша. — Эм, — почесала затылок Сара. — «морской коктейль»? — Это просто сухой хлеб. Мелкий. — совсем без восторга ответила та. — Но ведь он со вкусом... — начала Сара. — Я не чувствую вкусов. — холодно ответила ей мусорщица, в очередной раз повертев нож в руке. — То есть? Вообще? — приподняла бровь Сара. Судя по виду Руди, доедавшего снеки, ему тоже было интересно. — Вообще. — грустно приподняла уголок губ та. — Хочешь прикол? — Какой? — Сару «приколы» от мусорщицы скорее напрягали. — Глядите, бля. — выставив вперёд пальцы руки, Триша начала водить им прямиком над костром. Пламя облизывало ее пальцы, а той было словно все равно. Вытащив руку, она размяла ладонь и с издевкой помахала ей Саре, глядя на испуганный вид девушки. — Бу-у-у. — посмеявшись, потянулась к ней своей жутковатой рукой Триша. Девушка торопливо отсела подальше от нее. — Обожаю смотреть на такую херню. Реакция неженок всегда бесценна. Когда метель поутихла и тепло костра начало ощущаться более ярко, Сара, подложив под голову рюкзак, прилегла, опираясь на дерево. Сон все равно побарывал ее. Зевнув, девушка глянула на холм, на котором отчетливо виделась фигура Хартманна. Его глаза были почти незаметны во тьме, но силуэт плаща в лунном свете виднелся прекрасно. Руди посапывал рядом. Он тоже устал и позволил себе отдохнуть, но выглядел напряженно. Винтовку в руках сжимал крепко. Вероятно, и вовсе не спал, несмотря на закрытые глаза. Сара размышляла. В последнее время слишком часто. И все сводилось к одному. Ответы были у нее под носом. Не так ли? И если доктор не наврал, то вся правда была перед ней. Буквально ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Поглядев на Тришу, которая явно заметила, что девушка не спит, но не сдвинулась с места, поигрывая ножом у костра, Сара запустила руку в рюкзак. Достав оттуда голопроектор, она потерла устройство в руках. Теперь должно работать, если Хартманн не соврал. Что-то внутри затрепетало от одной только мысли, что она все поймет, посмотрев то, что там записано. Коленки задрожали и сердце забилось чаще. В последний раз она испытывала такой трепет в тот момент, когда они с Роуз подбирались к одной из этих заброшенных лабораторий. Когда ее рука коснулась холодной сенсорной панели. Однако, в тот раз все закончилось разочарованием. Что же тогда пошло не так? Переключив кнопку на устройстве, она запустила его. Первые несколько секунд прозвучали все еще знакомые помехи, но вот, что-то внутри вспыхнуло и проектор воспроизвел над собой небольшое трехмерное изображение. Сара улыбнулась, поджав ноги. Неужели? Работает? Она и глазам не поверила. На изображении был список из десятков, даже сотен записей. Текстовых и визуальных. Он явно содержал в себе доступ к большому количеству информации. Сара смотрела на названия записей и не понимала, о чем они. Большинство были датированы лишь цифрами. Выбрав одну из них, девушка пробежалась глазами по большим пластам текста. Ничего не ясно. Какие-то биологические исследования? Белки? Яйцеклетки? Дезоксирибонукле... что? Зря, наверное, она плохо слушала на уроках. Закрыв документацию, она включила видеозапись. Первую, что была в списке из многих, десятков, сотен других. Экран вспыхнул после демонстрации порядкового номера записи. На нем появилась, забавно поглядывая в камеру, девушка, еще достаточно молодая, чтобы восприниматься серьезным ученым. Неаккуратная прическа, большие толстые очки и лицо, в котором виднелась растерянность. Но она узнала эту девушку. Это была та хозяйка пса. С фотографии, которую она нашла вместе с проектором. Доктор Маргарет Райт. Та, что ответила бы на все ее вопросы. И та, что по словам Тиффани, уже была мертва. Ее выдало не только знакомое лицо, но и желтый свитер под белым халатом, который запомнила Сара. Помявшись и поправив камеру, девушка на записи улыбнулась. — Дневник Пегги, запись номер... Ой. — словно опомнившись, доктор Райт выпучила глаза, покраснела, забавно поглядев в камеру и торопливо отключила запись. Сара, задумавшись, пересмотрела запись еще раз. Да, и правда, это был весь отрывок. Такой себе, судя по всему, электронный дневник. Следом за этой записью следовала и другая. Судя по дате, заснятая меньше минуты спустя. Она была куда длиннее и, Сара надеялась, информативнее. На ней, доктор Райт, уже с нарочито серьезным видом, схмурив брови и диктуя все отчетливым голосом, смотрела в камеру с ровно выставленным ракурсом. — Дневник доктора Маргарет Райт. — начала та. — Запись номер 312. Сегодня я прибыла в Джорджию. Тут все не так, как я представляла. — после этого, доктор Маргарет начала невнятную речь со своими впечатлениями о прибытии. Словно вела не научный журнал, а школьный дневник. Сара слушала всю запись до конца, в надежде наткнутся на что-то дельное, но нет. Все было предсказуемо просто. В конце, с лаем, в камеру ворвалась собака, принюхиваясь и ютясь мордой к хозяйке. Сара присмотрелась к животному. Доктор Райт называла ее Векс. Неплохое имя для собаки, но только дело было в том, что эта овчарка не походила на покойного спутника Сары. Остановив запись на моменте, где животное было видно сильнее всего, девушка принялась рассматривать его трехмерное изображение. Да, определенно, порода та же, но животное другое. Хотя, рано было делать такие выводы. Закрыв запись и вновь подняв глаза на Хартманна, она потерла руки, прокручивая список из очередных прилагающийся лабораторных записей. Зевая и протерев сонные глаза, она включила следующую запись. И еще одну. И еще. Они были короткие, но в большинстве их них, самых первых, доктор Райт лишь болтала, словно сама для себя, смотрясь несколько зажато и неуверенно. Сара представляла ее... иначе. Определенно, доктор Хартманн знал ее. Маргарет постоянно упоминала о нем в записях, в промежутках между сообщениями о том, как звонила своим родителям и какое вкусное кофе пила на завтрак. Она скорее походила на простушку, чем на какого-то серьезного лауреата научных премий. Так Саре показалось поначалу, но потом появились записи доктора Райт из лабораторных комнат, где она с коллегами и лаборантами или брала кровь или вкалывала что-то кроликам, жабам, крысам и другим животным. И вот когда она начинала говорить научными терминами, буквально засыпая свой дневник фразами, от которых у Сары закипал и без того уставший сонный мозг, в ее компетентности не осталось сомнений. Пролистав еще пару записей и поняв, что в списке их действительно очень много, девушка вздохнула, помассировав тяжелые веки. Просмотреть все это не представлялось возможным, а все те догадки, что пока приходили ей в голову, Саре казались какими-то странными и бредовыми. Отметя их и пролистав список резко вниз, чтобы посмотреть более поздние метки в дневнике, Сара зазевалась, не заметив, что к ней подошла Триша, посматривая на устройство в ее руках. Убрав нож за пояс, мусорщица пригнулась, поглядывая из-за спины девушки на небольшую голографическую панораму, которую проецировало устройство. Протянув руку и выхватив у Сары голопроектор, Триша начала разглядывать его. Сара испуганно повернулась, чуть было не свалившись с корня, на котором сидела. — Эй! Ты что творишь?! — стараясь не слишком громко возмущаться, обернулась к ней девушка, вскакивая с места. — Че это за штуковина? — наклонив голову, Триша крутила в руках голопроектор, переключая кнопки на нем. — Отдай! Отдай это мое! — полезла к ней Сара, поморщившись от исходившего от мусорщицы запаха. Та приподняла руки вверх, оглядывая вещицу и, перемещая ползунки на экране с интересом вцепилась в голографическую проекцию. Сара, в силу своего роста, даже подпрыгивая не могла дотянутся до поднятых рук мусорщицы. — Да хорош, я ща отдам. — прикусив губу, мусорщица отступила от Сары на шаг. После очередного ее нажатия, прибор мигнул небольшим индикатором сбоку. Сара, поняв, что мусорщица не уступит просто так, приподняла куртку положив руку на револьвер. Судя по тут же ставшему серьезным виду Триши, та поняла, что это и правда не игрушка. — Живо. Отдай. — стиснув зубы, протянула руку Сара. Мусорщица, покосившись на пистолет, пожала плечами и всучила устройство девушке. Сара заснула его в карман, от чего проекции начали сбиваться в непонятные образы, просвечивая ее куртку. От ощущения того, что прибор держала мусорщица, Сару передернуло и она принялась обтирать руку о штаны. — Эй, ты че так взбесилась то? — аккуратно обошла Сару Триша, встав у дерева в паре шагов и поглядывая на девушку, все еще державшую руку на револьвере. — Это мое. Тебе нельзя это трогать. — пыталась втолковать хоть что-то мусорщице Сара. — Поняла? Это моя вещь. Ты знаешь, что такое "чужое"? — Я просто хотела посмотреть, мать твою. — фыркнула Триша. — Ты не имеешь права что-то выхватывать у меня из рук. — нахмурилась Сара, отпустив рукоять оружия и поправив куртку, из-под которой доносился искаженный свет проектора. — Ты должна хотя бы спросить. — Успокойся, неженка, — усмехнулась Триша, жестом попытавшись успокоить Сару. — че ты так взъелась? Яж не в пизду к тебе полезла. Просто решила глянуть, что за прикол у тебя. — Больше так не делай. — все еще обтирая ладонь о джинсы, глядела на ту Сара, отступив назад к своему месту и усевшись. — И... Не. Прикасайся. Ко. Мне. — скривилась она, взяв снега и принявшись обтирать свои руки от грязи, которой на них даже не видела. Но она еще помнила, как от одного только пребывания рядом с токсичной прибрежной свалкой, у нее шелушились руки. Теперь же ее не оставляло ощущение, что мусорщица оставила на приборе еще больше заразы. — Ладно-ладно, неженка. — покачала головой Триша. — Скажи хоть, че это? — Голографический проектор. — достала тот из кармана Сара, глядя на очередную проецируемую запись. — Смотрится... ахуенно. — кивнула Триша задумчиво и поглядывая на трехмерное изображение в воздухе у рук Сары. — Никогда такого не видела. — Я тоже. Их больше не производят. Это редкость. — глядя на застывшее изображение записи, сказала Сара. На нем доктор Райт, видимо, записывала разговор с какой-то пациенткой. Небольшой девочкой. — А почему не производят? — подняла бровь Триша. — А я-то, блин, откуда знаю? — бросила Сара, пытаясь показать мусорщице, чтобы та отвязалась от нее. Внимательно разглядывая запись, она не узнала девочку. Впервые ее видела. Не ее лицо, ни ее голос Саре не был знаком. Прибавив громкости звука, девушка заметила, что в этих кадрах Маргарет Райт была старше. Гораздо. И выглядела куда менее оптимистично. Скорее вовсе сломлено. Уставшее лицо, бледная кожа, мешки под глазами. Словно время сломало ее. Это резонировало с первыми увиденными Сарой записями. — Как правильно пишется? — поправила камеру доктор Маргарет, вновь обернувшись к девочке. В ее чертах угадывалось что-то, но что именно, Сара понять не могла. — Мицкевич. — ответила девочка, взволнованно оглядываясь, а затем повторила более медленно, чтобы доктор смогла записать. — Ми-ц-ке-вич. — То есть я правильно записала? — Маргарет отчетливо пыталась говорить спокойно, но в ее голосе угадывалась дрожь и неуверенность. — Нина Мицкевич? — Да. — кивнула девочка. — Все правильно. Сара тут же остановила запись, замерев. Затем поглядела на Руди, дремавшего неподалеку. Отмотав запись назад, она просмотрела ее еще раз. Триша, пытаясь скрыть свою заинтересованность, поглядывала за тем, как работает проектор. Когда уже третье воспроизведение записи закончилось, Сара прикрыла проектор, оглядываясь по сторонам. Ее внимание вновь привлек силуэт Хартманна, облекаемый лунным светом, на холме. От постоянных раздумий, ее мозг уже закипал. Приподнявшись, она подошла к Руди, подсев рядом. Тени от огненных бликов костра мерцали на его лице, наполовину прикрытом челкой. Помявшись и прикусив губу, Сара ткнула его локтем. Парень открыл глаза, зевнув и поправив винтовку в руках. Первым делом он посмотрел на Тришу, удостоверившись, что та сидит смирно, а затем уже обратился к Саре, жестом убирая с глаз волосы. — Что такое? — улыбнулся ей Руди. — Слушай, — Сара потерла в руках проектор. — я не знаю, как сказать... — О чем? — приподнял бровь тот. — В общем, — вновь отмотав запись к самому началу, она протянула проектор Руди. Уже только увидев заставку, тот изменился в лице. Нахмурившись он не отрывал взгляда от изображения. — вот. Только Сара успела включить запись, как Руди вырвал у нее из рук проектор, глядя на доктора Райт, обращавшегося к его сестре. Как только запись дошла до конца, он посмотрел на Сару, но ничего не сказал. Включив ее снова, парень остановил ту на моменте, где лицо его сестры было видно куда более отчетливо. Приблизив его к себе, паренек попытался коснутся изображения рукой, но пальцы перекрыли проекцию, жутко исказив изображение. — Что это? — тихо спросил он, вновь запуская запись. Застывший силуэт Маргарет Райт все так же натянуто улыбался девочке. — Какая-то запись... Я не знала, но... Потом... — девушке было действительно трудно подобрать слова. — Это же... — Нина. — тихо сказал Руди, не отрывая взгляда от движущейся модели ребенка, воспроизводимой проектором. — Но откуда? Что? Что это значит? — покачал он головой, вновь включая запись. — Понятия не имею. — вздохнула Сара. — Откуда это здесь? Где ты это взяла? — В лаборатории. Но, слушай, я понятия не имела, что там твоя сестра. Я... Это же она? Ты уверен? — Шутишь? — дрожащим голосом прошептал он. — Это она. Это Нина но... — парень запнулся вновь, глядя на застывшую запись. Медленно летящие с деревьев хлопья снега проходили сквозь нее, вызывая на голограмме рябь. — Но ты говорил, что она... — Мертва. — отрезал Руди, перебивая Сару. Вновь запуская проекцию, он даже не глядел на девушку. Взгляд его серых глаз непрестанно тянулся к голограмме юной Нины. Он цеплялся за каждую мелочь на картинке, пока зловещие тени от затухающего костра метались по его лицу. — Это ведь там? Из-за теракта? Братья Далласы, ну, в той больнице? Когда мы были в Саванне, на Алее Памяти, — но Сара вновь не успела договорить. — Да. — оборвал ее Руди, тяжело дыша. Челка вновь сползла на его холодные глаза. — Выходит, что это запись из клинки? До взрыва? — приподняла бровь Сара. — Что-то не сходится. — прошептал он, указав на дату, мерцающую поверх изображения. Это была маркировка записи. Информация о том, когда проекция была записана. — Эта дата. — А что с ней не так? — Взрыв был за полгода до этого. — скривившись, сказал Руди. Огонь перед ними уже почти потух и становилось холодновато. Искры, вылетающие из-под углей, отражались в его серых глазах, впервые выражавших что-то кроме безразличия. — Это более поздняя запись. — Ты уверен? — Сара с трудом могла понять, что это значит. — Я во многом в своей жизни могу быть не уверен. Но это, — словно инстинктивно, парень снова перемотал запись на самое начало. — это я знаю точно и наверняка. Я могу ошибаться насчет разных вещей, но насчет того случая - никогда. Несколько мгновений они промолчали. — Выходит, она не погибла тогда? — почесала затылок Сара, кашлянув. — Я не знаю. — тяжело выдохнув, Руди нахмурился, вцепившись в винтовку и подняв взгляд на силуэт доктора на холме. — Зато я знаю, кто знает. — Я не слишком то ему верю. — вздрогнула Сара, видя, как Руди поднимается с места. Вскочив вслед за ним, она преградила ему дорогу. — Что ты хочешь сделать? — Пойдем к нему и выпытаем из него правду. Чем бы не была эта тварь. — стиснул зубы Руди, снимая винтовку с предохранителя. — Нет. Стой. — уперлась руками ему в грудь Сара. Его тяжелое теплое дыхание било прямо ей в лицо. — А если он убьет тебя? — Наплевать. Кто бы он ни был, он знает все об этих бункерах. Ты сама мне это сказала. Пусть скажет все, прямо сейчас, — Руди поправил винтовку в руках, держа ее в боевом положении. — а затем прикончим его и вернемся к нашим. Я думаю им пригодится информация об этих бункерах. Дафна и Хэнк найдут, как нам их использовать. — голос Руди полнился нетерпением. Он хочет рассказать об этом всем Генри Моралесу? Это было главное, что услышала Сара в его словах. Нет. Нет-нет-нет. Если вся эта история с взрывом больницы, детьми, сестрой Руди, доктором Маргарет связанна напрямую с слежкой за Сарой и попытками ее убить, Моралес сожрет ее заживо. Он всегда ненавидел ее. С тех пор, как умерла Магдалина. Как будто бы она была виновата в ее смерти. Как будто бы у нее был выбор. Нет. Ну уж нет. Ей вспомнилась измученная Тиффани, умирающая среди холодных тоннелей. По спине пробежали мурашки. Ублюдок Генри Моралес наверняка решит использовать ее как козырь. Чтобы выманить братца-коменданта, или еще чего хуже. Она не разменная монета. Она не позволит играть собой. Больше нет. Она вернется и сбежит, вместе с Сэм, как и решила в планах. И этого плана она собиралась придерживаться, а значит, нужно было не дать Руди прикончить жутковатого доктора раньше времени. — Ты вообще видел, что он из себя представляет? — кивнула на стоящего вдалеке Хартманна Сара. — Ты реально уверен, что, пригрозив ему винтовкой, ты напугаешь его? Забыл, как он несколько часов назад раскроил лицо тому солдату, который чуть было не поймал нас? — Я его не боюсь. — Руди попытался шагнуть вперед, но Сара, пытаясь сообразить, как остановить его, шагнула ему наперекор и положила руки на его винтовку, опуская ее вниз. — Руди, не делай глупостей. — взволнованно пролепетала она. — Мы уже их наделали. — вырвал винтовку из ее рук парень. — Так давай выпутаемся. Узнаем, что эти ублюдки сделали с моей сестрой, а затем вернемся и все расскажем. Если все это ложь, если дети были живы и они похитили их. Представь, какой это удар будет для Атланты. — О, это будет жуткий удар для Атланты, но только если этот парень раздавит тебе голову своей стальной клешней, мы не сможем его нанести! — Я не позволю просто так оставить это все безнаказанным. — он, подняв перед лицом Сары проектор, указывая на запись с сестрой. — Ты же понимаешь, это знак. Это доказательство того, что все ложь. Если Нина была жива, если все это неправда... — голос Руди вздрогнул. — Мы отомстим им за все. За Магдалину, за детей, за всех, кто погиб, Сара. Мы отомстим им за то, что они сделали с Сэм. — кажется, он попытался использовать главный козырь. Но Сара отбросила чувства в сторону. Как бы она не хотела отомстить тем, кто навредил Саманте, в первую очередь эта правда - подарок для Генри Моралеса. А она не позволит этому ничтожеству воспользоваться данными и тем, что все это связанно с ней. В горле вновь встало пугающее ощущение пистолета, которое Моралес засунул ей в рот. Колени Сары вздрогнули. Нет, она этого не допустит. — Послушай, Руди, — девушка решила импровизировать. Взяв голопроектор у Руди, она еще раз посмотрела на запись, а затем на парня. — давай не делать поспешных действий. Успокойся. Прошу тебя. Он несколько мгновений посмотрел на Сару, затем поглубже вдохнул и отвернулся, покачав головой. Руди снова изменился в лице, помассировав глаза. — И что ты предлагаешь? — спросил он более мягко, словно прислушиваясь к ней. Сара задумалась над тем, что же предложить ему дальше. — Знаешь, ему зачем-то нужна я. — указала она на Хартманна. — Так давай обхитрим его. Давай я вотрусь к нему в доверие. А затем, когда он сам расскажет все, мы сбежим и уже потом... Она не хотела сказать, что согласна с его планом, но Руди вновь ее не дослушал. Парень опустил винтовку, кивнув и вновь подняв на Сару взгляд. Его глаза снова были прежними, словно трезвость мысли вернулась к нему. — Идет. Ты права. Кем бы не был этот парень, он пытается держаться ближе к тебе. Давай используем его. А затем разберемся с этим всем. — твердо сказал он. Что-ж, видимо сработало. Теперь осталось как-то выкручиваться дальше. — То есть ты согласен? — уставилась на него Сара. — Да. Давай попробуем по-твоему. — отступил он к костру, подкидывая ветку в угли, но все еще держась настороженно и удерживая палец на курке винтовки. — Дождемся утра и пойдем за этим ублюдком. Выведаем у него все. Про тебя. Про Нину. Про эти бункеры. А потом покончим с ним и вернёмся к нашим. Значит и правда поверил. Ей же лучше. Сара никогда не была мастаком по части сложных планов, да и импровизация у нее выходила не очень, но видимо некоторая симпатия к ней со стороны парня сыграла ей на руку. А значит ее план все еще был работающим. — Тогда я попробую выяснить у него, что он планирует сделать дальше. Да? — изобразила заинтересованность в мнении Руди девушка. — Давай. — он указал на снятую с солдата винтовку, лежавшую у рюкзака Сары. — Но на всякий случай возьми это. Я тоже буду настороже. Подстрахую, если что. — прижал он к груди оружие. — Пожелай мне удачи. — повесила винтовку на плечо Сара, пошагав на нависающий над ними холм. — Ты права. — задумчиво кивнул Руди, глядя на затухающие угли костра. — Удачи. Надеюсь мы еще не израсходовали весь ее запас. Триша обернулась на Сару, поднимающуюся на холм и проводила ее взглядом, пока девушка исчезала в ночной темноте. Сугробы тут были больше, чем снизу и Саре пришлось постараться, чтобы пробраться через них. Она зачерпнула еще снега в ботинки, но холод ее уже не пугал, пусть она и закашлялась от озноба. Теперь внутри нее бушевало пламя, и это была не боль в легких. Она разрывалась, пытаясь придумать, что делать дальше. Как обвести всех вокруг пальца, чтобы ни она, ни Саманта, не пострадали, да еще и успели сбежать? Вариантов было немного, значит надо было действовать по ситуации. Поправляя плащ и с хрипом затягивая воздух в легкие, Хартманн с пригорка глядел вдаль. Снег уже осел на свисающим с него тряпье, но его новому телу было плевать на холод и жару. Он ничего не ощущал. Наверное, это было единственное в этом сейчас он был схож с ненавистной ему мусорщицей, сидящей у костра внизу. Поднявшаяся на пригорок Сара подошла к нему ближе. Он даже не обернулся, хотя точно ее услышал. Закашлявшись, девушка сплюнула кровавый сгусток на снег, переступив с ноги на ногу. — Что ты хочешь сказать, девчонка? — прохрипел Хартманн. — Я... Да просто... — вздохнула она, потирая шрамы на руках. — Хотела, воспользовавшись случаем, задать пару вопросов. — Когда я сказал «всему свое время» ты не слушала, или не пожелала услышать? Терпение никогда не было твоей сильной стороной, девчонка. — ветер потрепал его плащ, вновь оголяя механизированное тело. — Не в этом дело. Просто, кхе, — Сара снова закашлялась. — я решила, что имею право услышать хотя бы пару ответов. Разве нет? — И какие же ответы, ты хочешь услышать? — оглянулся на нее Хартманн. Сара взглотнула комок в горле, перебарывая желание отвернутся от взгляда его глаз-имплантов. — Ну, как минимум, что с вами стряслось? Если вы и впрямь, ну... Отто Хартманн? Что с вашим телом? Почему оно?.. — Это не мое тело. — прозвучал его железный голос. — Это лишь экзоскелет, управляемый нейронными импульсами моего мозга. Едва ли от моего тела еще что-то осталось. — Импульсами мозга? — приподняла бровь Сара. — Имитация нервной системы, передающая сигналы этим конечностям-имплантам. — отмахнулся доктор. — Своеобразная искусственная нейротрансмиссия. Хотя откуда тебе знать, что это такое? Кхе. — Так выходит, все ваше тело состоит из имплантов? — оглядела его стальные руки Сара. — Именно так. — вновь поглядел вдаль Хартманн. — Но разве... Разве это возможно? — Я тоже в это не верил. — поднял перед собой трехпалые руки-клешни доктор, щелкнув ими и натянув на них рукава подальше. — Но, знаешь, девчонка, жизнь иногда любит насмехаться над нами. Вот ты считаешь какую-то идею идиотской, а в какой-то момент эта идея - единственное, что может сохранить твою жизнь, висящую на волоске от кончины. — То есть вы создали такую штуку, чтобы... выжить? — Не я. Эта идея принадлежит другому. Ирония в том, что он никогда не мог ее закончить. Допускал простейшие ошибки. Его мания собственного величия и ощущение избранности его идей вывели моего коллегу из ума и он просто-напросто допускал элементарнейшие просчеты в собственных схемах. — А что... Что стало с вашим настоящим телом? — Думаю, от него уже избавились. — ответил тот. — Вам пришлось... Как-то переместить свой разум в этот... — Экзоскелет. Пожалуй, самое емкое название для этой сложнейшей имитации человеческого организма. Настолько дотошной, что аж тошно. Виктор был помешан на превосходстве имплантов над плотью. А я насмехался над его идеями. И что в итоге? Пришлось доверить мой мозг этой машине. — Виктор? — недопоняла Сара. — Один мой коллега. Напыщенный индюк, верящий в то, что если он поздоровается с людьми за руки, то подхватит инфекцию. Боюсь представить, что он думал о прочих физических контактах между людьми, кхе. — Погодите, — подступила к нему ближе Сара. — вы сказали мозг? Хартманн вновь обернулся на девушку. Он несколько мгновений простоял молча, а затем, подняв руки, скинул с себя капюшон, демонстрируя жутковатый череп, скованный из стали, и заменявший ему голову. Место рта замещал динамик, из которого исходила речь доктора, глаза-импланты горели в ночной темноте, несколько трубок были подведены к черепу, опускаясь к легочным мешкам в скованной из стальных прутьев грудной клетке, заменяя дыхательную систему. А посреди черепа, за всеми этими проводами и механизмами, виднелся плавающий в странной серой жиже мозг. Человеческий мозг. В какой-то округлой банке. У Сары просто не нашлось слов для увиденного. — Нечего сказать, верно? — затянул воздуха Хартманн. — Мне тоже сложно подобрать слова. — Но... Зачем вам было делать это? Ваше прошлое тело умирало или?.. — Я был в западне. Меня окружили и хотели убить. Избавится от меня. Стереть все мои достижения с лица земли и сделать так, чтобы мое имя исчезло из истории. Это был мой единственный способ выжить. — Вы так перешли дорогу Атланте? — приоткрыла рот Сара, сама с трудом убеждая себя, что она сейчас действительно стоит и говорит с жутким мозгом, запертым в экзоскелете. — Перешел. — И что же вы такого сделали? — Я перебил всех своих коллег, уничтожил кучу данных и привел в негодность десятки лабораторий, в которые вливал средства первый министр. — вновь накинул на свой стальной череп капюшон Хартманн. — А еще я убил президента Паттерсона, и чуть было не убил Бенедикта. — Стоп, что? — последние слова врезались в мозг Сары сильнее прочих. — Что? — хриплый звук из динамика доктора напомнил смех. — Ему было за девяносто лет. Каждый в этой проклятой стране знает, что жизнь Хьюго Паттерсона поддерживали импланты. И их обслуживание он доверял лишь самым проверенным людям. А я занес туда скверну, медленно разъедавшую его изнутри. Как иронично, что его убило то, что он сам собирался использовать, как оружие. — Стоп-стоп. Погодите-ка. — выпучила глаза Сара. — Но ведь по новостям сказали, что... — Мало ли что сказали по новостям? Ты им все еще веришь?! Если там вдруг скажут, что гребаные марсианские колонисты вернулись с космическим флотом, чтобы захватить землю, ты им тоже поверишь? — яростно выпалил тот. — Эй, полегче. Просто, ну... Это несколько шокирует. Я думала он умер от старости или что-то в этом роде. А выходит его убийца сейчас стоит прямо передо мной. — Он бы жил еще лет двадцать, будь он проклят. Не он был моей главной целью, а Бенедикт. — сжал железные кулаки Хартманн. — Вы и первого министра хотели убить? — Но к сожалению, не смог до него добраться. — А разве вы не были кем-то вроде соратников? Раньше по телику показывали, что вы и первый министр вроде как ладите. Ну, или это тоже была ложь? — Нет. Не была. Но с тех пор все изменилось. — Что такого случилось? — Он убил их. — Убил кого? — подняла бровь девушка. — Маргарет и нашего нарождённого сына. — прохрипел доктор. — Стоп? Маргарет Райт? Доктора Райт? И вашего сына? — Именно так. На его плечах лежит их смерть. И вся моя жизнь пройдет впустую, если он не поплатится за это. — Хартманн снова посмотрел на Сару. Теперь блеск его глаз не так уж ее пугал, хоть некоторая неприязнь внутри все еще ощущалась. — Так вы и доктор Райт были вместе, вроде как? — Я любил ее. И пытался спасти. Я бросил все силы, что мог, лишь бы спасти ее. Но было поздно. Бенедикт отнял мой последний шанс на ее спасение. В этой битве я проиграл. Но тогда же и он допустил тогда свою главную ошибку. — Какую? — Сара не совсем понимала, о чем речь, но пока доктор разговорился, задавала вопросы, чтобы вытянуть из него максимум информации. — Он поверил, что я простил его. — кашлянул Хартманн. — А доктор Маргарет? Она... Что с ней случилось? — Это уже неважно. Она мертва. Моя Пегги. И мой сын. Память о них, все, что у меня осталось. И лишь эта память подогревала мое желание жить все эти годы. Память и желание отомстить. — Тиффани сказала мне, что доктор Маргарет могла бы все мне рассказать. А теперь вы, видимо, последний, кто может это сделать. — Тиффани? Кхе. Ты имеешь ввиду агента Фрайдей? — Вы знаете ее? — Конечно знаю. Она работает на Беверли и службу государственной безопасности Джорджии. Слежка. Разведка. Спецагент, если тебе угодно. Учитывая, сколько раз она упускала возможность тебя схватить, в деле спецагентом она была не очень. — У нее всегда почти получалось. Мне ее жаль. Она мертва. — Мертва? — покосился на девушку доктор. — Когда она успела? — Раскусила ампулу с цианидом. Когда попала в плен. В общем, как бы это сказать, я все это время была с людьми... — Конечно я знаю, с кем ты была, идиотка! Ты якшалась с опасными ублюдками, подставляя свою голову под пули! А ради чего? Чего ты добилась? Расположения своей гомосексуальной подружки? Ох, и за что ты такая невежественная и недоразвитая особь. — Эй, хватит обзываться. Что у вас вообще за привычка такая? — Кхе. Лишь говорю, что взбредает на ум. Мне сложно себя контролировать. — он постучал пальцем по черепу. — Жидкость в этой черепной коробке подлежит замене. Она уже почти израсходовала себя. Мне нужно ее заменить, иначе будет худо. И я как раз продумывал, как мне это сделать. Если хочешь узнать ответы, ты должна пойти со мной. Я все тебе расскажу. Не обещаю, что правда придётся тебе по душе, но мое слово у тебя есть. Я поведаю тебе, кто ты и зачем ты была создана. — Создана? Ладно, придержите коней. Мне нужно как-то убедить Руди идти с вами. Он... Он видел на записи проектора свою сестру и... В общем, нельзя его оставлять, но и с вами иметь дел он не хочет. Он настаивал, чтобы мы вернулись к его людям назад и... — Вернутся? Да ты, верно, шутишь, девчонка. Либо ты еще глупее, чем я думал. Неужто ты хочешь поспорить, что Генри Моралес и его банда тебе не друзья? — Откуда вы его знаете? — Ровно оттуда же, откуда знаю, что ты выросла в одном из этих вшивых поселений. Бей-41. Сбежала оттуда с психанутой наркоманкой Самантой Кессиди и этим жутким недоноском Рудольфом. И что вы бы пропали без помощи дочери Коуди Роудсона, мисс Роуз. Я знаю все, через что ты прошла. Как ты попала к Тео Фишеру и его недоумкам. Как ты чуть было не умерла десятки раз. И как ты могла умереть если бы не моя гребанная помощь. — «Ваша гребанная помощь»? Пф, да о чем вы вообще? — О твоем псе. Неужто ты еще не поняла, девчонка? — О моем псе? — Да, об щенке Векс. Маргарет очень не хотела с ним расставаться. — А вы, — вздохнула Сара, вспомнив искромсанный труп собаки на лабораторном столе. — вы убили его. Он часто помогал мне. Я думаю его стоило похоронить. Со свистом затянув воздуха в легкие, Хартманн вцепился ей в куртку, одёрнув ее к себе и чуть было не взвыв, надрывая динамик. Кажется, он снова ни с того ни с сего пришел в ярость. — Это я помогал тебе, имбицилка! — рявкнул доктор, встряхнув девушку. — А эта шавка всего лишь жалкое тело, которым мне приходилось воспользоваться. — он отпихнул Сару и та чуть было не повалилась на снег. Постаравшись не упасть и сохранить самообладание, Сара откашлялась и удержала себя в руках. Нужно было хотя бы стараться не подавать вида, что все это ее жутко пугает. — В смысле вы? Вы управляли моим псом? — нахмурилась Сара. — Ох, — прикрыл лицо железной рукой, покачав головой Хартманн. Этот жест выглядел невероятно человечно для экзоскелета. — какая же ты... Все это время я и был этим гребаным псом. Чтобы сбежать, мне пришлось пересадить свой чертов мозг в чертово тело чертовой собаки! Ты просто не представляешь, через что мне пришлось пройти! — Да это же бред! — Согласен, звучит ужасно. Но такова правда. — развел руками доктор, — Но ведь... Ведь... Если бы это было так... Постойте, ведь... Тот шрам на загривке у пса. И когда в лаборатории он открыл дверь, и... Нет-нет. Я сейчас с ума сойду. Я не шучу. Это же не может быть правдой. — Смирись с этим или просто забудь. Это уже неважно. — махнул конечностью Хартманн, поглядывая вдаль. Сара не понимала на что он смотрел. — Нет. Стойте! Это важно! Когда мы жили в квартире у Клэр, я же выходила из ванной прямо на глазах моего пса! Вы же не хотите сказать, что... Черт... — Сара покраснела, скрестив руки на груди и поджав ноги. — Какие все же низменные вещи тебя волнуют, девчонка. — фыркнул, выдыхая, Хартманн. — Порой я поражаюсь ничтожной приземленности твоего мышления. — Но разве это возможно? — нахмурилась Сара, опустив взгляд. — Выходит вы всегда были рядом, но... Эй, погодите-ка! — выставив перед собой руку, Сара недовольно вгрызлась взглядом в Хартманна, демонстрируя ему свои укусы. — А это как понимать?! — А, это. — спокойно ответил доктор. — А как иначе я мог объяснить тебе, что биометрический сканер работает не на отпечатки твоих проклятых пальцев. Интересно, сколько бы вы с мисс Роудсон стояли у той лаборатории, пытаясь прижимать твою ладонь к панели, если бы я не заметил, что двери были уже открыты. — Блин, да это же просто жуть какая-то! Вы хоть понимаете, что вы маньяк?! — Может быть. Но иного выхода у меня не было. Ты хоть представляешь, какие ограничения выставляло передо мной тело этой жалкой шавки? Да ты и представить себе не можешь, девка, через что я прошел! — А через что прошла я, а?! Могли бы хоть, там, ну, не знаю. Какой-то знак подать что-ли. Или там записку какую-то сварганить. Вы же доктор, черт возьми. Придумали бы что-нибудь. Я, кажется, уже заработала себе манию преследования из-за всей этой чертовщины! — И как ты себе это представляешь, девчонка? Ты нужна была мне целой и невредимой. А так ты бы посчитала, что сходишь с ума, если бы твой пес вдруг начал пытаться оставлять тебе записки или рисовать буквы мочой на снегу. Не неси ерунды, я делал все, что мог. — Так вы это так о моем психическом здоровье заботились?! — скривилась Сара, чуть было не перейдя на крик. — Ну спасибо, услужили! Я вообще уже не уверена, что не сошла с ума. — Не сошла. У тебя лишь шок, причем не сильный. — махнул на нее Хартманн, оценивающе окинув ту взглядом. — Это пройдет. Я не так беспокоюсь за это, как за то, что нас скорее всего ищут люди Маккриди по всей Джорджии. В конце концов, паренек прав. Я взорвал целую лабораторию у них под носом. Теперь они это просто так не оставят. — Ну прелестно. Теперь люди Маккриди охотятся не только за мной, но и за вами. И что предложите делать? — решила пойти более прямым путем Сара. — Есть у меня один вариант. — взгляд доктора вновь устремился вдаль. Сара посмотрела в ту же сторону что и он, кашлянув и прищурившись. Только сейчас она заметила, что где-то там, вдалеке, виднелись проблески света. Они были почти не видны за деревьями. Это был не город. И не поселение. Но и огней было слишком много для фермерского хозяйства. Она задумалась, понятия не имея, что это. — Вы хотите направится туда? К огням? Что там? — поглядела она на Хартманна, не имея и малейшей идеи, что у него на уме. — Это было бы самоубийством. Мы сейчас находимся близко к границам Джорджии. Здесь цивилизация медленно уступает место истинной жестокости этого мира. Эти огни, не что иное, как скопление жилищ этих ничтожеств. — кивнул он на сидящую внизу Тришу. — В смысле? Жилища мусорщиков? — удивилась Сара. — Как там сказала твоя подружка-торчок? — изобразил задумчивость Хартманн, поглаживая металлический подбородок. Только сейчас девушка начала обращать внимание, что во многом его действия и движения инстинктивно похожи на движения обычного человека. — «красивая сказка о мусорщиках и их вечном двигателе на уране»? — Погодите-ка, так это правда? Я думала, что та история, которую рассказывала Сэм, это что-то вроде городских легенд, ну или вроде того. — пожала плечами Сара, глядя на огни вдалеке. Снизу их и впрямь невозможно было увидеть, но вот отсюда, с вершины, они были заметны. — И вовсе не легенда. Приукрашенно конечно, ведь двигатель у них не вечен. Но да, это община мусорщиков и мы с тобой смотрим на нее вживую своими глазами. А еще, быть может, эта дикарка ведет нас туда прямо в ловушку. — А ваш план? Какой? Куда вы хотите двинутся? В обратную сторону? — Нет. Я исхожу из того, что раз мы близко к границам республики, значит где-то здесь должна находится та самая церковь. — окинул взглядом распростершийся перед ними лес Хартманн. — «Та самая церковь»? — поджала губы Сара. — Невероятно ценная выгода взаимопомощи. Однажды я помог одному набожному идиоту спасти его семью от лихорадки, а он оказался святошей. А церковь, недалеко от границ, в которую почти никто не ходит, это идеальное место, чтобы прятать там от глаз Маккриди все, что угодно. — И что же вы там спрятали? — Мое скромное логово. Туда мы и направимся. Я уверен, там еще остался биогель. Он поможет заменить жидкость в моей черепной коробке, прежде чем мой многострадальный мозг сварится заживо. Заодно отец Ллойд даст тебе еды, и место, чтобы согреться. Быть может, я даже найду что-нибудь, что поможет прочистить твои легкие, которые ты, неразумная имбицилка, умудрилась угробить. Это, к слову, тоже своего рода ирония. — прохрипел он, изображая усмешку. — Ирония? — О, ты поймешь всю иронию, когда узнаешь правду. Я дал тебе слово ее поведать, а ты дай мне слово, что не потеряешь рассудок, когда я тебе ее расскажу. Нам нужно выдвигаться раньше рассвета, чтобы быть незаметнее. Достигнем владений настоятеля прежде, чем нас смогут вычислить, значит будем спасены. — А вы уверенны, что мы сможем туда добраться? Тут же вокруг сплошной лес. Да и логово мусорщиков под носом. — Доверимся дикарке еще раз. Главное не спускай с нее глаз. Возможно, нам предстоит долгий путь. — переступив с ноги на ногу и поправив свой длинный плащ, Хартманн пошагал вниз. Сара, проводив его взглядом, направилась следом, поглядев на ожидавших у подножья холма Руди и Тришу. Ночь тянулась еще долго, а путь им и впрямь предстоял неблизкий. Благо, ветер, подувший с запада был теплее, чем обычно. Снег запорошил всего несколько минут, а затем утих. Сара, поправляя висящую на плече винтовку и потирая руки, пыталась уложить все это в своей голове. Все это уже не казалось ей каким-то безумием или бредом, скорее головоломкой, для которой ей не хватало еще пары частиц паззла. Но только чтобы их добыть, придётся идти прямиком в пасть опасности. В любом случае, когда Сара начинала думать о том, что ей что-то угрожает, она вдыхала поглубже, чтобы ощутить адское жжение в легких и сплюнуть кровавый сгусток. Слабость и бессилие вновь брали над ней верх и она вспоминала, что умирает. Умирает уже долго и достаточно мучительно, чтобы с этим свыкнутся. Оттого любой риск был оправдан. Она узнает правду и вернется к Саманте. Они вместе сбегут, как она и планировала. В уютное место, подальше от всех. Подальше от мира и всего, что Сара уже так возненавидела. Пусть ненадолго. Но они будут вместе. Сара и Сэм, вдали от пожирающего их мир апокалипсиса. Этот риск того стоил. Ей было нечего терять. А люди, которым нечего терять - страшнее прочих.