Ты, я и апокалипсис

Глава 70 Под легонько моросящим дождем, грузчики вывозили балки и покрытия для стендов, относя их к помещениям для персонала. В такую ненастную погоду не слишком удобно, наверное, переносить эти железные штуковины, аппаратуру и прочее барахло, которое им привезли сюда добрым десятком грузовиков. Все в промокших серых костюмах, в которых им уже явно было неудобно двигаться и кое-как прикрываясь капюшонами от надоедливой воды с небес, они потоками прибивали и убывали, забирая и относя все новые и новые материалы для сцен, затем вновь возвращались-уходили-возвращались и так по вечно повторяющемуся кругу. Щурясь и хмурясь от бьющего в лицо дождя, недовольный мужчина затянул свою «Неон Блоссом» выдувая ее легкий дым с ароматом черной смородины. Зажав ее губами и поправив черное пальто, он заглотнул еще дыма, сжав сигарету пальцами и протягивая ее стоящей рядом женщине. — Погодка дерьмо. — констатировал факт мужчина. — Абсолютно согласна. — перенимая подаваемую ей сигарету, кивнула ему женщина, закурив ее и не отводя глаз от переносимых элементов для постаментов и сцен, которые таскали рабочие для будущей выставки. Проходящие между ними с сканерами полицейские проверяли каждую новую проносимую партию строительных материалов. — Сколько им еще осталось этих треклятых грузовиков? — ворчливо перенял от напарницы сигарету мужчина, делая свой по очереди затяг. — Еще семь. — Вот же чертовщина. Кажется, в этом году выставка Андерсона превзойдет сама себя. — прищурив глаза и пытаясь выдохнуть голубоватый дым колечками, вздохнул мужчина. Вместо колечек из его губ вылетели какие-то жутковатые разводы, и он вновь передал сигарету женщине. — Сколько у них там запланировано стендов? — Кажется, в отчете говорилось о двадцати. — задумчиво подняла взгляд та. — Ну, или двадцати с чем-то. — Что они там собрались показывать на этих стендах? Свои пресловутые кибер-протезы? Могли бы обойтись и презентацией поскромнее. — Ох, брось, ты же знаешь, чем больше денег они угрохают в пиар-компанию, тем больше люди захотят использовать их продукцию. Так работает рынок. — Использовать их продукцию? Ты серьезно, Рейнобоу? — усмехнулся мужчина, глядя за тем, как его собеседница выдувает аккуратное колечко дыма, расплывающееся в воздухе. — Я понимаю, когда такое говорят там, ну, о телефонах, или хреновых гамбургерах. Но о протезах? Ты шутишь? Все эти достижения науки меня, конечно, радуют, но, мать их, добровольно пришивать себе кибер-печенку вместо обычной печенки? В чем прикол? — Ну, кибер-печенка способна, наверное, переработать больше алкоголя. — пожала плечами женщина. — Ну, то есть, сколько вот ты, Блю, можешь выпить рюмок бренди, прежде чем опьянеешь? — Опьянеешь, в смысле, совсем немного? Или так, что потом с утра застрелиться хочется и пол квартиры в блевотине? — Ну, предположим, второе. — задумчиво ответила ему женщина. Блю, перенимая у нее сигарету и попыхивая ей все в тех же тщетных попытках выдуть дымное колечко, задумался, оценивая свои возможности. — Пускай будет бутылка. Ну, около того. — кивнул ей мужчина. — А ты? — Оценю свою выносливость в половину бутылки. — потерев пальцами сигаретку и осматривая мигающие полоски заряда, коснулась ею губ Рейнбоу. — А значит, если мы пересадим себе имплант печени, то, наверное, тебя вынесет только с пятого литра. А меня, ну, предположим, с третьего. — То есть, думаешь, если вшить себе хренову железку вместо печени, то будешь тратиться на алкоголь впятеро больше? — задумался Блю. — Не знаю точно. — пожала плечами Рейнбоу. — Спроси у босса? — Думаешь, старина Беверли скажет мне, сколько он может выжрать крепкого пойла с кибер-печенкой? Да ты хоть раз видела, чтобы он пил? — фыркнул Блю, снова обмениваясь сигаретой. — Ты можешь попросить его попробовать. — пустила смешок Рейнбоу. — Очень смешно. — покачал головой Блю. — Думаю, босс использует их не ради забавы. Ему уже черт знает какой десяток, не так ли? Конечно, в таком возрасте я бы тоже себе кибер-печень вшил. И кибер-легкие тоже. — Мне думается что босс и этим располагает. — задумчиво потерла подбородок женщина. — Но не из-за возраста. Все-таки и для своих лет он еще даст всем нам фору. А, скорее, из-за практичности. Я слышала, что имплант печени способен фильтровать яды. А импланты легких - распыляемые токсины. — Если бы все было так радужно, почему все ими не пользуются? — возмутился Блю. — Нет, конечно, я знаю многих так или иначе использующих подобную ерунду. Но, ведь, не каждый себе спешит руку на эту стремную железную фигню заменить. — У некоторых людей есть физическая неусваиваемость имплантов, сам же знаешь. — вновь выдула несколько колечек дыма Рейнбоу. — Да и прижиться организму с такими нововведениями все же достаточно сложно. Ты подумай, Блю, вот есть у тебя, там, желудок. Он спокойно себе функционирует. А потом кто-то берет и вшивает тебе туда мешок неорганический. Ведь слабый организм может и не выдержать. — И я о том же, Рейнбоу, и я. — кивнул ей мужчина. — Если слишком заиграться с этой модификацией организма, это-ж, блин, как во всяких дерьмовых фильмах про мрачное будущее будет. Неудивительно что люди такого побаиваются. — Думаю, большинство людей просто не хочет, ну, или не может, тратиться на такие побрякушки. Это же очень дорогое удовольствие. Технология не для всех в первую очередь из-за цены. — А что будет, когда они найдут там заменители какие-нибудь для своих материалов производства? Мы же будем в жопе! Каждый хренов дегенерат с подворотни будет пришивать себе стальные руки и все в таком духе. Ты представь какой это будет разгул для преступности и черного рынка. — Да уж, в этом есть резон. — протянула ему сигарету Рейнбоу. — Это будет достаточно мрачное будущее. — Не то слово. — засунул руки в карманы Блю, чтобы согреть ладони. — Нельзя допустить чтобы эти корпорации распускали руки. А не то мы будем жить в какой-то сраной антиутопии. А никто не хочет жить в антиутопии. — В точку. — кивнула ему Рейнбоу. — Ну, именно в этом и состоит наша работа, верно? Не дать тому, что уже воздвигнуто рухнуть к чертям. — Удивительно, что люди все еще недовольны. Все эти бунты, волнения, перестрелки. Почему нашу страну населяют такие идиоты? Они что, не понимают, что где-то в километрах отсюда мусорщики режут друг друга за куски помоев, а еще дальше мир словно рухнул в гребаный дикий запад. Работорговцы, мать их. Представь, какого им живется там, а? Но нет, людям все мало. — Ну, благо ситуация в Мейконе оказалась более-менее урегулированной. Хорошо, что старший комендант знает, что делает. — проводив взглядом очередную группу грузчиков, переносящих детали для постамента, сказала Рейнбоу. — Все равно кучи этих недобитков еще скитаются по стране. Это опасно. — Не опаснее вооруженного городского восстания. Я думаю, что худшее уже позади. Эти террористы вновь попытались дестабилизировать ситуацию в республике и вновь проиграли. — Вот же не сидится людям спокойно на жопе. — ворчливо выдавил Блю. — В тепле, защищенные стенами, с едой, чистой водой, без страха что завтра им перережут горло ублюдские мусорщики или еще какие недоноски. Все им мало, мать их. — Апеллировать к широким массам очень просто. Сегодня они хвалят одного, завтра другого. — развела руками Рейнбоу. — Не знают, что хотят и не ценят, что имеют. Очень просто пообещать им «свободу и справедливость», а завтра заставить убивать людей на улицах. Потому нужно держать их в узде. Особенно в такой ситуации, как сейчас. — Надеюсь у коменданта Моралеса все под контролем. А то после недавней заварушки тут с генералом я уже сомневаюсь в том, что он держит ситуацию в руках. — Думаю, имели место непредвиденные обстоятельства. Вроде девчонки. — Да, я читал рапорты. Но в них столько пустых мест и пробелов. — прикрыл лицо от дождя Блю. — Нам еще столько предстоит уточнить и заполнить. Еще немало работы нам предоставила эта девушка, которую припер сюда Моралес. — Это все на благо республики, не так ли? — глянула на него Рейнбоу, убирая сигарету в карман. — Надеюсь ситуация с этой девчонкой не принесет нам проблем. Да и не столько нам, сколько всему городу. Ты же читала отчеты доктора Майерс не так ли? — покосился на нее Блю. — Про лабораторные проекты? — приподняла бровь Рейнбоу. — Про лабораторные проекты. — кивнул ей мужчина. — Читала. — И я. Трудно поверить не так ли? — Да, согласна. Звучало бы абсурдно, если бы я не знала, что это писала доктор Мойра. — поджала губы Рейнбоу. — Такие как она не шутят. — Вот-вот. — задумчиво отвел взгляд в сторону Блю. Прошло еще порядка получаса, а из всех машин оказалась разгружена только половина. Из-за зябкой погоды и ливня, который был не таким уж и теплым, все здесь уже промокли и замерзли. Полицейские, продолжая осматривать грузы со сканерами, не выявили ничего подозрительного. Отчего агентам Рейнбоу и Блю было, скорее, даже скучно. Неподалеку проходили люди, все также спешащие ко входам в Сиренити-тауер, возвещающийся над ними и почти никто из них даже не обращал внимание на этих двух, неприметно стоявших под навесом, скрываясь от дождя. Облаченные в невзрачные черные пальто, мирно о чем-то говорящие, они никак не выделялись из толпы. Оба средних лет с абсолютно невыразительными лицами. Невысокого роста мужчина, несколько полноватый, с чутка седевшими волосами, приплюснутым носом и густыми бровями и женщина, почти на голову его выше, с продолговатым, скучающим лицом, внимательным взглядом и светло-русыми волосами, столь же скучно, как весь ее вид, ровными локонами, спадающими на плечи. Переговариваясь друг с другом с некоторой тенью безразличия на лице, они совершенно не привлекали к себе внимания в то время, как на самом деле за ними стояла важнейшая работа, порученная самим главой госбезопасности Беверли. Не то, чтобы агентура не доверяла всем этим приглашенным гостям, представляющим корпорации на выставке, но, как верно подмечали каждый раз сотрудники разведки - осторожность не помешает. Когда вся эта волокита уже была закончена, оба агента поспешили убраться с улицы, подальше от премерзкого дождя. Прогуливаясь по холлам, они бросали взгляды на проходящих мимо людей, витрины, разговоры, витающие в толпах вокруг. Заказав две банки кофе со сливками в близлежащей кофейне, от которой по всему этажу разносило запах жареных зерен и заварки, они поспешили на верхние этажи, попутно прослушивая переговоры по своим связным устройствам на ушах хлебая парящий напиток каждый из своей чашки. Рейнбоу окончила свой пышущий кипятком напиток прежде Блю, пока тот аккуратно, почти боязливо, похлебывал из своего стаканчика глоток за глотком. — Ну откуда мне знать?! — покачала головой Рейнбоу, дивясь очередному вопросу своего напарника, пока они поднимались на следующий этаж. — Просто по той же логике, если пристроить себе имплантированный хер, то выходит, он что, будет стоять сколько? Впятеро больше? — почесал затылок мужчина, дохлебывая остывающие остатки своего напитка. — Никогда этим не интересовалась. — оглянулась на проходящую мимо горничную Рейнбоу, проводив ее взглядом. — Ох уж эти чертовы импланты. — фыркнул Блю. — Ну, хотя, знаешь, думаю такие вложения стоят того. Я про имплант члена. — Почему? — пустила смешок Рейнбоу. — Сама посуди, если кибер-стояк бесконечен, то сколько денег ты сможешь зарабатывать, будучи порно актёром? — мужчина натянул улыбку на лицо. — Мне кажется такое вложение окупится сполна. — А ты уверен, что с кибер-членом будут ощущения как с обычным? — Хм, — насупился Блю, задумываясь. — а вот об этом я и не подумал. — Все-таки, имплантированные конечности, хоть и функциональны, думаю, невероятно теряют в чувствительности по сравнению с обычными. — женщина погладила подбородок. — Скажем, если с руками это понятно, тебе не страшны ожоги, да и железную руку ты никак не сломаешь, то вот кибернетически заменяя половые органы, будут ли они эффектнее натуральных? Ну, кроме безграничного функционала "кибер-стояка", конечно. — Черт, вот я же говорю, от этих биоимплантов и всех этих сраных новых технологий одно гребаное зло. — отмахнулся Беверли. — Какой толк от кибер-хрена, если он не приносит тебе удовольствия? — Плюсом к нему, думаю, нужно еще и закупить имплант сердца. — выдала очередное размышление Рейнбоу. — Все-таки чем дольше процесс - тем мощнее изнашивается организм, не так ли? — Вот уж дерьмо. — скривился Блю. — Это как с этими синтетическими сигаретами. — на губах женщины вновь отразилась тень улыбки. — Зарядник продается отдельно. — все же не смогла сдержать усмешки она. В офисе Беверли стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, переходящих за полдень. Пожилой мужчина, разместившись в своем кресле и еще пару раз макнув в чашку чайный пакетик, убедившись, что крепкая заварка стала почти непроглядно темной, вытащил его, отложив на блюдце. Сделав глубокий глоток горького черного чая, он продолжал рассматривать в своем голографическом планшете рапорты агента Фрайдей, которые ему передал Алекс Моралес. Старший комендант сообщил Беверли, что та давно не выходила на связь, отчего старик уже было думал о том, что Фрайдей вновь самовольно за что-то взялась. Это было вполне в ее духе. Но больше прочего его раздражало то, что та не отправляла эти рапорты, столь важные, как оказалось сейчас. Как только Рейнбоу и Блю вошли в его кабинет, поприветствовав его легким кивком, тот, вздохнув, выключил планшет, отложив его в сторону и в пару глотков допив свой чай, поднял на них взгляд, поправляя очки. — Ну, что там? — погладил Беверли свои усики указательным пальцем. — Ничего интересного, босс. — первым прошел ближе, сев напротив главы разведки Блю, почесав подбородок. — Мы проследили за этой отгрузкой. Никто не пытался провезти в грузовиках ничего эдакого. — села рядом с напарником, напротив Беверли Рейнбоу. — Хорошо. — тихо ответил им мужчина. Немного погодя, отставив опустевшую чашку от чая в сторону и промокнув усы тыльной стороной ладони, он вновь поглядел на подчиненных. — Вы читали отчеты доктора Майерс? — Да. — кивнул Блю. — Конечно. — ответила Рейнбоу. — Девчонка, — начал Беверли. — кажется, находится в состоянии аффекта. Управляющая Парчес не смогла наладить с ней контакта. Значит теперь за дело беремся мы. — То есть? — поднял бровь Блю. — Отправляйтесь и приведите к Майерс эту девку. Не надо ее убеждать и все в этом роде. Если будет противиться - вы знаете, что делать. Главное без рукоприкладства. Проследите за тем, чтобы она не рыпалась, и чтобы доктор смогла спокойно сделать свою работу. Затем отведите девчонку обратно. — Нам стоит допросить ее, сэр? — вставила Рейнбоу. — Да, если, — кашлянул Блю. — ну, если все, что описала доктор Мойра - правда, то думаю нам нужно выжать из девчонки максимум показаний. Каждый ее шаг нужен нам для дела. — Для этого еще придёт время. — поднял ладонь Беверли, остановив их вопросы. — У меня тут отчеты, — подвинул он планшет в сторону агентов. — от Фрайдей. Она по своей привычной непокорности решила скрыть их до тех пор, пока не поймает эту девушку самостоятельно. Теперь она пропала. После того, как доставите девчонку к доктору Майерс, ознакомьтесь. Здесь много... Необычных фактов, скажем так. — Конечно, сер. — кивнул Блю. — Естественно. — вторила ему Рейнбоу. — А пока идите и разберитесь уже с этим делом. — махнул рукой Беверли, включая экраны своего компьютера, на которых продолжили всплывать отчеты. — Я сообщу министру Картер, что сегодня ее отделу наконец найдется работа. — Хорошо, сер. — отодвинув стул, встал Блю. Вслед за ним поднялась и Рейнбоу, задвигая свое сидение обратно. — И еще, — прежде чем те вышли, привлек их внимание к себе Беверли. — поаккуратнее с ней. Иначе с меня, а затем и с вас, сдерут три шкуры. Ясно? Теперь свободны. — опустив взгляд к экранам и дав понять, что больше их не задерживает, нахмурился седой мужчина, снимая очки и вздохнув. Меньше всего такого скорого прибытия агентов ожидала именно Петра Парчес, вновь забитая делами, без возможности отвлечься хоть на минуту. Женщина направляла несущих детали будущих сцен и павильонов рабочих, объясняя и показывая, что и куда складывать. Не все из них понимали этого с первого раза, путались и перекрикивались друг с другом что вызывало внутри управляющей кипящее чувство возмущения и гнева и ей приходилось чуть ли не за руку, как малых детей, проводить носильщиков до нужных точек. Не с первого и не со второго раза, но те все-таки поняли, что нужно делать и начали самостоятельно переносить детали туда, куда нужно. Нервозно постукивая мыском туфли Петра, поджимая губы, все же поглядывала на рабочих, то тут, то там, пуская на них недоверчивые взгляды, подозревая что те все еще могут запутаться и забрести куда-то не туда. Получив новые вызовы с других этажей, Петра спешно носилась от одного лифта до другого, перемещая свое внимание то на сотрудников вокруг, то на планшет в своих руках. Когда большая часть дел наконец была выполнена и Петра, резким дуновением сдула сползавший на очки локон своих светлых волос, женщина позволила себе остановится, чувствуя, как пульсируют ее ноги. Она почти днями находилась на них и боялась, что такими темпами у ее и без того не особо крепкого организма разовьется варикоз. Нужно было держать это в уме каждый раз, когда она столь долго пребывала в состоянии бега по всему Сирентити-тауер. Подойдя к раковине и вздохнув, женщина сильно-сильно сжала веки, затем быстро раскрыв их, чтобы снять усталость с глаз. Повернув краник и взяв планшет под руку, Петра подставила руки под струю горячей воды, обмывая их и, откинув голову назад, наконец сделала легкий вздох. Протерев ладони и закрыв кран, женщина вышла из уборной и тут же пересеклась с проходящими мимо агентами Рейнбоу и Блю. Нахмурившись, она поняла, что ее чувство облегчения и впрямь было недолгим. — Доброго дня, господа. — натянута улыбка Петры на этот раз слишком сильно бросалась в глаза. — Куда вы так торопитесь? — И вам доброго, управляющая. — даже не глянув на нее, ответила ей без особой теплоты Рейнбоу. — Погодите, вы же не... — попыталась приостановить их женщина, но агенты прошли мимо, словно бы, не обратив на нее никакого внимания. Петра, нахмурившись, погладила переносицу и, повыше натянув очки, поспешила вслед за агентами, которые уже открывали дверь к девушке в номер-люкс. Сара вздрогнула, вновь услышав звук открывающейся двери. Развернувшись на входящих внутрь людей, она подскочила, сжав кулаки и отступив подальше от них на несколько шагов. Рейнбоу вышла вперед напарника, пошагав к девушке и засунув кисти в карманы. Ее вид заученно не выражал никаких эмоций. Блю же, скрестив руки на груди, впился в девушку взглядом, рассматривая ее. Петра осторожно выглянула из дверного проема, поглядывая за происходящим. Ее внимание было в первую очередь приковано к Саре. — Вы пойдете с нами. — тихо, мягко, но в то же время определенно настойчиво обратилась к девушке Рейнбоу. Сара сделала еще один шаг назад. Рейнбоу не отступила и вновь приблизилась к ней. Блю, вздохнув, тоже пошагал к девушке. — Давайте обойдемся без эксцессов. — агент почти вплотную подошла к Саре, заставляя ту отдалится от нее в другую сторону. — Мы дадим вам пять минут, чтобы собраться и проследовать за нами. Покосившись на Петру, Сара пересеклась с ней взглядами. Управляющая всем своим видом пыталась сказать ей, чтобы та сохраняла спокойствие и следовала тому, что говорят. Но это только сильнее разозлило девушку. — Не дождетесь! — рявкнула ей Сара, недовольно глядя на агента, сохраняющую все то же спокойное выражение лица. — Я никуда с вами не пойду! Отойдите! Попытавшись отступить еще назад, Сара наткнулась на уже поджидавшего ее сзади Блю. Мужчина остановил ее, без боли, но крайне крепко схватив за запястье. Сара попыталась вырвать руку, но ничего не вышло. — Сохраняйте спокойствие. Мы не причиним вам вреда. — не слишком убедительно улыбнулся ей Блю. Сара, запаниковав, начала бить его свободной рукой, по предплечью. Агенту было все равно. — Прошу, давайте решим все мирно! — Блю одернул ее руку, тряхнув девушку стараясь успокоить. Ярость и страх, привычные для девушки в последнее время чувства, заполонили Сару, и та, брыкаясь ногами и дергаясь, пыталась вырваться из жесткой хватки агента. — Убери от меня свои руки, урод! — крикнула она. Блю не отреагировал. — Прочь! Прочь! Отвали, сукин сын! Отстань! — взвопила Сара. Это не подействовало. Когда очередной рывок в попытке уйти от захвата не удался, она замахнулась ногой, попытавшись врезать Блю коленом между ног, но тот оказался куда более ловким, несмотря на свою комплекцию и, отступив, увернулся, выпустив руку девушки. Сара отпрыгнула от него назад, чувствуя себя зверем в ловушке, только что вырвавшимся из капкана. Но радость ее длилась недолго. Рейнбоу, обхватив ее рот сзади, одернула девушку к себе, приставляя к шее небольшой иньектор, который вытащила из кармана в мгновение ока. Почти не почувствовав этого, Сара покачнулась, закатив глаза и, словно размякнув, повалилась вниз, прямо на Рейнбоу, подхватившую ее. Петра, покачав головой, прикрыла лицо рукой от стыда и, отвернувшись, пошагала прочь из комнаты. — Какая неприветливая мисс. — поправил галстук Блю. — Не столь уж это важно. — одернула бессознательное тело Сары на руках Рейнбоу, кивнув на нее. — Ну, поможешь донести? Учитывая, какую дозу транквилизатора ей ввели, Сара даже не почувствовала, как ее переправили в палату, буквально напичканную докторами. Пока девушка без сознания лежала на столе, ее осматривали, проверяли состояние организма, сердцебиение, дыхание и все, что только можно. Хелен Картер, наблюдавшая за всем этим действием из-за стекла, смущенно вздохнула. Она надеялась испытать облегчение, поняв, что с девушкой все в порядке, но почему-то чувствовала, что эта врачебная опека, на которую бедняжку собираются обречь еще успеет причинить немало проблем и неудобств не только ей самой, но и всему отделу здравоохранения Хелен. Меньше всего, конечно, ей хотелось иметь дела с доктором Майерс. Не то, чтобы она боялась ее, не то, чтобы она ее ненавидела. Не сказать, чтобы она испытывала что-то столь яркое в присутствии доктора Мойры. Нет, это было не так. Но Хелен Картер, каждый раз, когда ей приходилось работать с этой женщиной, а, стоит понимать, как министр здравоохранения, Хелен приходилось часто иметь с ней дело, ей было жутко некомфортно. Это было что-то, что миссис Картер было очень сложно описать. Глубокий дискомфорт, неуют и ощущение, словно внутри что-то стягивалось. Ощущение потаенной тревоги и какой-то едва различимый трепет внутри от осознания, с кем она находится рядом. Возможно, могло показаться, что министр здравоохранения в такие моменты охватывала паранойя. Но нет, это было совсем не так. Хелен Картер не страдала паранойей, она просто знала, с кем имеет дело. — Запиши это в медкарту, пожалуйста. — указав на показатели физических данных обследуемой девушки, сказала Хелен стоявшей рядом Джилл, которая, от явного волнения, несколько не находила себе места. Ее дочь, кивнув и кинув еще один внимательный взгляд на доктора Мойру, поспешила отойти, чтобы занести указанную ей информацию. Доктор Майерс же даже не оглянулась на девушку. — Ее показатели стабилизируются. — оценила мелькающие на экранах перед Мойрой Майерс голографические цифры и графики министр. — Кажется, ее организм и правда сживается с имплантами. — Именно. — ответила ей Мойра, приспустив очки и переведя взгляд от своих записей к девушке на операционном столе за стеклом. — Значит, нам крупно повезло. Верно? — запустила руку в карман Хелен Картер, доставая оттуда свою «Неон Блоссом» и потирая ее в руках от некоторого волнения. — Может, доля удачи тут и правда была. — кивнула доктор. — Мы не могли быть уверенны что этот образец был из тех, что не унаследовал от юной мисс Маккриди непереносимость имплантов организмом. Хелен вздохнула. — «Образец». — потерла она пальцем кончик сигареты, посмотрев на заряд. — Это ведь такая же девушка, как и прочие. Разве нет? — Не обманывайте себя, министр. — несмотря на то, что Мойра говорила с ней, мысли доктора, кажется, были обращены куда-то совсем в другое русло. — Сочувствие объектам экспериментов до добра не доводит. Я знаю, о чем говорю. — Не принимайте близко к сердцу, доктор Майерс, но... — Картер отвела взгляд. — Вы слишком циничны в ее отношении. — Цинична? — доктор подняла на нее свой взгляд, вновь приподняв очки на переносицу указательным пальцем. — Ну что вы, Хелен. — она легонько улыбнулась. — Я просто видела, как подобных ей производят на свет. Это ничуть не похоже на тот естественно приятный процесс, посредством которого вы завели вашу чудесную дочь. Не забывайтесь. Решив не перечить Мойре, вставая в защиту своих позиций, Хелен попросту промолчала. Ей это было не впервой. Если доктор Майерс придерживалась какой-то позиции, о чем заявляла столь же ясно, то переубедить ее, в любом случае, не было возможно. Да и говорить с этой дамой о чем-то подобном... Хелен, скажем прям, не хотелось. Эта тема была для нее тяжеловата. Даже сейчас у женщины встал ком в горле и захотелось как-то снять напряжение. — Вы не против если, кхм, — словно стесненное дитя, спросила министр. — если я отойду? Мне нужно покурить. — приподняла она сигарету, демонстрируя ее доктору Мойре. — Кто я, чтобы вас останавливать? — усмехнулась та. — Я лишь скромный ученый. И это не совсем мое дело, но... — Но? — приподняла бровь Хелен. — Я замечаю, что вы очень падки на эти новомодные синтетические сигареты. Кому, как не вам, министру здравоохранения, знать, что курение - это яд? — пожала плечами Мойра, поудобнее усевшись в своей коляске. — В конце концов, если вам нужно живое напоминание, можете взглянуть на легкие нашей препарируемой. — пустила смешок Майерс, постучав ногтями по стоявшей рядом с ней обширной банке. В ней, заспиртованные, колыхались черные, скукожившиеся, проеденные язвами и выглядящие хуже, чем у покойника, извлеченные легкие девушки. Обычно Хелен старалась даже не глядеть на них, но теперь сама доктор сконцентрировала на тех ее внимание. Скривившись, рассматривая эти полуразложившиеся огрызки, которые когда-то были органом дыхания, Хелен кашлянула, убрав сигарету обратно в карман. — Ладно. Вы меня убедили. — нахмурившись, отошла от выхода Хелен. — Да нет, что вы. — вновь улыбнувшись ей, сказала Мойра. — Даже не пытаюсь повлиять на вашу точку зрения. В конце концов, всем нам нужно найти, от чего умереть, не так ли? — неоднозначно усмехнулась та, вновь отвернувшись к своим записям. Радужное добродушие в тот же миг сползло с лица Мойры Майерс и ее внимание целиком и полностью вновь вернулось к работе. Прошло больше часа, пока лаборанты брали у девушки анализы и изучали ее с ног до головы. Доктор крайне внимательно следила за процессом, постоянно делая пометки и записывая. Хелен даже не пыталась ее о чем-либо спрашивать. Пусть делает, что должна. С дозой усыпляющего агенты явно переборщили. Им нужно было, чтобы девушка пришла в себя, ведь кроме ее физических показателей, нужно было проверить и ее психологическое здоровье. Именно с этой частью, как казалось Хелен, будет сложнее всего. Все уже разошлись, разнося анализы и образцы в указанные лаборатории, а девушка все не просыпалась и не просыпалась. Даже доктор Мойра закончила свои, казалось, бесконечные конспекты и уставилась через стекло на пациентку. Минуты тикали, и Хелен уже зевала от скуки. Вернувшись, Джилл положила перед Мойрой Майерс документы, которые та поверхностно осмотрела, отложив в сторону. Взявшись руками за колеса коляски, она отъехала от стола, поглядев на Хелен, а затем на ее дочь. — Что-ж, думаю, мы закончили. — пожала плечами Мойра. — Дорогуша, — обратилась она к Джилл. — не могла бы ты помочь мне добраться до исследовательских комнат? — О, конечно. — пытаясь скрыть свой восторг, поспешила к ней Джиллиан, подойдя к доктору сзади и взяв ее коляску за ручки. — Премного благодарна. — улыбнулась ей доктор Майерс. — Ты идешь, мам? — откатывая Мойру к выходу, оглянулась на министра девушка. Хелен, покачав головой, отмахнулась. — Нет-нет, не буду вам мешать. — поджала губы она. — Как хочешь. — вздохнула Джилл, направляя коляску Мойры к двери. Когда они скрылись за дверьми, Хелен достала сигарету из кармана, потерев ее и нервно взглянув на горящие огоньки зарядки. Помявшись и кося взгляд на банку заспиртованных легких на столе, она отвернулась к стеклу, обняв сигарету губами и затянувшись. Закрыв глаза и наполнив легкие горьким дымом, она покачала головой. Джиллиан была умной девочкой, однако ее искренняя восторженность людьми вроде Маргарет Райт или Мойры Майерс настораживала министра. Она, как никто другой, знала, что делали эти люди и кого они из себя представляли. И никому бы не пожелала брать их в пример. Несмотря на то, что доктор Майерс казалась крайне любезной и доброжелательной особой, Хелен старалась ее сторонится. Все в Мойре будто затуманивало взгляд, от ее улыбки до неторопливых, размеренных движений, словно переполненных задумчивостью. Особенно сейчас, когда доктор получила ранение и передвигалась на инвалидной коляске, она и вовсе ощущалась беспомощной. Но только вот это было далеко не так. Неприметная доктор Майерс была человеком из тех, кто больше слушает, чем говорит. И министр знала, что это не следствие робости доктора. Хелен, вынужденная тащить на себе груз всех их секретов, имела все основания сторонится ее. Выпустив тонкую струйку пара, Хелен рассматривала лежавшую на койке девушку. Ее терзало странное ощущение. Странное, в первую очередь потому, что она была... разочарованна? Нет, вряд ли так называлось чувство, которое она испытывала. С тех пор, как началась вся эта шумиха, она только и слышала то от Беверли, то от Мойры Майерс, а затем и от прочих, включая самого первого министра, об этой девушке. Столько разговоров. Столько смертей, чтобы доставить ее сюда. Министр Картер, задумываясь об этом, чувствовала, как воображение будоражит ее разум. А как иначе? Когда вокруг столько говорят о девчушке, которая каким-то невероятным образом оказалась результатом чудовищных экспериментов доктора Райт, пережившей уничтожение научного центра, твое мировоззрение несколько сходит с колеи. Все-таки Хелен пыталась как можно меньше думать о том, чем занимались эти яйцеголовые у них за спиной. Это была строжайшая тайна, скрываемая жуткой ценой, но, вероятно, Хелен где-то сильно согрешила, раз ей досталась участь быть в курсе всего этого, пока сотни тысяч находились в неведении. Множество средств на содержание этих центров и подземных лабораторий проходило через ее министерство здравоохранения. И ей, волей-неволей, приходилось закрывать на это глаза. Прошло уже немало лет с тех пор, как все эти комплексы закрыли и Картер уже было отпустила это дурное прошлое, как страшный сон, абстрагировавшись от него, но... Но вот это прошлое вновь возвращается в ее жизнь и жизнь каждого в этом городе в теле неприметной девчушки, лежащей сейчас в отключке на операционном столе. Когда женщина только услышала о ней, все у нее внутри свернулось и сжалось от неприятного ощущения. Она столько накручивала себя относительно этого и рисовала себе не самые приятные варианты развития событий. Однако, сейчас, глядя на эту девушку, она была и впрямь немного удручена. Потому что реальность не совсем оправдала ее волнений. Любопытство взяло над женщиной верх и она, потушив сигарету и убрав ту в карман, направилась внутрь зайдя в палату и подойдя к девушке ближе. Та лежала, недвижимо и едва различимо слышалось только ее дыхание. Вблизи она казалась еще более безобидной и незащищенной. Министр, сложив руки на груди, оценивающе приосмотрелась к ее лицу. Хелен подумалось, что вообще-то, она непохожа на юную мисс Патрицию. Или по крайней мере не настолько, насколько представлялось миссис Картер. Конечно, если захотеть, в ее чертах и форме лица можно было найти что-то похожее, но сказать, что ее можно было спутать с юной мисс Маккриди? Наверное, такое возможно было бы лишь если ты не был знаком с самой Пат. Стоило Хелен отвернутся к документам и анализам, стоявшим на хирургическом столике рядом, как девушка, поерзав, тяжело вздохнула. Отступив на шаг, министр уставилась на ворочающуюся девушку, которая, кривя лицо и хмурясь, приоткрыла тяжелые веки. Их взгляды пересеклись и министру стало даже как-то неуютно. Девушка, помявшись, подвинулась на своей койке повыше, рассматривая Хелен Картер все еще затуманенным от транквилизаторов взглядом. Министр же, прикусив губу и засунув руки в карман, переступила с ноги на ногу. — Я-я... — промямлила, едва слышимо девушка. — В-вы... Хелен почесала затылок. — Ч-что... — с трудом подняв руку, чтобы загородится от явно бьющего ей в глаза света операционной, пробормотала девушка. — Г-где... — Кхм, — кашлянула Хелен. — я думаю вам не стоит перенапрягаться, мисс. Ваш организм еще не отошел от транквилизаторов. Если вы, эм... — Чер-р-рт. — прохрипела девушка, приподнимаясь в койке и придерживая на себе покрывало второй рукой. — Ч-что... в-вы со мной сд-делали? — Я? — удрученно отвела взгляд Хелен. — Ну, эм, ничего. — Уф. — фыркнула та, опустив руку, когда глаза привыкли к свету и развалившись на койке. — У меня язык... Как-будто онемел. — Боюсь, агенты переборщили с дозировкой. — пожала плечами Хелен, волнительно переступая с ноги на ногу и нервно потирая руки в карманах. — Как ваше самочувствие? Девушка, потупив взгляд, уставилась на министра, недовольно нахмурив брови и пытаясь переварить вопрос. Со стороны это выглядело так, словно она, как компьютер, обрабатывала данные, в попытках найти ответ. — В-вы... Хелен Картер? — причмокнув и сглотнув комок в горле, наконец сказала ей девушка. — Да, мисс. — кивнула ей министр. — Я уж б-было подумала, что у меня гал-люцинации. — глубоко набрав воздуха в легкие, откинула голову на подушку девушка, принявшись расчесывать шрамы на груди. В палате повисло недолгое молчание. Сара, помявшись в кровати, чувствовала, как к немеющим конечностям прибивает кровь, от чего она стиснула зубы и принялась двигаться пальцами рук и ног, чтобы избавится от этого ощущения. В голове еще не прояснилось, но Саре это даже не казалось чем-то необычным. Все последние дни для нее были, как в тумане. — Ч-что вы хотите? — обессиленно выдохнув, снова подняла на нее глаза девушка. Хелен Картер задумчиво нахмурилась, явно не поняв вопроса. — В смысле? — потупила взгляд министр. — Не просто же так вы т-тут стоите. — ворчливо ответила девушка. На самом деле только сейчас она начала испытывать некоторое удивление. В конце концов, раньше она видела министра здравоохранения только на экранах телевидения. Быть может, сейчас она удивилась бы даже больше, не плескайся ее сознание в голове, подобно морским волнам, из-за транквилизаторов. — Я, э-э... — приоткрыла рот Хелен. Саре начинало казаться, что та удивлена и удручена этим коротким диалогом ничуть не меньше ее самой. Их неловкое молчание продолжалось еще какое-то время, от чего и девушке и министру стало крайне некомфортно. Однако, к облегчению обеих, отвлекла входящая в комнату Петра, которая явно не была особо довольна. По ее лицу и глазам, осуждающе глянувшим на Сару, стало понятно, что женщина крайне возмущена. В руках, кроме планшета, она держала какой-то ком тряпок. Сара не сразу распознала в нем сложенную одежду. Остановившись, прижав планшет к груди, она перевела взгляд на Хелен Картер, подозрительно ее осматривая. — Вы закончили, министр? — приподняла бровь управляющая. — Да, мисс Петра. — вздохнув, кивнула Хелен, ощутив наконец разрядку обстановки и, еще разок глянув на Сару, поспешила ретироваться из палаты. Петра вновь посмотрела на девушку, подойдя к ее койке и положив на нее комплект одежды, который принесла. Сара, помявшись и почесав затылок, покосилась на управляющую. Они встретились взглядами. — Одевайся. — сказала ей женщина. Вздохнув и приподнявшись с кровати, Сара придерживала на себе покрывало, уставившись на принесенную ей одежду. Она была свежей. Явно новой, выглаженной. Вся белая, словно форма для больной, или, скажем, пациента психушки. Приспустив взгляд, Сара ощутила неудобство. В очередной раз. Поджав ноги, она недовольно обратилась к Петре. — Отвернитесь. — свела брови девушка. — Конечно. — пожав плечами, управляющая обернулась в другую сторону, потирая в руках планшет. Пользуясь моментом, Сара поднялась, присев на кровати и чувствуя, как размякли ноги, став словно ватными. Неторопливо натягивая сначала футболку, а затем носочки, от которых пахло свежим стиральным раствором с ароматом какой-нибудь «горной свежести», она поднялась, стиснув зубы и чувствуя, как ноги буквально подкашиваются от внезапного напряжения. — Все нормально? — приподняла бровь, не оборачиваясь, Петра, услышав, как Сара кряхтит, в попытках натянуть штаны расслабленными и едва сжимающимися руками. — Справлюсь. — фыркнула Сара, надевая достаточно свободные штаны. Затем, напялив поставленные там же тапочки, очень мягкие и удобные, она вздохнула, глядя на себя, полностью облаченную в белое. И впрямь, ей представлялось, что так и ходят в жутких клиниках для душевно больных. — Ты закончила? — явно нетерпеливо спросила ее та. — Угу. — пробубнила девушка, глядя на большое стекло, огораживающее палату от помещений за ней. Оно было зеркальным и Сара не сразу поняла, как оно устроено. Отсюда она могла видеть лишь себя саму и эту комнату, отражавшуюся в стекле, в то время как с иной стороны за ней вполне могли наблюдать. От этого сейчас по лицу пробежался румянец. — Ну наконец то. — стукнув каблуком, обернулась Петра. — Вы меня что, в психушку сдать хотите? — скрестила руки на груди Сара, ногтями унимая зуд в шрамах под одеждой. — С чего вдруг такое решение? — явно не поняла издевки девушки Петра, сделав лицо, ничуть не уступающее девушке в хмурости. — Вырядили меня во все белое. Хоть прям сейчас в гроб. — глубоко вздохнув, скривилась Сара. — Нет, что ты, тебе еще рановато. — теперь уже поняла настрой Сары управляющая. — Ты как? Идти можешь? Переступив с ноги на ногу, пусть и неохотно, но девушка кивнула ей в ответ. В голове все еще кружилось, а сознание было где-то далеко. Но хотя бы конечности начали отвечать ее приказам практически вовремя. — И стоило оно того? — В смысле? — Сара старалась говорить как можно более ворчливо, чтобы донести Петре свою главную мысль. Мысль о том, что ей не хочется иметь ни с кем из них дел. Ей хотелось остаться одной и не видеть ничьих лиц. — Я говорю о твоем показательном сопротивлении. Что оно тебе дало? Ну, кроме удивительных ощущений от мощной дозы снотворного? Скривив лицо, Сара не ответила. — Пойми же наконец, я не пытаюсь тебе навредить. Тебе стоило послушать моего совета и не оказывать сопротивления. Чем меньше связываешься с агентами безопасности - тем лучше. — Я заметила. — недовольно отвела взгляд Сара. — Ну, теперь, когда ты знаешь, какими бестактными они могут быть, я надеюсь на то, что ты впредь будешь доверять моим советам больше, чем собственным бунтарским инстинктам. — Надейтесь. — Слушай, — поправила очки Петра. — я тут не для того, чтобы тебе потакать. Я просто делаю свою работу. Как и все прочие. — Мне наплевать. — засунула руки в карманы своих выглаженных штанов Сара, поглядывая на собственное отражение в зеркале. Ее терзала тревога и отчаяние. Но из-за притупленных транквилизатором чувств все это не ощущалось столь ярко. Погладив переносицу, управляющая вновь уставилась на девушку. — Так ты готова идти? — вздохнула она. — Куда на этот раз? — отойдя от стекла, пошагала к Петре девушка, понимая, что у нее еще не набралось сил оказывать хоть какое-то сопротивление. — Обратно в твой номер. Ты же не думала, что я прямо сейчас потащу тебя куда-то еще? — кивнула ей на дверь Петра. — И почему так? — Кажется, я уже говорила, что ты здесь гость, а не пленник. А эти неандертальцы тебя усыпляют. Какая мерзость. — фыркнула управляющая. — Ты бы знала, какой стыд я испытываю. Ответа от Сары ей не последовало. Поняв, что девушка не настроена на диалог, Петра просто открыла дверь, позволяя ей выйти из кабинета. Неохотно переставляя одну ногу за другой, она прошествовала на выход, пока управляющая, шагнув за ней, прикрыла дверь палаты. Как Сара и подозревала, напротив стекла стояли те самые двое агентов, теперь навязчиво обратившие на нее свои взгляды. Сара, стиснув зубы, отвернулась от них, пошагав дальше и стараясь преодолеть головокружение. Черт бы их побрал, подумалось ей, раз они так пристально и параноидально следят за ней. Эти двое даже выглядели странно комично. Высокая подтянутая женщина и полноватый низкий мужчина, оба с недовольным видом и облаченные в какие-то максимально не идущие им пальто, которые, они, даже сейчас, здесь не сняли. Молча следуя за Петрой по коридору и ненавязчиво оглядывая все вокруг, она заметила идеальную стерильность коридоров и чистоту комнат. Впрочем, неудивительно, если это какой-то медпункт. В руках вновь появилось ощущение онемения и Сара принялась растирать шрамы, попутно отрываясь на почесывание груди из-за зуда. Она уже сама начала ощущать, что, наверное, смотрится со стороны как больная с вечным растиранием рук, зудом и измождённым стрессами лицом. Поймав себя на этой мысли, она тут же оторвала руку от груди, которую снова чесала и пусть зуд от этого раздался по телу еще сильнее, она, стиснув зубы, стерпела. Вокруг, в коридоре по которому они шли, кажется, никого не было. Создавалось впечатление, что людей отсюда вывели специально, лишь бы Сара не попалась им на глаза. Такому раскладу девушка бы ни капли не удивилась, понимая, на каких правах она тут находится. Несмотря на все эти заверения управляющей о том, что она тут какой-то "гость", Саре это все представлялось несколько... иначе. Совсем не столь радужную формулировку привела бы она сама, рассматривая свое положение. Несмотря на то, что буквально рядом с ними находились лифты, Петра повернула в другую сторону от них и пошла дальше. Сара, почесав затылок, пошла вслед за ней. Ответ был не так уж и далеко. Вместо того, чтобы везти ее на общем лифте, управляющая, кажется, решила воспользоваться служебным, находящимся неподалеку и куда более скромным. Открыв допуск в него своим наручным браслетом, она кивнула Саре и та, следуя ее немому приказу вошла внутрь. Петра Парчес ступила вслед за ней, набрав комбинацию цифр на панели в лифте и тот, закрыв толстые двери, рванул вверх. — Как твое самочувствие? — спросила Петра, поглядывая на быстро меняющиеся цифры пролетаемого ими этажа. Сара не ответила. — Послушай, игнорировать происходящее - далеко не лучший выход в твоей ситуации. — помассировала глаза Петра. — Я надеюсь, что ты поймешь это прежде, чем из-за твоего поведения начнутся какие-то проблемы. — А какое мне до этого дело? — фыркнула Сара. — Может, потому что, чем отзывчивее ты будешь и чем проще нам с тобой будет наладить контакт, тем быстрее твоя, и не только, жизнь, придёт в норму. — Моя жизнь уже никогда не придёт в норму. — шмыгнула носом девушка. — Драматизирование тебе не поможет, Сара. Будем честны. Лифт звякнул, сообщая о том, что они прибыли на нужный этаж. Это произошло достаточно быстро, и от скорости лифта Саре даже показалось, что ее чуток прижимает к земле. Но, стоило ей выйти в коридор вслед за Петрой и глубоко вздохнуть, как это ощущение тут же испарилось. Опустив взгляд, она скривила лицо, глядя на красиво уложенный, вычищенный пол. Все вокруг казалось таким вылизанным, словно это не взаправду, а от яркого света люстр болели глаза. Открывая дверь за дверью легким движением своего браслета, Петра провела ее к злополучному номеру, жестком показывая ей войти внутрь. — Я оставила тебе еды. — кивнула на поднос с блюдами, стоявший на столе, Петра. — Будем надеяться, что в этот раз ты не разметаешь его по комнате. Приятного аппетита. Проводив молчаливую Сару взглядом, Петра закрыла дверь и та заблокировалась. Встав, словно вкопанная, посреди номера, девушка стояла, тяжело дыша. Лениво переставляя ноги, она дотопала до дивана, рухнув на него и устремив взгляд на поднимающийся от еды пар. Она заморгалась и по ее щеке прокатилась слеза, впитываясь в подушку. В этот момент, когда отчаяние и пустота вновь наполняли ее, девушка оценила, как же одинока она сейчас. Больше никто не придёт ей на помощь. Все, кто сейчас ее окружают думают, верно, только о том, как воспользоваться ей. И теперь, когда Сэм больше нет... От этой мысли глаза вновь стали влажными и затуманился взор. Теперь уже она не ревела и слезы не лились у нее с глаз так рьяно. Но опустошение внутри буквально сжало ее, в горле пересохло и возникло ощущение, будто бы ей не хватает кислорода. Заглотнув побольше воздуха и прижав к себе обнимаемую подушку, Сара вновь сжалась в клубок, поджав ноги к груди и не двигалась с места. Вместо мыслей туманные образы и обрывки плавали у нее в голове. Оставшись тут, одна, она вновь ощутила себя разбитой и брошенной. Ничего не осталось кроме этого ощущения. Вздохнув и ощутив очередной приток отвращения от собственного бессилия, Сара села на диван, поднявшись и принявшись бродить туда-обратно по просторной комнате. От этого чувство немоты в ногах быстро ушло. Взяв со стола стакан с водой, Сара мгновенно опустошила, вздохнув и откинув голову назад, уставилась в потолок. Все вокруг был так тяжело, что она больше не могла ни о чем думать. Состояние шока, которое доводило ее до дрожи все ближайшие дни, ушло. Теперь осталась только беспомощность и жалость. Сев за стул и оперевшись о руку подбородком, она взяла вилку, покрутив ее в руке. Не сразу догадалась, что теперь все столовые приборы, которые ей принесли пластиковые и даже не острые, включая нож. Видимо, ее выходки все же дали о себе знать. Подцепив кусочек курицы из салата, Сара неохотно положила его в рот, пережёвывая. Затем другой, а за ним еще один. Сейчас они даже казались безвкусными, несмотря на все те приправы, в которых были обжарены. Заглатывая очередную порцию салата, девушка вздохнула, утирая мокрые глаза. Ей было так страшно. Как ей теперь поступить, сейчас, когда ее окружают те, кому она не может доверять? Абсолютно беззащитная, в самом сердце города, который она видела лишь с телеэкранов. Теперь он распростерся перед ней в огромных панорамных окнах, словно в этих же самых телерепортажах. Что ей теперь делать? Правда, что? Она и понятия не имела. Никого здесь она не знала, а вот ее здесь, судя по всему, знали все. По крайней мере из тех, кто ее окружал. Ни эта Петра, ни кто-либо еще из здешних обитателей не внушал ей доверия. Она не хотела им верить, не верила, и не собиралась им подчиняться. Но только, как ей это помогло? Кажется, что никак. Если все они здесь заодно, то какой вообще смысл бороться с ними? Одной бедной девушке, против целого города? Конечно, она могла бы попытаться, но каков будет итог? Этот город сожрет ее. Теперь, когда она столь разбита и беспомощна, без друзей и тех, кому она могла бы здесь доверять, ей нужно было понимать, как действовать. Но, к сожалению, и этого она придумать не смогла. Все ее мысли занимала потеря Саманты. Она мертва и ее не вернуть. Она умерла прямо у нее на глазах. Есть ли в этом мире чувство хуже? Сара уверенно сказала бы, что нет. Ковыряясь вилкой в салате, она поняла, что больше в нее не лезет. Мрачные мысли отбили всякий аппетит. Набрав полную грудь воздуха и откинувшись на спинку стула, она всхлипнула носом, разминая пальцы. Кажется, все ее мечты и вправду рухнули. У нее не осталось ничего. В буквальном смысле этого слова. Подняв со стола стакан, в котором был налит апельсиновый сок, Сара покачала его в руке, наблюдая, как ярко-желтая жидкость переливается по стенкам, оставляя на них следы. Сделав глоток и ощутив, что сок слишком сладкий, она скривилась, отставив его в сторону. Опустив голову, она думала о том, как она до этого докатилась. Теперь, когда Сэм нет, и когда ей некуда бежать, причин для жизни не оставалось. Она так стремилась к лучшему будущему для них обоих. Хотела, чтобы все это проклятье закончилось. Но бесконечный кошмар не желал останавливаться. Кровь лилась за кровь и в итоге эта бесконечная ненависть вылилась в то, во что вылилась. Перед глазами всплыла все та же картина. Яркий выстрел озарят лес, разрывая образ Саманты на куски. За вспышкой огня, отражающейся в его глазах, стоит он. Генри Моралес. Сжав кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу, Сара скривила лицо. Ее зубы скрипнули. Мерзкий ублюдок. Он убил ее. Он выстрелил ей в голову. Прикончил ее. Безжалостно. Быстро. Мерзкий, гадкий, ублюдочный сукин сын. Горечь внутри Сары от мысли о нем сменилась на ярость. Кислотную желчь, словно наполняющую ее, как опустошенный сосуд. Желчь отвращения к этому недочеловеку. Отвратному слизняку. От этих мыслей все ее тело задрожало. Взглотнув ком в горле, Сара поднялась, пнув стул, на котором сидела и резкими шагами убираясь подальше от стола. Эта тварь лишила ее всего, чем она дорожила. Этот урод, недоношенный гавнюк, мразь и сволочь. Сара чуть волосы на себе не рвала, ощущая, какая ненависть ее наполняла. Стало даже тяжело дышать. Из сознания никуда не желала уходить картина последних мгновений Саманты. В ярости Сара кинулась к стене, молотя ее кулаками и тряся головой. Ей хотелось кричать. Визжать. Вопить о своей ненависти к нему. Но ничего, кроме рычания, она не смогла выдавить из себя. После очередного удара, костяшки на руках наконец отдали болью и Сара, взвизгнув и прошипев, обхватила ушибленную руку, потирая ее и хныча. Пошатнувшись, она опустилась к стене, вновь сползая по ней. Костяшки на ладонях набухли от ударов, налившись кровью и распухнув. Пальцы, которые она выпрямила перед собой, тряслись от боли. Опустив руки и тряся головой в попытке избавиться от мерзкого зрелища, выползающего из подсознания, Сара оглянулась на стереосистему, стоявшую рядом. Подтянувшись к ней, девушка щелкнула на кнопку включения. Мгновение спустя комнату наполнил приятный блюз, заполнивший сводящую с ума тишину. Закрыв глаза и откинув голову к стене, Сара стиснула кулаки и зубы. Оставленная и одинокая, она была потеряна даже внутри себя. Метания ее души обрывались ровно на том моменте, когда она вспоминала смерть единственного столь дорогого ей человека. Сэм. Ее любимая Сэм. Мир никогда не станет прежним без нее. Мир никогда не изменится, видимо он теперь вечно будет черно-серой грязной массой из образов, окружающих ее. Он потерял свои краски и никогда не обретет их вновь. Пока жив крысеныш Моралес. Пока все эти страдания вокруг нее продолжаются. Пока жива она сама, это страдание будет ее вечным спутником, думалось Саре. Эта кислотная горечь душевной боли заполнила ее, ощущаясь уже словно физически. Будто тошнотворные позывы, подбиравшиеся к горлу. Одинокая и оставленная, одна в этом мире она обязана плыть по течению, которое уносит ее туда, где ей совсем не хотелось быть. Дрожа от страха неизвестности и боли потери, Сара вновь шмыгнула носом, облизнув иссохшие губы. С ее глаз скатились слезы. Не истеричные потоки потери, сожаления себя и боли. Сухие, скорбные слезы бессилия. Это были совсем иные слезы. Слезы ярости.