Ты, я и апокалипсис

Глава 71 Закрыв глаза, она послушно стояла, не двигаясь и сжав кулаки. Стараясь просто представить, что ничего вокруг нет и не обращать внимания на звук. Руки в перчатках касались ее груди, талии, живота, скользили между ног. Задержав дыхание, Сара жмурилась как можно сильнее. От этих прикосновений повсюду, прощупывающих ее изнутри, у нее сводило что-то в сердце, сжималось. Это чувство страха так ее и не покинуло и даже после того, как послышался щелчок стягиваемых с рук резиновых перчаток, она осталась стоять недвижимо и пытаясь унять дрожь. — Все, я закончила. — донесся милый голосок доктора Джиллиан и та отложила перчатки в сторону. — Можешь одеваться. Открыв глаза и пересекшись взглядом с смотрящей на нее девушкой, Сара вздрогнула, отвернувшись и прикрыв себя руками. Накинув на себя халат и закрывая его, она поняла, как дрожат ее поджилки, сводит промежность и горят щеки. Наверное, со стороны она казалась красной, как помидор. Обследовавшая ее девушка сразу же это подметила и потому отвернулась, перебирая какие-то баночки с анализами и записывая результаты в свой планшет. — Эй, — заметив ее смущение, Джилл попыталась ее успокоить. — не волнуйся так. Я же доктор. — Сару, однако, это не очень убедило. Не каждый раз ее ощупывают с ног до головы. Это был уже не первый раз за последние несколько дней, когда она посещала эти палаты, полные докторов, которые осматривали ее. И это еще не считая того случая, когда ее накачали снотворным и приволокли сюда. Понимание того, что сопротивляться бесполезно пришло к ней достаточно быстро и теперь ей приходилось, будто по приказу, отправляться на обследование вновь и вновь. Медикаментозный запах этих палат уже стал ей привычен, но к тому, что ее столь пристально изучают, привыкнуть, было очень трудно, если вообще возможно. От неврологов до хирургов и гинекологов, ее водили по всем кабинетам, зачастую даже повторяя одни и те же процедуры. Словно это приносило им удовольствие. Учитывая, что чаще всего вместе с Петрой забирать ее на обследование приходила сама Хелен Картер, учитывая всю секретность происходящего, это позволяло Саре сделать некоторые выводы. Большинство из тех, кто ее обследовал, даже понятия не имели, кто она на самом деле. А еще завесу тайны охраняли эти двое, вечно ошивающиеся рядом, агентов. Каждый раз, когда ее проводили по этажам, лифтам и коридорам, буквально вычищенным от присутствующих, что было конечно, очень странно, учитывая потоки людей в Сиренити-тауер, парочка агентов всегда мелькала рядом. Они были везде, не спуская с нее глаз и не отставая ни на шаг. Раз к ней даже приставили этих жутких двоих, дело было серьезным. Просто так разбазариваться агентами безопасности здесь стали бы навряд ли. Министр Картер, постоянно чувствовавшая себя неуютно рядом с Сарой, чаще всего предпочитала отлучаться во время осмотров и обследований. Джилл, которая, как стало очевидно девушке, была дочерью министра, была к ней куда более добра и обходительна. Казалось, она еще не совсем опытная, но крайне дружелюбная особа. Ее лицо поначалу казалось Саре знакомым, пока в одном из диалогов министра с дочкой она не подметила, что та рисковала жизнью ради того, чтобы притащить Сару сюда. Еще пара фактов из диалога Джилл с матерью и пара брошенных фраз и Сара узнала, почему обследующая ее врач казалась, увидена ей не впервые. Она учувствовала в операции Моралеса, буквально спасая Саре жизнь, пока та покидала ее. Смутные черты белых халатов перед взором, прежде чем девушка потеряла сознания посреди того полыхающего леса, вселяющего ужас в ее воспоминания, оказались нарядом докторов, спасавших ее от смерти. Благодарна ли Сара была за такое спасение? Это был слишком сложный вопрос. Позволяло ли это ей чувствовать Джилл чуть более близкой к себе, нежели всех остальных окружающих? Определенно. Подобного она совсем не могла сказать о другой женщине, которая занималась ее обследованием. Их встреча с доктором Мойрой прошла совсем не тепло. Молчаливо и с полным серьезности взглядом Мойра Майерс разглядывала ее, редко задавая какие-то вопросы, но постоянно делая некие записи в своих блокнотах и пометки в планшетах, наблюдая за ее осмотром другими докторами. От ее холодного взгляда по спине бежали мурашки. Но, что куда больше удивило Сару, когда она поняла, кто перед ней, так это тот факт, что эта женщина еще жива. Она не казалась старой, пусть ее волосы и были сухими, а лицо уже украсили мимические морщины. Но в ней не ощущалось какой-то живости, словно перед Сарой сидела машина, а не человек. Когда она услышала, как к доктору Мойре обращаются лаборанты и врачи, она долго обрабатывала это в своих мыслях, пока не удостоверилась, что зрение не обманывает ее. Это была та самая Мойра Майерс. Доктор, которую Сара видела на записях дневника Маргарет Райт. Та самая, которую, по собственным утверждениям, прикончил Отто Хартманн. От воспоминаний о жутком полоумном докторе у нее сводило скулы и вставал ком в горле. Его горящие глаза во мраке казались такими нереальными, как и все происходившее тогда. Может ей и впрямь почудилось? Может, она сходила с ума? Нет, нет, все не так. К превеликому сожалению, реальность была куда-более свихнувшейся, чем она сама. Хартманн сказал ей, что Мойра разрабатывала для умершего президента какое-то биологическое оружие. Страшное оружие. Судя по его словам, она была достаточно жутким человеком. И, глядя на то, как она вела себя и сколь расчетливо-холодной выглядела, Сара лишний раз готова была им поверить. Она не была пугающей. Не выглядела страшной. Не вызывала отвращения или ненависти. Это была женщина довольно приятной и, возможно, некогда яркой внешности, чуть притушенной возрастом. Но было в ее сдержанности, взгляде, мимике и тоне голоса что-то, что словно корежило тебя изнутри. Она была подсознательно пугающей, если можно было так выразится. Доктор Майерс передвигалась в коляске. Ее ноги не двигались и, судя по всему, были парализованы. Это ставило некоторые точки, вместо знаков вопроса в мыслях Сары. Судя по всему, уверенность Отто Хартманна в том, что доктор Майерс была действительно мертва была ложной. Она была живее всех живых. И уж явно живее самого доктора в любой из его абсурдных ипостасей существования. От воспоминаний жуткого чудовища, каким он перед ней предстал, девушка всегда начинала чувствовать дискомфорт, по сравнению с которым ни Мойра Майерс, ни полный ее осмотр никак ее не смущали. Взяв из кучи разных пробирок одну небольшую, Джилл погрузила в нее шприц, набирая вязкую субстанцию внутрь. Сара сидела на койке, поглядывая на длинную иглу. Встряхнув шприц и выдавив из него воздух, Джиллиан подошла к Саре, вздохнув. — Я понимаю, как тебе это все надоело, — положила ей ладонь на плечо Джилл. Сара не стала ее сбрасывать, руки девушки были гладкими и приятными. — но, пойми, это все необходимо. Отведя взгляд в пол, Сара промолчала. — Нужно сделать этот укол. — приподняла она перед девушкой шприц. — Опять? — свела брови Сара. — Первое время их обязательно нужно колоть. — приспустила халат с ее плеча Джиллиан, ваткой протерев кожу на месте укола. — Мы не можем быть уверенны, что пересадка тебе имплантов легких прошла легко. — Так они для этого? — перевела взгляд на отдающую голубым жижу в шприце Сара. — Чтобы легче перенести замену легких? — Что-то вроде того. — поднесла иглу к коже Джиллиан. — Это комплексное вещество, его нужно вакцинировать всем, кто решился на подобное, хотя бы первое время. Не каждый организм легко свыкнется с механической заменой части себя. — Угу. — уныло кивнула Сара, подставляя плечо поудобнее. Игла медленно вошла внутрь, заставляя ее кривится и стиснуть зубы. Вязкая жидкость потекла под кожу, расплываясь медленно и болезненно. Но она стерпела. Ей было не привыкать. — Как там твой зуд? Прошел? — кивнула она на проступающие из-под халата шрамы на груди Сары. — Нет. Все еще чешется. — Ты ведь используешь ту мазь, которую мы тебе дали? — Ага. — потерла вновь проступающее зудом место на груди девушка. — Утром и вечером, помнишь? — Да помню я, помню. — морщась ответила Сара, когда Джилл вывели иголку у нее из-под кожи. Ощущение тяжести и того, как вязкая масса ползет по венам, были слишком уж навязчивыми. — Ну вот и все, — вновь обработав место укола, улыбнулась ей доктор. — теперь мы будем меньше переживать. — Джиллиан погладила ее по плечу, предварительно накинув на не стянутую часть халата. — Как в целом твое самочувствие? Сара, потупив взгляд и поджав губы, не ответила. Лишь пожала плечами, устало поерзав на своем месте. Положив вторую руку себе на плечо, она помассировала его, стараясь избавиться от вязкого ощущения. Джилл вышла, связываясь по планшету со своей матерью, и сообщая, что они закончили. Саре не пришлось ждать долго, как министр здравоохранения уже явилась к ней впопыхах, явно оторвавшись от работы. Девушка уловила исходящий от Хелен Картер легкий запах. Его бы она ни с чем ни спутала. Это были «Неон Блоссом». Черника с мятой. — Что, нужно что-то еще? — уже не питая надежд подняла уставший взгляд на министра Сара. Она устала от ежедневных обследований. Закрывая за собой дверь, Джилл вновь вошла в комнату, но молча встала у столика рядом, не перебивая мать. — Нет, на сегодня все. — выписывая что-то стилусом на планшете, ответила ей Хелен Картер, заметив, как та раскисла. — На сегодня?.. — с отвращением выдавила ей девушка. — Сколько можно? Мне залезли уже везде, куда могли. — Боюсь, это решаю не я. — пожала плечами Хелен. — Нужно провести еще несколько дополнительных тестов и проверок. — Не столь много, на самом деле. — вставила Джилл, пытаясь вселить Саре позитивный настрой. — Всего парочку, худшее позади. — Думаю завтра будет повторный анализ слизистых, — глядя на список в планшете, начала перечислять министр здравоохранения. — невропатолог, ДНК, тест на ВИЧ... — Какой ещё тест на ВИЧ?! — вылупилась на доктора Сара. — Я уже устала от этих анализов. — Обычные тесты крови и слизистой, не бойся. — разбирая инструменты на столике, сказала Джиллиан. — Нет у меня ВИЧ! — помявшись и сложив руки на груди, прикрываясь сказала Сара, сев и сжав ноги. — Кто может гарантировать это? — возмутилась Хелен Картер. Джилл тоже уставила на Сару заинтересованный взгляд. — Какой ещё ВИЧ, я не... Ну, то есть... — Сара опустилась взгляд. — Я никогда не, ну... В общем, нет у меня его. — А, — прикусила губу министр, потирая в руках планшет. — я вас поняла. — она кивнула. — Ну нет, так нет. Закончив с расписанием будущих анализов и обследований, обе Картер наконец позволили Саре уйти. У выхода ее вновь караулили агенты Блю и Рейнбоу, молчаливо последовавшие за по обе стороны от нее, когда она покинула палату. Девушка бросила на них пренебрежительные взгляды, и пошагала в сторону лифта. Понятно было, что никуда в иную сторону ей свернуть не получится, покуда ее караулили эти двое, сопровождая ее рядом, как сторожевые псы или тюремные охранники. Второе, как ни странно, подходило больше. Она ощущала себя пленницей в этой тюрьме. Птичкой, запертой в клетке. Золотой клетке. Ее кормили дорогущей едой, она спала и проводила время в дорогущих апартаментах, каких не могла себе и в жизни представить, а все вокруг, за исключением личностей вроде Мойры Майерс, улыбались ей и пытались казаться дружелюбными. Обман. Все это обман. Сара знала, кто она и знала, что им всем от нее надо. Встряхнув немеющие пальцы, входя в лифт, вслед за агентами, она растерла шрамы на ладонях, со всей силы надавливая на них. Ее обуяла жуткая усталость. Однообразность происходящего, вкупе с ее внутренней пустотой и разбитостью превращали все белоснежное золото местных коридоров и теплый свет роскошных люстр в серую палитру безвкусного месива, в которое превратилась вся ее жизнь. Жизнь, которая больше не имела смысла. Вновь оставленные ей подносы с едой источали аромат на все апартаменты. Несмотря на то, что Сара вроде и ощущала их приятный запах, во рту у нее образовывались слюни, и даже появлялся аппетит, стоило ей сесть и начать поедать какой-то суп-пюре с травами, голод пропал и к еде появилось отвращение. Эти бесконечные перемены настроения, когда ее бросало в дрожь и омерзение от чего угодно в последнее время зачастили. Будто весь мир становился ей противен, и она сама не понимала почему. В горле вставал ком, по телу бежали мурашки, мышцы напрягались и чувство дискомфорта и неудобства расползалось по всему телу. Тогда ей было неприятно касаться чего либо, даже самой себя. Мерзость ощущалась буквально во всем. Как бесконечный менструальный цикл, в котором она оказывалась резко и неожиданно и все в мире было ей чуждо и вызывало тошноту. Это было неприятное ощущение. Вот и сейчас, отпихнув тарелку с супом подальше и отложив ложку, она поднялась из-за стола, принявшись массировать пульсирующие виски. Она уже успела пожаловаться докторам на все свои боли, которые они тщательно помечали в своих чертовых журнальчиках. Даже про эти внезапные обостренные чувства отчуждения и тошноты от всего сущего. Ей сказали, что это из-за сильного стресса. Физические и психические нагрузки, которые она пережила, отразились на ее состоянии. Возможно, сказывалась также и пересадка легочных имплантов, к которым ее организм, как говорили показания датчиков, которыми ее облепливали, приспособился и очень быстро. В такие моменты даже доктор Мойра, казалось, испытывала удивление. Но что бы они не говорили, никто из этих докторишек не знал, какая боль терзает ее по-настоящему. Ни одни судороги, зуд, дрожь и срывы не сравнились с ней. Даже сейчас, вспоминая, как она отхаркивала легкие на грязный снег и ночевала в холодных тоннелях, ей казалось, будто и то было проще, чем пережить чувство потери. От физической боли можно сбежать, ее можно перебить, заглушить, остановить. Разными способами. Но вот от боли душевной ты не убежишь. Она страшнее любой другой. Она терзает твой разум и твою душу, как паразит. И как бы быстро ты не пытался бежать от нее, прятаться, это все оказывается бесполезно. Эта боль быстрее тебя. И знает тебя лучше, чем ты сам. Как зверь, она загонит тебя в тупик собственных мыслей, начиная терзать твой разум. В такие моменты ты понимаешь, что ты бессилен перед собственным страданием. Потому что это страдание и есть ты сам. Повалившись на диван, она наконец позволила своему напряженному телу расслабиться. Эти последние дни были для нее столь тяжелы, что ей было почти нереально уснуть. Не столько из-за дурных мыслей и переживаний, или гложущего чувства потери и вины, а просто из-за напряжения и стресса, сказывающегося на организме. Ворочаясь, не находя себе места в кровати, она, бывало, просто бродила по апартаментам посреди ночи, поглядывая на распростершийся за окнами город, облизывающий ее теплыми лучами своих огней, заставляющих щурить глаза. Ее мечтам о том, что ее оставят в покое не суждено было сбыться в ближайшее время. Это ей четко и ясно пояснила Петра, в очередной раз навестившая ее еще пару дней назад. Управляющая, вечно серьезная и занятая, уже приноровилась вписывать Сару в список своих бесконечных ежедневных дел и часто находила несколько минут чтобы зайти и проверить ее. — Серьезно? И сколько я должна буду это терпеть? — нахмурив брови, обратилась тогда к ней Сара. Петра перечисляла ей скольких врачебных обследований ее обязали пройти в министерстве здравоохранения с подачи Мойры Майерс. Даже странно, что эта неразговорчивая женщина столь ей интересовалась. Хотя, вспоминая, почему она тут и почему она все еще жива, Сара переставляла удивляться. Конечно, они облапают ее с ног до головы. — Это еще что, — хмыкнула тогда Петра. — после этого тобой займутся люди Беверли. Ты уже знакома с агентами Рейнбоу и Блю. Невероятно "приятные" люди, правда? — Что им опять от меня нужно? — факт того что с этими неприятными людьми ей придётся проводить еще больше времени поразил ее больше прежнего. — Все. — В каком смысле? — Они хотят узнать все, что знаешь ты. — пожала плечами Петра. — Желание залезть тебе в голову и сажать тебя за мыслепреступления бравым солдатам разведслужб Беверли пока еще недоступно, но поверь, будь у него такая возможность этот господин бы ее не выпустил. — Что именно они хотят узнать? — помялась Сара. — Твою жизнь. От начала и до конца. Прямо до того самого момента, как ты очутилась здесь. — вздохнула Петра. Она явно и сама была не рада тому, что Саре придётся иметь дело с разведкой. — Они прошерстят тебя, все что о тебе знают, выудят всю информацию и заставят рассказать все, что им нужно. — А если я не захочу рассказывать? — скривилась Сара. Петра посмотрела на нее укоряющим взглядом. — То есть прошлый опыт пренебрежения моим советам тебя ничему не научил? — улыбнулась ей Петра с легкой ноткой сарказма. Шея затекла от неудобной позы. Помотав головой, чтобы размять ее, Сара протерла глаза и поджала губы, облизнув их языком. Глядя на висящие над ней лампы, она хлопнула в ладоши, и те померкли, оставив комнату освещенной лишь огнями города из-за окон. Сара не сразу обнаружила, что в комнате есть такое управление освещением. Это произошло случайно, когда она, в очередной раз бродя по квартире, ударила рукой об руку, чтобы отвадить надоедливое желание размять немеющие кисти. Теперь же она пользовалась этим лишь для того, чтобы не совершать лишних движений и оставаться в одном и том же положении, в надежде навсегда забыться и исчезнуть. Ей попросту не хотелось существовать. Настолько ее апатия и расколотость взяли над ней верх. Это не было желанием скорой смерти, или чем-то подобным. Даже суицид не казался выходом. Ей просто хотелось закрыть глаза. И больше не быть. Пока она лежала, устало глядя на пейзаж за стеклами, у ее двери, с обратной стороны, началось копошение. Выискивая в компьютере Петры опцию, чтобы открыть дверь, девушка с фиолетовым каре пристально разглядывала монитор. Ее худенькая светловолосая спутница взволнованно оглядывалась по сторонам, стоя за спиной подруги. — Может, все же не стоит? — Ева помялась, сложив руки на груди. — Не переживай, тебе же все равно ничего не сделают. — усмехнулась Венди, вновь зайдя не в то окно настроек в программе и ошибившись с паролем. — Мисс Петра будет недовольна. Нам нельзя здесь быть. — потерла ладони Ева. Венди обернулась на нее, улыбнувшись своими кислотно-синими от помады губами. — Да неужели тебе неинтересно, Ева? — приподняла брови та. — Может, вернемся? Я чувствую себя некомфортно. — Я обещала, что все будет хорошо? — попыталась успокоить ее Венди. — Обещала. — вздохнула Ева. — И ты мне веришь? — Ну... да. — пожала плечами девушка. — А если там какие-то важные гости? Не можем же мы просто так ворваться туда и?.. — Конечно же, Ева, там важные гости. И я уверена, ты будешь очень удивлена. — потерев сжимающий ее шею чокер, Венди прикусила губу, рассматривая экран. — А, вот оно! — она щелкнула на кнопку, включая экраны видеокамер, расположенных внутри. Но, к сожалению, почти везде там была темнота. — И что это? — нахмурив брови, Ева пригнулась, пытаясь рассмотреть, что показывает съемка. Но с трудом смогла разобрать, кто же там был. — Блин. — вздохнула Венди. — Я думала, что ты удивишься, как и я. — Удивлюсь? — Там, внутри. — кивнула на дверь девушка. — Кто "там, внутри"? — Ева явно не понимала, чем ее так хотят поразить. — Ты бы все равно мне не поверила, если бы я сказала. — оторвавшись от стола и сложив руки на груди, Венди потопала мыском каблука. — Слушай, а может войдем туда? — Войдем?! — выпучила глаза Ева. — Нет-нет-нет. Ты что? Мисс Петра... — Мисс Петра ничего не узнает. — хитро улыбнулась Венди. — Она же может уволить тебя! Нам нельзя тут быть. — неуютно помявшись, Ева оглянулась в коридор. — Венди, пожалуйста, давай просто уйдем. Эта твоя шалость того не стоит, правда. Мы же не маленькие дети. Венди, вздохнув и задумавшись, вновь обернулась на Еву и бросила свой козырь, который хранила в рукаве. — Там Патриция. — твердо сказала она. — Что? — Ева буквально встала в ступор. — Именно. Я же говорила, что ты удивишься. — хитрая улыбка не сходила с лица девчушки с фиолетовыми волосами. Потерев рукава своей кофты лилового цвета, Венди уставилась на недоумевающую Еву. — Это не смешно! — наконец нахмурилась ей в ответ подруга. — А я смеюсь, Ева? — расстроенно ответила ей Венди. — Я видела записи этих камер. Она там. Я клянусь тебе! — Венди, это какая-то шутка? — несмотря на недоверие в глазах Евы Эвергрин загорелся неподдельный интерес. — Если да, то она не смешная. — Ева, — мягко взяла ту за руку Венди, потерев ее пальцы. — а зачем мне тебе врать? — Я... — та сомнительно задумалась. — Просто, если Пат тут, она бы сразу же пошла ко мне, или Аби. Мы же всю жизнь были подругами. Зачем ей скрываться от нас? — Понятия не имею. Но, уверяю тебя, это она. — Но откуда тебе знать? — нахмурилась Ева. — Ты ведь никогда не знала Пат. Может, ты просто перепутала? — Но я же видела ваши фото. И ты столько мне о ней рассказывала! — развела руками Венди. — Если это не она, то я не знаю, как это еще объяснить. — После того как Пат серьезно заболела, она была очень подавлена. — Еве взгрустнулось. Это было видно по ее лицу. — Может, она просто не хочет нас видеть? Если, конечно, это и вправду она. — А кто еще может жить в номере-люкс, здесь? — стояла на своем Венди. — Постой, как ты вообще это увидела? — уставилась на нее Ева. — Ты же рискуешь работой, лазая по компьютерам мисс Петры! — Тут в последнее время столько шумихи, Ева, ты даже не представляешь. Секреты, секреты, одни секреты. Мое любопытство просто взяло верх. Да и так уж критично то, что я просто случайно заглянула сюда? — нагнувшись к ней ближе, прошептала Венди Картрайт. — Я уверена, что это не просто так. И тем более, с чего бы вдруг столько секретности и всего такого в этом духе? Может, Пат вернулась? — Хм, — потерла свой остренький подбородок Ева, выпрямив плечи. — а вдруг? Это было бы просто чудесно. Я так по ней скучаю... — Я знаю, Ева. — усмехнулась Венди. — Так что, рискнем? — Меня прямо-таки терзает изнутри. — положила руку на сердце Эвергрин. — Но, если это и правда Пат, как же я могу быть в стороне? — Попробуем войти? — игриво бросила ей Венди, покосившись на двери. — А если это не Пат? Что, если ты ошиблась? — поправила свои волосы Ева. — Ну, тогда, видимо, я лишусь работы. — усмехнулась Венди, пожав плечами и снова подвинувшись к компьютеру управляющей. Зевнув, Сара уже почувствовала, что ее клонит в сон от усталости, как звук открытия автоматической двери отвлек ее внимание. Сердце несколько сжалось от неожиданности. Обычно ее не беспокоили в столь поздний час. Поерзав в кровати и хлопнув пару раз в ладоши, она включила свет в комнате, приподнимаясь на локоть и оборачиваясь на незваных гостей. Девушки, остановившись у входа, замерли, уставившись на нее. Нахмурив брови и прищуриваясь от света, бьющего в уже приспособившиеся к полумраку глаза, Сара осмотрела их, пытаясь понять, для чего те сюда заявились. Невысокая девушка в лиловой кофте, которая явно была больше ее собственных форм на несколько размеров и свисала с ее рук и плеч, стояла впереди. В глаза в первую очередь бросались ее волосы, стриженные под каре, токсично-фиолетовые, своим въедчивым светом не способные не привлечь внимание. Такие же иссиня-фиолетовые тени покрывали ее веки, таким же цветом выделялись на бледноватом лице губы. Потянувшись к шее рукой и поправив свой черный чокер, оплетающий ее, словно ошейник, она устремила на нее взгляд своих глубоких глаз. От ее претензионного вида, бросающегося в глаза и привлекающего внимание у Сары встал ком в горле. Взглотнув его и переведя взгляд на девушку, выглядывающую из-за ее спины, Сара шмыгнула носом. Худощавая, высокая девчонка, выступавшая из-за спины фиолетовой, отличалась на ее фоне какими-то ангельскими чертами лица. Ее светлые-светлые блондинистые волосы едва доставали до плеч и были легонько вьющимися, на кончиках кудрявыми, струившимися, словно без укладки. Тонкие губки, аккуратный нос, удивленные голубые глаза, устремленные на Сару. Ее грудь почти не выступала вперед, словно напрочь отсутствовала. Она напоминала ребенка, хоть ребенком и не была. Будучи выше своей спутницы, с куда более ровной осанкой, одетая, скорее по-деловому, она ярко контрастировала с ней. Выглаженная белая рубашечка, жилетик с подогнутыми до локтей рукавами и брюки со стрелками. Этот деловитый стиль, как ни странно, подходил ей. Своим удивительно чистым взглядом, она рассматривала Сару, словно что-то в ней выискивая, испытывая надежду. Сара же оценивала их обеих. Правда, так и не поняла, кто эти двое, и зачем сюда пришли. Очередная прислуга? — Если вы за посудой, — устало кивнула в сторону остывшей недоеденной пищи на столе Сара. — то забирайте быстрее, я хочу побыть одна. — проворчав, она еще какое-то время глядела на девушек, а затем, расстроенно опустив взгляд, легла, отвернувшись к спинке дивана. — Ну что, — пригнувшись к светловолосой, прошептала Венди. — это она? Ева, помявшись, выступила вперед, приподнявшись на мысочки, и разглядывая отвернувшуюся от них Сару. — Пат? — спросила она, пытаясь прилечь к себе внимание. — Что? — грубо ответила ей отвернувшаяся девушка. — Какая еще к черту Пат? — Так что, выходит, я ошиблась? — приподняла бровь Венди, проследовав за Евой, которой теперь двигал неподдельный интерес, раз она подошла так близко к Саре. — Патриция? — Ева все еще цеплялась взглядом за почти недвижимую Сару. — О, боже... — ворчливо поднялась Сара, обернулась на девушек и смерила их очередным недовольным взглядом. — Кто вы? Зачем вы сюда приперлись? Никакая я вам не Патриция Маккриди! Убирайтесь, если пришли сюда просто поглазеть! Слышать ничего ни о какой Патриции я не хочу! — ее голос прозвучал резче и агрессивнее, чем она ожидала. Ева, словно застыв от такого ответа, стояла на месте, как вкопанная, сложив ладони на груди и не отрывая от Сары взгляда. Венди же, теперь стоявшая позади нее, сама мерила девушку на диване своим лисьим взглядом. — Что? — теперь уже более расслаблено сказала Сара, не наблюдая никакой резкой ответной реакции. — Что вы на меня вылупились? Девушки переглянулись друг на друга, а затем вновь посмотрели на Сару. — Так ты... — светловолосый ангел несколько поумерила удивление на своем лице, но все еще не отрывая глаз от девушки. — Но... — Это не она? — надула губы Венди. — Ох... Видимо, я ошиблась. — Но она так похожа... — прошептала Ева. — Может хватит уже, а? — скривила лицо Сара. — Чего вам надо? — Я... Мы, просто, хотели посмотреть... — словно потерялась в словах Ева. Венди, прикусив нижнюю губу и улыбнувшись девушке, подошла ближе. — Погоди, — присела она на край дивана рядом с Сарой. — как тебя зовут? — с неподдельным интересом обратилась к ней Венди. — А вам какое дело? — Сара напряглась от того, как неожиданно близко подобралась к ней ярко накрашенная девушка. На лице она чувствовала прикосновения ее теплого дыхания. От фиолетовой веяло ароматом каких-то духов. — Она права, Венди, — щеки ангелочка покрылись румянцем. — мы просто так ворвались сюда. Потревожили ее. Мы ведь даже не знакомы. И нам нельзя здесь быть! Прошу, пойдем. — Вот именно, мы ведь даже не знакомы! — усмехнулась Венди, вновь обернувшись к Саре и поправив свой черный ободок вокруг шеи. — Я - Венди. А это - Ева, — указала на подругу фиолетовая. — а тебя как зовут? — Меня? — растерялась Сара. — Тут есть еще кто-то, кого я могу спрашивать? — звонко ответила ей Венди, вновь издав золотистый смешок. Ее голос был очень приятен и ненавязчив. Она протянул Саре свою руку, как бы приветствуя вновь. Ее гладкие пальчики знаменовали острые ноготки с ярко-синей окраской. — Будем знакомы? — Ну-у... — пожалась, разглядывая милое личико Венди, девушка. — Окей. Меня, кхм, меня зовут Сара. — она протянула руку, пожав ладонь Венди. Ее ручки были такие гладкие и мягкие, а прикосновение таким нежным, что по руке Сары пробежались мурашки. — Очень приятно. — кивнула ей Ева в знак приветствия. — И мне. — Венди еще какое-то мгновение подержала ладонь Сары в своих пальцах, поглаживая ее. — Ты... ты так похожа на нашу подругу. — наконец вставила до этого робкая Ева. Сару это утверждение скорее напрягло. Видимо, эти две ее нежданных гостьи, были знакомы с Патрицией Маккриди. Что-ж, очень неловкая складывается ситуация, поняла Сара. Но это было пол беды. По настоящему неловкой ситуация стала спустя несколько мгновений, когда в коридоре послышался отчетливый цокот каблуков, уже знакомый всем в комнате присутствующим. Остановившись в коридоре, Петра шокировано взглянула на распахнутую дверь номера. То, что она стопроцентно его закрывала, было первой мыслью, пронёсшейся у нее в голове. А второй стало уже паническое состояние того, что все идет не по плану! Кто вообще прямо сейчас вошел туда? Это же просто нонсенс! Никто не должен там быть. С этой мыслью, Петра буквально ворвалась внутрь номера, широкими шагами преодолев коридор за считанные секунды. Встав у входа, она вцепилась взглядом в Еву и Венди, стоявших напротив дивана с сидящей на нем Сарой. Все три девушки резко перевели взгляды на управляющую и каждая из них была шокирована ее появлением по-своему. Сара от неожиданности ее появления, Венди, от понимания того, что ее сейчас ждет и Ева, шокированная больше прочих, от стыда что они вошли сюда без позволения. Брови Петры осудительно согнулись и женщина нервно поправила свои очки, плавно переместив пальцы от них к переносице, в которой уже чувствовалось неладное. Какое-то время висящее молчание, щекочущее нервы, очень быстро прервалось возмущенным обращением Петры к девушкам. — Картрайт, как это понимать? — шмыгнула носом управляющая. — Мисс Петра, мэм, я... — договорить Венди не успела. — Что вы здесь делаете? — обычно строгий, но умеренный, голос Петры теперь вздрогнул. Такого поворота женщина явно не ожидала. — Картрайт, ты в своем уме? — Простите, мисс, я... — потупила взгляд Венди. — Мисс Парчес, простите! Мы сейчас же уйдем! — выступила вперед Ева, словно прикрывая собой подругу. — Да. Вы уйдете. Немедленно. — поправив плечи Петра принажала на переносицу пальцами, но это не помогло и расплывающаяся струйка крови уже понеслась из ее носа к губам. — И вас обеих ждет крайне неприятная беседа, девушки. Резко, практически грубо, кивнув в сторону выхода, Петра указала им путь и Ева с Венди, позорно опустив взгляд, пошагали к нему. Женщина обернулась на Сару, которая не слишком то испытывала переживание теперь. Все-таки, в том, что сюда заявились эти двое, ее вины не было. — Что ты им рассказала? — первым делом спешно спросила у нее Петра. — Ничего. — пожала плечами Сара. — Точно? — Точно. Из коридора донеслись взволнованные голоса только что удалившихся девушек. Тут же обратив на это внимание, Петра быстрым шагом направилась к выходу, напоследок окинув Сару задумчивым взглядом. Стоило ей шагнуть за порог, как она увидела там стоявших напротив Венди и Евы неразлучную пару агентов. Блю грозно глядел на девушек, медленно достав руки из карманов и поправив свой плащ, а Рейнбоу, потерев ладони и, наоборот, убирая их в карманы, пронзила Петру взглядом. Хлюпнув кровоточащей ноздрей, Петра достала упаковку тампонов из кармана, тяжело вздохнув, и, извлекая один из них и засовывая его в нос, нажала на кнопку закрытия двери, предварительно подтвердив это действие идентификационным браслетом. Из-за закрытых дверей еще было донеслись какие-то неразборчивые звуки, но вскоре и они утихли, снова оставив Сару одну. Взглотнув комок в горле и почесав операционный шов под одеждой, она поджала ноги к груди, оперевшись подбородком на колени. Сейчас, когда все вокруг снова затихло, стало даже как-то скучно. Этот необычный визит даже позволил ей ощутить себя на редкость живой, пусть и длился недолго. Эти две девчонки явно рисковали, пытаясь пробраться сюда. Кто они были такие? Вероятно, кто-то из прислуги. Ева и Венди, она запомнила их имена. Неужели любопытство к тому, чтобы взглянуть на клона их подружки так сильно взыграло в этих двоих? Черт возьми, это ведь и правда было неловко. Сара задумалась над тем, как множество людей здесь знают Патрицию Маккриди. И как многие могут подумать о том, что она сама и есть, будь та неладна, дочь первого министра. Даже сама мысль об этом вызвала у нее легкую нервную усмешку. Подумать только, какая ирония. Этот фарс, частью которого она стала, уже не воспринимался Сарой, как что-то из ряда вон выходящее. Она видела, как полоумный доктор пересаживал свои мозги из собаки и обратно, что вообще может быть безумнее, чем это? Наверное, только стечение обстоятельств, по которым она тут оказалась. Жизнь была к ней несправедлива. Она потеряла всех, кем дорожила. Не только Сэм, от одной мысли о которой глаза зарезало так, словно она вновь заплачет, а сердце сжалось от ощущения сдавленной боли. Есть ведь еще Брэд, Дейзи, тетя Мэредит, теперь даже сама мысль о том, чтобы увидеть их казалась ей какой-то сказочно далекой. Все ее близкие были далеко, за километрами, разделяющими их, за высокими стенами, изолирующими общество друг от друга. Даже по тем, с кем она не была близка всю жизнь, ей взгрустнулось. Беттани, милая девчушка с нелегкой судьбой. На каком она уже месяце? Сложно было посчитать. Сара терялась во времени. Наверное, скоро ей нужно будет рожать. Да что уж там Бет, даже по гаденьким перепалкам с Ханной Сара скучала как по какому-то теплому воспоминанию. Воспоминанию из тех времен, когда ее жизнь была уютной и беззаботной. Сейчас к Ханне, потерявшей брата, она испытывала даже сочувствие. Ее былая неприязнь к однокласснице меркла и казалась детской забавой по сравнению с той кислотной желчью ненависти, которой переполнялась ее душа от одних только мыслях о Генри Моралесе. Сара сжала кулаки, потирая былые шрамы на них и стиснув зубы, попыталась представить, как однажды он сдохнет. От этого не стало легче. Будь у нее возможность, она бы отомстила ему. Он бы страдал, как никто на свете. Такую страшную участь хотела бы пожелать ему Сара, да только воображения на то, в какие жуткие муки она бы повергла этого недоноска, ей не хватало. Ему мало было просто умереть. Генри Моралес заслуживал страдать. Он был повинен не только в смерти Сэм. Сколько еще невинных людей он погубил за свои пустые идеалы? За свое желание поквитаться с братцем-комендантом? Если ад существует, Генри Моралес должен в нем гореть. Даже Роуз, бедняга Роуз... Вспомнив о смерти Лили, Сара поняла, что тогда ощущала журналистка. Наверняка то же самое, что сейчас чувствовала Сара, понимая свое бессилие перед смертью, которая без возврата пожирает то, что тебе дорого. Роуз так часто помогала ей. Она была одним из добрейших людей, что Сара когда-либо встречала. Такой она ее сейчас и помнила. Да и ее сестру Лили тоже. Пусть чуть вредная, замкнутая, неразговорчивая, но Лили была доброй, где-то в глубине. И заботливой матерью, к тому же. О беспечной Пинки, дарящей свою лучащуюся энергию позитива вообще всем подряд, кто ее окружал, даже и говорить ничего не стоило. Сама мысль об Оливии заставила Сару улыбнуться. Даже сейчас. Как там поживают они теперь? Наверняка паршиво. Мысленно девушка пожелала им удачи. Если перед ними сейчас выстлан путь, полный трудностей, она надеялась, что те пройдут его и обязательно дойдут до конца. И в итоге окажутся счастливее, чем сама Сара, гниющая тут в золотой клетке. Они потеряли не меньше, чем девушка. И все из-за Моралеса. Ведь Лили тоже погибла по его вине. Эта беспринципная сучка-наемница исполняла приказ Генри Моралеса. Она развязала стрельбу в городе. Она нажала на курок. Сара нахмурилась, набрав полную грудь воздуха. Но не стоило обманывать себя. Какой бы отвратительной Мэдисон не была, за нею стоял Моралес. Как и все его прихвостни, он был ужасен. Подземная крыса, грызущаяся в катакомбах. Наемнице хотя бы хватило ума свалить от него пораньше. А вот Сара жалела, что не послушала Роуз тогда, в Мейконе. Ее пробрал какой-то жуткий страх, буквально параноидальное ощущение, от которого побежали мурашки по спине. Ведь все они еще живы. Все Моралесовские ублюдки. Все они прячутся у себя под землей. Ютятся там, вынашивают новые планы. Они все виновны в смерти Сэм. Все. Поголовно. От Генри Моралеса до Дафны Веллингтон. Они не отступятся. Они безумцы и глупцы, но они опасны. Причем, не столько для Атланты, сколько для самой Сары. Рожи этих подземных крыс-партизан теперь вызывали у Сары лишь тошнотворное отвращение, когда всплывали в ее памяти. Что уж там говорить о Руди. Стоило ей прокрутить в мыслях то мерзкое чувство прикосновения его губ, как ее буквально выворачивало наизнанку. От всех этих размышлений, Сара буквально вскипела. Выдохнув и постаравшись расслабиться, она откинулась на подушку, поудобнее устроившись на диванчике. Вся эта токсичная ненависть к себе самой и тем, кто повинен в ее положении и в потери ею близких разъедала ее душу. И тут, стоило ей присмотреться к свету горящей лампы, так ярко напоминавшей ей вспышку смертоносного выстрела, ее осенило. Как еще она может отомстить более иронично и более беспощадно, всем этим тварям Моралеса, кроме как выдать их всех с потрохами агентам Беверли? Мисс Петра хотела, чтобы та сотрудничала? Что-ж, она будет сотрудничать. Она выскажет им все, что знает об этих ничтожествах. Все, что помнит. И пусть эти сукины дети заплатят за то, что сделали с Сэм. Эта хитрая мысль заставила ее улыбнуться, глядя на потолок. Может, она и не была в столь уж приятном для себя положении, но это положение можно было использовать. И как ей это раньше в голову не пришло? Что может быть проще схемы «враг моего врага - мой друг»? В ней даже проснулось желание поскорее оказаться на этом допросе. Она вывалила бы всю подноготную этих психов, да еще и с подробностями, которых она помнила достаточно. Эти люди из Атланты хотят, чтобы она с ними сотрудничала? Ну, пускай так. Они получат от нее все, что захотят услышать и даже больше. Ей и ничего не нужно было знать, кроме осознания того, что это будет тот еще геморрой в заднице для этих тоннельных крыс. В какой-то извращенной мере довольная собой, Сара еще ярче расплылась в улыбке, разглядывая шрамы на тыльной стороне рук. Они уже казались привычными, словно были на них всегда. Разведя руки в сторону и замахнувшись ими, она закрыла глаза. Теперь, кроме грусти и пустоты потери, в ее мыслях роились коварные усмешки над тем, что у нее появилась возможность подгадить и отомстить ее обидчикам. Ну, и кроме всего этого, образы неожиданной встречи с подругами этой Патриции. Все это наводило ее на мысли, что, быть может, ее положение не такое уж плохое. Особенно, учитывая, что не все здесь настроены были к ней агрессивно. Навроде девчонки, изукрашенной в фиолетовый. Ее улыбающийся образ, тенью еще мелькающий в мыслях Сары всплыл перед глазами. Аромат приятных, мягких духов остался здесь даже после того, как эти двое ушли. Девушка вдохнула его поглубже, хлопнув в ладоши и потушив свет.