Ты, я и апокалипсис

Глава 73 Задержав дыхание и погрузившись с головой, Сара замерла на мгновение, пытаясь насладиться этим ощущением, когда вода отгораживает тебя от всего остального мира. Горячая, согревающая кожу, обнимает тебя со всех сторон, наполняя теплом. В это мгновение она словно очутилась в пузыре. В капсуле, отрезанной от реальности. В теплом и уютном месте, где создавалось ощущение, словно до нее никто не доберется. Шум льющихся струек душа казался приглушенным и далеким. Несуществующим. Приоткрывая глаза, она заметила свет, искаженно пробивающийся через покров воды, нарушаемый рябью. Обняв себя саму за плечи, Сара вся укрылась под водой, чувствуя ее теплые прикосновения, унимающие дрожь. Это ощущение теплого, влажного убежища, где ты едва можешь что-то расслышать и даже свет доходит до тебя искаженным, представилось ей женским лоном. Наверное, так ощущают себя младенцы, ютящиеся в утробе у матерей, не видевшие и не ощущавшие еще мира вокруг. Наверное, им куда спокойнее, чем любому другому человеку. Когда ты целиком и полностью чувствуешь защиту от любых угроз снаружи. Сжимаешься калачиком внутри своего личного, неприступного убежища. Только сейчас, закрыв глаза от щиплющей их воды, Сара задумалась об этом. О том, как прекрасно, наверное, быть эмбрионом в теле матери. Матери, которой у нее никогда не было. Медленно выдыхая набранный в грудь воздух, она следила за тем, как пузырьки поднимаются к поверхности воды и исчезают, коснувшись ее. Оставшись без кислорода, она еще несколько мгновений провела под водой, чтобы почувствовать приевшееся ощущение недостатка воздуха, которое сопровождало ее все последнее время, а затем, закрыв глаза, наконец подняла голову из-под воды, делая глубокий вздох. Ощущение недостатка кислорода испарилось. Вдохнув ароматного тёплого воздуха, в котором витал пар, Сара улеглась в ванной, глядя, как стекающие струйки воды от льющего ей на голову душа сочатся сквозь волосы и сползают по шее вниз. Коснувшись пальцами шрама, разделяющего ее грудь и спускающегося до нижних ребер, она провела по нему, легонько почесывая. В последнее время он зудел не так сильно. Умыв лицо и расслаблено развалившись, Сара щурила глаза от текущей воды. Ей не хотелось выходить отсюда. Почему? Ей самой было сложно понять. Нет, она не боялась. Ее страх остался где-то там, в темных холодных тоннелях. Сейчас она не боялась. Ее не одолевала грусть. Вовсе нет. Печаль стала ее обычным состоянием. Чувство потери растворилось в ней, став ее частью и навсегда оставив отпечаток внутри нее. Мысли о Саманте не вызывали слез. Лишь горькое чувство тоски, от которого сводило скулы и тряслись поджилки. Она ощущала, как ей не хватает девушки, но ничего не могла с этим поделать и ее душа металась внутри, не находя себе места. А уже через мгновение чувство потери трансформировалось в ненависть. Жуткую, горькую и всеобъемлющую. Ненависть и желание жестоко отомстить тем, кто сделал это. Тряхнув головой, чтобы отогнать эти мысли и потерев ладони друг о друга, Сара погладила себя по груди. Она так устала. Ей просто не хотелось здесь быть. Существовать. Смотреть на лица людей. Слышать их голоса. Пытаться что-то им отвечать. Подобная усталость от мира иногда нахлынывала на нее, как волна, но спустя время отходила. Из-за этого шаткого состояния, Сара была морально измотана. Не проходило и минуты, как она не начинала думать о том, какая же она несчастная и почему ей так не везет. Это самобичевание просто морально ее утомляло. Мысли били таким потоком, что девушка просто не была способна им сопротивляться. Она отдавалась бешеному стремлению сознания к саморазрушению и просто прокручивала в голове одни и те же моменты, полные бесконечной горечи и гнетущего ощущения собственной опустошенности и бесполезности. Помассировав глаза, Сара попыталась собраться и пересилить себя наконец. Ей предстоит взглянуть страху в глаза. Как бы ей сильно этого не хотелось. В любом случае, она ведь здесь в плену, куда уж ей сопротивляться? Но нужно хотя бы сейчас, хотя бы сегодня, не предстать ничтожеством. Однако, наверное, это было сложнее, чем кажется. Осознать то, что ей предстоит встреча с первым министром, получалось как-то с трудом. Бенедикт Маккриди еще с детства был частью ее жизни. И дело даже далеко не в том, что, вообще-то, в каком-то роде, между ними была родственная связь. Да, черт возьми, она была! И не просто какая-то! Но Сара саму мысль об этом все еще не хотела признать. Дело было далеко не в том, что в каком-то извращенном смысле, первый министр приходился ей отцом. Или, быть может, чем-то подобным. Сара не знала, как это называется. Она его суррогатная дочь? Нет, это звучало как-то не так. Он ее фактический отец или... О-о-о, боги, как же голову Сары разрывало от этих мыслей. Проблему, однако, создавало то, что всю свою жизнь Сара видела старика лишь на агитационных плакатах, в листовках и на экранах телевизоров. День за днем, просыпаясь в своей уютной небольшой квартирке и отправляясь на учебу, или на работу, она видела его висящий потрет прямиком на станции монорельса. Каждый раз она проходила мимо него. Он приедался. Смотрелся каким-то обыденным и скучным. Едва уловимой частью пейзажа. Но сейчас, осознавая и задумываясь, Сара начинала понимать, что это было так странно. Первый министр был для всех жителей не только политиканом с экрана. Он был кем-то вроде морального лидера. Тем самым стариком, который читает с трибун мощные речи, которые потом разбирают на цитаты и которого в случае проблем всегда припоминают недобрым словом. Она и сама так делала. Иногда инстинктивно. Не понимая, что да как. Расстраивалась, злилась, радовалась по пустякам, сокрушалась от неудач, глядя на плакаты с изображением первого министра Маккриди. И, как любой простой человек в своих бедах и невзгодах, винила именно его. Ведь кто, как не человек, чье лицо всегда преподносят тебе, как лидера нации, в случае твоих страданий, станет воплощением всего ненавистного тебе? Она понимала это. Она видела и тех, кто ненавидел первого министра больше нее самой. Идти за примером не нужно было далеко. Но сейчас, понимая, какая встреча ей предстоит, Сара буквально тряслась и металась. Когда Петра сообщила ей об этом, она не знала, что и думать. Девушка оказалась в полной растерянности, заставившей ее отбросить мысли о чем угодно другом. Вот он, тот момент, когда ей придётся понять горькую истину своего истинного пребывания здесь. Взглянуть в глаза первого министра и попытаться ему что-то ответить. Она ведь наверняка начнет мямлить, скулить, путаться в словах... Нет-нет-нет. За что ей все это? Почему она? Почему. Именно. Она. Ей не хотелось идти туда. Хотелось спрятаться и когда Петра придёт и скажет ей, что пора пришла, не вылезать, затаив дыхание. От переживаний по этому поводу у нее буквально сжималось сердце. Это было странное ощущение, которое было не так-то просто описать. Нечто вроде... Встречи потерянных родственников? Нет. Чушь. Может, лучше сказать, встречи с создателем? Тоже бред. Как минимум потому что она уже встречала Отто Хартманна, будь он неладен. И прикончила его. Эта мысль придала ей бодрости. Она расправилась с чертовым психопатом, который пересадил свой мозг в тело пса. Она пережила столько всего, до сих пор находясь здесь, в трезвом рассудке. Почему вообще она должна бояться какого-то седого старика с плакатов о дороге в светлое будущее? Нет. Она не боялась. Это было что-то другое. Какое-то подсознательное волнение, причину которого ей было не так просто понять. Встав и переступив через край ванны, Сара встала напротив легонько запотевшего зеркала, посмотрев на себя. По коже пробежался легкий холодок. Поправив мокрые, свисающие и липнущие волосы, девушка завела их назад, предварительно протерев зеркало. Она выглядела уже совсем не так разбито и бледно, как обычно. От принятия теплой ванны ее кожа чутка порозовела и приобрела более здоровый вид, а ощущение чистоты после мытья, как обычно придало Саре бодрости. Так давно она не позволяла себе расслабиться, просто погрузившись в теплую воду и обо всем забыв. Сейчас, однако, отвлечься от путающихся мыслей не получилось, но хотя бы ее тело достаточно расслабилось. Утеревшись полотенцем и натянув халат, Сара запустила ступни в мягкие тапочки, глянула на свое отражение и закрыла глаза. Вечно прятаться в этой ванной комнате все равно не получится, как ни старайся. Бежать куда-либо было бессмысленно. С другой стороны, что ей терять? Все, что могла, девушка уже выпустила из рук. Все, что она любила и ради чего перебарывала себя, стараясь не погибнуть, ушло. Смысла ее жизни больше нет. Ее больше нет. И, она была уверенна, никакая скорбь, ненависть и страх не пересилят в ней чувство потери единственно по-настоящему близкого ей человека. Вздохнув и размяв плечи, Сара вышла из ванной комнаты, глянув на распростершийся вид города из панорамных окон. Солнце садилось за горизонтом и его пламенно-красные лучи отражались на небоскребах, словно в огромных зеркалах. На кровати уже лежал заранее заготовленный Петрой набор одежды, свежей и выглаженной. Это все казалось таким странным. Ее кормят, ухаживают, стерегут и всячески пытаются убедить в комфортности ее положения. Однако, ощущалось подобное большой и очень броской уловкой. Говорят, фермеры тоже задабривают скот, прежде чем забить его. Прикончить корову, когда она не подозревает, что ее ждет смерть и разделывание ее туши на мясо. Сара ощущала себя именно такой вскармливаемой пленницей в клетке, которую, если надо, всегда могли бы пустить в расход. Едва ли кто-то здесь по-настоящему пытался понять ее и помочь. Она, ясное дело, была обузой. Обузой, которую, если нужно, они могут, как хотят использовать в своих целях. Особенно это стало ей ясно после этого глупого хода с дочерью Маккриди. Конечно, проще всего объяснить людям подобный переполох, ради которого над городом носятся боевые самолеты, возвращением дочери первого министра, но вот Саре казалось... Хотя, кого здесь вообще волновало, что ей казалось и чего ей хотелось? Ее судьбой здесь манипулировали, как пожелали. И, что обиднее всего, в эту мерзкую ситуацию, она ведь, вероятно, сама себя и завела. Пуговица за пуговицей застегнув белую рубашку, а затем надев темные брюки, затянув их ремешком, Сара посмотрела на себя в зеркало. В этой строгой одежде она смотрелась в своих собственных глазах так нелепо. Рубашка была недостаточно свободной, хоть девушка и оставила пару пуговиц у шеи расстёгнутыми, а узкие брюки, хоть и смотрелись на ней не столь отвратительно, казались Саре чересчур обтягивающими и сжимающими ее, хотя малы ей не были. Взяв расческу, девушка принялась приводить в порядок волосы, заводя их за спину. Равнодушно оценив в зеркале свой вид, она набрала полную грудь воздуха, нервно потерев расческу в руках и попыталась найти в себе смелость не дрожать уже внутри от переживаний и волнения. Немного погодя, к условленному времени, к ней в апартаменты пришла Петра, как обычно в своем строгом расположении духа и не менее строгом костюме. Остановившись, она первым делом оценила Сару, облачённую в свежий комплект одежды, которую та принесла. Покручивая перстни на пальцах, она еще какие-то мгновения проходилась взглядом по девушке, с ног до головы. — Да, так определенно лучше. — задумчиво кивнула Петра, сказав это скорее себе, нежели Саре. — По-моему, я выгляжу нелепо. — прищурившись и переглядываясь то на свое отражение, то на Петру, сказала Сара, состроив недовольную физиономию. — С таким выражением лица, ты всегда будешь выглядеть нелепо, — укорительно бросила ей Петра. — сделай вид попроще. А то у тебя такая гримаса, словно ты идешь на плаху. — А это не так? — поправив рубашку, в которой ей было не очень уютно, попыталась не хмуриться Сара. — Не говори ерунды. Ты перекусила? — посмотрела на тарелки, оставленные на столе, управляющая. — Да. — кивнула девушка. — Совсем немного. — Вот и отлично. — глянула на ее женщина. — Спасибо, что хоть в этот раз не запустила в Глорию подносом. Она жутко переживала, когда снова шла сюда. — Вы вечно будете мне это припоминать? — проворчала Сара. — Нет, только в подходящих для этого случаях. — улыбнулась Петра. Подступив ближе, женщина поправила прическу и воротник Сары, застегнув его пуговицей выше, что девушке не очень понравилось, так как тот несколько мешал дыханию. Обойдя Сару со всех сторон и посмотрев на нее, Петра легонько кивнула, улыбнувшись девушке. — Ну что, ты готова? — Петра попыталась сказать это ободрительно. — Нет. — честно и с большой долей уныния в голосе ответила Сара. — Что-ж, жаль, потому что выбора ни у тебя, ни у меня, нет. — развела руками Петра, открывая дверь и указывая Саре на выход. — Пойдем. Вздохнув и опустив взгляд, Сара с волнением пошагала к лифту из комнаты. Петра ступила следом за ней и тут же похлопала ее по спине. — Выпрями плечи. — указала управляющая. — Не сутулься. Постаравшись держать осанку ровной, Сара повернула к лифту, обнаружив рядом с ним двоих ее извечных спутников. Блю и Рейнбоу как всегда ожидали ее рядом. Остановившись и вздохнув, она покосилась на Петру. Женщина в свою очередь пожала плечами, мол «ничего не поделать». — Я не хочу идти... — прошептала ей Сара. — Слушай внимательно, — обратилась к ней Петра. — не говори лишнего, не неси чепуху, как ты это любишь, не затрагивай лишний раз щекотливые темы и просто постарайся будь паинькой, ладно? — То есть, мне просто молчать? — Да, что-то в этом роде, — улыбнулась ей женщина. — говори только тогда, когда тебе задают вопросы. — М-да, — причмокнула Сара. — ладно, это я умею. — Но, главное без смущения! Хорошо? — приподняла бровь Петра. — Почему? — Потому что иначе сложится впечатление, будто я недостаточно забочусь о твоем комфортном здесь пребывании. Так постарайся не выказывать свое извечное презрение и наигранную мордочку, наполненную возмущением. Так будет лучше и тебе, и мне. — положила руку ей на плечо Парчес. Постояв так мгновение и решив было еще чутка повозмущаться и струсить, Сара, однако, пересилила себя. Коснувшись руки Петры, она погладила ее пальцы и управляющая взяла ее ладонь в свою в ответ, сжав крепче и посмотрев на нее непривычно мягким взглядом. — Я не хочу... — кисло простонала Сара. — Давай. Будь умницей. У тебя все получится. — потерла ее ладонь своими пальцами Петра. — Я в тебя верю. Как бы банально это не было, но подобный жест со стороны женщины немного позволил ей собраться с силами. Кивнув ей и отпустив руку управляющей, она засунула ладони в карманы, прошествовав к лифту и окинув агентов взглядом. Те не сказали ни слова, просто вместе с ней встав в железную кабинку и нажав на кнопку нужного этажа. Сара еще разок переглянулась с провожающей ее взглядом Петрой. Прежде чем двери лифта сомкнулись, женщина едва заметно бодро подмигнула ей и улыбнулась. Это вселило в Сару надежду на то, что, возможно, все не столь драматично, как ей самой думается. Агенты молчаливо стояли по бокам от нее, убрав руки в карманы, пока лифт в мгновения нес ее вверх. Она уже привыкла ездить на них и не испытывала того же чувства, что поначалу. Внутри все несколько замирало, когда скоростной лифт делал свой мгновенный рывок, но это больше не ощущалось чем-то удивительным. К такому девушка быстро привыкла. Да, что уж там, даже с тем, что теперь ее, словно личная охрана, почти везде, куда бы она не ступила, сопровождали эти двое, Сара начинала смиряться. Привыкнуть к этому, наверное, было нельзя. Но вот смирится - вполне. Девушку все еще мучали сомнения, что же ее ждет? О чем ей говорить? Что отвечать? А главное, про что ее в принципе будут спрашивать? Она понятия не имела, что интересует первого министра и зачем он так внезапно решил с ней повидаться. Нет, конечно, она понимала возможную причину. Но от этого чувство неудобства не становилось слабее. Как ей поступить? Что делать поначалу? Просто молчать? Поздороваться? Или ждать пока ей скажут, что делать? Саре просто хотелось закричать во весь голос от мыслей, разрывающих ее голову. Она не понимала и не представляла, как ей себя вести. Ох, уж лучше бы она не выходила из этой треклятой ванной. На выходе из лифта, по прибытии, они столкнулись с грузным толстым человеком, который тут же остановился, завидев выходящих из лифта агентов. Его массивные размеры и одышка не могли не врезаться в глаза, а забавные густые бакенбарды показались Саре до смешного нелепыми. Отступив на шаг в сторону, явно торопившийся мужчина остановился, прежде чем шагнуть в лифт. Он недовольно переглянулся с агентами, схмурив свои большие брови, а затем пересекся взглядами с Сарой, внимательно посмотрев на нее. Девушка покосилась на него, только сейчас осознав, что перед ней стоит министр Ридли. Еще одна персона, которую она видала только с телеэкранов. Пройдя вслед за агентами, она потерла пальцы, которые вновь слегка онемели. Министр, со своей громкой одышкой переступивший в лифт сопроводил Сару пристальным взглядом в спину, не отрывая внимания до тех пор, пока двери лифта не захлопнулись. Эта привычка всех пялиться и засматриваться на нее, как на диковинную зверушку, уже начинала казаться девушке осточертевшей. Что еще забавнее, она понимала, что вероятно не только толстый министр, но и все прочие люди вокруг считали ее, какая глупость, Патрицией Маккриди. И как ей на это реагировать Саре было решительно неясно. Агенты остались у входа на этаж, безмолвно пропуская девушку дальше в одиночестве. Сара остановилась, оглядев их и поняв, что дальше провожать ее как поводыри слепого они не будут. Остановившись у дверей, Сара постояла несколько секунд, молчаливо посматривая на браслет у себя на руке. Носить его было несколько непривычно, но он не казался неудобным, или стесняющим движения. Поднеся его к датчику, она услышала писк, означающий, что двери открылись и побрела по этажу. Здесь, почти на самой вершине Сиренити-тауер, было, несомненно, очень красиво. И пустынно. Открывающийся из окон вид был даже прекраснее, чем в ее номере-люкс. Здесь казалось, что ты не просто стоишь на этаже выше, нежели другие небоскребы Атланты, а создавалось ощущение, будто ты взираешь на весь город с высоты птичьего полета. Впрочем, наверное, это и впрямь была та же самая высота, на которой летали птицы. От этого внутри что-то замирало, стоило Саре посмотреть вниз. «Явно долго падать», подумалось ей. Дойдя наконец до массивных деревянных дверей, ведущих в президентские апартаменты этого этажа, Сара, закрыв глаза взялась за ручку, но остановилась, как только потянула ее на себя. Сердце сжалось от напряжения и даже голова пошла кругом. Но пути назад не было. Как бы ей не хотелось пуститься бежать прямо к лифту, проскользнуть мимо агентов и спрятаться у себя в комнате, рассудок говорил ей что идея это, как и большинство из приходивших ей в голову, донельзя глупая. Ничтожные попытки сбежать и противится опять кончаться глупо. В конце концов, Сара прокрутила в голове жуткие сцены, что роились в ее голове, когда она не могла заснуть. Вспомнила черную чащобу леса, грязь, кровь, боль и вспышку выстрела. Внутри комом сгустилась эта привычная боль, по сравнению с которой какой-то жалкий страх войти в эту комнату показался девушке ничтожным ребячеством. Шмыгнув носом и нахмурившись, Сара собралась с мыслями, тряхнув головой и отворила массивную деревянную дверь, потянув ее на себя и прошествовав внутрь. Комната, однако, тут же впечатлила своими размерами. Округлая, она скорее походила на зал дворца. По одну сторону комнаты, вдоль стены, были выставлены красивые деревянные шкафы, все полки которых были заставлены книгами, от количества которых помутился бы взор. На полу, посреди комнаты, лежала густая шкура с выпяченными в разные стороны лапами. Девушка, присмотревшись, не смогла разобрать, кому она принадлежит. Но поначалу она напомнила ей медвежью, или, шкуру какого-то не менее крупного животного. Панорамные окна, как везде в Сирентити-тауер, тут открывали, пожалуй, самый живописный вид. Словно все здания корпораций и торговых комплексов расступались перед зрителем, опоясывая огромный золотившийся светом неоновых огней город, будто короной. Напротив этого пейзажа за стеклами стоял больших размеров стол с кожаным креслом, для которого Сара, наверное, была слишком мала. На столе лежали различные бумаги и располагались устройства для подключения голографических экранов, сейчас выключенные. В углу, справа от стола, располагалось фортепьяно, рядом с которым находился доисторический на вид граммофон с пластинками, целую коллекцию которых можно было наблюдать в шкафчике рядом. Высокие потолки, напоминавшие свод какого-то собора, украшенные резными узорами и сводившимися к центру, словно к куполу, где свисала массивная золоченая люстра, расходившаяся плетеными металлическими веточками в разные стороны. Каждую из них украшала лампочка, напоминавшая своей формой пламя свечи. Сейчас, однако, все десятки этих небольших светильников были погашены и единственный свет исходил из стоявшего в углу камина. Напротив него были установлены два обитых кожей кресла со столиком по середине. Уже казавшаяся типичным Саре картина мебели рядом с камином. Треск огня и танец языков пламени за прозрачным ограждением приятно вдарялся в глаза. Словно успокаивал. В одном из кресел, том что стояло слева, сидел он, устало глядя на огонь. Седая, густая борода, уложенная и расчесанная, украшала его лицо, снисходя прямиком с столь же белых от седины волос с равномерной укладкой. Темный халат поверх легкой одежды своим цветом словно сливался с расцветкой кожаных кресел. Его взгляд был уставшим и спокойным, в нем отражались трепетания языков пламени. Услышав негромкий скрип закрывающейся двери, мужчина чуток повел головой в его сторону, прислушиваясь, но не оглянулся на Сару. Взяв со стола стакан, наполненный чем-то из стоявшего рядом графина, он сделал глоток, потерев тот в руках. Взглотнув комок в горле девушка же, заметив его легкий жест в свою сторону, неторопливо пошагала к стоявшему рядом свободному креслу. Вблизи он казался куда старше, чем на агитационных плакатах или экранах ТВ. Его лицо было покрыто морщинами, на тыльной стороне ладоней красовались старческие вены, он казался худым и подтянутым, несмотря на достаточно свободный халат. Причмокнув, первый министр промокнул губы ладонью, отставив стакан обратно на столик. Сара, трусливо подошедшая, уселась на кресло рядом, быстро оторвав от него взор. Мягкое сиденье скрипнуло, чуток подмявшись под ее весом и Саре от страха на секунду, показалось, что она сейчас начнет тонуть в нем. От огня камина по телу пробежалось тепло, унимая дрожь в конечностях девушки. Нервно поерзав на кресле, она уселась поудобнее, облизнув губы и глядя на метающийся среди головешек углей огонь. Приятный треск камина заполнял тишину. На удивление, Саре стало спокойнее. И чего она так боялась? Однако некоторый трепет все еще грыз ее душу. Кротко сложив руки на коленях, девушка поглаживала свои шрамы на ладонях медленным движением, словно опасаясь того, что через чересчур резкие разминания конечностей привлекут лишнее внимание. Огоньки танцевали в камине, а тепло уже разошлось по всему ее телу. Сара провела языком по иссыхающим от жара губам. Ее несколько разморило от теплоты. Вспомнилась жуткая ночь в хижине посреди леса, среди отбросов Моралеса. Холодная сталь пистолета во рту до сих пор снилась ей в ночных кошмарах. Но тепло согревающего огня камина почему-то сейчас прошлось по коже скорее положительным воспоминанием. Каких у нее вообще осталось немного. Вновь аккуратно покосившись на сидящего рядом министра, Сара замерла, заметив, что мужчина тоже ненароком поглядывает на нее. Взглотнув ком в горле, она задержала на нем взгляд. Свет, отбрасываемый огнем, ложился на его лицо. — Будешь овощной смузи? — указал он на графин с зелёной субстанцией на столике. Этот вопрос окончательно выбил девушку из колеи. Она ожидала сейчас чего угодно, за исключением подобного. — Овощной смузи? Серьезно? — хмыкнула Сара. — Вы со зловещим видом сидите у камина и пьёте не виски, а овощной смузи? — Что-то не так? — он сделал глоток из своего стакана, взяв тот со стола. Сара нахмурилась, призадумавшись. — Нет... просто, кхм, — кашлянула она. — это странно. — А что странного? — с интересом обратился к ней министр. — Наверное, ну, — она почесала затылок. — дело в том, что этот напиток вам не подходит. То есть я... Ну... Я имею ввиду... — она поняла, что у нее путаются мысли и она начинает нести чепуху. — Что? — Он недостаточно презентабелен, что ли. — пожала плечами она. — Я имею ввиду для вашего статуса. Овощной смузи? Серьезно? Это же не круто. — Зато полезно. — пожал плечами в ответ министр, опустошив свой стакан и поставив его обратно. Твердой рукой взяв графин, он наполнил стакан, стоявший ближе к Саре, почти до краев. — Попробуй. Недоверчиво глянув сначала на Маккриди, а затем на стакан с жиденьким зеленым пюре, Сара подняла его, поднеся ближе и, скривившись, посмотрела на эту гущу. От него почти ничем не пахло. Поднеся стакан к губам, Сара сделала несколько глотков. Не сказать, чтобы это было отвратительно. Скорее пустовато и напоминало уже пережеванный овощной салат. — Это что, — помялась Сара, причмокнув. — огурец? — Да, огурец там тоже есть. — На вкус не очень. — потерла стаканчик пальцами девушка, однако, от некоторого страха перечить сидящему перед ней человеку, вновь приложилась к стакану, сделав еще несколько глотков, а затем отставила стакан обратно. — Может, попросить принести что-то еще? Чаю? Кофе? — задумчиво приподнял бровь старик. — Оу, нет, — резко отрицательно покачала головой Сара. — спасибо. Я не хочу. Я только перекусила перед тем как прийти сюда. — Значит, мисс Парчес усердно исполняет свои обязанности? — вновь откинулся к спинке кресла Маккриди. — Да. Более чем. — практически на автомате ответила Сара. Ей и впрямь не хотелось подставлять Петру перед первым министром, потому она постаралась изобразить расслабленность и спокойствие, как та и просила. Выходило у нее, прямо скажем, не очень, но она не потеряла самообладания. — «Более чем»? — мягко усмехнулся тот. — Как это понимать? — Ну... я... — Сара замялась. — По-моему ты переволновалась. Может, хочешь отложить нашу встречу на другой раз? Я пойму. — развел руками мужчина. — Нет. Не хочу. — столь же машинально ответила девушка, сама не зная почему. На самом деле она была бы не против оборвать этот разговор и избавить себя от тягот чувства неловкости. — Тогда чем тебя не устраивает мисс Петра? — улыбнулся ей старик. — Нет, ничем. То есть, всем устраивает. Она... крайне, ну... профессиональна. — потерла руку о руку Сара. — Можете выписать ей какую-нибудь премию. Бенедикт Маккриди какое-то мгновение еще посмотрел на девушку, а затем расплывшись в улыбке издал едва уловимый смешок. Сара, осознавая, какую ахинею она уже начинает нести, тоже усмехнулась. Скорее нервно. Ей было не по себе и от этого чувства все внутри трепетало, оттого еще сложнее было визуально сохранять спокойствие. Сейчас, задумавшись об этом, она вновь растерялась и сделала серьёзный вид. Первый министр тоже замолчал. Комнату вновь наполнил лишь треск горящих поленьев в камине. Поерзав на кресле, Сара вновь посмотрела на старика, а министр сам обратил на нее свой взгляд. Они какое-то время глядели друг на друга, поначалу с недоверием, а затем с простым интересом. Когда это уже стало неловким, оба обернулись к камину. Плеснув себе еще жидкости в стакан, первый министр неторопливо осушил его. Сара, почувствовав сухость в горле, тоже сделала несколько глотков. Тишина воцарилась в комнате еще на некоторое время. — Ты совсем на нее не похожа. — задумчиво сказал первый министр Маккриди, разглядывая что-то в огне. — Что? — переспросила Сара, хотя она поняла, о чем идет речь. — Я думал, что ты будешь точь-в-точь, как она. Как моя Пат. — покрутил в пальцах бокал мужчина, глядя как пламя отражается бликами на стекле. — Столько слов. Столько трудов, чтобы тебя найти. Столько уверений доктора Мойры, что это невозможно. Очевидно, это обязывает к некой интриге перед нашей встречей. И вот, ты тут... Сара молча посмотрела на него, не найдя, что вставить. — Признаться честно, я представлял тебя ее точной копией. — пожал плечами министр, не выпуская бокал из рук. Взгляд его все еще цеплялся за пламя в камине. — Но, сказать по правде, это не так. — Вы позвали меня, просто чтобы удостовериться в этом? Они с министром вновь обменялись молчаливым взглядами. — Не знаю. — развел руками тот, отставив наконец бокал. — Я решил, что так будет лучше. Нужно же в какой-то момент пересилить свой страх и взглянуть ему в лицо, верно? — печально усмехнулся он. — Страх? — нахмурила брови Сара. — Вы что, боялись встречи со мной? — Громко сказано. Едва ли я боялся, просто... — он помедлил. — Думаю, мне не стоит тебе объяснять это чувство? Я уверен, ты ощущаешь то же самое. — Ну, я, сказать честно, не жаждала этой встречи. — погладила шрамы на руках Сара. — И как-то даже не думала, что вы ее захотите. Старик покосился на нее в очередной раз. — Неловко вышло, не правда ли? — рассудительно сказал тот. — Неловко, пф. Не то слово. — хмыкнула Сара. — Что может быть еще более неловким? — она опустила взгляд. — Встретить копию своей дочери, которую планировал пустить на органы или человека, который, внезапно, не только политикан с телеэкрана, но и кто-то вроде твоего отца? Испытываю ли я тоже, что и вы? Знаете, я так не думаю. Маккриди выдержал паузу. — Как, однако, резко. — вставил наконец он. — Звучало так, будто ты затаила на меня злобу. Я понимаю, это не самое лучшее начало нашего знакомства, учитывая те... факторы, которые привели к твоему появлению и прибытию сюда. Но я не хочу тебе зла. — «Факторы, которые привели к твоему появлению». — процедила Сара. — Как замудрено вы выразились. Кто научил? Ваш дружок Отто Хартманн? — выпалила девушка, осознав, что говорить это было резко, некультурно, грубо и, как минимум, опасно в ее положении. — Ох, — мужчина вздохнул. — я представлял себе этот диалог несколько проще. — Извините. — вздрогнув, попросила прощения Сара. — Это было... необдуманно... наверное... — Я понимаю, что ты много повидала. Понимаю и то, что едва-ли мне получится ощутить все то, через что ты прошла. — сложил руки на груди министр. — Но давай уважительнее относится друг к другу. И, нет, я не горжусь тем, что делал Отто Хартманн и тем, к чему это привело в итоге, если ты об этом. — Гордитесь вы этим или нет, какая разница? — покачала головой Сара, разминая немеющие пальцы. — Что сделано, то сделано. Я тут, сижу и пытаюсь вести диалог, как вы и хотели. Своего вы добились. Они вновь замолчали и отвернулись друг от друга, потупив взгляд. Огонь поумерил свой пыл и горел уже не так ярко, а пламя начало вгрызаться в деревянные головешки, медленно, но верно, доедая их. Поджав ноги, Сара тоже уставилась на пламя, как вдруг, кроме скрипа догоравшего дерева, неподалёку послышалось что-то еще. В темноте кто-то фыркнул, подбираясь к камину и неторопливым силуэтом выбираясь из общей темноты большой залы, несколько напугав Сару. Лениво переставляя лапами, животное вышло из мрака, остановившись у камина и переведя морду на девушку. Принюхавшись, собака подошла ближе, потянувшись носом к ладоням девушки и обнюхивая их. Присмотревшись, Сара поразилась, настолько он походил на того самого пса, которого она столь долгое время считала своим верным спутником. Этот, однако, был более расчесан, упитан, и нетороплив. Достаточно обнюхав Сару, животное чутка отступило, рыкнув, наклонив голову и рассматривая ее, легонько виляя хвостом. Затем пошагало к первому министру, потеревшись головой о его колени и улегшись рядом с его ногами, помахивая хвостом. — Вы держите пса? — немного удивилась Сара, поглядывая на животное. — Он не совсем мой. — нагнулся Маккриди, почесывая животное за ухом. — Его подарили моей дочери. Старина Уоллес, быть может, уже старше меня по своим собачьим годам. — Уоллес? — облокотилась на ручку кресла Сара, приглядывая за собакой. — Так его назвала она, — помедлил старик. — моя дочь. Девушка помолчала, насупившись и заметив, что пес тоже смотрит на нее. Не менее внимательно, чем сама Сара разглядывала его. — Он... — куснула губу девушка. — А, впрочем, неважно. — Он хороший пес. — потрепал того за загривок Маккриди, затем вновь откинувшись на спинку кресла. — Верный и не глупый. Качества, которых недостает многим людям. — Собаки хорошие животные, — кивнула Сара. — это правда. — несмотря на то, что при мыслях о собаках девушку теперь пробирало на дрожь и жуткие воспоминания, она все еще считала, что эти животные слишком хороши для людей. Они не заслуживали холодных ночей в подворотнях и голодных зим в поисках еды. Вздохнув, девушка помассировала шрам от укуса на руке. — Я читал отчеты агентуры, — призадумавшись, подмелил первый министр. — и не совсем понял, скажем так, некоторые моменты... — О чем вы? — приподняла бровь Сара. Погладив бороду, Бенедикт Маккриди оценивающе взглянул на нее в очередной раз. Это уже вызывало у нее неуют и недоумение. — Быть может, я не все верно понял, однако, — вдохнул он. — как понимать строки «пересадил свой мозг в...» — Стоп, — приподняла руку девушка, в какой-то момент осознав, что ей не стоило так резко перебивать своего собеседника и потому продолжила мягче. — я уже говорила. Целый час ему талдычила. Нет. Я не сошла с ума. Я, блин, не сумасшедшая. Мне это не привиделось и я это не выдумала! — Ох, полегче. Успокойся. — отстранился, махнув ладонью, министр. — Я ни в чем тебя не виню. Просто не верю в это. — Я не вру. Какой мне от этого толк? — нахмурилась Сара, стиснув зубы. — Не спорю. Не врешь. — первый министр опять сложил руки на груди, уставившись на огонь. — Я говорил с доктором Майерс. — А, с ней. — фыркнула девушка. — Ну что, она объяснила вам, насколько полоумный извращенец ваш бывший дружок доктор Хартманн? — Вообще-то она сказала, что, цитирую: «не считает правдоподобным такое дегенеративное объяснение произошедшего». — пожал плечами мужчина. — Тогда почему вы думаете, что я не вру? — потупила взгляд Сара. — Потому что кроме этого, доктор Майерс добавила, что «способна предположить то, что Отто Хартманн настолько сумасшедший, чтобы попытаться провернуть такое ради своего мнимого чувства искаженной справедливости». — добавил серьезности в голосе Маккриди. — И еще, потому что я знаю Отто. Знал. Уже много лет. — старик покачал головой. — Хотя сейчас задумываюсь над тем, был ли он со мной откровенен хоть когда-то, учитывая произошедшее. — Ну прекрасно, хоть кто-то здесь не думает, что я сошла с ума. — откинулась на спину кресла Сара, закинув голову к потолку и облегченно вздохнув. — Вообще-то я все еще не могу поверить и осознать то, что Отто не умер. А уж тем более смириться с глупейшей версией того, что он, кхм... — покосился на лежащего у его ног Уоллеса, покачивающего хвостом, тот. — пересадил в собаку свой мозг. Как это вообще возможно? Нет, я конечно, не перестаю поражаться продвинутости технологий нашего времени, но... Согласись, это странно, не находишь? Слишком странно, чтобы верить тебе на слово. — Это вы еще протокол допроса до его экзоскелета не дочитали? — пустила нервный смешок Сара. — Экзоскелета? — скривив лицо, нахмурился министр. — О-о-о, вам еще многое предстоит узнать. Вашему прихвостню Беверли я об этом на допросе тоже рассказывала. Ознакомьтесь на досуге, думаю опять не поверите. И доктора Майерс позовите, пусть снова скажет, что я несу что-то дегенеративное и неправдоподобное. — Я начинаю думать, что ты испытываешь неоправданную агрессию по отношению к доктору Мойре. — А я должна ее любить? Что она вообще сделала кроме того, что вечно заведовала моими анализами и обследованиями? — скривилась девушка. — Да она даже слова мне не проронила. Уверена, она меня никак, кроме подопытного материала, не рассматривает. — Как ты категорична. Я думаю тебе стоит вовсе быть благодарной доктору Мойре. — абсолютно спокойно ответил ей министр. — За что? — бросила девушка. — За то, что вырастила меня в банке? Мужчина вздохнул, покачав головой. — Видимо ты категорична не только к окружающим, но и к себе. — провел рукой по своим густым усам Маккриди. — Если бы не профессионализм доктора Мойры, никто из всех лучших врачей этого города не мог бы гарантировать, что ты выживешь. — О чем вы? — не поняла Сара. — Доктор Майерс крайне быстро среагировала на новость о том, что вы прибыли. Без удивлений и эксцессов. Скоординировала работу вспомогательных хирургов и провела операцию по пересадке тебе легочных имплантов. Помявшись, Сара инстинктивно потянулась к груди, почесав ее. — Так это она провела операцию? — Да, именно так. — кивнул мужчина. — Конечно, стоит поблагодарить и юную мисс Джиллиан, дочь министра Картер. Она смело согласилась помогать старшему коменданту помочь вывести тебя из зоны боевых действий, учитывая твое... критическое состояние. — Джилл, она, — Сара почесала затылок. — да, она милая девушка. И всегда была мягкой со мной во время осмотров, в отличии от других. — Я уверен, мы найдем способ поощрить ее за это, верно? — улыбнулся ей первый министр. — Ну... — прикусила губу Сара. — Наверное. — Кстати, как эти искусственные легкие тебе подходят? — уставился на нее Маккриди, словно наблюдая за ее дыханием. — Как мне сказали по анализам, твой организм на удивление быстро к ним адаптируется. — Поначалу было... не очень приятно. — сделала глубокий вздох девушка. — Как будто что-то, вроде как, распирает тебя изнутри. Достаточно гнусное ощущение. Потом со временем я, кажется, привыкла. — Они ведь давали тебе препараты для облегчения усваиваемости имплантов организмом? — поинтересовался старик. — Да. Джилл делала мне инъекции. — кивнула Сара. — После них стало легче. Правда, ну, немного... — Немного что? — Зуд. — она посильнее надавила на шрам сквозь одежду, чтобы почесывать было удобнее. — Иногда бывает, что вся грудь жутко чешется. Хочется буквально разодрать ее ногтями, лишь бы стало легче. — Хм. — задумался мужчина. — Это тебе мешает? — А вы как думаете? — пшикнула Сара, вдоволь начесавшись и убрав наконец руку от груди. — Думаю в таком случае тебе стоит провести еще обследование. Я сообщу доктору Мойре, чтобы осмотрела тебя лично еще раз. Конечно, зуд есть зуд, мне не кажется, что это нечто необычное при такой операции. Но безопасности ради еще одно обследование не повредит. — У Мойры Майерс? — поежилась Сара, взволнованно лепеча. — Нет! Нет. Не стоит. Этот зуд не слишком то меня беспокоит. Не стоит ничего у нее просить. — Поздно. — остановил ее взмахом ладони первый министр. — Я уже все решил. Если мы заботимся о твоей безопасности, то тогда уж будем заботится в полной мере. — Я не хочу иметь с ней дел. Она жуткая и очень непритязательная. — Мне всегда казалось, что она просто практичная. Да, она не самая радужная собеседница, но все же. Чем же тебя так не расположила к себе доктор Мойра? — Может тем, что она разрабатывала биологическое оружие? — вспомнила рассказ Хартманна Сара. Сам факт того что эта женщина испытывала на людях что-то столь смертоносное как-то не вызывал у девушки чувства особой теплоты к ней. Помедлив, первый министр с интересом посмотрел на собеседницу. — Я все еще удивляюсь, сколь много вещей хранятся у тебя в голове. — иронично усмехнулся он. — Это ты узнала от, кхм, доктора Хартманна? — Да. Он мне это рассказал. О том, что эта Майерс разрабатывала на основе его вакцины какую-то дрянь, которая может всех нас убить. Что-то типа биологического оружия. — Не перестану удивляться уровню твоей осведомленности. Мне все еще трудно осознать, что Отто был жив все это время. Наверное, просто подсознательно отказываюсь это воспринимать. Но вещи, о которых ты рассказала Беверли на допросе. И те, что говоришь сейчас... Трудно поверить, чтобы кто-то кроме Хартманна мог поведать тебе такое. — Скажите спасибо. Больше он никому ничего не поведает. — Этот момент твоего рассказа я, к слову, тоже не понял. — провел руками по волосам Маккриди, разглаживая их. — Что в итоге стало с Отто... Если его, конечно, еще можно было так назвать, после всего, что с ним стало. — Мне повезло избавиться от него и его нового тела. — у нее по спине пробежали мурашки. — Я кстати не сказала, что они все еще должны были остаться у этого монаха, или кто он там, блин? Святого отца. — Этот момент тоже меня поразил. — кивнул Маккриди. — Выходит, он столь долго обманывал меня? Я выделял ему средства. Беспрекословно. Я верил ему. А он... Тратил их на устройство своего логова у меня за спиной? Звучит неестественно бредово. — Да-да, я знаю, вы все считаете меня сумасшедшей. — Это не так. Я же уже объяснил. Просто то, о чем ты говоришь, звучит нереально. Однако, всем нам так или иначе будет легко убедиться в правоте твоих слов. — Как? — приподняла бровь Сара. — Я поручил коменданту Моралесу и его людям разобраться, что-же это могло быть за место, о котором ты говорила. — ответил первый министр. — В ближайшее время они проверят и разведают, что же это был за комплекс под пристанищем божьим и уж точно скажут, не врала ли ты все это время. — Воу. — состроила удивленное лицо девушка. — Оперативно. — Спасибо. Я стараюсь. — улыбнулся Маккриди. — Ну, в таком случае, я и смогу убедиться, не сбрендила ли я. — Так ты и сама не веришь себе? — О, а вы бы поверили? Что-то мне так не думается. Вся моя жизнь в ближайшие месяцы казалась мне дурным сном. Мерзким, жестоким, кровавым и несправедливым. Все, что происходило, было словно в тумане. Я умирала. Захлебывалась в крови. И, знаете, при таком раскладе не удивительно предполагать, что ты, вероятно, бредишь. Просто, блин, сходишь с ума. Молчание опять озарило зал. Теперь и треск бревен в камине не был слышен так отчетливо и лишь посапывание пожилого пса нарушало тишину. Зевнув, Сара посмотрела пейзаж за окнами. Неудивительно, что эти апартаменты считаются президентскими. Отсюда вся Атланта - как на ладони. — Красивый тут открывается вид. — сказала девушка. — Бесспорно. — кивнул первый министр. — Наверное клево вам тут. Сидите. Делаете что хотите. — Делаю что хочу? — усмехнулся Маккриди. — Эх, если бы. Положено бы мне было делать, что хочу, я бы давно ушел отсюда, подальше от этих высоток-небоскребов. Где-нибудь, где поспокойнее. — Что-то мне не верится. — иронично заметила Сара. — Почему же? Я в своих словах стопроцентно уверен, в отличии от твоих. Я достаточно насмотрелся на этот город за всю свою долгую жизнь и те десятки лет, что я тут пробыл. Иногда, признаться честно, он наскучивает. — Наскучивает? — Вроде того. — Вы что, хотите сказать, что устали? — в голосе девушки мелькнул сарказм. — Волей-неволей устанешь от одних и тех же видов и лиц каждый день. — пожал плечами первый министр. — Но наше бремя не позволяет нам просто так взять и пойти, куда хочется. — Ваше бремя? Пф. Интересно, какое же? Мужчина укорительно покосился на Сару. — Удерживать мир и стабильность в нем, трещащим по швам. — А, вы это так называете? — она состроила издевательскую мину. — Ну, красиво звучит, ничего не скажешь. — Мне казалось по твоему досье, что ты успела вкусить того, каким жестоким может быть мир за пределами городских стен. Разве ты не говорила о том, что вы встречали работорговцев? Или мусорщиков? — Да. — помялась Сара. — Бывало. — Неужели ты считаешь, что люди заслужили участь быть закованными в цепи и проданными в рабство этим сбродом, который пытается сюда проникнуть? — серьезно возмутился первый министр. — Я тоже успел лицезреть ту жестокость, ту ненависть и злобу, которую несут за собой торговцы людьми и мусорщики, когда прибыл сюда много лет назад. — Ну, учитывая, что я все-таки их застала, не слишком то хорошо работает ваша защита республики от их набегов? — Я был возмущен до глубины души, когда узнал, что эти твари заявились сюда. — нахмурился Маккриди. — Мне пришлось тут же поручить людям коменданта и генерала выкурить их всех отсюда. Мы слишком заработались в попытке защитить самих себя от одной угрозы, да так, что забыли о другой? — Какой еще угрозы? — приподняла бровь Сара. — Ты не смотришь новости? Мне кажется сейчас по всем каналам трубят о том, что в один прекрасный момент агрессия канадцев может дотянуться до нас. — «Агрессия канадцев»? — скривилась девушка. — Я думала это что-то вроде глупой отмазки на все случаи жизни. — «Отмазки на все случаи жизни»? — явно не понял ее первый министр. — Ну, знаете, я просто не привыкла верить новостям. Новый день - новая порция лжи с телеэкрана, и все такое. — подернула плечами Сара. — Знаешь, может иногда они и могут приукрасить, но все-таки агрессивная захватническая политика Канады это не шутки. Когда-нибудь их щупальца дотянутся и до нас. И что тогда? — Агрессивная захватническая политика? Да где вообще эта Канада? Она же за пол континента отсюда. С чего бы вам ее так боятся. — Она почти не пострадала в результате войны. Когда Коминтерн и Штаты вступили в кровопролитную резню и закидали друг друга боеголовками да так, что мы до сих пор на себе ощущаем последствия их ошибок, Канада была никак не втянута в войну. Они сидели и наблюдали, пока войска азиатов высаживались на западном побережье. Пока весь мир пытался урегулировать конфликт. Пока летели ракеты. — он помолчал. — А теперь, прошло уж столько лет, и канадцы решили, что настал их звездный час. Генерал Тейлор, по всей видимости, вдохновил их на то, что никто кроме них не соберет расколотую войной на куски Америку в единое целое. — Ну, — Сара почесала затылок. — я не слишком-то разбираюсь во всей этой политической шняге. Но если вы считаете, что в Джорджии людям сильно верится во все эти ваши "возвышенные" цели по их защите, то вы, самую малость, просчитались. — Людям далеко не всегда дано понять, что представляет для них настоящую опасность. Мы живем в мире, готовом сожрать нас, если мы пойдем не по верной дороге. Этот путь может нам не нравиться, но он ведет нас в верном направлении. — То есть вы решили, что вам виднее, что-же представляет для всей Джорджии наибольшую угрозу? — покачала головой Сара. — Да. — абсолютно без доли сарказма ответил ей Маккриди. — И что это по-вашему? Какие-то иллюзорные канадцы, которые хотят нас захватить, находясь в тысяче километров от нас? — у девушки его ответ вызвал истинное негодование. — Так считаю не только я. Я лишь один из тех, кто смотрит в перспективу. И в перспективе нам нужны прочные союзы, чтобы противопоставить что-то военной экспансии Канады. — «Военные экспансии», бла-бла-бла, — отмахнулась Сара. — вы серьезно? Вы так засмотрелись куда-то вдаль, что забыли о своем настоящем враге! Первый министр замолчал, но его вид и настороженный взгляд как бы говорил о том, что ему очень интересно, что девушка хочет ему сказать. Сару ввел в ступор такой целеустремленный взгляд министра и она, несмотря на его молчание, почувствовала себя словно вновь в комнате допроса. — Ну... Я... Это... — умерила пыл своего тона она. — Я имела ввиду, что если вы не глупый человек, то поймете, что угроза, исходящая от Генри Моралеса и его людей куда больше и опаснее. — Угроза от Генри Моралеса? — хмыкнул мужчина. — Я думаю старший комендант об этом позаботится. — Вас что это совсем не волнует? — опешила Сара. — Конечно, волнует, что за чушь. — потерев руки, мужчина скрестил их на груди. — Но это не столь глобальная проблема, какой ты ее представляешь? — Да неужели? — настойчиво возразила девушка. — Значит вы слепец. Или глупец. Потому что я знаю этих людей. Они чудовища. И они сделают все что угодно, чтобы избавиться от вас. — Ты преувеличиваешь. — Преувеличиваю? Вы видели, какую бойню они спровоцировали в Мейконе? А это только начало. Они не остановятся, особенно теперь. — Их жалкие попытки дестабилизировать ситуацию в Мейконе были раздавлены на корню, как и двадцать лет назад. — махнул рукой Бенедикт Маккриди. — Ты видишь в них серьезную угрозу. Я - жалкую кучку террористов, которые грызутся больше друг с другом, сами не зная за что. — Вы недооцениваете Хэнка Моралеса. Он чудовище. — процедила Сара. — Я бы сказал, что ты его переоцениваешь. — министр вновь перевел взгляд на огонь. — Настоящую угрозу бунта и гражданской войны люди вроде него представляли тогда, два десятка лет назад. Их было больше, а беспорядки, что они смогли поднять в городе куда кровопролитнее. Эти люди представляли себе какой-то идеальный сказочный мир, потеряв реалистичный взгляд на вещи. Они сами не знали, чего требовали. Не знали, чего хотели. Они просто выплеснули свою несправедливую ненависть пролитой кровью на улицы Мейкона и вынудили нас принять серьезные меры. — Вы, блин, сбросили на город бомбы. — Вынужденные меры не бывают легкими. К тому же, если бы их бессмысленный бунт продолжился и они вытеснили бы служителей правопорядка из Мейкона, пламя, которое они разожгли, могло бы спалить всю Джорджию до основания. — И потому вы погасили одно пламя другим? — Такова цена порядка. — сурово сказал первый министр. — Это была критическая ситуация. Суровые времена требуют суровых решений. Если бы их бесчинства и бойня продолжились, они бы добрались и до прочих мегаполисов. Дошли бы и до Атланты. Спалили бы ее до тла, если бы это было им по плечу. — В этом я не сомневаюсь. — вспомнила пламя горящих домов посреди леса Сара. Покачивающийся в петле труп Нэнси. Внутри что-то поежилось. Она часто просто не рылась в этих воспоминаниях и оттого они казались какими-то далекими и не вызывали такой неприязни как сейчас. — Конечно, их силы бы иссякли, так или иначе. Но растягивать это противостояние было бы губительным для нашей страны. Потому пришлось на корню срезать ростки этого бесчинства и кровопролития. — с скорбью в голосе проговорил старик. — Да, Атланта восстанет из пепла, как было не раз, не так ли? Но, быть может, лучше не доводить дело до пожара? — Да, помню, нам рассказывали об этом в школе. — Неудивительно, это важная часть истории страны. — И все-таки, вы ушли от темы. Такое чувство, что вы слишком беспечны относительно этих уродов. А ведь они настроены серьезнее некуда. — Сколько у них людей? Две тысячи? Три? Может меньше? А ресурсов? Где они прячутся, как ты говорила? В старых тоннелях из-под недостроенной системы континентального сообщения? Как долго они там протянут? Сколько еще людей бросит их, после очередной неудачной попытки уничтожить наше государство? — перечислил Маккриди. — Понятия не имею. Но, все же, вы их недооцениваете... — Люди Беверли уже пытаются разыскать их убежища относительно тех ориентиров, что ты им выдала. Да, это капли в море, но все-таки. К тому же по стране множество беженцев, которые так или иначе сталкивались с людьми Генри Моралеса после устроенной им провокации в Мейконе. И не все из них категоричны в вопросе того, где же все-таки находятся их логова. — Так вы ищете его людей? — удивилась Сара. — Да. Именно так. Не можем же мы оставить угрозу террористов без внимания, особенно после чудовищных событий в Мейконе. В городе до сих пор действует комендантский час, чтобы беспорядки не разгорелись вновь. Городские бои нам ни к чему. — Мне жаль, что я не смогла помочь вам выследить их всех. — скрепя сердце ответила девушка. — Я была бы рада, если бы вы нашли и перебили всех этих скотов. — Воу, как яростно. Я думал, ты питаешь к ним более... противоречивые чувства. Все-таки ты немало времени провела с ними. — Я их всех ненавижу. Всех до единого. — Это из-за той девушки? — припомнил министр. — Прости, я забыл ее имя. Ты ненавидишь их за то, что она погибла по их вине? — Да. — шмыгнула носом Сара, чувствуя намокающие глаза и сжала кулаки, лишь бы сдержать слезу. Но голос ее все же дрожал. — Я надеюсь все они поплатятся за это. Что все, — затянув воздуха и промокнув влажные веки, запнулась Сара. — что все они сдохнут. Сдохнут в муках за то, что они отняли ее у меня. Первый министр сделал удивленное лицо. Не сказать, чтобы он был шокирован, но подобную реакцию у девушки он точно не ждал. — Извините. — выдохнула Сара, утерев нос тыльной стороной ладони. — Ничего, — настороженно успокоил ее мужчина. — не беспокойся. Видимо, для тебя это больная тема. Куда более личная, чем мне казалось. — Наверное так и есть. — взглотнула ком в горле девушка. — Эта девушка была тебе очень дорога? — Она была всем для меня. — разминая немеющие пальцы, выдавила Сара сквозь дрожь в голосе. — Когда ее не стало, не стало и меня. — Это мне знакомо. — голос старика наполнился грустью. — Некоторые потери кажутся невосполнимыми. Теряя любимых, остается только чувство гнетущей пустоты. Как будто от тебя оторвали кусок, который никогда не заполнится. — Да. Что-то вроде того. — помассировав влажные глаза, согласилась Сара. Ей на удивление, она уже как-то свыклась с мыслью, что сейчас говорит с самим Бенедиктом Маккриди. Сейчас он не казался ей каким-то далеким и нереальным портретом с плакатов и телеэкранов. Сказать честно, он представлялся ей совсем не таким. А сейчас... Казалось, это просто обычный человек. Такой-же, каких она встречала всю свою жизнь. Он говорил, как человек. Двигался, как человек. Он совсем не походил на образ с ярких экранов. Это не то чтобы разочаровывало, но вводило Сару в какой-то диссонанс. Все-таки, не каждый день так рушится твое восприятие. Поглаживая шрамы на ладонях, девушка взяла графин с зеленой овощной жижей, наполнив ей свой стакан. Отставив графин в сторону и хлебнув смузи, девушка опустошила половину емкости. Закинув ногу на ногу, она глубоко вздохнула и устало посмотрела на огонь. Тот уже почти затух, однако его жар все еще проходился по телу. Ей не хотелось уже сбежать отсюда, или покинуть комнату. Это кресло уже так ей пригрелось, что девушка просидела бы тут еще целую вечность. В конце концов, зря она так боялась. Ей даже понемногу начинало казаться, что ей действительно не желают зла, пускай она и не хотела в это верить. Ей уже вообще не хотелось верить во что угодно и ждать чего-то. Она была просто опустошена и апатия захлестнула ее с головой. Допив густой овощной микс, девушка заметила, что старик Маккриди уже не обращает на нее такого пристального внимания, утонув в каких-то своих мыслях, глядя на затухающий пламень в камине. Пригнувшись, Сара посмотрела на пса, сидящего у его ног. Животное тоже заприметило обращенное к себе внимание и поднялось, недоверчиво покашиваясь на девушку. Снова понюхав ее, пес настороженно приподнялся, подвинувшись к девушке ближе и рассматривая ее. Осторожно потянувшись и перед этим размяв чутка немеющую руку, она оглядела освещаемые камином шрамы, но, пересилив свою мимолетную боязнь, таки прикоснулась к псу, почесав того за ухом. Животное радостно вильнуло хвостом и, раздобрившись, потянулось ближе к Саре, поддаваясь движению ее рук и беззаботно по-собачьи радуясь уделенному себе вниманию.