Акт 3. Глава 81.
16 ноября 2022 г., 19:57
Глава 81
Отодвинув папки с документами на другой край стола, Хелен Картер, прижав губами сигарету, посмотрела на экран монитора. Там ей прислали еще добрую сотню докладов от разных ведомств, которые нужно было прочесть. Вдохнув поглубже сладковатого сигаретного дыма, министр пролистала несколько первых из них и помассировала глаза. Здесь было очень много сообщений из клиник разных округов, еще немного жалоб, и как вишенка на торте, результаты очередных заседаний в министерстве здравоохранения. Посмотрев на мерцающие голографическими циферками часы, встроенные в ее наручный браслет, министр подметила, что уже скоро должно проводиться заседание. Что-ж, это был отличный повод попросить отдел секретарей разобрать запросы наименьшей важности за место нее. Хелен всегда использовала этот способ, чтобы не забивать голову не слишком насущными проблемами. Итого, после фильтрации секретариатом тысячи поступивших в министерство сообщений, которые заявлялись отправителями как «несоизмеримо важные», оставалось лишь несколько десятков действительно значимых и единицы с пометкой особого доступа, которые проверять никто кроме министра лично не мог.
Собрание глав министерств, проводившееся каждый месяц, всегда было для Хелен Картер довольно утомительным занятием. Мало того, что в последнее, нелегкое для республики время, проблем для обсуждения прибавилось и ей приходилось составлять отчеты, цифры в которых были неутешительными, так еще и каждое заседание превращалось в головную боль и затягивалось надолго. Эти заседания проводил ежемесячно президент Паттерсон, требуя полной и незамедлительной информации обо всем, что происходит в Джорджии. Как глава государства, его слово всегда было решающим и никогда никто не пытался идти ему наперекор. А если и шли, то ничем хорошим это не кончалось. Хьюго Паттерсон, каким бы откровенно спорным человеком он не казался Хелен Картер, был подкован в своем деле, как никто другой. Будучи в молодости председателем конгресса США, Паттерсон был закален в политике, как сталь в горниле, навидавшись самых сложных времен для тогда еще не распавшихся Штатов Америки.
Сейчас же, когда он умер, все пошло с ног на голову. Бенедикт, хоть и был его правопреемником, о чем президент заявил во всеуслышание по всем каналам, являлся далеко не самым беспрецедентным лидером во время обсуждений государственных проблем. Конечно, ему были переданы все полномочия чрезвычайного положения в стране и кому, как не Бенедикту Маккриди, хватало силы воли использовать их. Однако, в отличии от президента, первый министр, хоть и являлся лицом государства и голосом, обращенным к народу, не был в достаточно степени гибким, чтобы обходить и решать проблемы так же, как Хьюго Паттерсон. Там, где почивший президент пытался найти хитрую лазейку и использовать манипулятивные и довольно сложные планы, первый министр предпочитал действия суровые, строгие и бескомпромиссные. Пускай он и обладал харизмой, достаточной для того, что именно он в последние годы президента был фактически первым лицом государства, в нем не хватало гибкости. А политик без гибкости, что дверной ключ без резьбы. Пойдет разве чтоб ткнуть посильнее, но дверной замок им открыть не выйдет.
Это не было хорошим качеством, когда дело касалось нынешних дел в республике. Хелен Картер, уже долгие годы занимавшая свой пост, давно не испытывала такого морального и психологического опустошения, как сейчас, когда выходила с нынешних министерских заседаний. Почти, если на абсолютно, каждый раз на них начиналась какая-то сумасбродная грызня, в которой они часами не могли решить тот или иной вопрос. А вопросов накапливалось с каждым днем все больше и каждое новое заседание было сложнее предыдущего. Первый министр почти никогда не мог согласится с предлагаемой Френсисом Ридли политикой, а сам министр иностранных дел, словно в отместку, оспаривал и отклоняя его собственные предложения. Ридли настойчиво утверждал, что его пачки законопроектов, которые министр иностранных дел заносил с новой силой и креативом каждое собрание, это то, в чем нуждается Джорджия. И если даже с некоторыми их пунктами Хелен была согласна, она понимала, что этот пакет проектов не одобрит никто из присутствующих, не в последнюю очередь потому, что все понимали их истинную суть. То есть, попытку Френсиса Ридли протолкнуть свои личные интересы под видом навороченных законопроектов. Таким он любил заниматься еще при живом Паттерсоне. И, как ни странно, президент нередко одобрял его идеи.
Старший комендант и генерал Аберкромби тоже не отличались сговорчивостью друг с другом и были, наверное, главной проблемной точкой в последних заседаниях. Их, поначалу кажущийся довольно серьезным, конфликт, сводился к одной простой и понятной вещи. Полномочиям. До кончины президента, генерал обладала полноправным командованием всеми оборонными формированиями на территории Джорджии. Ей отчитывались городские коменданты, командующие городскими гарнизонами, пограничники и, собственно, сам Алекс Моралес в том числе. Генерал, еще чуть больше двадцати лет назад будучи простым офицером, участвовавшей разве что в зачистке страны от засилья мусорщиков, заслужила высокие чины и награды во время подавления первых мейконских беспорядков. Паттерсон лично вручал ей медали и повысил в звании. Не столь много времени прошло с этого момента, как тогда еще обычная военная, Кассандра Аберкромби, уже стала входить в высшие чины обороны государства, а еще через пару лет получила на погонах отличительные знаки генерала республики. Довольно быстрый карьерный рост, не правда ли? И не просто так. Президент Паттерсон видел в людях то, что он может использовать и активно давил на это. В Кассандре Аберкромби он увидел преданность и патриотизм. Этого было достаточно, чтобы протолкнуть человека, верного званиям и флагам, а также достаточно обученного для командования, в верховный совет Джорджии.
Не трудно было догадаться, какой была реакция генерала Аберкромби, когда первый министр поставил их полномочия с старшим комендантом, которому симпатизировал куда сильнее, чем самой Кассандре, на равные, а местами даже превосходящие в пользу Моралеса. Возмущению, если так можно было назвать смесь бешенства и чувства несправедливости, генерала не было предела. Двадцать лет командовавшая всем женщина, получает буквально нож в спину, когда теперь ей приходится не просто отдавать приказы, а еще и обсуждать их с человеком, некогда отдававшим ей честь и отчеты о положениях в городе.
Помимо этого, глава государственной безопасности – агент Беверли, от которого Хелен, без преувеличения, бросало в дрожь, и не безосновательно, тоже не отличался податливостью. Обычно он был молчалив, когда дела касались маловажных тем, но стоило затронуть хоть одну область, в которой работали его агенты, тот становился безукоризненно твердым, словно стена, о которую разбивались любые предложения. Беверли имел на каждую проблему свое… довольно неординарное мнение, которое, как его естественно научили годы службы в разведке, он толком не пояснял. Иногда он мог ни с того ни с сего предложить что-то странное, и, конечно же, ни словом не пояснял мотив того или иного решения. Отчитывался он только в личной беседе с первым министром и президентом Паттерсоном. Теперь же, никто, кроме Бенедикта Маккриди, не мог потребовать от него аргументов в пользу его предложений. «Государственная безопасность» стояла выше любых привилегий министров и Беверли редко посвящал их в свои дела.
Итого, когда все эти люди оказывались за одним столом, заседание превращалось в сумбур и балаган. Хелен всегда молилась о том, чтобы в очередной раз собрание прошло без эксцессов. Естественно, ее молитв никто не слышал и не услышат в этот раз. Поднявшись со своего места и, еще несколько раз сделав глубокий затяг «Неон Блоссом», министр закрыла глаза, покачав головой. Что-ж, от обязанностей деваться некуда. Взяв папку, которую она подготавливала к этому собранию и накинув на плечи свой пиджак, Картер вышла из кабинета, попросив свою секретаршу заняться ее почтой и отчетностью, потому что она слишком спешит. Та, естественно, сразу кивнула, мигом принявшись за работу. Выделенная ей секретарша была крайне милой и улыбчивой девушкой. Еще бы, за такую-то зарплату.
Зал собраний находился всего парой этажей выше, потому Хелен решила не спешить, зайдя за стаканчиком кофе к ближайшему автомату. Запивая сигаретный дым горьким эспрессо, министр позволила себе несколько минут передышки, понимая, что впереди ее ждут несколько часов мучительной отчетности и обсуждений. Пока выдался момент, Хелен достала телефон, решив заодно позвонить дочери. Она старалась не слишком назойливо названивать Джиллиан, чтобы не надоесть ей. В конце концов, они и без того часто пересекались, работая в одном здании так или иначе, однако, материнский инстинкт не давал министру Картер слишком надолго не волноваться, как же там сейчас дочь. Джилл была уже взрослой девушкой, и Хелен это понимала, но ничего не могла поделать. Для нее она все еще была дочерью, которая может влипнуть в неприятности, если ей не помочь. У Джиллиан было большое сердце, и это было не столько ее положительным качеством, сколько источником волнения Хелен Картер. После того прецедента, когда она ринулась, ничего не сказав, помогать коменданту Моралесу перехватить девушку, рискуя собственной жизнью, министр старалась не сводить с нее глаз. У Джиллиан, естественно, был выбор и она, в меру своей доброты, этот выбор делала, но, когда этот выбор угрожал ее жизни… Хелен Картер каждый раз припоминала эту выходку Алексу Моралесу.
Набрав номер дочери, министр почти мгновенно до нее дозвонилась. Джиллиан всегда сразу же брала трубку. Сделав легкую затяжку сигареты, Хелен улыбнулась, услышав голос дочери.
— Привет, мам. — донеслось в трубке.
— Здравствуй, Джиллиан. — ответила министр. — Я тебя не отвлекаю?
— Нет, мам, конечно нет. — голос дочери показался Хелен обрывистым, а дыхание тяжелым. Это заставило министра напрячься.
— Как твои дела? Ты звучишь уставшей. — спросила женщина.
— Уф, да. — послышался глубокий вздох Джилл в трубке. — Только что закончила очередную тренировку.
— Ты сейчас в спортивном комплексе? — расслабилась Хелен. — Извини, я и забыла, что у тебя сегодня упражнения в фехтовании. Как они прошли?
— Все хорошо. — позади дочери послышался знакомый голос. — Абигейл передает тебе привет, мам.
— Взаимно, поприветствуй мисс Андерсон от меня. — улыбнулась Хелен.
— А у тебя как дела, мам?
— Ох, — пожала плечами министр. — я довольно устала. Сейчас разбирала отчеты. У меня меньше чем через час заседание… Решила передохнуть и заодно узнать, как поживает моя дочь.
— Как всегда хорошо. — хихикнула Джиллиан. — Смотри не переутомись. И, да, убери сигарету, мам.
Хелен, выпустив струйку дыма, подхватила сигарету с губ двумя пальцами и, покрутив ее в руках, легонько усмехнулась.
— Все-то ты знаешь. — ответила она дочери.
— А ты как думала? Слежу за тобой. — тоже посмеялась Джилл. — Давай-давай, убирай эту отраву. Я же знаю, что ты сейчас куришь.
— Хорошо, хорошо. — ответила ей министр. — Слушай, Джиллиан, не зайдешь ко мне на этаж через часик-другой? Как раз, когда у меня кончится собрание.
— Да, мам, хорошо.
— Отлично. — кивнула Хелен. — Тогда жду. А пока отдыхай, наверняка утомилась, размахивая своей саблей.
— Шпагой. — поправила ее Джиллиан.
— И ей тоже. — отшутилась министр. — Давай, целую. Пока. Удачи.
— Тебе удачи, мам. На заседании министров она нужна явно больше, чем на фехтовальном спарринге. — легко ответила ей дочь. — Пока-пока.
Хелен, еще несколько секунд поглядев в экран телефона, нажала на кнопку завершения звонка, не снимая улыбки с губ. Она и правда подзабыла, что сегодня у Джилл были занятия. Что-ж, тем лучше, приятно осознавать, что ее дочь имела куда больше свободного времени и любимых занятий, чем она сама. Убрав телефон в карман, Хелен Картер вновь покрутила свой «Неон Блоссом» в руках, поглядев на его зарядку, а затем, вздохнув, опять поднесла его к губам, вдохнув в легкие дыма.
В последние пару дней она курила больше обычного, а курила обычно Хелен Картер до неприличия много. Женщину сильно волновал ее собственный поступок. Она не была уверенна, что поступила правильно, показав девушке труп ее подруги. В особенности сложно было объяснить ее поступок первому министру. Маккриди вовсе не разозлился и не отчитал ее, сказав, что понимает то, чем руководствовалась Хелен, однако все-таки осудил ее поспешность и то, что министр здравоохранения не посоветовалась хотя бы с ним самим. Бенедикт тогда вызвался лично навестить девушку, чтобы узнать, что стряслось, потому что сама Картер не слишком доходчиво объяснила ему ситуацию, хоть и извинилась. Такой жест, на самом деле, удивил Хелен. Все-таки обычно первый министр не был столь сентиментален. Это навело ее на мысль, что он, быть может, нашел в бедной девушке то, что так долго искал. Хорошо это или плохо, Хелен не решалась судить. Она и сама не знала, как поступила бы, если бы жизни Джиллиан угрожала опасность. Иногда, подумывая над этим, она ловила себя на излишней решимости. Потому, каждый раз, когда ей в голову приходило что-то осуждающее, или если она задумывалась, а стоит ли все то, что пытается делать Бенедикт Маккриди, того, женщина спрашивала себя – «а что бы сделала она сама ради Джилл?» И тогда любые сомнения отпадали сами собой.
Мельком проверив время на часах, Хелен решила, что пора бы уже выдвигаться. Не то, чтобы ее поджимали минуты, просто она не любила опаздывать. Лучше уж прийти пораньше, чем запоздать и из-за каких-то пары минуты ловить недовольные взгляды, а то и вовсе вполне себе не молчаливые возмущения.
Допив кофе, министр сделала еще одну затяжку, заметив идущего по коридору Марка Марсона, который как раз закончил телефонный разговор. Смяв пластмассовый стаканчик от напитка и бросив его в урну рядом, Хелен убрала сигарету в карман, направившись мужчине на встречу. Тот, тоже заметив ее, услужливо остановился, чтобы подождать.
— Добрый день, миссис Картер. — улыбнулся ей своими белоснежными зубами Марк.
— И вам доброго дня. — кивнула Хелен, пожав протянутую ей руку.
— Тоже решили добраться пораньше, чтобы не опоздать? — спросил он.
— Да. Впрочем, как и всегда. — пожала плечами Хелен, пошагав вместе с Марсоном дальше по коридору. — Пунктуальность важнее всего.
— Особенно, если дело касается отчетов перед первым министром. — Марк явно был настроен позитивно. Он всегда был достаточно улыбчив. Наверное, было бы глупо брать вечно напряженного и депрессивного человека на главную должность министерства по связям с общественностью.
— Смотрю, вы тоже собрали немало отчетов на сегодня? — кивнула на папку в его руках Хелен. Она была действительно увесистой.
— Вы тоже не отстаете. — ответил ей Марк, поглядев на папку, которую держала Хелен под мышкой.
— Вам помочь ее донести? — предложил министр.
— Ох, нет, спасибо, Марк, — улыбнулась ему Хелен, покачав головой. — не стоит. Она вовсе не тяжелая.
— Как скажете, Хелен. — понимающе кивнул тот.
Услужливо открыв ей двери лифта и нажав на кнопку, министр Марсон составил Хелен компанию по пути в зал заседаний. Они перекинулись еще несколькими фразами, поинтересовавшись друг у друга, что принесли на обсуждение в этот раз и что будут предлагать первому министру. Хелен рассказала об острой необходимости поставок лекарств и аппаратов в мейконские городские больницы, а Марк о том, что им нужны новые планы относительно того, чтобы держать граждан в курсе и предостеречь от новых вспышек городских боев, учитывая, что угроза от экстремистов никуда не делась. Заодно, они условились на собрании поддержать предлагаемые решения друг друга, как обычно. У нее с министром Марсоном были доверительные отношения, в отличие от многих других, и он с Хелен часто соглашались друг с другом на совещаниях.
В зале действительно все еще никого не было. Довольно просторный, с длинным столом посередине, он был звукоизолирован и в принципе хорошо защищен и охраняем. Что, в принципе, было естественно, учитывая, что тут решались государственные дела. Пройдя к середине стола, Хелен отодвинула свой стул, усевшись на него и наконец положив неудобную папку на стол. Марк, налив воды из кулера в углу комнаты, опустошил стаканчик в несколько глотков и, подойдя к принадлежащему ему месту, уселся рядом с Картер, поправив свой галстук.
Долго ждать следующего участника заседания не пришлось. Генерал Аберкромби, тоже не любящая опаздывать и приходившая на собрания, иногда, даже раньше самой Хелен, вошла в кабинет, предварительно остановившись у входа и стряхнув несуществующую пыль со своего кителя.
— Добрый день, генерал. — поприветствовала ее министр Картер.
— Приятно вас видеть. — улыбнулся Марк Марсон.
Женщина, остановившись и посмотрев на них, легонько кивнула в знак приветствия, не проронив ни слова. Генерал не была самой разговорчивой из тех, кого знала Хелен, и это было еще мягко сказано. Кассандра Аберкромби не славилась своим добродушием. Да и нужно ли добродушие человеку, командующему вооруженными силами республики? Вопрос этот был скорее риторический. Прохладное отношение Аберкромби к окружающим и строгое к подчиненным было обусловлено ее профессией, должностью и биографией. То, что Кассандра – военная, читалось буквально во всей ней. От серьезности и бескомпромиссности ее физиономии почти в любой ситуации, широкого шага и ровной, как струна, осанки, до манеры речи Кассандры, часто имеющий приказной тон и звучный тембр, даже тогда, когда она не повышала голоса.
Почти никогда не разлучавшаяся со своим военным кителем женщина, возрастом не сильно отличалась от самой Хелен, но несмотря на это, если проседь только начинала пробираться в волосы министра Картер, шевелюра генерала Аберкромби уже вся была поглощена ею. Хелен помнила ее еще молодой, с густыми каштановыми волосами и куда большим огнем в глазах. Теперь же от них не осталось и следа и генерал, облаченная белоснежной сединой и унынием на лице, едва ли напоминала себя в молодости. Трудная служба и ответственность генерала были источниками мощного стресса, уж Хелен знала, о чем говорила, занимая должность главы министерства здравоохранения. И облик генерала этот стресс поизмотал порядочно.
Заняв свое место напротив Картер, генерал угрюмо поглядела на нее и министра Марсона, облокотившись на стол и сложив кисти в замок. Ее недовольный вид не располагал к диалогу. Следом за ней, через несколько минут, в зал зашел Беверли, неторопливо прошествовав к своему месту рядом с генералом. Мельком посмотрев на присутствующих, агент снял шляпу, положив ее на стол.
— Приветствую. — сухо сказал старик, снимая свой плащ-пальто и повесив его на спинку стула, в который уселся.
— И я вас, агент. — привычно расплылся в улыбке Марк.
Генерал и Хелен кивнули ему в знак приветствия, без особого энтузиазма. Ни Кассандра Аберкромби, ни министр Картер не испытывали симпатии к этому человеку. Каждая по своим причинам. Генерал по служебным, Хелен Картер по куда более личным.
Пока Беверли раскладывал собственные папки и планшет, который принес, на столе перед собой, министр Картер поглядела на часы. Не так уж много времени осталось, скоро должны явиться и оставшиеся участники. Ровно с этой мыслью, залетевшей в голову Хелен, в комнату ввалился Френсис Ридли, переваливаясь с ноги на ногу и тяжелым шагом сквозь одышку, добравшийся до своего стула рядом с генералом, напротив министра Марсона. Повалившись на стул, который от столь неожиданного груза, в виде солидного телосложения министра, даже скрипнул, Ридли утер пот со лба, сделав глубокий-глубокий вдох и с грохотом положив очередной ворох документов, которые носил с собой.
— Всем доброго денька, фух. — потеребил свой воротник тучный министр, оттягивая его и налаживая перебившееся дыхание. — Ну и духотень нынче в здании. Как будто все херовы кондиционеры сломались разом.
— Кажется, что не так уж и жарко. — пожал плечами Марк Марсон.
— Вы, видимо, просто привычны к жаре, друг мой. — покачал головой Ридли, приспуская свой галстук пониже, чтобы тот не упирался ему в шею, мешая дышать. — А я, кажется, спекусь к чертям собачим здесь скоро.
— Думаю, вам не стоило так торопиться, министр. — холодно ответил Беверли, перелистывая документы в одной из своих папок. — Время в запасе еще есть. Да даже если бы вы опоздали, мы бы обождали вас.
— Пф, не сомневаюсь. — прокряхтел Ридли, оглядывая кондиционеры под потолком. — Черт подери, да они и здесь что ли сдохли?
— Видимо, просто выключены. — ответила ему Хелен.
— Вот дерьмо. — проворчал министр иностранных дел, облизнув свои сальные губы и, почесав подбородок, поднялся со стула, оперевшись об ручки кресла. Сквозь бормотание себе под нос, он наконец добрался своим тяжелым шагом до панели управления кондиционерами на стене и, пощелкав их настройки, включил их. Холодный воздух тут же донесся до затылка Хелен.
— А вы не переборщили с температурой воздуха? Так нам всем и простуду схватить недолго. — поглядела на него Картер.
— Хелен, милая моя, потерпите пять минут, мать их. — отмахнулся Френсис Ридли, доковыляв до кулера и налив себе там ледяной воды, стакан с которой осушил в мгновение ока. — Пускай хотя бы здесь будет свежий воздух.
— Согласна. — кивнула генерал. — Хоть дышать станет полегче.
— Ну, двое против одного, — пожала плечами Хелен. — решение министариатом вынесено. — отшутилась она. — Никто не хочет его оспорить или поддержать? — поглядела женщина на Марсона и Беверли, ожидая от них ответа. Агент ничего не сказал, словно и не заметив, а Марсон лишь легонько посмеялся, оценив ее попытку разрядить обстановку.
— Надо будет спросить у управляющей Парчес, какого хрена она еще не распорядилась отделу обслуживания послать инженеров починить эту сраную вентиляцию. — плеснул себе еще воды Ридли, выхлебав ее. — Уволить бы всех этих дармоедов к чертовой матери, да набрать тех, кто будет отрабатывать свои деньги. — проворчал он, пошагав обратно к своему месту.
Теперь, когда почти все были в сборе, оставалось дождаться только Бенедикта Маккриди и старшего коменданта. Первый министр почти всегда приходил самым последним, как наиболее занятой из них всех. Алекс Моралес же заявлялся по-разному, в зависимости от ситуации. Раньше Хелен встречала его в зале одним из первых, в последнее же время, учитывая сколько работы, а, следовательно, головной боли, прибавилось у коменданта Моралеса, тот иногда вовсе не появлялся на заседаниях или приходил даже после первого министра. Он был единственным, чье опоздание, или вовсе отсутствие, пропускалось Бенедиктом Маккриди мимо глаз. Будучи, наверное, самым доверенным лицом министра Маккриди, после, разве что, агента Беверли, он мог себе такое позволить и без беспорядков на территории республики. А сейчас уж особенно никто и не возражал против его отсутствия. В конце концов он полезнее там, за городскими стенами.
В этот раз, однако, дел за пределами Атланты у старшего коменданта не нашлось и он, сопровождая Бенедикта Маккриди, вошел в зал совещаний, закрыв за собой двери. Все присутствующие тут же приподнялись со своих мест, стоило первому министру войти в зал.
— Сэр! Первый министр! Доброго дня! Приятно вас видеть! — приветствия участников смешались в единое месиво.
— Рад, что все в сборе, — кивнул Бенедикт Маккриди, пройдя к своему месту во главе стола и усевшись в кресло. Следом за ним сели обратно и все остальные, как и старший комендант, занявший место слева от Хелен. — начнем без лишних слов? — предложил мужчина и все кивнули, молча согласившись с ним. — Отлично. — вздохнул он.
— Сразу к делу. Наконец-то. — поправил свои толстые очки Беверли, подвигая одну из кучи своих папок Бенедикту Маккриди. — Здесь отчеты разведки моих людей за последний месяц. Думаю, с учетом приятной прогрессии нашей работы вы найдете там много чего интересного.
Первый министр, взяв в руки папку, открыл ее, неторопливо листая и пробегаясь взглядом по предоставленным данным. Остальные сидящие за столом молча наблюдали за этим. Кроме, конечно же, агента Беверли.
— Как вы можете наблюдать в отчетах, мои люди смогли определить преобладающее большинство точек скопления террористов. — старик скудно улыбнулся, пускай натянуто, но как будто пытаясь изобразить гордость этим достижением. — Пока что они проверяют часть доступных нам схем старых тоннелей, в которых они скрываются, но, можете считать, что уже к завтрашнему дню большая часть планировок будет изучена.
— Угу, — задумчиво кивнул первый министр, глядя на содержимое папки с разведанными. — то есть, вы можете сказать, что теперь знаете, где прячутся эти люди?
— С восьмидесятипроцентной вероятностью. — кивнул Беверли. — Они пытаются скрываться, часто передислоцировались. Но так или иначе, благодаря данным, которые предоставила нам дочь господина Фишера, мы знаем достаточно количество их укрытий и точек, где они могут быть.
— Все еще поражаюсь, как вы смогли ее разговорить. — вставила, своим недовольным тоном, Кассандра Аберкромби.
— Это моя работа. — спокойно ответил ей Беверли. — Итоговый вопрос стоит в том, что нам теперь с ними делать?
— А вы уверенны что в процессе разведки ваши люди не были замечены этой шайкой экстремистов? — сложив руки на груди, спросил старший комендант Моралес.
— В отличии от ваших, несомненно, квалифицированных людей, мои агенты действуют несколько более деликатно. — тихим голосом, но с чувствующейся долей направленной на Моралеса язвительной токсичности, подметил агент Беверли. — Потому я могу вас заверить, что эти господа вряд ли подозревают о том, что они обнаружены.
— Тогда почему вы сразу не сказали? — уставился явно недовольный взглядом на агента Алекс Моралес. — Давно пора было действовать! Мы не должны медлить. Если мы знаем, где они сидят, то…
— Тише, господин старший комендант. — приподнял ладонь Беверли, прервав Моралеса. — Поспешность ваших решений и без того иногда стоит нам многого. Именно по этой причине я приберег эту информацию, переварил доступные разведданные, и теперь хочу поставить этот вопрос на главнейшую повестку дня. Что вы считаете нужным делать, министр? — обратил он взгляд на Маккриди.
Погладив свою пышную бороду, первый министр несколько мгновений обдумывал сказанное. Сложив руки на столе, он посмотрел на Беверли, генерала Аберкромби и старшего коменданта.
— Вы заведуете государственной безопасностью республики. И во многом лучше меня можете предложить, что делать. Какие у вас варианты, господа?
Первым вырвался отвечать старший комендант.
— Не докладывать мне об их обнаружении было ошибкой! — грубо выказал он Беверли свое недовольство. Старик, несмотря на его громкий тон, оставался непоколебим. — Нужно действовать и как можно скорее!
— Что-ж, могу заверить, что просто «действий» в вашем понимании может быть недостаточно. — пожал плечами Беверли. — Вырезав одну раковую опухоль от прочих клеток вы не избавитесь.
— Что вы хотите сказать? — оглянулась на него сидящая рядом генерал.
— Они все еще не знают о том, что обнаружены. Если вы дадите мне еще времени, моментов для того, чтобы проследить их маршруты. Возможно, поймать еще часть из их лидеров и допросить… тогда, мы сможем нейтрализовать не только очаги этого заражения, но и их метастазы.
— Да что вы несете?! — выпалил комендант. — Вы хоть соображаете, о чем говорите? Если мы и дальше будем ждать, то неизвестно, что вытворит этот сброд.
— Хоть мы и знаем их дислокацию, но не знаем планов. — с некоторым отторжением, но все-таки согласилась с комендантом генерал. — Чем дольше медлим, тем глубже эти террористы могут загнать нам нож в спину. Не несите чушь, агент! Свое дело вы сделали. Вы обнаружили угрозу. Позвольте мне ее устранить.
— Этим займусь я. — прервал ее комендант Моралес. — Вы, генерал, не сильно рьяно пытались приложить усилия к решению ситуации с террористами раньше, и вряд ли уже понимаете в чем суть сейчас. Потому устранением угрозы в их лице займутся мои люди.
— Ваши люди уже достаточно натворили, комендант. — стиснула зубы Кассандра Аберкромби. — С нас довольно ваших «экстренных полномочий». Господин министр, — посмотрела она на Маккриди. — позвольте мне руководить операцией.
— Когда в последний раз вы выбирались за стены Атланты, генерал? — хмыкнул Алекс Моралес. — Успокойте свой пыл. Посидите в штабе, подтвердите уничтожение, а затем вам вручат еще одну медальку на публике. Я не жаден, пускай почести достанутся вам.
— Да что вы себе позволяете? — чуть было не привстала со своего места генерал Аберкромби. — Вы и без того уже наигрались в полководца. Хватит этого! Министр Маккриди, вы знаете, что это дело должна довершить я! — снова обратила она взгляд на Бенедикта.
— Не рвитесь геройствовать, генерал. Вы уже достаточно много сделали для республики. — отмахнулся Моралес. — Ваш парадный китель итак блистает орденами. Добавите еще один, пока я сделаю все за вас.
— Ничего вы не сделаете. — исподлобья впилась в него глазами Аберкромби. — Как бы то ни было, все здесь сидящие это понимают.
— Понимают что? — уперся руками в стол комендант.
— Вам не хватит смелости сделать то, что должно. Вы хорошо тренированный солдат, и спорить с этим я не могу, — с натяжкой ответила ему генерал. — но все это время вам не раз и не два предоставлялся шанс прикончить их лидера. Он был буквально у вас на ладони. — Аберкромби сжала кулак, как бы показательно демонстрируя свою решимость. — Но вы упустили его. Один раз. И другой. Такое ли это совпадение, комендант?
— На что вы намекаете? — озлобленно прищурился Моралес.
— Не стройте из себя глупца, Алекс, — выпрыснула Кассандра. — тут это ни к чему. Сентиментальные чувства родства встали у вас выше собственного солдатского долга. И теперь вам просто не хватает решимости, чтобы покончить с этим раз и навсегда!
— Прекратите нести эту чушь! — комендант наконец встал со своего места, сжав кулаки. — Я действовал в рамках своих обязанностей и…
— Ваши «обязанности» давно уступили место вашим «привязанностям», старший комендант. — генерал, не опешив, тоже поднялась со своего места, не позволив глядеть на себя сверху вниз. — И наступи очередной момент, в котором ваш братец окажется прямиком перед вами, я уверенна всей своей душой, что вы струсите, как и всегда!
— Закройте рот! — указал ей пальцем Алекс Моралес. — Вы, конечно, генерал, но не будь вы женщиной, я…
— Не будь я женщиной? — скривилась Кассандра. — Да что ты…
— Сядьте! — раздался громогласный голос первого министра, на который тут же обернулись и генерал с Моралесом, и прочие заседатели.
Спустя мгновение молчания, Кассандра Аберкромби и старший комендант, ненавистно смерив друг друга взглядом, все-таки не решились продолжать свой диалог. Горделиво поправив воротник своего кителя, генерал села на свое место первой. Следом за ней успокоился и Алекс Моралес. Первый министр осуждающе обвел этих двоих взглядом и вздохнул.
— Что-ж, — начал Беверли. — если вы решили закончить этот цирк нашей потехи ради, то я все еще предлагаю не спешить со столь… радикальным и необдуманным решением обсуждаемой проблемы.
— Мы не можем медлить. — легонько стукнула по столу генерал. — Господин Маккриди, вы должны это понимать!
— И все-таки, если вы позволите… — обратился к первому министру агент.
— Ох, — Бенедикт помассировал веки. — я боюсь, что ваша нерасторопность сейчас действительно некстати, агент.
— Вы уверенны? — снял очки Беверли, протирая их о рукав.
— Да. Боюсь ваша попытка выгадать как можно большей информации так или иначе выйдет нам боком. — кивнул Маккриди. — Мы ждали и страдали от действий этой группировки достаточно долго. И, прошу прощения, не в последнюю очередь из-за нерасторопности агента Фрайдей, которая руководствовалась тем же, чем вы сейчас.
Беверли, погладив свои жидкие усики, опустил взгляд на бумаги перед собой, ничего не ответив и кивнув, как бы в знак понимания.
— Благо хоть сейчас вы со мной согласны! — сказала генерал.
— Я согласен, однако, — акцентировал внимание первый министр. — операцию по уничтожению мест базирования террористов вести будет старший комендант. Он уже сталкивался с ними и знает, что делать.
— Да вы шутите, черт подери! — выпалила генерал, сделав глубокий вдох и снова поднявшись со стула.
— Не нервничайте, генерал. — попытался успокоить ее Марк Марсон.
— Вернитесь на место. — недовольно нахмурился первый министр.
— Генерал! — возмутился Беверли.
Кассандра Аберкромби, промолчав, обогнула стол, однако, вопреки ожиданиям всех присутствующих, не демонстративно вышла из зала, а лишь подошла к кулеру, чтобы налить себе ледяной воды.
— Будь по-вашему, господин министр. — оглянулась она, придерживая стаканчик у водяной струи. Голос ее был как обычно тверд, хотя и выказывал раздражение.
— Мои люди в ближайшее время начнут проработку операции по уничтожению указанных агентом Беверли точек. — кивнул первому министру Моралес. — Настала пора наконец покончить с этим.
— Я хотел бы поинтересоваться, как именно вы собрались «кончать с этим», господин старший комендант? — сложив руки на столе, встрял в диалог министр Ридли.
— С каких пор вас это интересует, Френсис? — хмыкнул Алекс Моралес. — Методы борьбы с террористами - это не юрисдикция министерства иностранных дел.
— Ну, как бы это сказать, комендант, — ехидно причмокнул Френсис Ридли, пожав плечами. — имидж Джорджии в глазах наших соседей как раз-таки юрисдикция моего министерства. И мне каждый раз несколько неловко оправдывать ваши, скажем так, чересчур прямолинейные способы перед другими высокопоставленными людьми.
— Бросьте, Ридли, — отмахнулась генерал, наполнив наконец свой стаканчик водой. — если вы собрались мило поболтать с этими ублюдками, грабящими и жгущими нашу республику, то пожалуйста – идите прямиком к ним. Я думаю их с вами диалог будет коротким.
— Прошу помнить, что важно сохранять лицо перед прочими странами. — не согласился с ней Френсис Ридли. — Я понимаю, что вы с господином старшим комендантом – военные и слабо понимаете, что такое политика, однако…
— Однако вы предпочтете возиться с какой-то гуманностью и попытками усидеть на всех стульях, пока республика горит в огне? — стиснула зубы Аберкромби. — Увольте, министр Ридли! Это абсурд и чушь!
— Хоть здесь я могу согласиться с генералом, — вставил комендант Моралес, сложив руки на груди. — политику мы оставляем вам и никогда в нее не лезем. И ровно потому просим вас не лезть в государственную безопасность, министр Ридли!
— Ну хоть здесь вы не лезете мне поперек горла, комендант. — выдохнув, покачала головой Аберкромби, сделав глоток воды, чтобы промочить несколько охрипшее горло. — А вы, министр, что-нибудь придумаете. — кивнула она Ридли. — У вас длинный язык, так что расскажете этим важным господам еще какую-то сказку, пока мы уже приступим к действиям!
— Может, помните, что именно из-за ваших с комендантом подобных «действий» надзорные комиссии Евразийского Торгового Союза постоянно напоминает нам о несоблюдении Гаагской Резолюции? — с издевкой улыбнулся ей, сложив руки на груди министр Ридли. — Мы не можем выполнить почти никакие их постановки, а потом вы удивляетесь, почему вдруг никто не хочет иметь с новоамериканскими республиками дел?
— Не пошли они в задницу со своими резолюциями? — уперлась кулаком о стену Аберкромби, потерев в свободной руке стакан воды и сделав глубокий глоток, осушая его. — Кто-нибудь где-нибудь их вообще соблюдал?
— Дело ваше, я лишь могу предупреждать о нежелательных последствиях. — приподнял руки Ридли, как бы сдаваясь.
Бросив стаканчик в урну, генерал соизволила вернуться на свое место.
— Раз теперь мы все успокоились и вы решили сразу преступить к устранению этой группировки, у меня, кажется, все. — пожал плечами Беверли, закрывая наконец свою папку. — Остальные, менее важные данные, вам предоставят после собрания, господин первый министр.
— Что-ж, раз мы можем считать этот вопрос решенным, остается только спросить, есть ли кому-то, что добавить? — первый министр осмотрел присутствующих. — Нет? Хорошо. Тогда идем дальше. — Маккриди посмотрел на Аберкромби, сидевшую следующей за старым агентом. — Какие у вас новости, генерал?
— Не слишком приятные, как и всегда. — вздохнула та, сухо отчитавшись перед присутствующими. — Несмотря на то, что теперь на границы республики возращены патрули, — покосилась она на коменданта. — я не могу гарантировать, что наша территориальная целостность в абсолютной безопасности.
— Причины все те же? — спросил Марк Марсон.
— Что-то в мире не меняется. — кивнула генерал. — Пограничные части, а также береговая охрана сообщают, что все чаще канадские транспортные суда проплывают у наших берегов. Флорида, Каролина и Вирджиния подмечают те же проблемы.
— А в чем, собственно, проблемы, генерал? — обратился к ней Ридли. — Я не вижу ничего плохого в том, что мы можем показать наши территориальные воды, как место безопасного трансфера для любой торговли. Благо хоть тут у нас нет проблем.
— Я не договорила. — жестко ответила ему генерал. — Проблема в том, что огромное количество наемных отрядов в последнее время концентрируется в южной Америке.
— И? — приподняла бровь Хелен Картер.
— «И»? — скривилась генерал. — Свяжите эти два факта воедино, министр, и вы поймете, что ответ проще простого.
— Да, кажется нам всем уже понятно. — кивнул Беверли.
— Позвольте генералу закончить. — сказал Маккриди.
— Спасибо, министр, — поблагодарила его генерал. — так вот, как, полагаю, все из нас уже догадались, Канада использует торговые суда, чтобы перевозить себе частные военные группировки, которые собирает на севере.
— То есть, они буквально провозят через наши воды людей, которых в обозримом будущем пошлют на нас же?! — возмутился старший комендант.
— Именно так. — подтвердила Аберкромби.
— Тогда какого черта? — развел руками Моралес, тут же обратившись к первому министру. — Мы не должны этого допускать! Нам следует перекрыть им пути по береговым водам. А если они проигнорируют это, просто потопить их всех к чертям.
— Притормозите, комендант, — приподняв руку, остановил его Бенедикт Маккриди. — позвольте выслушать полную ситуацию.
— Полную? Да что тут думать? Мы же только что решили, что пора бы действовать. Или мы, уничтожив внутреннюю угрозу, проигнорируем внешнюю? — не успокоился Моралес.
— Все сложнее, чем видится вам, комендант. — с присущим такому обращению недовольством, решилась пояснить генерал. — Потому я и ставлю этот вопрос сегодня на повестку дня.
— Так в чем же проблема, не томите, черт побери?! — возмутился Ридли.
— Людей, оружие, технику. Все это они провозят раздельно, вместе с торговыми товарами и прочим барахлом. — продолжила генерал. — То есть, по сути, препятствуя этим транспортникам и грузовым кораблям, мы будем препятствовать свободной торговле, о которой вы, Ридли, промываете нам уши каждое собрание!
— О, благо, хоть кто-то, оказывается, слушал меня! — усмехнулся тот.
— То есть, генерал, вы хотите сказать, что Канада незаконно провозит военное оборудование и людей через наши воды? — спросил Маккриди.
— В том-то и дело, что ничего незаконного в этом нет. — наконец перешла к сути Кассандра. — Канадцы все делают по бумажкам, которые мы наподписывали. Ничего не нарушая. Как сообщают пограничники, все у них абсолютно законно. Они не могут им ничего предъявить, и мы не можем.
— Но, если все законно, то в чем проблема? — переспросил Марсон.
— А вы не видите проблемы? — нахмурившись, бросила на него взгляд та.
— Проблема, господин Марсон, в том, — чуток нагнулся, чтобы видеть сидящего за Хелен Картер министра общественных дел, Алекс Моралес, дабы пояснить ему. — что мы позволяем им накопить военный потенциал, которым они в будущем могут уничтожить нас, и уже уничтожают и другие свободные американские республики!
— Это… это мне понятно. — пояснил Марк. — Я итак занимаюсь негативным представлением действий Канады перед нашим народом. Джорджия никогда не скрывала и не будет скрывать своего отношения к завоевательной политике генерала Тейлора и всего его правительства. Но, увольте, как я должен сообщать людям о том, что вы собираетесь бомбить мирные торговые корабли, просто из-за вашего параноидального взгляда в возможность, повторюсь, только возможность, того, что Канада обратит свой взгляд в нашу сторону?
— Никто не собирается ничего топить, министр Марсон. — успокоил его Бенедикт Маккриди. — Здесь не может быть и речи о подобном.
— Но, первый министр… — воспротивился Моралес.
— Нет! — грозно глянул на него Бенедикт. — Президент Паттерсон никогда не придерживался агрессивной внешней политики. И я последую его примеру, как и все мы. — потер ладони Маккриди. — Наша республика, в отличие от некоторых соседей, никогда не вступала в пограничные войны за территории и не пыталась нарушать внешние соглашения. Джорджия не зарилась на территории соседей и уж тем более на торговые пути и соглашения. У нас сейчас полно внутренних проблем, чтобы даже не задумываться о таком развитие событий.
— Господин первый министр, это недальновидно! — вставила генерал. — Вы же понимаете, что они заносят над нами дамоклов меч, а мы сидим тут и делаем вид, что этого не происходит!
— Генерал, я полностью вас понимаю. — успокоил ее Маккриди. — Но мы ничего не можем с этим поделать. Никто из наших соседних республик не препятствовал поставке нам оружия самообороны, не нарушал наших торговых путей и, простите, не бомбил наши конвои. Будет зверством и дикостью позволить себе сделать такое, даже в отношении Канады.
— Это ошибка, — сказал Моралес. — вы ведь это понимаете!
— Да, черт возьми, это ошибка. — вторила ему генерал. Сегодня эти двое, на удивление, смогли даже в чем-то согласится друг с другом. — Мы не можем просто позволить…
— Господа. — прервал их Беверли. — Первый министр сказал свое слово. И я думаю, в этих словах есть резон. Грубые, варварские способы решения проблемы никому не пойдут на пользу.
— Истинно так, дорогой наш агент, — хлопнул в ладоши Ридли. — не я один, оказывается, считаю, что просто так бросаться бесчисленными бомбами везде, откуда веет опасностью – дело глупое. Нас пошлют в задницу все, кому не лень, если вы себе такое позволите!
— Да, согласен, — кивнул Марк Марсон. — это неправильно.
— Именно из-за того, какими эти торговые соглашения составили вы и ваши коллеги, — кинул в сторону Ридли старший комендант. — прямо по нашей территории провозят оружие, которое нацелят на вас.
— Эти соглашения подписывали и президент Паттерсон, и председательница Бернадетт, и исполняющий обязанности президента Эрнандес, да их, мать его, подписали главы всех наших соседних республик. А раз с этими правилами согласились все наши близлежащие государства, то винить в этом, господин комендант, вам нужно явно не меня!
— Довольно, — сказал свое слово первый министр. — мы не будем нарушать целостность торговых зон. И точка. Впредь даже не ставьте вопрос таким ребром. Какой бы потенциальной угрозы нам не представлял режим генерала Тейлора, о подобном дикарстве не может идти и речи.
— Иными словами, вы в очередной раз игнорируете мое предупреждение, господин министр? — возмутилась генерал.
— Я приму его к сведению, — поставил точку в диалоге Маккриди. — следите за этими торговыми путями. А вы, Беверли, тоже поставьте несколько агентов не спускать с этих кораблей глаз. Но так или иначе, никаких действий предпринимать мы не имеем права.
Генерал недовольно проворчала что-то себе под нос, а старший комендант покачал головой, демонстрируя молчаливое несогласие.
— Раз уж с этим мы закончили, — тут же подал голос министр Ридли. — предлагаю сразу же перейти к моей повестке дня. — предложил мужчина, так как собственно и подошла его очередь. Чаще всего министры отчитывались именно в этом порядке. Двигаясь, относительно своих мест за столом заседаний, словно по часовой стрелке, где полночью был Бенедикт Маккриди.
— Позвольте мне угадать, Френсис, — прищурился Маккриди. — эта огромная стопка документов, которую вы притащили в очередной раз, это новая версия вашего «прорывного» законопроекта?
— Вы как всегда донельзя догадливы, господин первый министр. — усмехнулся Ридли, расплывшись в неискренней улыбке и выдвигая свою папку документов вперед. — Я учел все ваши прошлые недовольства определенными пунктами моего проекта и исправил их. Прошу вас ознакомится с ним вновь.
— Я надеюсь вы шутите, Френсис, — нахмурился Маккриди. — но, честно признаться, это уже начинает меня утомлять. Мы не можем принять ваш законопроект. Никто из здесь сидящих с вами не согласен.
— Так пусть все здесь сидящие ознакомятся с его новой версией. — пожал плечами министр иностранных дел, указывая на свои документы.
— Бога ради, Френсис, вы серьезно? — покосилась на него Хелен Картер.
— Серьезно, как и всегда. — ответил ей тот.
— Вам четко дали понять, министр Ридли, акт о распределении никто отменять не собирается. — наотрез ответил ему первый министр. — У нас итак много дел, помимо ваших «амбициозных» проектов. Нынешние проблемы Джорджии ставят под угрозу всю нашу государственность, а вы пытаетесь расшатать положение, проталкивая свои ненужные законопроекты.
— Позвольте, министр Маккриди, — возмутился Ридли. — я более чем уверен, что отмена этого застарелого, проеденного плесенью распределительного акта решит добрую толику наши проблем!
— Это лишь подбросит нам масла в начинающие потухать угли, Френсис, и вы прекрасно это понимаете. — выдавил Бенедикт Маккриди.
— Вам уже не раз говорили, Ридли, — сложив руки в кулаки, обратился к нему комендант Моралес. — что отмена распределения населения приведет к непоправимым последствиям. Особенно сейчас, когда банды мародеров и террористов бродят под нашим носом. А вы хотите открыть свободу перемещения для всех них. Буквально впустить этих убийц к нам на порог!
— Я понимаю, чем руководствуется министр Ридли, — вставил Марсон. — но к сожалению, эти меры сейчас и правда излишни. Да, всем нам хотелось бы, чтобы наши люди могли свободно перемещаться и выбирать свое место работы и жительства, но, помилуйте, Френсис, неужели вы не понимаете, что конкретно сейчас это станет катастрофой?
— Из-за чего? Этих ублюдков, которые устраивают мейконские бунты? — хмыкнул Френсис Ридли. — Так теперь ведь их можно не боятся, верно? Вы же только что, буквально несколько минут назад, руками генерала и коменданта подписали им смертный приговор?! Они передавят этих ублюдков и можно будет спокойно открыть границы между городами и жилыми поселениями.
— Мы не можем быть уверенны, что даже избавившись от их основных баз, на территории республики не останется их вооруженных формирований. — тихо сказал Беверли, но слушали его все. — Это, собственно, одна из причин, по которой я предлагал продолжить следить за ними. Если уж вы хотите вырывать сорняк, то вырывайте с корнем.
— К тому же, Френсис, представьте какой огромный трафик людей хлынет и в без того перенаселенные мегаполисы. Мейкон, Саванна… Даже, если вы в ваших новых пактах, — кивнула Хелен Картер на его документы. — решите оставить закрытой для общего посещения Атланту. Даже если так. Это все еще неконтролируемый трафик людей. — министр здравоохранения похлопала по своей папке с докладами. — Нам в Мейконе не хватает лекарств и медицинских аппаратов. Каждый врач нарасхват. А теперь представьте, если людей там прибавится? Мы итак всеми силами пытаемся контролировать рождаемость в республике, чтобы наши ресурсы не истощились в перспективе, и сейчас все работает так, как должно. Пускай не идеально, из-за трагичных событий в Мейконе, подорвавших все наши планы. Пускай даже так. Мы можем найти решение, понимая стабильное состояние населения в округах. Мы знаем какие поселения каких ресурсов требуют. Мы знаем куда, что и как поставлять, и какие округа что могут поставить нам. Все это работает прекрасно. А вы думаете, что просто открыв людям границы, вы сможете им чем-то помочь? Вы лишь обречете нас всех на еще большие проблемы.
— Какие красивые слова вы подобрали, Хелен. — хмыкнул Френсис Ридли.
— Это не просто слова, министр. — ответила Картер.
— Вы говорите, что боитесь за экономическое будущее Джорджии, министр Ридли, — сказал Маккриди. — и считаете, что огромное количество бизнеса в том числе и в Мейконе сейчас находится под ударом. Это ваш нынешний аргумент, верно? С прошлого собрания он не изменился?
— Абсолютно нет. — прищурился Ридли.
— До этого вы продвигали тот же самый проект, руководствуясь повышением качества и количества рабочей силы в мегаполисах, а до этого тем, что это позволит наиболее безопасно и простым способом сконцентрировать всю промышленность в центрах, не распространяя ее по окраинам Джорджии. Я прекрасно помню каждый из ваших аргументов, Френсис. И я знаю, что вы не в последнюю очередь руководствуетесь еще и собственной выгодой. Все мы это понимаем. Но стабильность республики стоит превыше ваших доходов с доли акций «Дженерал Стиллворк» и прочих предприятий Джорджии. — строгим тоном ответил первый министр.
— Позвольте решать внутренние дела республики тем, кто ими занимается, министр Ридли. — пожал плечами Марсон. — Пока что мы не готовы принять ваш пакет законов даже на рассмотрение.
— Вы же понимаете, что эта застарелая, уже гниющая модель, однажды разойдется по швам и Джорджия развалится на части. — грубо проворчал министр Ридли. — Вы это понимаете. Я знаю. Вижу по вашим лицам. Каждый здесь понимает это. Что вы, Хелен, что вы, министр Марсон. Даже вы, генерал, я вижу, понимаете, что я прав. Но, естественно, все вы боитесь открыть рот. Один лишь я сижу здесь, говоря правду! — прыснул мужчина.
— Довольно, Френсис. — отмахнулся первый министр. — Оставьте свои провокационные речи нашим иностранным коллегам. Ваша работа – вести диалог с ними. Если мне не изменяет память, вы все еще министр иностранных дел.
Хмыкнув, Френсис Ридли потер свой нос, пронзив первого министра презрительным взглядом. Утерев пот со лба, он протянул папку с законопроектом в сторону Маккриди, как бы прося ее передать.
— И все-таки вы обязаны прочесть это, господин Маккриди. — чуть ли не прошипел он, устало вздохнув. Как и всегда, говорил он через одышку.
— Несомненно. — холодно ответил первый министр, принимая передаваемую ему папку солидных размеров. Все понимали, что никто принимать этот закон не собирался, но Ридли, просто пакости ради, все равно настоял на ознакомлении с ним, хотя бы чтобы подложить Бенедикту Маккриди побольше работы.
Следующая очередь отчитываться переходила к министру Марсону, который, без лишних слов, передал свою папку с бумагами первому министру, объясняя ее содержимое.
— Я тоже недалеко уйду от обсуждаемых тем, господин Маккриди, — начал Марк, излагая свои мысли, как обычно, с уверенностью и, что удивительно для подобных собраний, оптимизмом. — мой отдел собрал вам несколько предложений относительно будущих новостных программ, а также тем, которые будут подниматься в СМИ, печатных и электронных.
Первый министр взял протянутую ему папку, также открыв ее и постаравшись побыстрее ознакомится с содержимым.
— Мы постарались выработать донесение информации не слишком пессимистичным и угнетающим людей. Но в то же время постарались сделать так, чтобы граждане понимали серьезность происходящей ситуации.
— Секунду, министр. — тихо сказал Маккриди, перелистывая страницы и разглядывая то, что предлагал ему отдел министерства по работе с общественностью. — Я ознакомлюсь.
— Конечно. — кивнул Марк.
— Хм, — погладил свою бороду первый министр, закрыв папку после очередной страницы. — да, кажется, все неплохо. С полным содержанием я ознакомлюсь чуть позже.
— Как скажете, первый министр. — улыбнулся ему Марсон.
— Учитесь, господа, наш отдел по работе с населением, кажется, единственный, чья деятельность не вызывает споров и разногласий никогда. Спасибо, министр Марсон. — кивнул ему Маккриди, поблагодарив.
— А, если точнее, что вы выдумали в этот раз, Марк? — вставил свое слово Френсис Ридли.
— «Выдумываете» вы, министр Ридли, красивые истории для наших иностранных коллег, — позволил себе колкость обычно спокойный Марк Марсон. — а я лишь забочусь о том, чтобы наших граждан не охватила паника. Паника, которая не выгодна никому из нас.
— Министерство правды как обычно работает без ошибок, лжи и выходных, да, Марк? — почесав свой второй подбородок, скривился ему в ответ Ридли.
— Оно хотя бы работает в интересах республики. — негромко ответил ему агент Беверли, погладив свои жидкие усики. — Так что оставьте свои возмущения при себе, Френсис.
— Давайте сразу к делу, — отбросил лишние слова первый министр, переведя внимание на министра Картер. — что у вас, Хелен?
— Вот, держите. — министр передала свою массивную папку Бенедикту, протянув ее через сидящего рядом Алекса Моралеса.
— Пх, немало вы тут собрали. — горько усмехнулся первый министр, глядя на то, сколько бумаг хранилось в папке у Картер.
— Да, макулатуры даже побольше, чем у министра Марсона. — хмыкнул Ридли.
— Помолчите, Френсис. — даже не удостоил его взглядом Маккриди, просматривая папку Хелен. — Здесь, как я понимаю, запросы в большинстве своем поступившие из Мейкона? — поднял он глаза на женщину.
— Да, сэр, именно так. — кивнула Хелен Картер. — В больницах города сейчас сотни раненых. После того ада, который творился там на улицах, в госпиталях просто недостает не просто препаратов, но и мест на койках.
— Мне тоже об этом сообщали, — сказал Марк Марсон, поддерживая ее и даже несколько приукрасив ситуацию. — если сейчас не поставить достаточно средств в мегаполис, то счет жертв городских боев пойдет уже на тысячи. Это ужасная потеря, которую мы не можем допустить. Мейкон достаточно настрадался за последние месяцы.
— Можете изучить все эти списки госпитализированных, они прилагаются в папке. — сказала Хелен Картер. — Говоря примерно, нам хватит средств, чтобы обеспечить ими часть Мейконских госпиталей, но…
— Но? — приподнял бровь первый министр.
— Мне кажется, что у нас нет в запасе достаточного количества медикаментов и аппаратуры, чтобы хватило всем. — вздохнула Хелен.
— Вот это уже звучит проблемно. — сказал Марсон.
— Ну, Хелен, я думаю вы бы не стали в этом случае просто так приносить мне целую пачку бумаг с просьбами. — закрыл папку, Маккриди. — Вы придумали, как решить эту проблему, я полагаю?
— Именно так. — кивнула Картер. — Я думаю мы можем воспользоваться услугами мистера Эвергрина или Айзека Андерсона, если хотите.
— Серьезно? — хмыкнула генерал Аберкромби. — В очередной раз выпрашивать помощи у этих корпорантов?
— Генерал, вы же сами просили не вмешиваться, когда дело касается вашей деятельности? — нахмурился Марк Марсон. — Так вот позвольте, раз мы не возразили вам относительно государственной безопасности, хотя бы не перебивать министра Картер относительно внутренней политики.
— Не стоит, Марк, генерал имеет право возразить. — отмахнулась Хелен Картер. — Так вот, чтобы нам не тратить итак довольно скромные ресурсные средства здравоохранения, можно вежливо попросить одну из корпораций нам помочь.
— Мы итак слишком часто и слишком о многом их просим. — сказал ей в ответ Бенедикт Маккриди. — Просили при жизни президента и просим сейчас. Мне кажется, они не будут соглашаться вечно.
— Президент Паттерсон приютил их филиалы, освободил от кучи налогов и позволил хранить в наших офшорах огромные части своих акций. — пожал плечами министр Марсон. — Мы итак дали им достаточно, чтобы они нам не отказывали, сэр. Я считаю министр Картер права.
— Раз уж мы итак о многом их просили ранее, не будет зазорным попросить о чем-то и еще раз. — сказала Хелен. — Я понимаю, что этим мы только глубже закапываем себя в долг перед их компаниями, но, пожалуй, это будет простейший выход.
— Иного решения вы не нашли? — потер виски первый министр.
— У нас есть и резервные варианты, но они подразумевают довольно спорные и рискованные меры. Я бы предпочла сейчас воспользоваться добротой наших корпоративных коллег, как это делал Хьюго Паттерсон. — Хелен действительно считала, что ограниченные ресурсы ее министерства и без того истощены этим сложным временем. Нет ничего зазорного, чтобы попросить помощи, казалось ей.
— И долго мы еще будем жить в долгу у этих бизнесменов? — Алекс Моралес, видимо, тоже был не в восторге.
— Можете пойти самолично лечить каждого искалеченного в мейконские госпитали, комендант. — усмехнулся Френсис Ридли. — Я думаю, они будут о-о-очень рады такому визиту.
— Так, ближе к делу, — сказал наконец свое финальное слово первый министр. — обратитесь к кому-нибудь из этих корпоративных директоров, если считаете это необходимым. Можете к Андерсону, он как раз хотел заглянуть сюда сегодня, что-то обсудить, но лучше к мистеру Эвергрину. Он итак напрямую задолжал министерству здравоохранения своей табачной компанией.
— Хорошо, я попрошу направить обращение к Ричарду Эвергрину. — кивнула ему Хелен Картер.
— Ладно, завершая наше, благо, не затянувшееся в этот раз заседание. — поглядел на старшего коменданта Маккриди. — Вам есть, что сказать, Алекс?
— Разве что сухую отчетность. — пожал плечами Моралес. — Мой старший помощник доложил мне еще с утра о состоянии дел в Мейконе. Они налаживаются, пускай и с большой натяжкой. Уже третьи сутки никого не убили. — комендант зачитал предоставленные ему основные сводки. — Это… довольно неплохой результат для тяжелых месяцев комендантского часа. За последние две недели обнаружили почти десять экстремистских подельников. Почти все из них пытались покинуть город. Не смогли. Из них троих удалось взять живыми. Ничего толкового они выдать не смогли. Указанные ими во время допросов места, по которым террористы могли покидать и проникать в Мейкон уже были обнаружены и перехвачены до этого. Во время патрулей было совершено несколько нападений на моих людей, но никто не пострадал, так что, упустим это. — махнул рукой тот. — Так, дальше… Впрочем, вот, ознакомитесь сами. Тут довольно длинный список отчетности от Олдриджа. — передал ему документы Моралес.
— Хорошо. — кивнул первый министр. — Как обстоит ситуация в целом?
— Пока что отменять чрезвычайное положение в городе рано. Лучше еще подождать, нежели дать случится какой-то катастрофе вновь. — ответил ему комендант. — Пускай мои командиры пока будут курировать охрану в городе, у них это хорошо получается. Первый помощник доложит мне в срочном порядке, если что-то пойдет не так. Это поможет не отвлекаться от нашего нового дела в виде уничтожения точек террористов.
— Все четко и по существу. Вы верны себе, комендант Моралес. — легко улыбнулся Бенедикт Маккриди. — Благодарю. На этом у вас все?
— Да, сэр. — завершил комендант.
— Еще какие-то новости есть? — оглядел всех присутствующих первый министр. — Если да, то я слушаю. Если нет, и никто не хочет ничего добавить, то предлагаю закончить. — подытожил мужчина.
В этот раз никто не стал возражать. Хелен даже не слишком этому удивилась. Последние пару собраний все присутствующие хотели закончить эту тягомотину побыстрее. Слишком много проблем было у каждого из них лично. Проблемы требовали решений, а дел было невпроворот. Нынче в Джорджии тяжелые деньки, а разгребать все это, как обычно приходится министрам.
Сойдясь на том, что большинство вопросов не нуждаются в последующем обсуждении, министры начали подниматься со своих мест, собирая вещи. Беверли сложил оставшиеся папки в свой саквояж, заодно тихонько перекинувшись парой слов с первым министром. Ридли, кряхтя, поднялся с кресла, ворчливо попрощавшись с участниками, и первым направившись к дверям. Алекс Моралес и генерал без лишних слов покинули зал, намеренно не глядя друг на друга. Марк Марсон, сказав Картер о том, что он поможет ей договорится с Ричардом Эвергрином о поставке всего необходимого, пожал ей руку и, улыбнувшись, удалился.
Бенедикт Маккриди, с явной усталостью в глазах, осмотрев подложенные ему толстенные папки, кивнул Беверли на прощание, когда закончил личный диалог с агентом. Холодно улыбнувшись первому министру и Хелен, старый агент поправил свой плащ, удаляясь. Хелен тоже быстро собрала оставшиеся папки, на секунду остановившись и поглядев на Бенедикта. Мужчина не пропустил это мимо глаз.
— Что, Хелен, тоже удивлены, что сегодня все прошло куда более гладко, чем обычный балаган, который тут творится? — усмехнулся он, сложив папки в стопочку и оставив на столе.
— Ну, не обошлось и сегодня. — улыбнулась Картер.
— Это верно. — похлопал Маккриди по стопке документов, переглядываясь с женщиной. — Вы что-то хотели, Хелен, верно?
— Я… — он опустила глаза, причмокнув. — В общем-то, да.
— Пойдемте, у меня сейчас встреча, расскажете все по пути, вы не против, я надеюсь? — потерев руки, медленно направился к выходу Бенедикт. Хелен, поудобнее взяв свои отчетности, пошагала рядом с ним.
— Нет, конечно не против. — ответила она. — Я, собственно, не о работе хотела сказать, первый министр.
— Ну раз не о работе, то можно просто – Бенедикт, Хелен. — расположено ответил ей Маккриди. Он всегда умело переходил от своего амплуа политикана, держащего все их собрание в железной хватке, к на удивление приятному собеседнику, когда было нужно.
— Как скажешь, — пожала плечами Картер. — Бенедикт. Так, впрочем, о чем я…
— Мне тоже интересно. — пропустил ее первой на выходе первый министр, шагнув следом и закрывая за собой двери зала совещаний.
— Это касается… — женщина помялась. — девушки. Я… поступила неправильно, я уже говорила. Прости меня, Бенедикт. Наверное, не стоило…
— Не переживай, Хелен. — успокоил ее Маккриди. — У тебя полно забот помимо этой. С девочкой все будет в порядке. Не забивай себе голову.
— Ты так спокоен на этот счет. — прикусила губу женщина. — Я думала, ты устроишь мне трепку по этому поводу. Все-таки это…
— Я же говорю, Хелен, не забивай голову. — послышалась строгость в голосе Маккриди, которой министр не решила перечить. — Просто постарайся отныне любое свое решение, которое связанно с ней, прежде, обговаривать со мной.
— Да… я поняла. — отвела взгляд Картер, запустив свободную руку в карман и достав оттуда «Неон Блоссом». — Я закурю, ты не против?
— Неужто так не терпится, Хелен? — хмыкнул он. — Погоди немного. К тому-же, как видишь, здесь висят таблички «не курить». — первый министр шутливо погрозил ей пальцем.
— Как скажешь. — убрала она сигарету, пожав плечами.
Парой этажей ниже, в просторном зале ожидания, где постоянно кипела работа, на одном из открытых балконов сидела Сара, устроившись у пустого столика и распластавшись в кресле. У нее не было сил спускаться в свой номер. Или просто не хотелось туда идти. А может быть, девушка лишь искала оправдание своему апатичному, бесполезному сидению на балконе. Шум людей, бродивших здесь тут и там, голоса их переговоров, неразличимые, пускай и громкие, доносившиеся снизу завывания городских улиц… все это как-то успокаивало ее. Выбивало белым шумом прочие мысли, которые девушка додумалась заливать какой-то мерзкой отравой, которую ей выдали в баре на нижних этажах.
После очередной проверки у Мойры Майерс, Петра Парчес попыталась спровадить ее в гостиный номер, но Сара отказалась, принявшись бесцельно слоняться по этим наполненным тенями и гулом людей коридорам. Таким живым и столь же пустым. Она несколько дней просто сторонилась любого общения. Ей было неприятно открывать рот и исторгать то, что принято называть словами. Девушка не отвечала на сообщения, не открывала двери и ни с кем не вступала в контакт. Ее как-то резко все перестало заботить. Просто… опустело, что ли, все вокруг?
Не было больно. Не было страшно. Кажется, вообще никаких чувств не было. Она словно вернулась назад во времени, тогда, когда ее бесполезно влачащееся существование не приносило ей никакого удовольствия. Это чувство появилось в ней вновь и сейчас. Однако, спасения от него уже не было. Сара просто перестала думать. Не зная зачем, бродила пару раз по парку неподалеку от Сиренити-тауер. Бесцельно лежала часами напролет на кровати. Это даже не надоедало, как ни странно. Сейчас вот, она так же бесполезно проводила время тут, хлебая отвратный алкоголь из, выглядящей довольно дорого, бутылки. Она взяла одну из самых дорогих, что попались ей на глаза из всего того разнообразия, что было на полках. И, как ни в чем ни бывало, расплатилась за эту «красоту» простейшим взмахом руки, проведя браслетом у сканнера кассы.
На вкус это пойло было отвратительной дрянью. За что такие деньги просят его изготовители, Сара решительно не поняла. Горько-сладкая дрянь, которую она попивала глотками едва-едва ощутимым. Настолько не хотелось брать в рот больше этой мерзотной горькой жижи. Однако, отбить очередные мысли, которые Саре было просто лень думать, эта фигня помогала отменно и девушка, по мере ощущения того, что в голове просыпаются размышления, просто запивала эти приступы алкоголем. Так у нее ушло уже два стакана и опустошался наполовину третий. А бутылка этого дрянного пойла, словно и не половину не опустела.
Бенедикт Маккриди, спустившийся сюда на пару с министром Картер, не сразу заметил девушку, проходя мимо, но Хелен, чья внимательность оказалась острее, легонько коснулась первого министра локтем, указывая на сидящую неподалеку Сару. Бенедикт, оглянулся сначала на женщину, а затем обратил взгляд и на Сару, не успел ничего ответить Картер, потому что его уже заметил пунктуально прибывший на встречу Айзек Андерсон, секундой назад обменивающийся с дочерью обыденными фразами.
— О, а вот и министр. — обернулся Андерсон, кивнув на него.
— Как быстро тебе перестало быть интересно «как же твои дела, дорогая Аби». — хмыкнула девушка, которая только собиралась поболтать с родителем, которого давно не видела.
— Ну же, дочь, не строй из себя столь нежную особу. — улыбнулся Айзек Абигейл, которая уже смерила его раздраженным взглядом. — Поболтать с тобой мы успеем всегда, а вот дела не ждут. Помнишь, что я тебе говорил, верно? — поправил очки тот.
— Ага. Естественно. — отвела взгляд Абигейл, вздохнув.
— Господин Маккриди! — окликнув старого министра, расплылся в белоснежной улыбке корпоративный директор, направившись сразу к нему. Абигейл пошагала рядом с отцом, поправив свисающий с плеча мешок спортивных принадлежностей, которые она несла с собой из спорткомплекса. После очередного спарринга, Джиллиан тут же испарилась, когда ей сообщили о каких-то делах в ее медицинском отделении. «Пока-пока» и Абигейл снова осталась в одиночестве. Отца она встретила совершенно случайно, навязавшись на диалог с ним прямиком до сюда. Неохотно, он таки уделил ей внимание, но, как обычно, ненадолго. Отец приехал с какой-то очередной встречи, на какую-то очередную встречу. Теперь уже ясно, что с важной шишкой. С самим первым министром.
Отец, как обычно, сделал улыбчивую и приветливую физиономию, ринувшись здороваться с Маккриди. Абигейл же, с трудом убрала с лица гримасу усталости, раздраженности и недовольства. Мало того, что она не спала пол ночи, так как обещала Джойсу сходить с ним на свидание в кино на какой-то заунывный фильм, так еще и сильно измоталась на тренировке, а плюсом ко всему, сильно переживала за Еву, которая уже несколько дней жаловалась ей по известной причине. Причине, которая была для Абигейл Андерсон головной болью уже не в первый раз. Между прочим, девушка заметила эту головную боль также, как ее заметила и Хелен Картер, сидящей на балконе. Но, в отличие от министра здравоохранения, виду, что она заметила Сару, Абигейл не подала.
— Доброго денька, господин министр! — пожал руку Бенедикту Маккриди Айзек Андерсон, лучась демонстративным позитивом.
— Мистер Андерсон, рад вас видеть. — кивнул ему первый министр, покрепче сжав руку Айзека, а затем заметив и подошедшую вслед за тем саму Абигейл. — О, и вы тут, мисс Абигейл?
— Угу. — едва-едва выдавила из себя улыбку Аби. — Здравствуйте.
— Добрый день. — поприветствовала их обоих Хелен Картер.
— Минута в минуту, мистер Андерсон. — поглядел на наручные часы Бенедикт Маккриди. — Ваша пунктуальность как всегда поражает.
— Ну, нам не пристало запаздывать на встречи, верно? — усмехнулся Айзек Андерсон. — Пожалуй, оставим нашим милым дамам это право. — окинул он взглядом министра Картер и дочь.
— Вы меня обижаете, господин Андерсон. — шутливо ответила Хелен.
— Тогда прошу меня простить, миссис Картер. Вы, как я понимаю, с какого-то важного государственного дела? Надеюсь, я не сильно вас отвлек?
— Конечно нет. — пожал плечами Маккриди.
— Что-ж, тогда я думаю нам есть, что обсудить. Если позволите, министр Картер, предложу вам тоже к нам присоединиться. Мое дело не какое-то совершенно секретное, а ваше мнение услышать я бы тоже хотел.
— Вот как? — улыбнулась Картер. — Боюсь, у меня сейчас еще есть дела.
— Крайне прискорбно, министр. — ответил Айзек.
— Более прискорбно, что вы оставляете вашу дочь тут одну. — сказала Хелен. — У вас скверный вид, мисс Андерсон. Вы устали?
— Да ничего страшного. — отмахнулась Аби, лишь бы от нее отвязались все эти фамильярные старики.
— Прошу прощения, что отрываю вас от редкой встречи с отцом, мисс Абигейл. — ответил ей первый министр. — Я думаю, мы ненадолго, верно, Айзек?
— Ох, да, Аби, дорогая, это не займет много времени. — сказал Абигейл отец то же самое, что говорил всегда, когда мог пропасть на час-другой.
— К слову, мисс Андерсон, — улыбнулся ей первый министр. — если хотите, вину одного Маккриди, за кражу вашего времени с отцом, загладит другая. — он обратил взгляд на сидящую на балконе Сару, как бы заставляя Абигейл обернуться и сделать наконец вид, что она заметила «давнюю подругу».
— И правда, это же мисс Патриция, — прищурившись, поглядел на объект их разговора, Айзек Андерсон. — какая встреча. Надо бы поприветствовать и ее, если позволите. — глянул на первого министра Айзек.
— Да полно вам, не стоит отвлекать наших милых девушек от их личных дел, верно? — покосился на Абигейл Бенедикт. — Позволим девушкам поболтать о личном, не тревожа их лишний раз.
Абигейл, поджав губы, сдержала свой поток недовольства, который ей сейчас хотелось выплеснуть и нехотя кивнула, как бы соглашаясь.
— Да. Конечно. — ответила она Маккриди.
— Что-ж, тогда можете пока провести время с Патрицией. Я, думаю, она будет рада увидеть вас, пока мы с вашим отцом побеседуем. — не спуская с нее глаз, сказал ей первый министр.
— Провести время с Патрицией. — Абигейл кивнула, не сдав, даже под ощущением пристального взгляда, который обратил на нее сейчас министр Маккриди. — Да, конечно. Я буду очень рада видеть вашу дочь.
— Думаю моя дочь тоже будет рада вас видеть. — ответил Маккриди, улыбнувшись девушке в этот раз уже не так радужно. Оба они понимали, о чем сейчас говорят, но недовольства их обеих в голосах друг друга, не заметил из присутствующих, наверное, никто, кроме них самих.
— Ваша дочь конечно же была бы очень рада. — улыбка Абигейл, полнящаяся немым ненавистным издевательством, без лишних слов дала понять первому министру отношение девушки ко всему этому.
Развернувшись и пошагав, преодолевая нежелание этого делать, к Саре, Абигейл обернулась на вновь разговорившегося с отцом первого министра, который проводил ее настороженным взглядом, поймав на себе мрачный взор девушки, уже удаляющейся на балкон.
Остановившись за несколько метров от столика Сары, Андерсон сделала глубокий вдох, постаравшись выпустить пар. С ней дел иметь Абигейл вообще не хотела, но отвратительные обстоятельства заставляли их сталкиваться вновь и вновь. Что-ж, сейчас у нее хотя бы будет возможность разобраться в причинах грусти Евы последних дней. Какой бы странной иногда не была Эвергрин и как бы они не были несогласны друг с другом иногда, Аби на дух не переносила, если кто-нибудь обижал Еву. Так было в детстве, так осталось и по нынешний день. Она понятия не имела, что такого сказала Эвергрин эта мерзкая девчонка, но довела она Еву чуть-ли не до слез и та жаловалась Андерсон уже который раз, так толком и не пояснив, что ее на самом деле так задело.
Подойдя наконец к столику, Абигейл сбросила с плеча мешок со своим спортивным инвентарем и тот громко рухнул на пол рядом. Сев на стул рядом с Сарой, Андерсон впилась в нее взглядом, оперевшись на стол между ними своей имплантированной конечностью. Несмотря на это довольно громкое появление, Сара не обратила на занявшую соседнее место Абигейл абсолютно никакого внимания. Потерев в руках стакан алкоголя, она лишь сделала еще один глоток, сморщившись от пробежавшей по горлу горечи.
Подобное игнорирование только сильнее задело Аби, привыкшую к тому, что на нее сразу же обращают внимание, когда она того требует.
— Что ты ей наплела? — сразу же задала суровым голосом вопрос Андерсон.
Сара, наконец покосившись на нее через плечо, непонимающе осмотрела Абигейл, с раздраженным видом сидящую напротив нее.
— А? — нахмурила брови Сара, пытаясь сообразить, в чем вообще дело. Градус от парочки стаканов уже ударил ей в голову и девушка не сразу поняла, что тут вообще делает Аби и что она от нее хочет.
— Оглохла? — хмыкнула Андерсон. — Повторяю: что ты ей наплела?
— Наплела? — Сара тряхнула головой, поглядев на стакан в своих руках, потом на людей вокруг, а потом обернулась обратно на Абигейл. — Что я наплела?
— Нет, это я тебя спрашиваю. Что ты наговорила Эвергрин?
Эвергрин? А что она наговорила Эвергрин? Сара, неряшливо почесав затылок, попыталась осознать, что на этот раз внезапно явившаяся сюда Абигейл Андерсон от нее требует. Потерев виски, девушка поставила стакан обратно на столик, все еще не понимая, в чем на этот раз ее вина.
— Ты что, половину этой бутылки одна зарядила? — Андерсон покосилась на стоявшую рядом солидную емкость с алкоголем. — Ясно. — токсично бросила девушка.
— Что случилось?.. — Сара помассировала глаза. — Ты от меня что-то хочешь? — она посмотрела Абигейл в глаза. Точнее, в глаз. Тот, что был имплантом. Его необычный вид сейчас особенно привлек внимание Сары, рассматривающей необычно блестящую окаемку искусственного зрачка.
— Я? От тебя я вообще ничего не хочу. — фыркнула Абигейл. — А вот Ева очень хочет понять, что с тобой, мать его, не так?
— А что со мной не так? — напрягла извилины Сара. Этот диалог уже завел ее порядком охваченные хмелем извилины в тупик.
— Нормально, я смотрю, ты надралась. — поджала губы Абигейл. Сара, под ее осуждающим взглядом, почувствовала себя как-то, даже, жалко. Абигейл была довольно убедительно зла на нее и очень явно это демонстрировала своим видом. — Что это? — кивнула Андерсон на бутылку.
Взяв стакан с напитком обратно в руки, Сара попыталась вспомнить, что она вообще сейчас пила. Пожав плечами, она опять приложилась к алкоголю, допив его почти до дна.
— Б... Бур... Бурда, кароче, какая-то. — покачала жидкость в стакане девушка, пожав плечами и откинувшись обратно на спинку кресла.
— Бурбон? — подвинув к себе бутылку, пробежала по ней глазами Аби.
— Он самый. — вздохнула Сара.
— М-да… — причмокнула Абигейл, отодвигая бутылку. — Толку от разговора с тобой тогда будет мало.
— Слушай, я понимаю, что ты, наверное… обижена? Я, ну, — Сара, прикусив губу, порылась в своих путающихся мыслях, чтобы не потерять ту нить свой фразы, что она хотела сказать. — в общем, да, поступила некрасиво.
— Что? — нахмурилась Абигейл.
— Ну, тогда, на этой… фигне. Выставке. Вот. — девушка сделала вдох поглубже. — Я в тебя водой плеснула. Это было, ну, правда не очень красиво. На твоем месте я бы тоже себя за такое презирала. — неожиданно для себя у Сары развязался язык. Впрочем, она так давно не пила ничего высокоградусного, что подобное было неудивительно.
— Я вообще не об этом. — хмыкнула Андерсон. — Но, да, тебе очень сильно повезло, что я не врезала тебе тогда. — приподняла свой железный кулак Аби, показательно покрутив его. — Вряд ли со сломанной челюстью ты бы могла хлебать сейчас эту ерунду так же бодро.
— Кхм, — покосилась Сара на ее довольно угрожающе выглядящий кулак и инстинктивно потерла свой подбородок. Да уж, ей ее челюсть бы еще пригодилась. — ну, знаешь ли, ты тоже хороша… Ты сама на меня наехала тогда там.
— Имела полное право. — недовольство в голосе Аби сейчас только усилилось и стало заметнее. — Как и имею сейчас.
— Послушай, Абигейл… — казалось, Сара впервые назвала ее по имени. Ее голос звучал довольно спокойно, от чего даже сама Андерсон, судя по всему, была удивлена. — я знаю, что ты меня ненавидишь. И прекрасно тебя понимаю. — девушка покачала головой. — Если бы меня заставили притворятся, словно чужой мне человек, это девушка, которую я знала всю жизнь… — Сара взглотнула горьковатый ком в горле, откашлявшись. — В общем, знаешь, я бы поступала так же как ты. — она отвернулась от Абигейл, устремив свой взгляд на Атланту.
Андерсон, несколько опешив, рассматривала ее, не найдя слов.
— Ты думаешь я сама этому рада? Да черта с два. — продолжила говорить Сара, потерянным пьяным взглядом наблюдая за жизнью, текущей между огромных небоскребов. — Я тут не по своей воле. Ровно как ты, не по своей воле, вынуждена делать вид, что знаешь меня… Ты меня не знаешь. Никто не знает. — она взяла бутылку, снова ее откупорив и потянулась, чтобы долить еще бурбона в свой стакан.
— А ну хорош, — остановила ее Андерсон, перехватив ее руку и, довольно сильно сжав его своей стальной хваткой, выхватила бутылку, отодвинув ее подальше от Сары. — что за пафосную тупую чушь ты несешь?! «Меня никто не знает…» Ты эту хрень в каком фильме высмотрела?
— Я… Ну… — подобный ответ Сара не ожидала.
— Послушай, ты, кем бы ты не была, — не дождалась ее ответа Андерсон, продолжив говорить. — я не собираюсь вникать в твои проблемы. Они меня не интересуют. Мне плевать, на то, что ты чувствуешь и что там у тебя на душе ее «грызет». Я даже говорить не хочу об этом. И слушать тоже. Оставь свои заунывные речушки для Картрайт. Уверена, она тебя с удовольствием выслушает. Я тут совсем не об этом говорила, если ты не заметила.
— А о чем? — потупила взгляд Сара.
— Подумай еще раз. Помолчи. Дай своему опухшему от алкоголя мозгу переварить мой вопрос. А уже потом открывай рот. Я не люблю повторяться, но для тебя, моя «дорогая подруга», я скажу еще раз. — выдавила Абигейл Андерсон. — Что. Ты. Наплела. Еве.
— Еве?.. Ох, черт. — прикрыла внезапно покрасневшее лицо рукой Сара. Она наконец поняла, какую претензию ей предъявляет Аби.
На днях Ева названивала ей, видимо, в попытке пригласить ее прогуляться или сходить куда-нибудь, как она любит. Но Сара, находясь в неописуемо подавленном состоянии, не отвечала на ее звонки. Кажется, мисс Петра даже говорила ей, что Ева приходила к ней лично, даже приведя с собой Венди, но их не пустили. По понятным причинам. Эвергрин, оказавшись настойчивей, даже пыталась писать ей сообщения в мессенджер и Сара что-то наотмашь ответила ей. Только сейчас, поразмыслив, она поняла, что кажется выкинула что-то грубое, неуместное и, вероятнее всего, очень обидное. Особенно для такой мягкой натуры как Ева Эвергрин. В этот момент девушке стало натурально стыдно.
— Прости, я… — Сара покачала головой. — Боже мой.
— Ты не у меня прощения просить должна, а у Эвергрин. Хотя, если очень хочется извиниться, то можешь у меня попросить. За то дерьмо, которое ты выкинула на экспо. — довольно язвительно бросила Абигейл.
— Тебе ли не плевать на мои извинения? — покосилась на нее Сара.
— Мне – плевать. Причем ты даже не представляешь с насколько высокой колокольни плевать. — прищурилась Андерсон. — Но вот Еве – нет. Ты и без того успела попортить всем нам жизнь, и ты это знаешь. Однако, что Эвергрин, что я, смирились с этим. А Картрайт, будь она неладна, наверное, даже рада. Но, будь добра, не смей обижать Еву. Я – смогу ответить тебе. У меня язык без костей, париться по поводу того, как я нагрублю тебе в ответ, я не стану. А вот Ева иного толка, и слова лишнего в ответ не выронит. Однако, это не дает тебе права гадить ей, даже если…
— Успокойся, Абигейл. — махнула рукой Сара. — Да. Я все поняла. Я не права. Я тупая дура. Признаю.
— Я-то давно это поняла. — завела глаза Аби. — Благо, ты хоть себе в этом призналась.
— Перед Евой я обязательно извинюсь. Обещаю. — положив руку на сердце, сказала Сара. Она реально тогда вспылила, даже не подумав, что ответила. Кажется, она написала Еве, мол, думает, что «срать вы все на меня хотели» и «сдохну, вы даже не заметите», причем в одном предложении. Господи боже, о чем она думала, когда печатала это?
— Главное, не то, извинишься ли ты. Такого вопроса даже не стоит, — возмущенно сказала Абигейл. — естественно ты извинишься. Вопрос в том, что ты через чур многое себе позволяешь. И мне глубоко пофиг на то, что ты там делаешь в отношении других. Но Еву обижать я не позволю. Это тебе ясно? — вновь впилась в нее зрачками Андерсон, заставив Сару отвернутся.
— Ясно, как день. — ответила она.
— Вот и прекрасно. — сложила руки на груди Аби.
Вновь потянувшись к бутылке, Сара подхватило ее за горлышко, подвинув к себе и, вздохнув, опять наполнила стакан. Абигейл скривилась, поглядывая на нее.
— То есть ты действительно считаешь, что тебе еще не хватит? — бросила она, оценивая сколько бурбона налила себе Сара.
— Тебя это так сильно волнует? — пробубнила та в ответ.
— Будет очень неудобно, если соцсети заполнят новости вроде «дочь первого министра Маккриди обблевала приемный зал Сиренити-тауер, перебрав с сорокоградусным пойлом». — пожала плечами Абигейл, как ни в чем не бывало. — Меня то волнует только, чтобы стошнило тебя мимо меня, а в остальном стыдно то будет тебе.
— Уф, — Сара поглядела на содержимое стакана. — может ты и права. — девушка отставила его обратно на столик, помассировав глаза. Ей и правда уже, понемногу, становилось дурно. И сейчас, представив, что она глотнет еще этой заразы, ее действительно помутило. Вероятно, стоило прислушаться к Андерсон. Если ее стошнит, будет неловко.
— Позволь поинтересоваться, из чистого любопытства, — с очевидной издевкой спросила Абигейл. — по какой вообще причине ты глушишь здесь бурбон, пороча образ моей старой подруги из приятной светской девушки в юную алкоголичку с депрессивным синдромом?
— Так уж ли тебе это интересно? — бросила на нее взгляд Сара.
— Если уж ты доставляешь нам всем проблемы на наши задницы, мне бы очень хотелось знать, почему я должна все это терпеть?
— Ну… — провела рукой по волосам Сара. — я часто думаю о том, какую жизнь я потеряла. Пожалуй, я не ценила ее, а теперь даже по ней скучаю.
— И что же это за жизнь такая? — поинтересовалась Аби.
— Обычная. — пожала плечами Сара.
— То есть то, что ты пользуешься своим положением «дочери первого министра», тебя еще и не устраивает? — покачала головой Андерсон, словно удивившись такому ответу. — Вот это наглость.
— Я и не думала, что это так тяжело. — вздохнув, девушка перевела взгляд обратно на мегаполис. — Когда вся эта роскошь слепит глаза, я бывает и забываю о том, что моя настоящая жизнь безвозвратно утекла сквозь пальцы.
— Подумать только, — покачала головой Абигейл. — тебе суют под нос все удобства и радости жизни, заставляя всех вокруг, да даже меня, улыбаться тебе… а ты еще смеешь жаловаться?
— Да я и не жалуюсь. — потерла ладони Сара. — Ты же сама спросила. — девушка причмокнула языком, ощущая остатки горького вкуса алкоголя у себя во рту. — Ведь ты, Аби, наверное, даже и не видела иной жизни. С детства росла в этой золоченой клетке. — она опустила взгляд, рассматривая шрамы на тыльной стороне своих кистей. — А моя жизнь была совсем другой. У меня не было многого. Да я и не жаловалась. Это была самая обычная из всех жизней, что ты можешь прожить, как мне кажется… Не хорошая, не плохая. Нормальная. Но я, как и все, наверное, мечтала о большем. А к этому «большему», видимо, оказалась не готова.
— И все же твое положение лучше многих других. — возмущенно ответила ей Андерсон. — Тебе на блюдечке дали жизнь, о которой ты и мечтать не могла.
— На блюдечке? — в голосе Сары отозвалась грубость и она обернулась на Абигейл с недовольным взглядом. — Моя жизнь рухнула в одночасье. Ты ведь даже не знаешь, что я пережила. Можешь ненавидеть меня, я тебя не виню, Андерсон. Но я повидала такого, что тебе и в кошмарах не приснится. И уж точно, чего я не пожелаю тебе ощутить. Бога ради, испытывай ко мне отвращение любой степени, что тебе угодно, но хотя бы не смей говорить, что все это мне досталось из моей собственной прихоти.
— Э-эм… — Абигейл была несколько удивлена такому ответу. — Слушай, ладно, остынь. Я, конечно, терпеть тебя не могу, но устраивать очередной скандал, да еще и у всех на виду, мне сейчас абсолютно не хочется.
— Неужели? Мне то сначала подумалось, что ты и сейчас выдумаешь какую-нибудь отвратительную колкость в мою сторону.
— А что, так хочется? Я могу, если постараюсь.
— Ага, еще чего. Меньшее, что мне хочется сейчас слышать, это какие-то дебильные издевательства и сарказм. — насупилась Сара.
— Послушай, — спустя короткую паузу, вставила Абигейл. — твои изливания души на меня не подействуют. Оставь их для Эвергрин, она наверняка проникнется твоим горем и посочувствует. Она куда добрее, чем я. Но позволь мне дать тебе совет.
— Какой? — нахмурилась Сара, ожидая подвоха.
— Тебе наверняка кажется, что ты одна такая великая страдалица. Потеряла, видите ли, все, что у нее было. Да, может тебе и выпала трудная доля. Дерьмо со всеми случается, знаешь ли. — развела руками Абигейл. — Но сколько бы дерьма у тебя не накопилось, ты не должна позволять себе выплескивать его в чужую жизнь и мешать ее с грязью. Мне и без твоего «долгожданного» появления неплохо жилось. Как и Еве, тоже. Всем нам не хватало Патриции. Все мы переживали за нее. Но ты ее не заменишь. Ты даже ее не знаешь. И все же ты пытаешься быть ей, по своей воле или нет. А значит, нацепив себе чужое имя, постарайся его не унижать, что ты делаешь постоянно. Не знаешь, как себя вести? Не лезь куда не надо. Не желаешь понять, что чувствуют другие люди? Так не вставай им поперек горла. Не можешь сказать что-то умное? Так промолчи.
— Поверь мне, Абигейл, если бы я могла, я бы давно развернулась и ушла. Не мешала бы ни тебе, ни Еве, ни кому либо еще…
— Я «охотно» в это верю. Ушла бы ты. Или не ушла? Только какая разница? Все мы оказались в ситуации, когда тебе никуда не удастся уйти, а нам всем приходится мирится с твоим существованием.
— Мне и самой приходится с ним мирится… — потерла виски Сара. — И если бы оно кончилось, пожалуй, было бы лучше.
— Какая же ты все-таки слюнтяйка, на самом то деле. — хмыкнула Абигейл, сложив руки на груди. — Ты не поняла ни слова из того, что я тебе сказала?
— Поняла я все. — отмахнулась Сара. — Но только это все не имеет никакого смысла. Я могу притворятся кем хотите. Могу молчать. Могу с места ни с двинутся. А толку то? Это все равно буду не я. Это не та жизнь, которой я умею жить.
— Тогда не поздно научится. Раз уж ты тут надолго, а мне приходится иметь с тобой дело, притом не по своей воле, потренируйся хотя бы держать свой язык за зубами, не распускать нюни и не быть как ничтожество у всех на глазах, выставляя мою подругу в худшем свете.
— Я и есть ничтожество, вероятнее всего. Твое мнение обо мне недалеко от правды. — потерла руки Сара.
— Ох, твою же мать… — откинулась на кресло Абигейл. — Какая-же ты все-таки… — девушка снова посмотрела на Сару. — Хватит строить из себя вечную страдалицу и непонятую всему великомученицу. Ладно? Это меня бесит, а остальным мешает жить.
— Тебе легко говорить, Андерсон. — бросила Сара. — Это не ты безвозвратно потеряла все что имела. Не твоя жизнь пошла псу под хвост, превратившись в кромешный ад.
— Ох, бедненькая ты наша. — скривила лицо Абигейл. — «Меня никто не понимает. Я настрадалась и теперь имею право срать всем вокруг, потому что я такая измученная!» Тьфу! Какая-же это бредовая хрень. — грубо высказалась та. — Ты пережила какое-то дерьмо? Ты что-то потеряла? Твой хрустальный мир рухнул в одночасье от чьего-то дуновения? Так построй себе новый, из чего-то покрепче. Не ной и хнычь. Чего ты этим добьешься?
— Из уст богатенькой дочурки, не знавшей бед всю свою жизнь, такая мотивационная речь звучит довольно ненатурально. — позволила себе выкинуть издевку Сара. — Повторю, тебе легко говорить все это. Любому здесь легко говорить мне, как жить. Но никто не знает, что я пережила! — в этот момент девушка осознала, что уже слишком много разболталась. Нет, все-таки, сыворотки правды страшнее, чем алкоголь.
— Открою тебе секрет: никто и не захочет узнать. — ответила Абигейл довольно неприятно. — Важно то, что ты делаешь, а не то, что ты там хранишь у себя внутри. Я не люблю тупые подбадривающие речи, и уж тем более не хотела бы тратить их на тебя, но почему-то приходится. Неужели так сложно просто… просто не косячить, м?
— Я пытаюсь. — вздохнула Сара. — Никогда не выходит. Не выходило раньше. Не выйдет сейчас. Так всегда и происходит. Я неудачница.
— И поэтому ты сидишь, заливаешь себя выпивкой и пытаешься доказать мне, что я или Ева должны из-за этого терпеть все твои выходки? — с долей привычной дерзости бросила ей Абигейл. — Да что с тобой не так?!
— Моё сердце разбито.
— Но пока что оно бьется. — развела руками Аби.
— А… — попыталась вставить Сара, но Андерсон нагло ее перебила.
— А твое «непонятое всеми страдание» это не повод отравлять жизнь другим. Это просто тупое оправдание. Подумай над этим. И, желательно, подумай хорошенько. А вообще, скажи спасибо, что у меня сегодня нет настроения и я просто не послала тебя куда подальше за то, что ты наговорила Эвергрин. Больше такого себе ты позволить не должна. Я итак слишком много слов потратила на то, чтобы достучаться до тебя.
Не найдя что ответить, Сара почесала затылок, как и ее собеседница, облокотившись на спинку кресла и расслабившись. Их напряженный и довольно навязчивый для Сары диалог, наконец подошел к концу. Абигейл не продолжала, что дало опьяненному рассудку девушки, хотя бы немного, переварить услышанное. Собственно, особо многого тут переваривать и не приходилось. Сара и без этого понимала, что в жизнях девушек, до ее появления, все было гладко и только она свалилась им как тяжеленая обуза. И, пускай и не по своему желанию, усложнила им жизнь. Им обеим явно было не по себе такое появление «подруги детства». Только каждая из них перенесла эта по-своему. Ева смирилась и прониклась, насколько могла, ситуацией в которой Сара оказалась, а Абигейл… ну, ее тоже можно было понять. Ее на самом-то деле девушка понимала даже больше чем Эвергрин, пускай ей это и не очень нравилось. Чувства Андерсон – гнев, ненависть, непримиримость, все это было ей знакомо, в отличии от открытости Евы.
Позади послышались голоса Бенедикта Маккриди и Айзека Андерсона, завершивших свою беседу. Абигейл обернулась на них первой, убедившись, что ее отец наконец освободился. Сара же, лишь легонько покосилась из-за плеча, чтобы посмотреть, что там заметила Абигейл. Они с девушкой переглянулись, ничего друг другу не сказав. Первый министр, попрощавшись со своим посетителем крепким мужским рукопожатием, направился к девушкам, поправив воротник своей рубашки.
— Больше не смею красть у вас драгоценное время общения с отцом, мисс Андерсон. — сказал он, подойдя к ним.
— Да? — хмыкнула Аби. — Спасибо. — в присутствии Бенедикта Маккриди она стала на удивление немногословна, заметила Сара. Однако, ее пылающий недружелюбием вид никуда не делся.
— Если позволите, я хотел бы поговорить со своей дочерью. — легонько улыбнулся ей старик и Абигейл, поняв намек, поднялась со своего места, отходя в сторону и покосившись на отца, уже принявшегося болтать с кем-то по телефону. — Надеюсь, в этот раз я вас не прервал? — вновь спросил ее первый министр.
— Нет, конечно нет. — сухо ответила ему Аби, подхватив свою сумку и бросив еще один взгляд на Сару, настроение которого та уловить не удосужилась. — Болтайте, сколько угодно, сэр. — довольно кисло и неестественно улыбнулась она, нацепив свою довольно емкую на вид сумку со спортивным инвентарем на плечо и, отвернувшись, пошагав прочь, лениво подняв руку и как бы «помахав» Саре на прощание.
Айзек Андерсон, уже словно и забыв про дочь, заговорился с коллегами по телефону, направившись куда-то к лестницам вниз и Аби, прибавив шагу, поспешила за ним, чтобы не отстать и не потерять отца из виду. Первый министр, вздохнув, сел на место, которое только что освободила Абигейл и, поерзав в нем, чтобы найти положение по удобнее, расслабился.
— Благословенная минута отдыха… — первый министр сделал глубокий вдох прикрыв глаза. — Позволь угадать, я пришел достаточно вовремя, чтобы спасти тебя от колких нападок юной мисс Андерсон?
— Пожалуй, вы запоздали. — пожала плечами Сара.
— Очень жаль, — причмокнул Маккриди. — впрочем, наконец-то она удалилась вместе с отцом. Так что и ты можешь вздохнуть свободно, как и я.
— Да, впрочем, сегодня Аби была не так ужасна, как всегда. — ответила ему девушка, поглядев на старика.
— Понимаю. — помассировал веки Бенедикт Маккриди, приоткрыв их и вместе с Сарой глядя на открывающуюся панораму города. — Уверен, мисс Абигейл не такая прилежная скромница, какой кажется в моем присутствии.
— Пф, — пустила смешок Сара. — это еще мягко сказано.
— Я знаю, что ты, вероятно, испытываешь неприязнь к этому общению с ней, и вероятно это чувство взаимно с ее стороны. Но ты же понимаешь, что это необходимо, верно? — покосился на нее мужчина.
— Уж как-нибудь перетерплю. — махнула рукой Сара.
— Если хочешь, я могу попросить управляющую Парчес составлять график твоего дня так, чтобы ваши пересечения с дочерью мистера Андерсона происходили как можно реже? — спросил первый министр.
— Думаю не стоит. — покачала головой в ответ девушка. — Абигейл… не плохая, мне кажется. Я могу понять ее чувства.
— Ровно, как и я. — сказал тот. — Но, если вдруг возникнут какие-то неприятности, дай мне знать. Люди господина Беверли присмотрят за ней, чтобы она не распускала язык лишний раз.
— Звучит довольно… угрожающе.
— Боже упаси, нет. — усмехнулся Маккриди. — Это же дитя и наследник корпорации Айзека Андерсона. Золотой ребенок. Она неприкасаема и ей никто не навредит. Но намекнуть, чтобы не болтала лишнего, наши вежливые агенты могут всегда.
— Оставьте ее в покое, правда. — настойчиво продолжила девушка. — У нас могут быть… натянутые отношения, но я не думаю, что Абигейл представляет какую-то опасность.
— Рад твоему оптимизму. Много кто может представлять опасность. Не узнаешь, пока не попадешь впросак. — первый министр поглядел на почти пустой стакан и бутылку бурбона рядом. — Решила позволить себе немного алкоголя? — сказал он, то ли с иронией, то ли с осуждением.
— Уж не овощной смузи, извиняюсь. — бросила девушка.
— А зря, — улыбнулся мужчина. — он все-таки полезней будет.
— Я итак каждый день пью все эти «полезные» таблетки, которые мне навыписывали. Еще и уколами для усвоения имплантов догоняюсь. — Сара легонько почесала шрам на груди. — Думаю их итак достаточно.
— И потому ты решила нивелировать их действие алкоголем?
— Неви… что? — оглянулась на того Сара, икнув. — Слушайте, если надо, я больше не буду пить эту фигню. Только скажите. — пожала она плечами.
— Да, лучше не стоит. — ответил ей Маккриди. — Не потому что я пытаюсь тебе запретить, а просто потому что это не слишком хорошо может сказаться на твоем самочувствии.
— Моем самочувствии? Да ладно вам. — бросила Сара.
— Я серьёзно. Мало ли тебе нельзя мешать алкоголь с препаратами? По крайней мере, это может быть нежелательно.
— Вы лучше о своем здоровье побеспокойтесь. О моем так пекутся сотня докторов под началом Мойры Майерс, которых вы ко мне приставили. — ехидно подметила девушка.
— О своем здоровье, уж поверь, я беспокоюсь изрядно. — поправил запонки на рукавах первый министр. — А тебе даю совет лишь из собственного опыта. Или ты считаешь, что я забавы ради предпочитаю здоровое питание дорогому бурбону? — кивнул он на бутылку.
— Что вы едите, это ваше дело. Мне как-то все равно. — зевнула она.
— Скажу откровенно, я и сам успел посадить несколько своих органов за довольно долгую жизнь. Причем, примерно из-за такого же отношения, как и у тебя. — пожал плечами старик.
— У вас хотя бы не искусственные мешки в груди вместо легких. — вздохнула Сара так глубоко, как могла.
— Зато иных имплантов достаточно. — серьезно ответил ей первый министр и Сара, поглядев на него, поняла, что он не шутит.
— Правда? — ее глаза удивленно расширились.
— Или ты думаешь я так прекрасно ощущаю себя для своих лет из-за природной выдержки? — легонько посмеялся Маккриди. — В молодости у меня, конечно, хватало сил. Но в таком возрасте, как у меня, любые силы что были уже бы иссякли. Благо, им на замену пришли технологии. Хоть какая-то прелесть есть в нашем незавидном времени.
— Такая себе «прелесть», конечно. — хмыкнула девушка. — Жутковатая.
— Со временем ты привыкнешь. Как привык и я. — сложил ладони пирамидкой министр, потерев их. — Организм далеко не сразу приспособится к таким изменениям. А у кого-то не приспособится и вовсе…
— Угу-угу. Нетрудно догадаться о ком вы. — нахмурилась Сара.
— Пожалуй, я промолчу. — спокойно ответил Маккриди. — Не слишком достойная тема для прилюдного разговора, не так ли?
— Да, честно сказать, для любого разговора. — бросила на него недовольный взгляд Сара.
— Не держи на меня зла. — вздохнул первый министр, скрестив руки на груди и вновь поглядев на Атланту. — Пускай, ты и можешь найти себе для этого причины.
— Могу… — сказала девушка, помедлив. — Но у меня уже нет никаких сил на это. Я, просто… уже устала. — провела рукой по лицу она.
— Понимаю. — кивнул первый министр. — На твою долю немалое пришлось, если быть честным.
— Не притворяйтесь, будто вам действительно есть до этого дело… — опустила взгляд Сара.
— Притворства мне хватает и на работе, перед всеми этими директорами и председателями министерств. Политика — это сплошь притворство. Позволь мне хоть на мгновение от него отдохнуть. — ответил мужчина.
— Скажите честно, — девушка помедлила. — почему вы… Ну, то есть... Зачем вы тогда пришли?
Маккриди бросил на нее заинтересованный взгляд.
— Ты полностью исключаешь вариант, в котором меня заботило твое состояние и потому я решил заглянуть? — приподнял бровь он.
— Что, если да? — нахмурилась Сара.
— Ладно. — легонько пожал плечами тот.
— И все? «Ладно»?
— А что, тебе хотелось, чтобы я доказывал тебе небезразличность моего отношения к твоей судьбе? — как бы это не звучало, в голосе Бенедикта Маккриди не было издевки. — Я лишь позволил себе сказать этот факт. Верить мне или нет – лишь твой выбор. Зачем мне что-то доказывать, если своего мнения ты, думаю, все равно не изменишь?
— Окей, мне нечего на это вам ответить. — после коротких раздумий, ответила ему наконец девушка.
Формально, она действительно не понимала такого к себе отношения. Эта, часто притворная, доброта всех вокруг часто путала Сару. И когда даже первый министр проявил ее к ней… Она и впрямь словила некоторый диссонанс. У него, конечно, были причины, если задуматься. Может, ему стало ее жаль? Так или иначе, Сара с ним все же… родственники? Черт, она до сих пор не знала, как это называть. Но жалости ей уже было довольно. Сочувствие, проявляемое ей, даже если было искренним, воспринималось девушкой в штыки. Она устала быть забитой, загнанной овечкой. Но судьба иной роли ей не предоставила.
— Тоже считаешь, что здесь красивый вид, правда? — спросил ее министр.
— А? — оглянулась Сара, отвлекшись от собственных мыслей.
— Не просто же так ты облюбовала именно этот балкон для распития целой бутылки элитного алкоголя в одиночку? — усмехнулся Маккриди. — Тебе тоже кажется, что отсюда Атланта кажется особенно прекрасной?
— Ну, — девушка снова обвела взглядом пейзаж. — да. Неплохо так. Я бы сказала «сойдет».
— Какой высокий вкус к архитектурному виду. — пошутил мужчина. — Вас не устраивает вид прекрасных подпирающих небеса офисных зданий в стиле модерн? А что же тогда действительно «прекрасно»? Быть может, предпочитаешь классическую архитектуру? Она сохранилось в некоторых частях города.
— Хватит издеваться. — ели заметно улыбнулась Сара.
— Хорошо-хорошо. — также улыбнулся Маккриди в ответ. — Я на самом деле тоже люблю иногда посвятить свободные минуты, просто разглядывая красоты города. Ты, как я слышал, тоже любишь прогуливаться по нему?
— Только там, где позволяют эти ваши дебильные агенты. — возмутилась Сара. — Я не была дальше центральных кварталов.
— Да? Я думал они более адекватно восприняли мою просьбу дать тебе возможность свободно прогуливаться по Атланте. Выходит, ты даже не видела основных красот города?
— А что тут из «красот» кроме огромных небоскребов? — спросила та.
— Ты недооцениваешь нашу прелестную столицу. Это все же город с более чем трехсотлетней историей. За пределами центра тут есть на что взглянуть.
— Например?
— Разве в школе вам не преподавали факты об этом? — не слишком серьезно пожурил ее мужчина. — Мне казалось, что достопримечательности республики и ее исторические места входят в программу обучения. По крайней мере в этом меня уверял министр Марсон. Ты же получала образование, разве нет?
— Я… не была слишком в этом увлечена. — пожала плечами Сара. — Как бы это сказать, я не слишком воспитана в духе «джорджианского патриотизма», скажем так. — колко сказала девушка.
— Видимо, нужно стараться больше в этом направлении. — ответил Маккриди. — Так и быть, подниму этот вопрос на следующем совещании.
— Я надеюсь вы шутите. — удивилась Сара.
— Кто знает, вдруг не шучу? — по его тону, девушка поняла, что первый министр все же несерьезен. — Иногда нужно вносить на эти собрания хоть какие-то другие вопросы, кроме постоянного негатива, который мне там предлагают решать.
— Что, задолбались сегодня на этом совете министров? — спросила девушка.
— Емко подмечено. — усмехнулся Маккриди. — Да, именно так. Проблемы сыпятся на нас со всех сторон, а ответственность за их решения, как обычно, принимаю я.
— Уверенна, вам не привыкать.
— Все верно. — кивнул министр. — К слову, хорошая новость. Да, удивительно, наверное, такое слышать, но у меня такая действительно есть. Новость, которую ты, несомненно, оценишь.
— Ну, удивите меня. — сказала Сара.
— Благодаря твоей помощи с мисс… Кэролайн, верно? — попытался припомнить ее имя первый министр. — В общем, благодаря тому, что ты склонила мисс Фишер к сотрудничеству, люди агента Беверли выведали, где скрываются эти злоумышленники, сеющие хаос по всей Джорджии.
— Да?! — Сара от удивления даже приподнялась с кресла. — Вы серьезно? То есть, правда?! Они нашли где прячутся эти уроды?!
— Ну же, помягче. — приподнял ладонь, как бы успокаивая ее внезапно вскипевший пыл, Маккриди. — Я понимаю, что ты крайне зла на этих людей. Но не стоит так кричать об этом на весь зал.
— Я… Фух. — Сара попыталась отдышаться, сделав глубокий вдох. Опустившись обратно на кресло, она потерла подбородок, задумавшись. — Это… Это правда хорошая новость. Очень хорошая.
— Ты прямо-таки ожила. — подметил мужчина. — Ближайшие дни на тебе лица не было. А теперь прямо-таки другое дело. Даже и не думал, что это тебя так взбодрит.
— Вы, — Сара волнительно сжала кулачки, потирая пальцами ладони. — вы даже не представляете, что это для меня значит. — в ее опьяненном, распухшем от усталости и скорби уме, словно снова что-то зарылось, закопошилось, сообщая о том, что она не лишилась эмоций окончательно.
— Остынь немного, я думаю конкретно сейчас твои столь бурные чувства тебе диктует алкоголь. — снова урезонил ее голос Маккриди. — Впрочем, если это помогло тебе взбодрится, оно и к лучшему. Что еще касается этого, уже скоро старший комендант с его людьми будут отправлены на ликвидацию этой угрозы.
Сара, погрузившись обратно в кресло, молча посидела несколько секунд. Ей не совсем верилось, что все это правда. Иногда, просыпаясь от кошмаров среди ночи, она думала, что эта паранойя, это чувство безысходного преследования, никогда ее не оставят. Но теперь, если все и правда так, как говорит ей сейчас старик?.. Быть может, ей станет проще? Нет. Нет, все не будет так легко. Она не успокоится просто от факта, что какая-то часть из них передохла. Ей нужно знать. Знать наверняка. Нужно знать, что этот ублюдок получил свою пулю в лоб. Это будет даже слишком простая участь, учитывая то, какой адский котел он бы заслужил за то, что сделал…
Эта мысль, как бы жутко ни было, и вправду оживила Сару. Как мало ей было надо для этого. Прикусив губу, девушка сложила ладони на груди, поглаживая шрамы на них пальцами. Это несколько… успокаивало. Ее отреченный взгляд понемногу наполнился жизнью, обратившись к Атланте.
— О чем задумалась? — перебил наконец тишину первый министр.
— Просто так. — сказала девушка. — На город засмотрелась.
— Видок на «сойдет»? — снова поддел ее Маккриди.
— А, знаете, — задумчиво ответила Сара. — в какой-то мере даже действительно красиво. — присматривалась к яркому свету города девушка.
— По праздникам, вроде дня республики, тут бывает еще красивее. — ответил первый министр. — Появилось-таки желание взглянуть на город поближе? — поинтересовался тот.
— Можно сказать и так. — оглянувшись, потеребила свисающий на лицо локон девушка. — Есть у вас приличные места на примете?
— Смотря, что тебе интересно. Все-таки исторический музейный центр республики и «Мир Кока-Колы» это место посещения двух совсем разных аудиторий. — иронично подметил мужчина.
— «Мир Кока-Колы»? — пустила смешок девушка. — Ладно, заинтриговали.
— Ну, справедливости ради, я бы предложил тебе посмотреть ботанический сад или, скажем, парк Олимпийских игр. Это куда более красивые места для посещения, как по мне.
— Уверенна, у меня хватит времени посмотреть на них все. — ответила Сара.
— Хотя, знаешь, у меня есть предложение лучше прочих. — провел рукой по своей окладистой бороде Бенедикт Маккриди. — Позволь спросить, если мне не изменяет память, ты провела порядочную часть жизни у океана?
— Угу. — скромно кивнула девушка. — Именно так.
— Учитывая прискорбное состояние мировых вод, боюсь такие пейзажи по утрам не приносили тебе много удовольствия. — вздохнул тот.
— Да. Довольно пакостно, иногда, смотрелось. — согласилась Сара.
— В таком случае у меня есть предложение, которое точно будет тебе интересно. — улыбнулся Маккриди. — Посмотри вон туда, — указал он на город, пытаясь показать Саре жестом, на чем концентрировать внимание. — видишь? В-о-он то здание.
— То, что закрывает наполовину голограмма рекламы контрацептивов? — прищурилась Сара.
— Нет, чуть левее. — ответил мужчина.
— А, да, вижу. И что там?
— Это океанариум. — пояснил тот. — Позволю заметить, самый большой во всем мире.
— Океанариум? — переспросила Сара.
— Именно так. Изредка очень интересно пройтись по нему. Вид, местами, действительно, зачаровывает. — гордо сказал министр.
— На что там смотреть? — усмехнулась девушка. — На рыбок?
— На рыбок, которых ты, вероятно, уже больше нигде не увидишь. — развел руками первый министр.
— Вроде здоровенных китов? — уточнила Сара.
— Нет, боюсь огромный кит бы в него не влез. — судя по его тону, это явно позабавило министра.
— Тогда на что там смотреть? — хмыкнула она в ответ.
— Там есть дельфины, белухи и, ну, кое-кто покрупнее.
— Белухи? Это что? — чуть не рассмеялась девушка.
— Это белые киты. — серьезно ответил мужчина.
— Так вы же сказали, что кит туда не влезет.
— Не все киты огромные. — поправил ее Маккриди. — Завтра у меня найдется обеденное время для перерыва. Так что, не хотела бы посетить?
— Забились, — хитро улыбнулась Сара. — посмотрим на ваших «белук».
