Ты, я и апокалипсис

Глава 89 Назойливый стук капель о крышу здания заседаний министариата барабанил безбожно. В этот вечер лило как из ведра. Солидное, облицованное стеклом здание, неподалеку от центра города, выходящее окнами прямиком на торговые кварталы и капитолий. Вся жизнь вокруг него чуть ли не на километр будто утихла и барабанящий дождь был единственной стеной между оцеплением этого района и самим зданием заседаний. Ни людей, ни движущихся машин, за пределами подходов к этому месту, окруженному солдатами. Льющий дождь скользил по их шлемам, стекал по машинам и оружию в их руках. Падающие капли испарялись, пролетая рядом с ревущими плазменными двигателями нависающих над районом самолетов, круживших над местностью и рассекая хмурые, пасмурные небеса горящим сиянием следов своих двигателей. Несколько кварталов столицы были намеренно обесточены, в ожидании часа, когда город, затаивший дыхание, сможет снова сделать вздох. В окнах министариата мигал свет. Генераторы, установленные в подсобных помещениях громоздкого здания, даже несмотря на то, что его отрезали от электросети, все еще были способны осветить часть здешних комнат. Однако, энергия уже истощалась и рябящий, моргающий свет, бил в глаза, напрягая и раздражая окруженных внутри людей и их пленников. В голове пульсирующими ударами отзывалась боль. Даже сквозь опущенные веки рябящий свет ламп заставил поморщится. Простонав и поерзав на месте, девушка скривила лицо, облизывая засохшие губы. Во рту также пересохло. Голова болела. В желудке свело. «Как же хочется пить», мелькнула первая мысль в голове Сары. Занемевшие без движения в отключке конечности первым делом дали о себе знать, когда она попыталась резко пошевелиться. В затылок опять вступило чувство боли и закружилась голова. Все в сознании перемешалось, очень медленно вставая на свои места. «Сладостное» чувство пробуждения после потери сознания. Оно уже было знакомо Саре. И вот опять эта «долгожданная» встреча старых знакомых с привкусом раздражения и тошноты во рту. Прелестно! С трудом приподняв веки, Сара прищурилась. Рябящий свет ламп жутко раздражал. Помещение, едва освещаемое, было, судя по всему, каким-то офисом. Столы, компьютеры, шкафчики. Да, определенное рабочее место. У дверей и углов комнаты караулили несколько охранников, вооруженных винтовками. Пошевелившись кое-как Сара обратила внимание, что ни ее руки, ни ноги, не связаны. И на том спасибо. Заметив, что она очнулась, Ева Эвергрин подвинулась к ней, осторожно и едва слышимо. Она положила одну руку ей на голову, а второй сжала ее кисть. Сара, морщась от головной боли, обернулась на нее. — Ты очнулась!.. — восторженно, но все же тихо, воскликнула Ева. Ее растерянный и запуганный вид, то освещаемый, то тонущий в темноте от погасающих на секунду ламп, выдавал в девушке усталость. Ее балетное платьице было помято, оборвано и измазано в грязи. Судя по всему, их тащили сюда довольно неаккуратно. — Ева... — стиснув зубы, выдавила Сара. — Где мы? — Не знаю. — покачала головой Эвергрин. — Я очнулась здесь так же, как и ты. Ох, божечки, как ты себя чувствуешь? — Паршиво. — простонала она в ответ. — Тошнит. Как долго… Черт. — Сара снова потерла застонавшее место ушиба на голове. — Сколько мы тут торчим? — спросила наконец девушка. — Тут нет часов. — тихо ответила Ева. — Я не знаю. Ты была без сознания уже несколько часов. Я на мгновение подумала, что ты и не придешь в себя… — Ох, дерьмо. Значит мы тут уже довольно долго? — покосилась на стоявших неподалеку в комнате солдат Сара. — Без часов время, кажется, течет еще дольше. Я даже не знаю, утро сейчас, или вечер. — голос Эвергрин дрогнул. — Ощущение какой-то… потерянности? — Эти люди, — указала Сара на солдат вокруг. — они что-нибудь… они что-нибудь требовали? — Не-а. Они ничего не говорили. Даже не подходили. — вздохнула Ева. — Не требований, ничего такого. Значит, просто, стерегут нас? — Значит, что требования они выдвигают кому-то другому. А мы тут заперты. Разменные монеты. — процедила Сара. — Если они потребуют денег у моего отца… он выплатит. Должен. — растерянно покачала головой Эвергрин. — Боюсь, им нужны не деньги. — стиснула зубы девушка. Солдаты. Все те же. Городской гарнизон. — А что тогда? — Ева нервно поглаживала ее руку своими пальцами. Видимо, это ее успокаивало. — Не знаю. Что там говорил агент? — помассировала виски Сара. — Это, ну, переворот, видимо? — Переворот? — поджала колени к груди Ева. — Боже мой… Но зачем? Кому… кому это понадобилось? — Об этом мы с тобой узнаем явно не в последнюю очередь. — вздохнула Сара, сжимая онемевшие кулаки. — Как бы то ни было, мы не знаем, как все плохо снаружи. Кто побеждает в этом… перевороте. И хуже того, мы все-таки у них в руках. — Они потребуют выкуп. Наверняка потребуют. — прикрыла лицо Ева. — Не знаю, что они потребуют, но лучше нам от этого не будет… — Может… — голос Эвергрин стал еще тише. — Нас же… ну, должны попытаться спасти? Они… они нас не оставят, верно? — Не волнуйся на этот счет, Ева. — Сара положила свою руку на ее ладонь, сжав ее, чтобы поддержать девушку. — Вот уж в этом я уверена. — Только как долго нам ждать… — Ева тоже сжала свою руку в ответ. Ее дрожащие пальцы на мгновение окрепли. — Слышишь? — тихо прошептала Сара, прикрыв глаза и кивнув наверх. — Дождь? — приподняла взгляд туда же Ева. Сара кивнула ей в ответ. — Да… бьет по крыше. — куснула губу девушка. — И?.. Что это значит? — не поняла та. — Значит мы где-то на верхних этажах. — ответила Сара. — Далеко, видимо, бежать до выхода. — подвинулась ближе к ней Ева. — Глупо даже пытаться. — хмыкнула та в ответ. Каких-то путей отхода для них заметно здесь не было. Комната была без окон, так что, простейший вариант отпадал. Да и учитывая, что они не на нижних этажах, даже будь здесь окна, прыгать было бы бессмысленно. Зато Сара смогла подметить в углу комнаты вентиляцию, правда радость эта была мимолетной. Вентиляция была слишком маленькой, и даже прикидывая на глаз, девушка бы в нее не пролезла, даже будучи вдвое меньше. Да что уж там, в нее не влезла бы и худощавая стройняшка Ева. Солдаты, изредка поглядывающие на них, тоже были слишком насторожены для того, чтобы представился хоть какой-то вариант обойти их. Некоторые из них парами выходили из комнаты, а затем возвращались. Либо те же, либо другие. Это было не так легко разобрать, учитывая, что их пленители разумно натянули на голову балаклавы. Время тянулось вязко, медленно, словно застопорилось на месте. Они с Евой говорили немного. Старались молчать, чтобы не привлечь лишнего внимания со стороны захватчиков. Конечно, внутри Сары промелькивала мысль: «Они же принимают меня за дочь первого министра. Что они мне сделают?» Эту же мысль из ее головы быстро стирала неуверенность сидящей рядом и дрожащей Евы. Она, даже будучи вполне настоящей дочерью корпоративного магната, не испытывала каких-то слишком ярких надежд на то, что им, якобы, ничего не грозит. В тишине здания можно было бы попытаться разобрать какие-то переговоры, которые вели за дверьми эта кучка террористов. Иногда обрывки их фраз доносились из коридора, но почти все стирались в стуке дождя. Это напрягающее молчание начинало сводить с ума. По ощущениям прошло уже несколько часов. А может меньше? Сара не знала. Чуть погодя, Ева, приобнимая ее руку, устроилась головой на плече Сары и прикрыла глаза, тяжело дыша. Она не спала, это было видно. Но, кажется, так ее испуг чутка сошел. Руки перестали дрожать, хоть ее пальцы и нервно елозили по кисти девушки. Дождь не прекращался. Сара, откинув голову к стене, делала глубокие вздохи. Старалась сохранить самообладание. Это было необходимо. Наверное, в первую очередь. Если бы и она сейчас была в панике, то шансов у них с Эвергрин оставалось бы немного, это уж точно. Она размышляла, как их собираются отсюда вытаскивать? Даже если снаружи все было взято под контроль, в чем у девушки не было уверенности. Наверное, здание попытаются брать штурмом? Черт, и как тогда себя вести? Тут нет окон, так что даже если снаружи собрались снайперы, никто не прикроет их, если девушек захотят пристрелить. Да и пойдут ли кто-то штурмовать здание? Наверняка, их жизни – это первый гарант захватчикам того, что здание не будут брать силой. Часы капали. Со временем электричество начало сбоить еще сильнее. Теперь комната потухала сразу на несколько секунд, оставляя их в полной темноте. Поначалу, Саре пришла в голову глупейшая и самоубийственная мысль использовать этот мгновенный перерыв, чтобы выбраться и как-то проскочить мимо солдат, но уже вскоре те подключили на своем оружии подствольные фонарики, посвечивая в их сторону. Теперь уже и такой вариант не казался рабочим. Еще спустя время, Ева наконец проснулась от своей кошмарной полудремы. Вид у нее был такой ошарашенный и непонимающий, будто она считала, что проснувшись, обнаружит будто это все – лишь ужасный сон, который ей снится. Какого же было ее разочарование… В комнате становилось душно. Видимо, отключили вентиляцию. Воздух стал спертым и удушливым. Саре, по известным причинам, это стало понятно прежде прочего. Она ненавидела духоту, когда нехватка кислорода ощущалась существенно и сильно. Это заставило девушку расстегнуть верхние пуговицы своей блузки, потому как она начала потеть. Еве в этом смысле, было полегче, если так можно было сказать. В легкой балетной пачке ей было чуть свободнее, чем Саре в ее полном комплекте одежды. За дождем грянул гром, рокоча где-то снаружи так, что каждый его удар казался здесь, внутри, тем страшнее, чем неожиданней. И вместе с громом в комнату вошли сразу несколько новых солдат, предвещая проблемы. Крепко сжимая оружие в руках, они направились к девушкам. Ева, выпучившая на них глаза, тут же прижалась к Саре, крепко сжимая ее руку. Сара в ответ приобняла паникующую Еву. — Вставай, — проговорил облаченный в балаклаву солдат, обращаясь, безусловно, к Еве. — пошли. — Ч-что? — несмотря на вопрос, Ева очень даже прекрасно расслышала, что он ей сказал. — Поднимайся, я говорю! — он без лишних слов схватил ее за руку, одергивая вверх. Ева вскрикнула. Сара вскочила следом за ней, не отпуская руки подруги. — А ну хватит! — рявкнул второй солдат, приподняв на девушек свой пистолет-пулемет и, уцепившись за воротник Сары, оторвал ее от Эвергрин, отбросив в сторону. — Нет! Нет, я никуда не пойду! — дергалась испуганная Ева, пытаясь отпихнуть солдата руками и ногами. — А ну заткнулась! — один из солдат угрожающе замахнулся на нее прикладом и она, прикрывая лицо рукой, прекратила свои попытки вырваться. — Эй-эй, тихо. — окликнул его стоящий у дверей террорист. — Сказано же, без рукоприкладства. Уводите ее. — Я… я не… — попыталась вновь вырваться Эвергрин. — Ева, — тихо обратилась к ней Сара, взывая к голосу разума. Ее подруга тут же осела, оглянувшись на нее внимательно. На глазах девушки стояли слезы. Сара взглотнула ком в горле. — спокойнее. Делай, что они говорят. — из ее уст это звучало не очень убедительно, но она была уверена, эти попытки противиться не доведут их до добра. Только ухудшат ситуацию. Они не в том положении, чтобы ставить условия. Ева все еще смотрела на нее непонимающе. Она снова дрожала. — Пожалуйста… — моля, обратилась к ней Сара. Опустив взгляд вниз, Эвергрин послушно кивнула, перестав дергаться. Солдаты, хватая ее под руки, повели ее к выходу. Она, испуганно, обернулась, цепляясь взглядом за Сару. Девушка прикусила губу, тяжело дыша. По щеке Евы скатилась слеза, прежде, чем ее вывели за дверь и она пропала из взора Сары. Солдаты ушли, оставив охранников у дверей, как прежде. Сара опять опустилась на пол, протирая лицо руками. Ее пальцы тряслись, а вокруг шрамов на ладонях пробежалась немота. Эта беспомощность убивала ее. С другой стороны, что ей еще оставалось делать? Глупые попытки припираться могли привести к тому, что Еву попытаются ударить или того хуже. Сейчас они могли только повиноваться приказам этих ублюдков. Закрыв глаза, она опять откинулась к стене, облизнув засохшие губы. Все еще хотелось пить. Спустя еще часы наконец заурчал и живот. Сара уже сама лежала в полудреме, ворочаясь и морщась. Она не могла уснуть, но усталость взяла свое и веки опускались. Жажда и голод теперь отошли на второй план. Усталость и разбитое состояние, боль в спине и немеющие руки, все это убивало ее. Каждый раз, когда грохот грома раздавался снаружи, она невольно приоткрывала глаза, массируя веки. За дверями послышался гул и громкие шаги, привлекая внимание Сары. Девушка подняла уставшие, красные от напряжения глаза, на вход, у которого караулили солдаты. Когда двери открылись, те сразу же расступились, освобождая проход. Подтолкнув Хелен Картер внутрь, ткнув ее в спину стволом пистолета, министр Ридли скривил лицо. Его жирная гримаса в полумраке комнаты смотрелось теперь по-особенному отвратительно. — Право слово, Френсис, я могу идти и сама! — грозно бросила ему Хелен Картер, пройдя в центр комнаты и обратив взгляд на Сару. Ее, столь же уставшие глаза, теперь наполнились еще и каплей удивления. — Я же говорил вам, Хелен – без глупостей. — процедил Ридли, толкнув ее за плечо еще дальше вглубь комнаты. — Любой умный человек на моем месте первым делом пристрелил бы вас за такую выходку. Но, полагаю, вам стоит благодарить мою искреннюю мягкосердечность по отношению к вам, министр Картер. — Так вот где вы держите бедную девочку. — рассмотрела сидевшую на полу Сару Хелен. — Как вы, мисс Маккриди, целы? Сара, поначалу, немного замешкавшись в наблюдении за резко представшей перед ее глазами картиной, все же собралась с мыслями, кивнув в ответ министру Картер. — Давайте-ка без лишних вопросов. Вы больше не в праве их задавать, Хелен. — грозно сказал ей Ридли, приподнимая пистолет. Картер отошла, показательно приподняв руки, к той же стене, у которой сидела Сара. — Стоило догадаться… — тихо выдавила девушка. — До чего вы соизволили догадаться, мисс Патриция? — мерзковато гаркнул Френсис Ридли, подойдя к ней ближе. — До того, что за всем этим стоите вы. — хмыкнула она, подняв на него глаза. Ридли усмехнулся. — За «всем этим» стоит ваш отец. А я лишь пытаюсь ему помешать. — тяжело дыша, ответил ей тучный мужчина, опуская пистолет. — Достаточно, Френсис. — бросила ему Хелен. — Все мы знаем, для чего вы это делаете. Точнее, пытались сделать. — О, вы уже так уверены, министр? — поднял на нее свои озлобленные глаза Ридли. — У меня пока еще есть туз в рукаве. Верно, мисс Маккриди? — Избавьте меня от этой фигни… — прошептала Сара. Она была слишком разбита, чтобы препираться. — Избавил бы. Конечно же избавил. Вас – от «этой фигни», а нашу страну – от вас. — пробормотал министр Ридли. — С Джорджии довольно Маккриди. — Сэр, — обратился к нему один из подошедших солдат. — генерал просит вас связаться с ней. Ей нужен совет. Люди из госбезопасности выдвинули ей новые требования. — Пусть игнорирует их, пока я не отвечу. — отмахнулся Ридли. — Главное, чтобы не сдавала позиции. Аэропорт все еще за ней? — Так точно, сэр. Часть людей уже вылетела оттуда. — Так значит эти ублюдки не нарушили условия? — хмыкнул мужчина. — Я ожидал какой-то подлянки. Что с моей семьей? — Мы не знаем точно, покинули аэропорт именно они или нет. — покачал головой солдат. — Черт. Узнай у Аберкромби, наконец! Не стой тут, как столб! — Так точно, сэр. — развернувшись, пошагал к выходу солдат. — Поздравляю, Френсис. Хоть кого-то из своих подельников вы смогли спасти. — сложив руки на груди, отвела взгляд Хелен. — Это не предел. — махнул Ридли. — Бросьте, Френсис. Вы проиграли и вы это знаете. — кротко, но броско, ответила ему Картер. Женщина сохраняла лицо и осанку даже сейчас, в своем невыгодном положении. — Мы еще посмотрим, кто проиграл, Хелен. Посмотрим. — глубоко вздохнул Ридли. Его лоб был в испарине. Даже за несколько метров от него доносился до Сары запах пота. Он взмок и тяжело дышал. — Ты хочешь переиграть агентуру? — прикрыла рукой лицо Хелен Картер, покосившись на оппонента. — Одумайся, Ридли! Эти люди, пока ты здесь разглагольствуешь, уже придумали план, как избавиться от тебя и того беспрецедентного хаоса, что ты тут устроил. — С чего бы мне боятся их? — стиснул зубы министр Ридли. — Пока что они играют по моим правилам. — его взгляд скользнул на Сару. — И, полагаю, продолжат играть… — Если они пошли с тобой на переговоры, это уже не так. Это значит, что ты теперь играешь по их правилам. Их послал Беверли. — ответила ему Хелен Картер. — Эти люди не привыкли церемонится. Или ты прослушал откуда они? Этим парням не свойственны сантименты. — Беверли мертв! — гаркнул Ридли. — Аберкромби сказала, что ее люди прикончили его. Старый плешивый ублюдок до последнего вздоха защищал девку. — указал он пистолетом на Сару. — Как и подобает самому верному из цепных псов. Хелен Картер помолчала, смерив его взглядом. Она не ответила. — Чего вы хотите?.. — подала наконец голос сама Сара, все это время разглядывая нависающего над ней Ридли. — Свободу. — ответил ей тот. — Для себя, Джорджии и людей. Достаточно ваш отец изгрыз нам глотки, пытаясь удержать то, за что до него с таким же зверством вцеплялся когтями президент Паттерсон. — Свободу?.. — усмехнулась Картер. — Увольте… — Именно так, Хелен. Я пытался поменять все иначе. Пытался, и вы это знаете! Знаете, Хелен! — рявкнув, брызнул слюной тот. — Но он не слушал. Как, впрочем, и вы. — Я… — начала было Картер. — Нет-нет, я все понимаю. С насиженного гнезда слезать сложно, Хелен, конечно же. Вы так привыкли к этому, что сами уже не замечаете, что врете себе же. — процедил Френсис Ридли. — Или, быть может, это из-за дочери? Да, конечно, да. Вижу по вашим глазам. Вы хотите для нее наилучшего будущего. Верно? Ваше единственное, любимейшее чадо. — Не смейте и слова говорить про Джилл. — бросила она. — И как, Хелен? Стоит ли «беззаботная жизнь» для вашей дочурки стольких жертв и крови? Достаточно ли хорошо она чувствует себя в клетке из золота, в которую вы ее посадили, превратив республику в кровавый котел? — он вновь поглядел на Сару. — А вы, мисс Маккриди? Какого вам живется? Спокойно ли спится? Или, быть может, от вас умело скрывали правду о том, для чего вы здесь? Чего хотел бы ваш отец? — Вам так хочется поболтать? — хмыкнула Сара. — Мне хочется открыть вам глаза, Патриция. На правду. Правду о республике Джорджия и о том, кто такой – ваш отец! — И кто же? Кровавый диктатор? — скривила губы Сара. — Еще что расскажете? — Сарказм. Как любит нынче молодое поколение все прятать за этим отвратным сарказмом. — хрипло ответил министр, потрепав свой воротник, чтобы хоть немного освежиться в жаркой духоте. — Вы так долго сидели за границей, за океаном, что даже не ведаете, для чего он так спешно пригнал вас сюда в эти смутные для республики времена. — И для чего же? — издевательски прищурилась Сара. — Раскройте секрет. — Мало ему той власти, что он заграбастал в свои руки. Он знает, что недолог его час. Даже если сейчас проиграю я… вы думаете, не найдется других? Ваш отец прекрасно понимает это. — тряхнул головой мужчина. — Бенедикт не дурак, о нет… — А вот вы выглядите именно так. — бросила ему Хелен. — Прикройте рот, прошу вас, министр! Мое мягкосердечие не безгранично, чтоб вы знали. — ответил ей он, вновь обернувшись к Саре. — Ваш отец, господин первый министр, отлично осознает, что люди не будут терпеть его вечно. Уже подходит его предел. Он знает, что не бесконечен. — И? — хмыкнула девушка. — Он замыслил хитрый ход. Ход, в котором вы, моя милая Патриция – это его ключевой ферзь. — Ридли утер пот со лба. — Маккриди хотел обмануть нас всех. Меня, да и вас, Хелен, тоже. Он избавился от всех, кто мог пойти против него. Так он думал. Быть может Беверли тоже так считал, раз был в этом убежден. — мужчина вновь вздохнул. — Они решили, что в какой-то момент юрко сменят «лицо» для народа. Уйдут в тень, построят улыбчивые рожи и объявят людям в республике, что вот оно «светлое будущее Джорджии», наступило наконец. — О чем вы?.. — потерла болящие глаза Сара. — Не делайте вид, что не поняли, мисс Патриция. — нахмурился он. — Они хотели объявить вас преемницей того балагана, который они устроили в стране. Показательно сделать так, чтобы люди считали – «вот, все теперь будет иначе». И пока вы бы строили на публику хорошую мину при плохой игре, они бы и дальше творили, что им и их прихвостням заблагорассудится. — Не несите чушь. — усмехнулась Сара. Что-ж, кажется министр Ридли не учитывал главный факт. Что бы не планировал там Бенедикт Маккриди со своими людьми, кого бы там он не хотел сделать преемником для себя, планы эти базировались, конечно же, на настоящей его дочери, Патриции. А никак не на ней. — Что за бред? — И потому вы решили, как настоящий рыцарь в сияющих доспехах, явить свою «хорошую мину при плохой игре», Френсис? — поджала губы министр Картер. — Чтобы не дать свершиться одной «показательной смене власти», вы захотели сделать другую? — На что это вы намекаете, Хелен? — скривился тот. — Что вы предложили бы стране, даже если бы внезапно, сегодня, удача оказалась бы на вашей стороне? — засунула руки в карманы Картер. — Вы же просто жадный до власти хитрец, Френсис. И я, и вы, сами это прекрасно знаете. И не делайте такое лицо. — Для будущего вы пропали, Хелен. Спросите себя, однажды, «почему мир гниет и стагнирует»? Почему в нем нет перемен? — процедил Ридли. — Ответ будет прямиком перед вами, в вашем же зеркале, «из-за таких, как вы». — Решили, что у вас есть право судить? — прищурилась Хелен. — Не только у меня. Но, поверьте, вам бы я желал меньшего зла. Вы, ваша дочь, я бы отпустил вас, Хелен. Так я планировал. Теперь же все иначе. Все по-другому и, быть может, и вы предстанете перед честным демократичным судом, министр Картер, за то, что укрывали чудовищные преступления Маккриди от всех. — Если мне суждено предстать перед вашим судом, Ридли, то, пожалуй, сразу пристрелите меня. Отправлюсь на суд повыше. — О, так вы верующая, Хелен? Уж поверьте, на высшем суде вас ждёт не менее суровая кара. — ответил тот. — Как бы вас самих эта кара вскоре не постигла. — ответила ему Сара. — А должна? Вы, мисс Маккриди, безусловно считаете, что я не прав. Иного я и не ожидал. — буркнул он. — У вас такое симпатичное личико, а за ним, полагаю, скрывается такая же гнилая душонка, как и у вашего отца? — А ваша «душонка» не гнилая? — скривилась девушка. Она и сама не заметила, как перешла с вялого, уставшего тона на грубый, резкий. Одного взгляда на этого кабана было достаточно, чтобы неприязнь разлилась по крови адреналином, разгоняя ее. — Ваша попытка меня убить? Прямиком на торжественном приеме. У всех на глазах. Это, по-вашему, и есть благородие? — Что? — насупился мужчина. — Вот уж теперь вы не делайте вид, что не поняли. — покачала головой в ответ Сара. — Так грубо и мерзко попытаться меня прикончить?.. Да уж, вы «герой», ничего не скажешь. — Вы считаете, что это был я? — Ридли с неподдельным интересом впился в нее взглядом. — А кто же еще? — хмыкнула девушка. — Вы только что загоняли здесь, будто не хотите, чтобы я стала преемницей первого министра, а теперь хотите сказать, что это не ваших рук дело? — Мисс Патриция… — усмехнулся тот. — То, что произошло на приеме – совсем не моих рук дело. Черт подери, да я и сам мог сесть на то же гребаное место, напротив вашего отца, что занял покойный министр Марсон. — бросил Ридли. Хелен Картер, сложив руки на груди, отвела взгляд. Сара, призадумавшись, помолчала. — Что? Решили сопоставить факты? — потер в руках пистолет Френсис Ридли. — Я абсолютно не причастен к этому покушению. Сложись иначе, даже я мог стать его жертвой. — Погодите?.. То есть, не вы? — задумчиво свела брови девушка. — Не думайте, что у вашего отца мало врагов, мисс. — ответил он. — Если это не вы… то, выходит, и в другие разы?.. — Сара вновь потерла свои виски, чтобы собраться с мыслями. — Но, тогда… Это не укладывается в моей голове! — «Другие разы»? — удивилась Хелен Картер. — Даже так? Вы уже бывали целью и прочих покушений? — удивился Френсис Ридли, пытаясь бороться с одышкой. — Это повод для вас задуматься, мисс Маккриди. Пока жив ваш отец, взгляды тех, кто будет пытаться отомстить и помешать ему, в первую очередь будут падать на вас. Вновь потрепав свою рубашку, Ридли тряхнул головой, в пол оборота покосившись на солдат. Те тут же обратили на него взгляд. — Сэр? — обратился один из них. — Идите, свяжитесь с генералом. Мне срочно нужно с ней поговорить. — махнул рукой Ридли, вновь оглядываясь на Хелен Картер. — А вам теперь здесь самое место, министр. Я ведь предупреждал. — Теперь я здесь полноправная заложница? — хмыкнула женщина. — Скорее бесправная, министр Картер. — ответил он. — Хоть закурить позволите? — вздохнула Хелен. — Нервишки шалят и требуют никотина? — с издевкой сказал Ридли. — Так и быть, Хелен. Курите. Только без выкрутасов. — он кивнул на солдат у дверей. — Если опять что-то замыслите, ребята больше не будут вас жалеть. Развернувшись, Френсис Ридли своей тяжелой, грузной походкой, направился к выходу. Его трудное рваное дыхание в последний раз раздалось в комнате, прежде, чем за ним закрыли дверь. Солдаты опять встали у входа. Наступила тишина, за которой доносились эхом стух дождя и гром. Сара, вздохнув, подняла взгляд на министра Картер, доставшую сигарету и закурившую. Видок у нее тоже был смятенный. — Вы же не против? — оторвав сигарету от губ, спросила у нее Хелен. — Да курите. — лениво ответила Сара. — Пофиг. — Спасибо. — опять приложилась к сигарете Картер. — Можете садиться, — указала на место на полу рядом с собой Сара. — место конечно не бизнес-класс, но нам тут торчать еще явно немало. — Пожалуй, постою. — отказалась министр, выпуская дымное колечко. — Не ожидала увидеть тут вас. — пожала плечами девушка. — Как вы ему попались? — Оказалась тут еще во время захвата здания. — глядела на поднимающийся к потолку дым министр Картер. — Не сразу поняла, что вообще происходит. А потом заявился Ридли. — Тоже вас поймал? — спросила девушка. — Он не хотел подавать это так. Попытался выдать свою «пламенную речь», как сейчас. — скривила губы женщина. — Убедить встать на свою сторону. Меня этим не возьмешь. — А почему кинул вас сюда? Отказались? — Хуже. — вновь присосалась к сигарете женщина. — Он приказал просто не выпускать меня из здания. Не бросать под охрану, как вас. — А вы? — приподняла бровь Сара. — А мне взбрело в голову попытаться сообщить через связь хоть кому-нибудь снаружи, что тут происходит, сколько у него людей и попросить помощи. — причмокнула Хелен. — Как видишь, не вышло. — Тут… тут кроме меня была еще и Ева. Ну, Эвергрин. Ее… — С ней все должно быть в порядке. — успокоила ее Картер. — Вы ее видели?! — тут же приободрилась Сара. — Конечно. Ридли обменял ее на часть эвакуации своих людей. — ответила министр. — В смысле? — не поняла девушка. — Аберкромби. Генерал Аберкромби на его стороне. — попыталась пояснить Хелен Картер. — Это ее люди. Они захватили аэропорт, воздушные машины, еще что-то… попытались захватить и городские стены с системами ПВО, но их выбили оттуда солдаты старшего коменданта. — Он… все неплохо спланировал. — кивнула Сара. — Но план дал брешь. И что бы он сейчас не говорил, какие бы речи не лил нам в уши, он понимает, что проиграл. Ему не удалось взять власть в городе своим безрассудным путчем. И теперь он пытается хотя бы обменять то, что у него есть, на жизни своих сторонников. — сказала Картер. — И Еву он обменял?.. — На свою семью, полагаю. И часть других людей. — тонкой струйкой выдула сигаретный дым министр. — Так как системы ПВО на стенах под контролем людей Моралеса, даже если Кассандра… ну, генерал Аберкромби, прикажет поднять самолеты в воздух, они не вылетят за пределы города. Их просто-напросто собьют. — А-а-а… — протяжно сказала Сара, кивая. — Жизнь вашей подруги, мисс Евы, он обменял, наверное, на тех, кто ему ценнее прочих. Я и не сомневалась. Первый министр бы не стал играться жизнью единственной дочери Ричарда Эвергрина. — А с учетом… меня. — Сара понадеялась, что министр Картер поймет, о чем она. — Моей жизнью размениваться он?.. — Не знаю. — покачала головой женщина. — Я не знаю. Запах ее сигареты разносился по комнате. Дым, мелькающий в рябящем свете ламп, расплывался в воздухе. Дождь снаружи все не утихал. Время медленно, но верно, совсем потерялось для Сары и она, а вернее, ее организм, даже не знал, что сейчас чувствовать – усталость, бодрость, напряжение? Будучи запертой в темной комнате без окон время течет как желе, и в то же время сгорает, как фитиль, с абсолютным непониманием для тебя, как много раз обернулись по циферблату стрелки часов. Министр Картер, наконец-таки устав стоять и бродить по комнате туда-сюда, все же присела рядом с Сарой на пол. Усталость взяла верх над ее гордостью. Мигающий индикатор зарядки сообщил, что она выкурила уже почти весь свой запас энергии в «Неон Блоссом». — Не верится, что все это происходит взаправду, верно? — разглядывая поднимающийся в мерцающем свете дым, спросила, будто бы сама у себя Хелен Картер. — Мне много во что бы хотелось не верить и считать, будто это не правда. И, знаете, это не худшая из ситуаций, в которых я оказывалась. — тихо ответила Сара. Ее горло пересохло настолько, что уже першило и было неприятно говорить. Духота доконала ее. — С трудом представляю, но осознаю, что может быть хуже. — кивнула Хелен. — Спорить не буду. — Для вас-то, может быть, и правда это трудно представить. — облизнула губы Сара. Язык был слишком сухой. — Вам привычна роскошь этого несчастного города… Хелен поглядела на нее, задумчиво. — Вы правы. Безусловно, к этому привыкаешь. — женщина приложилась к сигарете, выкуривая из нее остатки зарядки. — А вот к такому… — окинула она комнату взглядом. — к такому привыкнуть не получится. — Страшнее всего то, что на самом деле и к подобному привыкаешь. — потерев тяжелые веки, ответила девушка. — Глядя на вас, поражаюсь этому… спокойствию? Вы, видимо, не в первый раз оказываетесь в опасности? — удивилась Картер. — В меня стреляли, меня душили, били, кусали… Что там еще? — почесала затылок Сара. — Уже и не упомнить. — Помилуй, святая Мария. — покачала головой министр. — Со временем это перестает ощущаться чем-то диким. Становится нормальным. — скривилась девушка. — И вот когда вся твоя жизнь обволакивается этим насилием, как коконом. Когда вся твоя жизнь и есть насилие… Вот, что по-настоящему страшно. — Слова совсем не юной девушки. — причмокнула Хелен, выпуская вверх струйку сигаретного дыма. — Я думала, что, оказавшись здесь… в Атланте, я наконец смогу спокойно закрывать глаза и спать по ночам. Нашла хоть что-то хорошее среди всего того дерьма, в которое превратилась моя жизнь. — Сара покосилась на солдат неподалеку. — Видимо, я зря на это надеялась. — Знаете, — помедлила Картер. — наверное, он прав… — Кто? — Сара слишком устала, чтобы сообразить быстро. — Ридли? В чем прав? В том, что захватил нас? — Нет, нет. Конечно нет. — повертела сигарету в руках женщина. — Джилл. То, что он сказал про Джилл. Она – единственное, что у меня осталось… — Не вините себя. Любой родитель поступится чем угодно ради своего ребенка. — махнула рукой Сара. — Я надеялась, что она не застигнет в жизни никаких подобных проблем, моя маленькая Джиллиан. — опустила взгляд Картер. — Сейчас, надеюсь, она в безопасности. От всего этого. — Джилл хорошая девушка. И хороший человек. — улыбнулась ей Сара. — У вас вышло хорошее чадо. — Спасибо. — кроткая тень улыбки пробежалась по губам Картер. — Но он прав еще и в другом. — тихо продолжила Сара. — Знаете, первого министра и правда многие ненавидят. Но в отличии от меня, Джилл – ваш настоящий ребенок. Вы… вы поняли, о чем я. — Да. — кивнула Хелен. — Никто не будет горевать, если я умру. А даже если и будут… многое ли они на самом деле потеряют? — депрессивно ответила девушка. — А вот вы, потеряв Джилл, действительно лишитесь чего-то большего. Министр вновь промолчала. — Я к чему это… она, как ваша дочь, может тоже попасть под горячую руку. Вы все-таки сторонница моего… отца. И вас, думаю, может зацепить та же ненависть. А значит и Джилл. — Может вы и правы. — Хелен Картер закурила сигарету до финального писка, означающего разрядку. — Может я просто не на своем месте. Но куда мне иначе идти? Здесь я могу обеспечить Джиллиан достойное будущее. Она его заслужила. — Не боитесь однажды вмиг все потерять? Вы же ключевой министр в Джорджии. Один из. — сказала Сара. — А это, видимо, не самая безопасная из должностей, как показало то дерьмо во время дня республики. — Марк… — поджала губы Хелен, кивнув. — Земля ему пухом. Он… он не заслужил такого. — ее голос дрогнул. — Ни он, ни Коуди. — Коуди? — глянула на нее девушка. — Ах, это… — отмахнулась Картер, утерев глаза. — Его предшественник. Министр Роудсон. Его убили. Очень давно. — А… министр Роудсон… — прикусив губу, кивнула Сара. — Мы… Я была с ним очень хорошо знакома… — тихо сказала женщина. — Он был прекрасный человек. Добрый и умный… Как же это было давно. — Вы ведь помогли его дочери. Да? Ну, Роуз Роудсон. — Вы в курсе? — ее чутка промокший взгляд лег на Сару. — Наслышана… из первых рук, можно сказать. — улыбнулась она. — Серьезно? Вы знали малютку Роуз? — приподняла брови Хелен. — Ну, не такая уж малютка. На голову, пожалуй, меня выше. — шутливо и легко усмехнулась Сара, в попытке разрядить обстановку. — И вы знакомы? — с неподдельным интересом поинтересовалась Картер. — Она во многом помогала мне. Мы не были знакомы очень долго, но она была к нам очень добра. — тепло отозвалась девушка. — Настоящая, блин, мать Тереза. — И все же мир тесен. — удивленно кивнула женщина. — Поражаюсь этому. — Она тоже помнит о вас. И о том, как во многом она обязана вам и вашей поддержке. — сказала Сара. — Моя поддержка… эх, если бы это было так. Я сделала просто то, что должна была. Вернула активы ее отца, которые заморозили после того, ну, что с ним случилось… — горько ответила Хелен. — Это не помощь. Она мне ничего за это не должна. Если бы я могла спасти Коуди… если бы только… — Не берите всю ношу мира на себя. Вы ничего не могли сделать. — А я всегда думала иначе. — отвернулась, разглядывая темноту в углу комнаты, женщина. — Ведь я же… министр, все-таки. — Как вы могли бы на это повлиять? Думаю, у вас и не спрашивали. Его же убили… ну, без вашего ведома. — сказала она. — Может, потом его убийца получит сполна. — А может, уже получил? — сделала тяжелый вздох Картер. — В смысле? — спросила Сара. — Если Ридли не соврал, и Беверли мертв… — горько процедила женщина. — Беверли?.. — понимание не сразу добралось до мозга девушки. — Видимо, на небесах крайне запаздывающее чувство справедливости. — потирая в руках сигарету, глядела на поднимающийся к потолку дым она. Из-за усталости в Саре не нашлось особых сил удивиться этой информации. Беверли, несомненно, был способен на убийство и, как полагала девушка, многих за свою жизнь прикончил. Видимо, министр Роудсон не был исключением. Роуз так долго искала ответы на свои вопросы, пыталась раскусить убийство своего отца, добиться справедливости и возмездия. Ну что-ж, видимо это успели сделать за нее. Прошли ли уже целые сутки? Или, быть может, лишь десяток часов? Сказать было трудно. Хелен Картер слегка задремала, сидя рядом. Усталость и вялость чувствовались и в движениях солдат, которые, изредка меняя друг друга на посту рядом с ними, тоже едва ли могли сомкнуть глаза. Голод и жажда напомнили о себе с новой силой. Теперь уже забыть о них так просто не получалось. Желудок сводило от недоедания, пить хотелось, словно в пустыне. Либо один дождливый день сменился столь же дождливым, либо Сара и сама в полудреме прозевала перерыв в пасмурной погоде, но гром и стук капель сверху все еще доносились снаружи. Это вызывало дикую апатию и усиливало и без того гнетущую, опасную атмосферу. Стоило девушке на мгновение прикрыть глаза, чтобы поспать, как в комнату вновь вошли вооруженные солдаты, подойдя к ней. Она приподняла веки, глядя на них. — Вставайте. — приказал один из них. — Я?.. — последовал глупейший вопрос от девушки. — Вставайте, говорю. — солдат схватил ее за руку, поднимая силой. — Да все-все! Я иду! — одернула руку Сара, осторожно поднимаясь. За все время сидения ноги отекли и стали как ватные. Она сморщилась от неприятного головокружения. — За мной. — кивнул солдат, пошагав к выходу. Его сослуживцы стояли рядом с Сарой, ожидая, пока она пройдет вперед. Переглянувшись с Хелен Картер, которая от этого визита тоже проснулась, девушка спешно пошагала к выходу, куда ее повели солдаты. Итак, кажется вот и настал ее час. Сделав глубокий вдох, она медленно пошагала следом. У нее не осталось сил идти быстрее. Чуть более яркий свет холла, в который ее вывели, болезненно ударил в глаза, обвыкшие к мраку комнаты, в которой ее держали. Опустив взгляд в пол, она прищурилась, прикрываясь от этого света. За коридором располагалась более открытая площадка, здесь были и большие окна. Их стекла размывало дождем, льющим, как из ведра. Вдали, между высившихся рядом небоскребов, сверкнула молния. За смурными небесами, которые затянули черно-серые тучи, все еще сложно было сказать, какое время стоит на улице и как долго она здесь проторчала. Вокруг здания из окон ничего не было видно из-за дождя. Как итог, даже выбравшись из мрачной комнаты, она не оказалась сильно осведомлена. Идти было тяжело, но солдаты торопили ее, подталкивая сзади. Один раз она даже чуть не свалилась с ног. Но они же ее и подхватили. Тут казалось, стало уже холоднее. Ее повели по лестнице этажами ниже. Лифты, очевидно, не работали. Френсис Ридли, оперевшись на стенку и тяжело дыша, стоял у спуска на последний этаж. Он казался здесь, на свету, куда более разбитым и к тому же неуверенным, нежели в мрачной «темнице» Сары. Под его глазами зияли мешки, на одежде виднелись следы пота. В толстых пальцах руки он потирал свое оружие. Услышав топот шагов, он тут же обернулся на солдат и девушку. — Вот она, сэр. Как и приказывали. — с сомнением сказал солдат. — Отлично, — уставшим, хриплым голосом, процедил Ридли, посмотрев на Сару. — иди сюда. — приказал он ей. С небольшим недоверием, девушка, оглядев расступающихся перед ней солдат, сделала несколько шагов по лестнице вперед, ближе к министру. — Сэр, вы уверены, что это хорошая идея? — покачал головой солдат. — У тебя есть получше, олух? — бросил Ридли. — Можешь идти и сдаться этим выблядкам без боя, как парочка твоих товарищей. — его голос переливался то между злобой, то между отчаянием. — Сэр, я… — не успел сказать тот. — Что ты?! Что ты, умник? Завались уже, будь добр! — рявкнул ему в ответ министр. — Вы так и не смогли выйти на связь с Аберкромби? Она все еще не отвечает? — Нет, сэр. Связь заглушают. — покачал головой солдат. — Значит, быть может, и ее уже нет. — стиснул зубы Ридли. — Может, нам выйти с вами, сэр? — спросил другой солдат. — Нет. Возвращайтесь на посты. — отмахнулся министр. — Если я выйду с кем-то кроме девки, он не придет. Таковы условия. — А если он не выйдет, сэр? Если это обман? — Конечно же, мать твою, это обман. Они не пошли бы на это, если бы у них не было десятка запасных планов в рукаве. — устало выдохнул Ридли. — Тогда может лучше продолжим переговоры, сэр? — У них моя семья, тупой ты кусок дерьма, — рявкнул министр. — они все рассчитали. В отличие от нас. — Мы могли бы продолжить шантажировать их девчонкой, сэр. — Хватит мне указывать! Идите обратно! Если у меня ничего не выйдет, можете делать, что считаете нужным. А пока, попробуем самый действенный вариант. — поднял он взгляд на Сару, кивнув в сторону выхода. — Шагайте, мисс Маккриди, будьте вы неладны. И надейтесь, что ваш отец не решит выдать какую-нибудь глупость. — приказал он. — Идти? Туда? — поравнявшись с Ридли, указала на двери она. — Да, мисс Патриция. — ткнул он ее пистолетом в спину, шагая следом. — Дамы вперед… Холл министариата был большим и открытым местом. Тут были регистрационные столики, места ожидания, большие, панорамные окна, открывающие вид почти на всю Атланту вокруг. Погасшие небоскребы у центра казались непривычными на вид. Город на километры вокруг, словно бы вовсе потух. Среди всех прочих центральных высоток, омываемых стеной проливного дождя, единственным, до сих пор горящим зданием, был Сиренити-тауер, огни которого, высочащегося надо всеми, горели даже сейчас. Подталкиваемая в спину оружием министра Ридли, Сара вышла на середину этого открытого холла. Ридли же стоял прямо за ней, не опуская оружия. Упершийся ей в спину пистолет освежил ее увядший в заточении рассудок. Кажется, сейчас ею будут торговать. Какая мерзость. Ливень застилал панорамные окна. В холле они так и стояли одни. Сара чуть обернула голову назад, в ответ почувствовав, как пистолет в руках Ридли сильнее уперся ей в спину. — Что вам нужно?.. Что мне делать? — прошептала она, кашлянув. — Молчать и сделать лицо подраматичнее, мисс Маккриди. Держите рот на замке, пока я не позволю вам говорить. — прошипел Френсис Ридли. Его тяжелая одышка ощущалась на затылке Сары. Запах пота бил в нос. — Уж постарайтесь убедить вашего отца, что хотите жить. — Убедить отца?.. — удивилась она. — Вы что, действительно думаете, что он явится сюда? — хмыкнула Сара. — Таков был уговор. — ответил ей министр. — Тогда вы идиот, — покачала она головой, вновь обернувшись на панораму города и дождя в окнах перед собой. Вдалеке сверкнула молния и вокруг гулом загрохотал гром. — он не явится сюда. Ни за что. Вы только лишь подставили себя. — Это мы еще посмотрим. — скривил губы Ридли. — Вы – его единственная дочь. Его любимая родня. Думаете, он не явится сюда даже за вашей жизнью? — Теперь я сомневаюсь, что вы действительно столь хорошо его знаете. — причмокнула Сара, покачав головой. — В Хартсфилд-Джексоне остались моя жена и дети. Даже если генерал не смогла его удержать, они не тронут их просто так. — донесся у нее из-за затылка голос Ридли. — Может, Хелен права. Может, я и проиграл. Но даже если сегодня мне суждено умереть, а этим ублюдкам и дальше жить тут, я хотя бы спасу свою семью. — Решили обменять меня на их эвакуацию? — спросила Сара. — Именно так. Я дам вам уйти, но только когда увижу, что последний самолет с моими людьми покидает стены Атланты. — стиснув зубы, проговорил ей в ответ министр. — И вы считаете, что первый министр Маккриди явится сюда лично говорить с вами? — горько ухмыльнулась Сара. — Либо так, либо он не получит вас. — ответил Ридли. — Если ему дорога его единственная дочь, он рискнет явится. А вы ему крайне дороги, Патриция. — тяжело дышал тот. — Он не придет. Ни за что. Вы просчитались, министр Ридли, — махнула головой Сара. — вы не правы. — Так ли я не прав? — ухмыльнулся тот, глядя вдаль. Худощавый силуэт, едва различимый сквозь дождь, показался впереди. Убрав руки в карманы, он приближался, горделиво, статно, прибавляя шаг, но не страшась обрушивающегося на него ливня. Приближался один. Никого другого сквозь водную пелену видно не было. Порывы ветра трепали плащ-пальто, развеивали седые волосы. Вспышка молнии отразилась в титанах из стекла и бетона за его спиной. Добравшись наконец до входа в холл министариата, мужчина вошел, аккуратно прикрывая за собой дверь. С него стекала вода, мокрые волосы и борода казались потрепанными от влаги. Пальто вымокло насквозь, свисая и покачиваясь. Приподняв промокшие руки, мужчина потер их друг о друга под теплым дыхание изо рта. Сделав еще несколько шагов вперед, он остановился, заметив оружие, которым Ридли еще раз показательно ткнул в спину девушки. — Френсис. — сухо поприветствовал его Маккриди. — Бенедикт. — хмыкнул тяжело дышащий министр. Эхо их голосов тонуло в барабанном стуке дождя. Сара поначалу подумала, что глаза ее обманывают. Он действительно пришел сюда. Это значило лишь то, что у первого министра был план. Либо то, что он идиот. Первое было более вероятно. Сара подняла на него глаза и пересеклась взглядом с Маккриди. Он выглядел уверенным и четким. Значит знал, что делал. Либо ей показалось, либо первый министр действительно легонько кивнул, будто подбадривая ее. — Итак, я здесь. Как ты и просил. — сказал Маккриди, пытаясь пересилить своим голосом шум ливня снаружи и направился вперед. — Ни шагу дальше! — крикнул Ридли, приставив пистолет к голове девушки. Сара вздрогнула. К чему, к чему, а к этому чувству смерти, маячащей у виска, привыкнуть было так или иначе невозможно. Слушая его, Маккриди тут же остановился, приподняв кисти рук. — Я стою, Френсис. Прямо перед тобой. Давай без этого. — тихо и спокойно проговорил Бенедикт Маккриди. — Ты хотел поговорить со мной лично. Вот. Я тебя слушаю. — Конечно-же слушать будешь ты меня, а не наоборот. — скривился министр Ридли. — Не забывай, я держу пистолет у затылка твоей дочери. — Я не забуду. — коротко ответил Маккриди, прищурившись. — Вот и славно, Бенедикт. — кивнул ему тот нервно. — Славно. — Ты позвал меня сюда не обмениваться любезностями, Френсис. — начал первый министр. — Давай говорить по делу. — Да. Согласен. — тяжело вздохнул Ридли. — Как мужчина с мужчиной. — Ты держишь пистолет у затылка невинной девушки. Я бы назвал этот диалог несколько по-иному, нежели «мужчина с мужчиной». — хмурясь, сказал ему первый министр. — И как же? М? — с прищуром бросил Ридли. — Ну же, Бенедикт, не стесняйся. Говори. — Я бы позволил себе назвать этот диалог «мужчина с предателем». — Кто еще кого предал. — стиснул зубы экс-министр иностранных дел. — Пусть люди потом сами решат. — строго сказал Маккриди. — Решат, с подачки твоих раболепных слуг? Дай угадаю, в министерстве правды уже строчат доклады обо мне, злостном предателе? — бросил тот. — Ты сам выбрал этот путь, Френсис. — покачал головой первый министр. — И, как видишь, стою здесь, не боясь отвечать за него. — нахмурился Ридли. Первый министр, прищурившись, взглянул на него. — Как и я. — сказал он. — А теперь, будь добр, опусти оружие, и скажи, чего ты хочешь. — Я все уже сказал твоим верным псам. — хмыкнул Ридли. — Моя семья. Мои люди. Аберкромби. Они все еще в аэропорту, верно? Или твои прихвостни уже схватили их? — Они там. Генерал Аберкромби держится достойно. Ты не зря выбрал ее к себе в союзники, Френсис. — насупив брови, кивнул Маккриди. — Мне доложили твои требования, да. И вот мой ответ – я согласен. — Прекрасно. — прохрипел Ридли. — Я позволяю твоим людям уйти, а ты – отпускаешь девочку. Все верно? — Верно. Все верно. — Ридли пытался держать свой голос ровным, но, в отличие от первого министра, по нему можно было понять, что он переживал. Не чувствовал ситуацию в своих руках. — Мои люди уходят, а я отпускаю твою прелестную дочурку. — Ты ведь понимаешь, что с ними ты не уйдешь, верно, Френсис? — А как же… — скривившись, кивнул министр. — Иного я и не ждал. Показательно судишь меня, как «изменника»? Ты предсказуем, Бенедикт. — А вот ты – нет. Такого предательства от тебя я не ждал. — ответил ему Маккриди, вновь потерев замерзшие руки. — Хватит болтать, Бенедикт. Мы достаточно наговорились, не думаешь? Тебе стоит сообщить своим шавкам, чтобы дали моим людям уйти. — Как скажешь, Френсис. — вновь кивнул Бенедикт Маккриди. — Только, откуда мне знать, что ты не лжешь? Что Аберкромби не сдалась? Что моя семья все еще в надежных руках? — прищурился Ридли. — Вы заглушили нашу связь. Я не могу выйти с ней на контакт. — Проверь еще раз. Сейчас она должна работать. — сделав глубокий вдох, сказал первый министр. — Можешь удостовериться, попрощаться со своей семьей, если желаешь. Я тебя не тороплю. Ненавистно глядя на него, Ридли поджал губы, с недоверием коснувшись устройства связи на своем ухе. Оно мигнуло, сообщая о соединении. — Генерал, — сказал, не спуская взгляда с первого министра и держа палец на кнопке связного устройства. Холодное, дрожащее касание его пистолета ощущалось Сарой на шее. — генерал! Кто-нибудь меня слышит? Есть кто на связи?! Несколько секунд он молча стоял, сверля первого министра взглядом, через плечо Сары. Наконец, передатчик на его ухе зашипел. Ридли, стиснув зубы, внимательно прислушался к тому, что говорили ему на другом конце. — Я… я все еще жив. — ответил он тому, кто говорил в передатчике. — И, кажется, вам должны дать улететь… Да… Да, все верно. — министр Ридли кашлянул, потирая рукоять пистолета. — Я… Он прямо передо мной… Да. Да, я знаю, что говорю… Нет. Нет, не смейте. Просто… просто делайте, что я вам сказал, Кассандра, черт вас дери! Сара, взглотнув ком в горле, облизнула губы. Она молча обменивалась взглядами с стоявшим на расстоянии от нее Бенедиктом Маккриди. Тот не спускал с нее глаз, лишь изредка поглядывая на министра позади нее. — А моя… моя семья, они?.. — продолжал Ридли, шмыгнув носом. — Да-да… пусть тоже… все верно, да. Да, я отдам ему девчонку. Нет… нет, прошу, просто следуй тому, что я говорю! Я никуда не пойду… Так им и скажите. А моя… моей жене… Кассандра, передайте ей… да. Да, именно так. — он сделал паузу, опустив взгляд. — Удачи. За огромными панорамными окнами холла снова сверкнула молния. Ее слепящий блеск прошелся отражением по небоскребам. Вряд ли первый министр слышал, что говорит Ридли у нее за спиной. Разве что неловкие обрывки. Все прочее, наверняка, утопало в шуме дождя. — Вы закончили?! — спросил первый министр. — Да… да, мы закончили. — кивнул Ридли, переступая с ноги на ногу. — Тогда, позволь, я покажу моим людям, что мы смогли договорится, хорошо? — уточнил Маккриди. — Да. Да, валяй. — махнул пистолетом министр. Маккриди в пол оборота оглянулся к выходу, подняв руки и несколько раз махнув ими. За ним, очевидно, следили откуда-то издалека. Это был знак. — А теперь, если позволишь, отпусти ее. — кивнул на Сару первый министр, вновь обернувшись к ним. — Только тогда, когда я увижу, как самолеты покидают Атланту, Бенедикт, ни раньше, ни позже. — ответил Ридли, опять приставив пистолет к ее спине. Маккриди кивнул, став в ожидании. Он, Сара, Ридли, все участники этого действа молчаливо, как истуканы, застыли на своих местах. Вдалеке мелькнул еще один разряд молнии. Еще один грохот прозвучал в небесах. Сара устало опустила взгляд. Молчание ужасно терзало ее. Страх подступал к груди от ощущения приставленного сзади оружия. Так прошла минута, две, три. Лишь шум дождя, заменяющий им тишину. Наконец, свист в небе развеял это молчание. В панораме окон позади появились первые следы самолетов в небесах. Стремительно удаляясь к горизонту, они рассекали мрачное, серое небо своими ярко-голубыми полосами, струящимися из двигателей. В наушнике Ридли вновь зашипела связь. Он, тяжело глядя в небеса, провожал удаляющиеся из Атланты самолеты. Его рука, чутка дрожа, пихнула Сару пистолетом в спину вновь. Теперь уже легче, наотмашь, отталкивая от себя. Устояв на ногах, Сара обернулась на министра иностранных дел. Он и не глядел на нее, лишь провожая струи огня в пасмурных небесах. Посмотрев на первого министра и увидев, что тот ей кивнул, девушка сделала первый, неуверенный шаг ему навстречу, наконец-таки сдвинувшись с места. Ноги дрожали и не слушались, но шли. Разглядывая самолеты вдали намокшим взглядом, Ридли стиснул зубы. — Ты победил, Бенедикт… как и всегда. Но думаешь, это конец? — его усталые глаза снова опустились на первого министра. — Я не последний. За мной будут другие. Ты это знаешь. — Знаю. — твердо ответил Маккриди. — На гниющем троне вечно не усидеть, Бенедикт… о-о-о, нет. У тебя не выйдет, как бы ты не пытался. — прохрипел Ридли. — Я постараюсь быть готовым. — министр кинул взгляд на медленно идущую к нему Сару. — Спасибо тебе, Френсис. Ты преподал мне еще один жизненный урок. — Ты человек действия, Бенедикт, бесспорно… — удивленно покачал головой Ридли. — Я всегда поражался этому. Но я знаю, что это однажды погубит тебя. Твоя… самонадеянность. — Пока что не сгубила. — хмуро бросил первый министр. — Теперь, когда не стало Паттерсона, все покатилось в бездну… и будет катиться… — прошипел в ответ тот. — Не я, так кто-то другой… Ты знаешь, Бенедикт… знаешь. Я и не думал, что ты действительно сюда явишься. — хрипло ответил министр. — И как ты не побоялся? Прямо, как на ладони, у моих стрелков. — Правда? Старший комендант сказал мне тоже самое о тебе. — засунув руки в карманы, грозно ответил первый министр. Омываемые стеной дождя панорамные окна пронзили тонкие линии лазерных указок. Одна. Вторая. Пятая. Десятая. Их покачивающиеся прицелы виляли вокруг Ридли. — И это ты просчитал… — горько усмехнулся Ридли. — Конечно же… — Не лезь в игру к шулеру без крапленой колоды. — пожал плечами в ответ Бенедикт Маккриди. — В этом весь ты… — стиснул зубы Френсис Ридли. — думаешь, что способен переиграть весь свет. Что каждого обведешь вокруг пальца… Скажи мне, Бенедикт, и кем меня представят?.. — О чем ты, Френсис? — прищурился первый министр, сквозь рябящие переплетения лазерных прицелов глядя на своего оппонента. — На суде. Что они скажут? М? — скривил губы тот. — Что я на стороне этих ублюдочных террористов, фанатиков из Мейкона? Что я шпион? Или, быть может, сторонник канадцев? Скажи мне, Бенедикт, какую участь ты выдумал для меня в истории которую ты сам пишешь? — Тебя это так волнует, Френсис? — спросил у него Маккриди. — Если уж я проиграл, хотелось бы знать, какие «обвинения» мне придется отрицать в твоем наигранном шутовском представлении, которое на экранах для народа назовут «демократическим судом»? — проворчал тот. — Против какого греха будут голосовать твои «честнейшие» присяжные? — Ты хочешь знать, какая судьба ждет тебя на этом суде? Смилуйся, Френсис, ты итак это осознаешь. Глядя на то, что ты натворил, кто-то сможет проголосовать иначе? Ты так веришь в демократию, и хочешь сам отдать себя на ее суд после твоего предательства? — покачал головой Маккриди. — Так знай, мой друг, твои присяжные заседатели уже вынесли вердикт. Этот суд вершится прямо сейчас. — процедил мужчина. — Ты желал бы, чтобы люди сами отдали голос, решающий твою судьбу? Так знай, они уже это сделали. Единогласно. Вот твоя демократия. — первый министр медленно развел руки в стороны. На горизонте засверкали вспышки. Шум их канонады со стен донесся сюда не сразу, лишь через несколько мгновений пророкотав в воздухе вокруг, сливаясь с грохотом грома. Сверкая, словно молнии, одна за одной, вдалеке, они на несколько мгновений озарили небосвод своим залпом. Через секунду, там, где сверкающие полосы-следы разверзали тучи, вспыхнули хлопки. Объятые голубым пламенем, оставляя за собой в небе черный след дыма, силуэты самолетов, пикируя, понеслись вниз, рушась на землю. Сара, остановившись, посмотрела на эти силуэты. Черные горящие птицы сыпались с небес за городские стены. Оцепенев, она оглянулась на министра Ридли, с ужасом вцепившегося взглядом за эту картину. Прицелы сплелись лазерными указками вокруг проигравшего министра. «Огонь», донесся приказ коменданта Моралеса в шлемах сидящих на зданиях вокруг снайперов. Первый министр, расставив руки, глянул на Сару, крикнув ей что-то, неразборчивое в обрушившемся шуме. Вероятно, это было просто: беги! Лопнувшее от выстрела стекло зала рассыпалось осколками, открывая холл министариата чистому шуму ливня. Потоки воды обрушились внутрь через образовавшуюся брешь. Просвистевшая пуля врезалась министру Ридли в плечо. Он вскрикнул, пошатнувшись. Сара, едва сориентировавшись, тут же ринулись, что есть мочи, бегом, в распростертые объятия Маккриди, стоявшего перед ней. Лопнуло следующее стекло. Еще одно. Ливень хлынул в зал со всех сторон. Мертвецки холодные капли касались даже лица Сары. Выстрел пробил Ридли живот, другой врезался в таз, заставив его рухнуть, цепляясь за стол рядом. Осколки сыпались с огромных, разлетающихся окон вокруг, за ними внутрь бросался ливень, а следом очередная пуля врезалась в тело министр Ридли. Несясь, что есть силы, через зал, Сара услышала еще один хлопок выстрела. Этот был громче обычного. Треска разлетающегося стекла за ним не последовало. Ее с первым министром разделяло буквально пара-тройка метров. Она, закрыв глаза, потянулась к нему, как вдруг, она неожиданно рухнула. Удар сзади словно сбил ее с ног. Донесся крик. Выставив перед собой ладони, она упала прямо в руки первого министра, хватаясь за него и оседая на пол. Цепляясь руками за мокрый, липкий плащ-пальто Маккриди, только попытавшись пошевелиться, она поняла, что произошло. Сползая на пол и опустив взгляд вниз, девушка увидела ползущее во все стороны по ее животу красное пятно. Ее тело дернулось, ладони затряслись. Маккриди попытался подхватить ее под руки. Вцепившись в влажный воротник его пальто, Сара оцепенела, чувствуя, что по спине внезапно пробежалась резкая, неожиданная боль, заставившая ее взвыть и чуть было не прикусить себе язык. Дым, поднимающийся со ствола в руках Ридли неспешно поднимался к потолку. Будто бы сигаретный. Сара, трясясь, обернулась на него, не в силах сдвинутся с места. Пульсирующее чувство в животе сменилось жгучим ощущением раны. Кровавая краска уже пропитала всю ее одежду, стекая к ногам, запачкав руки первого министра и пол под собой. Замершее мгновение сменилось десятком выстрелов снайперов. Окна вокруг разлетелись в клочья, ровно, как и тело министра Ридли, в которое одна за одной влетали пули, отрывая от него куски и раскрамсывая плоть. Его грузный труп, изуродованный пулями, наконец обрушился на пол. Дождь, холодный, мягкий, поливал лежащую на полу девушку из того, что осталось от окна над ними. Лужа крови медленно, но верно, касалась прозрачных осколков стекла, мириадами рассыпавшихся вокруг. Теплые, теплые руки первого министра коснулись ее щеки, согревая и успокаивая. Как жаль, что они были испачканы в ее крови.