Дарт Вейдер: Герой Набу

— Королева желает видеть меня? — переспросил Дарт Вейдер, надев уже чистую перчатку на руку, которую он осмотрел на предмет крови. — Да. Пока вас не было, кое-что изменилось, и она желает слышать ваше мнение, — быстро объяснил Панака, стараясь не смотреть на протезы. — Если вы отдохнули, разумеется. — Хорошо, капитан, — согласился Вейдер, следуя за ним. Интересно. Он ощущает, что Оби-Ван разговаривает с Квай-Гоном по коммуникатору. Наверняка об Избранном. Так что же изменилось? Они зашли в полукруглый зал, который, если он не ошибался, замена тронного. На Набу своеобразная традиция вида помещений для монархов. — Ваше Величество, — кивнул Вейдер. — Лорд Вейдер, — фальшивая королева аристократически кивнула с почтением. — Мы получили сообщение с Набу. — Сообщение? — переспросил Вейдер, не помня подобного. Оби-Ван просто не упомянул это или всё из-за того, что он здесь? — Да, губернатор Сио Биббл умолял меня дать совет. Он говорит, что Торговая Федерация морит голодом мой народ. Джедаи считают, что это ловушка, и любой ответ даст им выследить нас. — Они правы, — Вейдер пристально посмотрел на неё. Он никогда не знал Сабе, она умерла до его второй встречи с Падме, незадолго до начала Войн клонов. И всё же было ощущение обратного. Падме рассказывала о ней. Двойник такой важной особы должен отлично знать свою роль, у них была крепкая дружба. Сабе знала, как вести себя по-королевски, даже не соглашаясь с разговором. Он здесь, потому что она думала, что и Падме хотела узнать его мнение. — Вы хотите знать, правда ли ваши люди страдают. — Атмосфера в зале стала напряжённее. — Я знаю о ваших разногласиях с джедаями, лорд Вейдер. И тем не менее, в этом вопросе у вас схожий взгляд, — королева напряжённо сощурилась. — Но в своих советах вы кажетесь более откровенным, мне хотелось бы их услышать. — В сообщении и правда, и ложь. — Панака растерянно на него взглянул. — Это не загадка. Торговая Федерация — трусы. Они не станут рисковать всем из-за последствий убийства целой планеты. Конечно, набуанцы страдают. Боятся. Но если и голодают, то только в столице. Планета мало пострадала в плане жизней. — Как вы можете быть так уверены? — хмуро спросила Сабе. — Скажу понятнее: через Силу я бы ощутил, как целая планета умирает. Условия жизни ваших людей незначительно ухудшились после нашего побега, — он мысленно спросил себя, почему джедаи просто не сказали это прямо. — Кроме этого, скажите мне, ваш губернатор действительно был похож на себя, умоляя отказаться в сообщении от того, что дорого Набу? Служанки и охранники беспокойно переглянулись, некоторые зашушукались. — Думаете, его контролируют? — На них работает… одарённый. Он может владеть трюками разума джедаев? — безрадостно спросил Панака. — Не уверен, что разум губернатора так слаб. Хотя Сила сильна, угрозы близким такие же эффективные. И я знаю, что и вы, и джедаи думаете: времени мало. Слова отразили мрачность, лёгшую на комнату. — Вейдер, вы думаете, что мы сможем скоро уйти? — перешла к сути Сабе. — Мы отправимся завтра, самое позднее — через день, если кораблю не поможет ремонт, — все в который раз подивились эффективности своего союзника. — Что-нибудь ещё, ваше Величество? Это просьба разрешения уйти, но очевидно, что это пустая вежливость. Он уйдёт в любом случае. — Нет, Лорд Вейдер, спасибо. С развевающимся плащом, Тёмный лорд ситхов ушёл молча. Мос Эспа, арена Хангер Вейдер ненавидит, нет, презирает, как сильно не ненавидит это место в адской песчаной дыре. Его успокаивает, что смутная привязанность к этому месту вызвана тем, что это место инженеров, использующих под рукой всё ради самых быстрых каров на базе подов. Здесь он научился работе с электроникой. Он кинул холодный взгляд в спину Уотто, тот разговаривал с Квай-Гон Джинном. У него всегда были смешанные чувства к Уотто. Да, они были его рабами, но Уотто был далеко не жестоким. И он продал его мать человеку, который освободил её… отчего она погибла от рук рейдеров… но прожила свою жизнь мирно с близкими людьми… Вейдер качнул головой, понимая, насколько у него запутанная жизнь, раз не знает, ненавидит ли своего бывшего хозяина. — Привет? Вейдер напрягся, медленно-медленно поворачиваясь, и посмотрел на светловолосого мальчика с большими глазами. И уставился на себя в молодости. Тяжёлая тишина быстро нарастала, они молча стояли, не в силах отвести друг от друга взгляд. Было не так. Он ехал сюда с Падме и матерью на паре эопи. Почему же он сейчас один? — … мистер, вы как волшебник, — сказал Энакин с явным восторгом. Вейдер медленно моргнул, абстрагируясь от мысли, что правильно расслышал себя. Ребёнок сказал, что он, Дарт Вейдер, волшебник. Он начал сходить с ума от маразма? С другой стороны… его образ привлекает таинственностью и пугающей манерой. — Вы — друг Квай-Гона? — спросил Энакин, глядя на не слишком заметный световой меч. Многие убийцы считали, что это просто часть его костюма. Тёмному Лорду наконец удалось собраться с мыслями. — Союзник. Я так понимаю, ты сегодня участвуешь в гонках, — Вейдер взглянул на вход в ангар с эопи, приближающихся с Падме и… матерью вместе с другом детства, Китстером. Он перевёл взгляд на C3PO и R2, последний тянул гоночный под, который он помнил так смутно и одновременно ясно. — Откуда вы знаете? — с любопытством спросил Энакин. — Узнаешь, — загадочно ответил Вейдер, оглядываясь на пару, которая будет ставить на жизнь этого мальчика. — Помни о своих врагах, мальчик. Ты должен осознавать, как мало другие заботятся о честности своей победы. — Это заявление — упрёк самому себе. Он должен был ожидать жульничества Себульбы. — Эй, парень! — рявкнул подлетевший Уотто, явно рассерженный. — Бонапа киса патесо, о, вонна ми…ти…чо…бодд? — его голос становился все мягче и нетвердее из-за давления. Он медленно посмотрел вверх в пустые линзы шлема Дарта Вейдера. — Неважно. Я… я просто пойду, — испуганно пробормотал Уотто, уходя, бросив при этом осторожный взгляд через плечо. — Что это было? — спросил Энакин с дрожью от холода в воздухе. К счастью, Вейдеру не пришлось отвечать. — Вейдер! — крикнула Падме, когда они подъехали, и дроиды тоже подошли. — Я вижу, вы познакомились с Эни, — с лёгкой ухмылкой сказала Падме, слезая. — Энакин, — поправил мальчик, чтобы прозвище не спутали с именем, прежде чем осознал, чье имя произнесли. — Подожди, ЭТО Дарт Вейдер? — удивлённо спросил он, снова глядя на тёмный монолит. — Эни, почему всё самое интересное происходит именно с тобой? — спросил Китстер, глядя широко открытыми глазами на лорда ситхов, прежде чем сжаться под его взглядом. Вейдер поднял невидимую бровь, глядя на Падме, когда прибыл Квай-Гон, чтобы помочь Шми спуститься. — Действительно, — лениво ответил мастер-джедай. — Что ты ему сказал? — спросил Вейдер самым ровным тоном, на который только был способен его синтезатор. — Я сказал ему не бояться тебя, — честно ответил Квай-Гон. — Я сказала ему не быть грубым, он маленький мастер, — высказала мнение Падме, взглянув на конечность Вейдера, прежде чем указать на мать. — Лорд Вейдер, это мать Энакина, Шми Скайуокер. Вейдер максимально успокоился. Да, он немного поговорил с ней, прежде чем столкнуться с Молом, но между упомянутым убийцей и сдерживанием ветра он смог не сосредоточиться только на том, с кем разговаривал. Всё, что он хотел сделать, это сказать, что он точно знал, кто она такая, чтобы они могли двигаться дальше, поэтому ему не нужно было стоять здесь и помнить, как она умирает у него на руках, стоя рядом с женой, которую он непреднамеренно убил, что была беременной их ребёнком. — Приемлемый совет от обеих сторон, —холодно признал Вейдер, кивнув женщине, о которой шла речь. — Простите моё поведение прошлой ночью. Сначала я подумала, что вы охотник за головами или что-то в этом роде, но ваши друзья объяснили мне кое-что, — извинилась Шми, как всегда добрая душа, которой она была, прежде чем она приобрела задумчивый и неуверенный вид. — Они сказали, что вы похожи на джедая, но …не совсем. — Это самое мягкое из объяснений, но достаточное, — ответил Вейдер, отвечая как можно короче, но не грубо. Ну, грубо по сравнению с его нормальным поведением. Квай-Гон почувствовал отвлечение Вейдера, но явно неверно истолковал его. — Нам нужно поговорить, — заявил мастер-джедай, кивая на более скрытые части арены. — Полагаю, ты тоже его почувствовал, — начал он, сделав несколько шагов. — Я знал о мальчике с тех пор, как мы прибыли на эту планету, — умело солгал Вейдер. — Сквозь него струится Сила, он победит. — В этом мы согласны, — согласился Квай-Гон, поглаживая бороду, явно обдумывая, что сказать, а что нет. Как очень по-ситхски с его стороны, заметил Вейдер с весельем. — Ты веришь, что мальчик — Избранный, — прямо заявил Вейдер, шокировав джедая. — Не позволяй своему страху овладеть тобой, Джинн. Я здесь не из-за мальчика. Ты хорошо его обучишь. Квай-Гон нахмурился. Почему, ну почему ситх может отказать кому-то с таким большим потенциалом в качестве ученика? Но он не мог спросить об этом здесь, на открытом воздухе. — Твой друг ушёл. — Крайт-драконы прервали встречу, — лаконично ответил Вейдер. — На данный момент он нас не побеспокоит, несмотря ни на что. Я вложил в его разум достаточно сомнений, чтобы он вернулся к своему… работодателю за ответами, — заверил Вейдер. Глаза Квай-Гона расширились. Вейдер знал, что так будет. — Я думал, их должно быть только двое? — напряжённо спросил джедай. — В своей жизни я обнаружил кое-что, в чем вы, джедаи, ошибаетесь, даже на очень фундаментальном уровне, — заявил Вейдер, наклоняясь, чтобы прояснить мысль и избежать подслушивания. — Только джедаи всё возводят в абсолют. Нет ничего по-настоящему абсолютного в том, как действуют ситхи. Больше нет. Когда Вейдер выпрямился, Квай-Гон внезапно очень, очень забеспокоился. Не о том, что сделал бы Дарт Вейдер, а о том, что он знал, а джедаи — нет. Сколько было ситхов? Или тёмных адептов? Орден всегда знал, что по всей галактике скрываются группы, занимающиеся Тёмной стороной, но никогда не было ничего столь же опасного, как ситхи: по крайней мере, они так думали. Тем не менее, он знал, что их было двое, и подразумевался третий. Неужели ситхи отказались от правила двух? Была ли какая-то тайная Империя ситхов, чьи щупальца только сейчас выползли на свет? Но всё это, все эти ужасающие возможности, по-прежнему не давали ни единого намёка на самого Вейдера и на то, почему он раскрыл себя. Напряжённый момент был прерван тем, что Падме подошла к ним, и на ее лице отразилось напряжение. — Мастер Квай-Гон, у нас могут быть проблемы: Энакин ни разу не финишировал в гонке, — сообщила она, тихим голосом. — Всё будет хорошо, — почти рассеянно заверил Квай-Гон. Вейдеру хотелось фыркнуть, глядя на почти ошеломлённое выражение лица Падме. — Хотя я согласен с джедаем, я нашёл альтернативные методы получения деталей, — прагматично заверил Вейдер. — Правда? — одновременно спросили служанка и джедай. — То, что я уверен, что мальчик победит, не означает, что я доверяю кому-либо на этой планете соблюдать соглашение, — просто объяснил Вейдер, и он имел в виду это: временная линия менялась, он не удивился бы, если бы он проиграл на Татуине. — Если случится худшее, я могу использовать предметы в мешке, чтобы достать детали, которые я могу превратить в импровизированную замену, — заверил Вейдер, решив не упоминать, что Джабба Хатт теперь должен ему услугу. — Тогда… должны ли мы действительно подвергать опасности этого мальчика из-за этой гонки? — обеспокоенно спросила Падме, взглянув на милого маленького паренька, который назвал её ангелом. И Вейдер мысленно сжал лицо, вспоминая, каким банально молодым он был, когда встретил Падме. — В этой гонке на карту поставлено больше, чем ты думаешь, служанка», — холодно заявил Вейдер. — А теперь, если вы меня извините, я собираюсь занять место: гонки на подах, пожалуй, единственная хорошая черта этой планеты, — прямо сообщил он, удаляясь. Квай-Гон только покачал головой, заметив, что этот непохожий на ситха Лорд ситхов, по-видимому, любит гонки на подах. Тем временем Дарт Плэгас был старым мууном и старым ситхом. Сейчас ему больше восьмидесяти стандартных лет, расцвет лет для большей части его расы. Просто с точки зрения логистики он был счастлив, что Великий план скоро развернётся. Было бы трудно попытаться объяснить, как Хёго Дамаск II, магистр Межгалактического банковского клана, продолжал продлевать свою жизнь. Да, он мог бы просто принять новую личность, но его текущая потребность в респираторной маске из-за покушения усложнила бы создание персонажей, которых было бы нелегко распознать. Тем не менее, более тонкие вопросы тайного бессмертия, по крайней мере, так он думал, не беспокоили его. Нет, его беспокоило не то, что беспокоило всю галактику, даже тех, кто об этом не знал. Третий Лорд Ситхов. Плэгас должен быть зол, он знал. Ведь его учитель, Дарт Тенебрус, пытался заменить его тайным учеником, которого позже победил муун. Но, честно говоря, Плэгас ненавидел Правило двух, желая полностью покончить с ним, чтобы он и его ученик стали бессмертными. В отличие от других ситхов, муун искренне любил своего ученика со всеми его интригами. Он бы не назвал это чем-то гомоэротическим, в своем роде скорее более родительским. Честно говоря, когда джедаи исчезнут, его устроит просто провести несколько сотен лет с Сидиусом, чтобы медленно захватить остальную часть Галактики, если часть плана «Галактическая Империя» провалится. За это и многое другое, как и за чисто научную часть своего ума, он приветствовал этого незваного гостя и всё, что он принёс с собой — по крайней мере, пока. Возможно, просто его существование полностью вернёт Сидиуса к его образу мыслей, отбросив Правило двух. Но что ещё более важно, это может означать совершенно отдельный орден ситхов! То, что оставалось скрытым даже от них! Как они развивались, как культура (насколько можно сказать, что Орден Бэйна имеет культуру только с двумя живыми и настоящими членами) и как форсъюзеры? Какие техники и открытия они сделали сами? Конечно, в равной степени возможно, что этот ситх был ситхом, который сделал себя сам. Он знал, что большая часть его ордена посмеётся над этим, но он знал, что это возможно в теории. В конце концов, ситхи начинали с одного изгнанника и, следовательно, «тёмного» джедая, поэтому любой одарённый теоретически мог стать ситхом. А если принять во внимание все голокроны и существ, известных как призраки Силы, было бы достаточно информативных учителей, если бы их можно было обнаружить. Если честно, в то время как Сидиуса всё это приводило в бешенство, Плэгаса только забавляли истерики его ученика. Это был большой раскол в их отношениях. В то время как Сидиус мог и готов был принять любой вызов, он делал это с ненавистью к внезапным препятствиям; в то время как Плэгас относился к ним с любопытством и очарованием, приберегая свою ненависть для настоящих неудач и врагов. Набуанец так привык всё контролировать и всем манипулировать, что уже слишком давно что-то, действительно недоступное его взору, пошатывало его планы. Это был хороший опыт обучения для него. Правда, Плэгасу показалось странным, с какой готовностью Тёмная сторона бросилась на помощь этому новому Мастеру, как будто у неё появился новый фаворит, но это только возбудило в мууне любопытство. И Тёмная сторона всё ещё с готовностью цеплялась за него самого, так что присутствие этого соперника ещё не умаляло его. Что ещё более важно, Сидиусу, по мнению Плэгаса, не о чем беспокоиться. Да, кто-то такой могущественный в силе, только что раскрывший себя, встревожил и поколебал несколько убеждений ситхов, но в конечном итоге эта сущность не сделала ничего, чтобы разрушить их планы. На самом деле, по мнению Плэгаса, он помогал. Да, они могли завершить эту фазу плана независимо от того, преуспеет Торговая Федерация или потерпит неудачу, но доставка королевы на Корусант была лучшим способом добиться избрания Сидиуса Верховным канцлером, а его самого — вицеканцлером. Если бы она этого не сделала, им пришлось бы заставить некоторых своих марионеток наконец поставить под сомнение компетентность канцлера Валорума за то, что он не смог должным образом справиться с Торговой Федерацией или обеспечить безопасность Набу. Вот как вы побеждаете: стройте планы, которые могут привести к успеху, независимо от того, как сложится ситуация. Настоящий Темный Лорд Ситхов искренне не верил, что сможет победить эту сущность с абсолютной уверенностью, но он также не был уверен, что ему это нужно. Для ситха он временами был странно неагрессивен. Он немного встряхнул Сидиуса, когда выбросил его щупальце из своего пространства в Силе, но оставил Плэгаса в покое. И муун не был настолько глуп, чтобы поверить, что он остался незамеченным, даже при всей своей осторожности. Его разум начал задаваться вопросом, был ли и у него ученик? Возможно, больше одного? Если нет, возможно, он мог бы помочь Сидиусу научить Мола сдержанности, может быть, взять его в качестве полноценного ученика? На это он покачал головой, чувствуя, что забегает слишком далеко вперёд. Ему нужно было успокоить Сидиуса и сосредоточиться на предстоящей встрече с Молом; датомирец возвращался на Корусант, но игнорировал все попытки связаться с ним. Он хотел ответов. Ответы, которые Сидиус должен дать, удерживая убийцу на своей стороне. В конце концов, если это был новый враг, он был велик и ужасно могуч в Силе. Им могут понадобиться все трое против него. Но до всего этого Плэгас был уверен в одном: наблюдать и чувствовать, как джедаи реагируют на новичка, было достаточно забавно, и он не мог дождаться, чтобы почувствовать отношение Ордена к идее о ситхе, ПОМОГАЮЩЕМ республике. И если это было то, что третий ситх делал или делал вид, что делает в долгосрочной перспективе, это могло бы даже облегчить успех Великого плана в переходный период. Да, враг или нет, было бы забавно наблюдать за этим, хотя бы через Силу. Мос Эспа, Арена Вейдер шагал по залам арены, покинув трибуны, когда гонка подошла к концу. Он заметил, что Себульбе не удалось саботировать под его молодого «я», что на этот раз почти гарантировало победу. Несколько случаев остались прежними: Себульба бросал что-то в двигатели других участников, один разбился в пещерах на первом круге, неожиданно появились таскенские рейдеры. Но несколько моментов изменилось. Удивительно, но аварий стало меньше. Только трое, не считая того, у которого капсула даже не завелась. Молодой Энакин так же взлетел по служебной рампе, но и двое других тоже: один разбился, а другому удалось приземлиться на вершину каньона, но он не смог продолжить. Кроме того, ещё одна пара пилотов, по-видимому, откололась и просто продолжала пытаться убить друг друга. Неудивительно, что он и Себульба были едва ли не единственными гонщиками с проблемами. Тем не менее, он размышлял о значении этого изменения: если он был действительно честен с самим собой, было два события, которые заставили его повзрослеть. Удивительно, но избранность не была одним из них. Нет, это было бы победой в гонке на подах, не считая саботаж и взрыв командного корабля Федерации в битве за Набу. Первое завоевало свободу, другое спасло планету и его новых друзей. Большие достижения для мальчика в таком возрасте. В то время как он ненавидел отнимать у своего молодого «я» это повышение самооценки, в чем нуждался бывший ребёнок-раб, он также чувствовал, что это может быть полезно и для него самого. И Вейдер просто не был готов обдумать идею научить его быть ситхом. Кроме того, самому Вейдеру нужно было закрепить свой образ в этой временной шкале, прежде чем некоторые из джедаев решат выставить его источником всех зол и проблем в галактике. Оккупация Набу Торговой Федерацией предоставила для этого идеальную почву, а также возможность разобраться с Сидиусом в самом начале этой великой игры, в которую Орден Бэйна превратил галактику. Выйдя на саму арену, он почувствовал странную, но личную гордость, когда увидел, что его более молодое «я» пересекло финишную черту первым, сопровождаемое оглушительными аплодисментами толпы по поводу неожиданной победы. Энакин остановился недалеко от местонахождения Вейдера, наслаждаясь моментом своей славы и похвалы. Стоя недалеко, Вейдер решил приберечь свои неуклюжие (для себя) поздравления до тех пор, пока Квай-Гон и остальные не вставят свои, поскольку у него не было желания портить мальчишке такой момент. Но у других были иные планы. Поначалу Вейдер был просто раздражён тем, что Себульба вообще не разбился, но его настроение стало ещё мрачнее, когда он увидел, как Даг подъехал близко к роду Скайуокера… и выпрыгнул, после чего бросился на мальчика. Ликующие зрители ахнули в тишине. Себульба, несмотря на всё его шулерство и обманы, никогда не прибегал к открытой борьбе со своими товарищами-гонщиками вне гонок. Инородец даг ударил молодого раба о человеческий под, используя одну ногу, чтобы душить Энакина, а другой нанёс ему сокрушительный удар в живот. Это было все, что он мог бы сделать Квай-Гон отбросил бы его Силой. Несколько поклонников единственного гонщика-человека оттащили бы разъяренного бывшего чемпиона. Несколько человек, которые ненавидели дага, использовали бы это как предлог, чтобы избить его. Энакин силой оттолкнул бы его в момент ярости и страха. Любая из этих вещей случилась бы, если бы Вейдер ничего не сделал, он это чувствовал. Ему не нужно было вмешиваться. Сила не позволила бы Скайуокеру умереть вот так. Но Дарту Вейдеру было на это плевать. Никто не мог спутать невидимую силу, притягивающую Себульбу, с чем-то иным, как с Силой. Но они могли легко не заметить такое большое существо, как Вейдер, двинулось вперёд с, казалось бы, невероятной скоростью. Себульба обнаружил, что его оторвала от мальчика стальная хватка на собственном горле. Так велико было его возмущение поражением от этого мальчика, этого раба, этого человека, что он даже не заметил, кто или что его схватило. Он тяжело и тщетно боролся в руке Вейдера, который медленно вёл Себульбу к смерти. Энакин Скайуокер лишь смутно осознавал, что его мать и Падме бросились к нему, обняли и проверяют его на наличие травм. Он мог слышать, как Квай-Гон кричит на Вейдера, но не мог разобрать слов. Всё, что он мог сделать, это наблюдать, совершенно завороженный и немного испуганный, как Вейдер держит Себульбу напротив всё ещё вращающихся турбин двигателя его же пода. Он не мог этого видеть, но мог слышать и воображать, как лезвия сдирают кожу и рубят Себульбу, мечущегося и кричащего, чтобы избежать своей участи. Но Вейдер старался толкать его медленно, чтобы гонщик точно знал, что с ним происходит. Ужасное, влажное, хрустящее биение двигателя, поедающего плоть и кровь, вскоре прекратилось, оставив зловещую тишину. Все смотрели на Вейдера, когда он отбросил в сторону растерзанный торс Себульбы и ушёл. Страх и ужас наполнили сердца многих такой ужасной и жестокой смертью, даже для Татуина. Он сделал паузу, взглянув на Энакина Скайуокера. В то время как взгляд Падме выражал легкое отвращение и замешательство, а Шми разрывалась между благодарностью и ужасом, Энакин смотрел на него совершенно непонимающими глазами. И глядя на самого себя молодого, он сказал кое-что. Единственное, что сейчас действительно имело значение на самом деле: — Ты больше не раб, Скайуокер.