Дарт Вейдер: Герой Набу

Найти Вейдера после встречи с Советом было несложно. Даже без попыток захватить храм, присутствие Тёмной стороны оставалось сильным. Именно так Квай-Гон оказался на одном из балконов храма джедаев рядом с лордом ситхов. — Что ж, это был весьма насыщенный разговор, — произнёс Квай-Гон, прислонившись спиной к перилам, в то время как ночное небо было освещено бесчисленными огнями Корусанта. — Полагаю, тебе это интересно, джедай, — небрежно сказал Вейдер, положив правую руку на перила и проводя левой рукой вверх и вниз по нижней половине предплечья. — Этот мир — твой дом вдвойне; ты родился здесь и обучался здесь как джедай. Большинство не могут похвастаться этим. — Не так уж и мало, тут ведь живёт триллион душ, — напомнил Квай-Гон, с любопытством изучая действия лорда ситхов, ощущая едва заметные движения в Силе. — Пожалуйста, скажи, что ты не собираешь у себя в руке бомбу. Вейдер резко замер, прежде чем взглянуть в сторону Квай-Гона. — Я собирался упрекнуть тебя за то, что ты похож на своего падавана, но я должен поздравить тебя, ты подал мне идею. — О, замечательно! Теперь я слишком много думаю как ситх, пытаясь тебя понять, — объявил Квай-Гон с весёлым смешком, который быстро исчез. — А если серьёзно, что ты делаешь? — Я использую Силу, чтобы починить некоторые повреждения своих протезов, — прямо ответил Вейдер. — Это звучало бы впечатляюще, если бы я не был уверен, что это всего лишь временная мера, — задумчиво заметил Квай-Гон, странно посмотрев на ситха. — Я полагаю, содержимое этого мешка предназначалось для твоего неизбежного ремонта? — Среди прочего, — неопределённо признался Вейдер. — Ну и как долго ты собираешься ходить вокруг да около, Джинн? Квай-Гон кивнул, обращаясь то к себе, то к Вейдеру, и нахмурился. — Ты правда серьёзно? — Я что, похож на шутника, джедай? — риторически спросил Вейдер. — Что ж, для желания положить конец этой бесконечной войне ты, безусловно, демонстрируешь это весьма интересным способом. Ты знал, что твоё появление с Тёмной Женщиной спровоцирует определённую реакцию, — нейтрально обвинил Квай-Гон. — Да, знал. Мне показалось, это лучший способ заставить вас всех осознать, что у вашего ордена серьёзная проблема, — спокойно ответил Вейдер. — Я думал, ты говорил, что оба ордена должны навести порядок? — спросил Квай-Гон с лёгкой усмешкой. — Проблемы моего ордена хорошо известны и очевидны обеим сторонам, твой орден считает свои собственные оправданными, — парировал Вейдер, не задумываясь. — Всё это не отменяет того простого факта, что, хотя я точно предсказал, что джедаи сделают неправильный выбор, это не меняет того факта, что это действительно был неправильный выбор. — Я хочу это отрицать, но довольно сложно возразить против того, что целая армия джедаев напала на разумного из-за неверного предположения. Особенно после того, как я отчитал Оби-Вана за то же самое после того случая на Татуине, — вспомнил Квай-Гон, покачав головой. — Довольно показательно, когда так много твоих соратников совершают ту же ошибку, что и твой падаван, причём в гораздо большем масштабе, — заметил Вейдер, и Квай-Гон почти подумал, что Тёмный Лорд позабавился. — Так значит, мир? — с интересом спросил Квай-Гон. — По некоторым определениям. Большинство разумных существ считают, что мир означает союзничество, что наши отношения в какой-то степени позитивны. Моё намерение состоит в том, чтобы ситхи и джедаи могли сосуществовать отдельно в большой галактике, не пытаясь устроить друг другу геноцид просто потому, что мы джедаи и ситхи, — объяснил Вейдер, поднимая руку и разминая пальцы, проверяя кибернетику. — Этого должно быть достаточно. — А что насчёт остальных членов вашего Ордена? Будут ли они так же стремиться к миру, к сосуществованию? — скептически спросил Квай-Гон. — Как я уже сказал, Джинн, нам обоим нужно навести порядок, — холодно заявил Вейдер. Квай-Гон сознательно решил не отстраняться, когда воздух вокруг Вейдера снова похолодел. — И как долго, по-твоему, это продлится? — Как долго, по-твоему, твои товарищи смогут воздерживаться от попыток убить меня, Джинн? — возразил Вейдер, теряя терпение. — И ты продолжаешь увиливать от своего истинного вопроса. Квай-Гон поморщился. Он не был уверен, что сейчас подходящее время для этого разговора, но, учитывая, как развивались события, он понятия не имел, представится ли ему ещё шанс и когда это произойдет. — У вас был… разговор с Оби-Ваном, — произнёс он ровным голосом. Вейдер на мгновение замолчал, позволяя смыслу витать в воздухе. — Он задал вопрос. Я ответил, хотя бы потому, что меня впечатлило, что он вообще додумался спросить об этом. — Предположим, я приму эту теорию за истину, что в Тёмной стороне существует «сторона ситхов», — сказал Квай-Гон, глядя в небо. Или, скорее, Силу. — Это порождает другой вопрос, Дарт Вейдер. — Да, Мастер Джинн? — ответил Вейдер. — Почему ты решил остаться на Тёмной стороне? — спросил Квай-Гон, нахмурившись. — Как там учит ваш великий магистр? Что, как только разумный ступает на этот путь, Тёмная сторона правит им вечно? — риторически спросил Вейдер. Квай-Гон посмотрел на него и почти поклялся, что увидел, как внушительная фигура Вейдера поникла. — Тебе нелегко будет поверить в этот ответ, джедай. — Попробуй, — сказал Квай-Гон с любопытством нахмурившись. — Вы часто сравниваете Тёмную сторону с наркотиком; разумный подпитыватся ощущением, в которое он всё глубже и глубже погружается, чтобы снова получить это чувство, — начал Вейдер. — Это можно назвать зависимостью от стимуляторов. — Да, полагаю? — согласился Квай-Гон, гадая, к чему всё это ведёт. — Вы, джедаи, похоже, забываете, что зависимость от успокоительных препаратов тоже довольно распространена, — зловеще закончил Вейдер. Квай-Гон ждал продолжения, но Вейдер молчал. Эти слова прозвучали у него в голове второй раз, затем третий. Его брови поднялись, когда до него дошло понимание. — Ты не можешь быть серьёзен. — Почему нет? — спросил Вейдер, бросив на него взгляд. — Потому что не может быть никаких негативных побочных эффектов от слишком глубокого и длительного погружения в Светлую сторону Силы? — Светлая сторона не вызывает такой зависимости, как Тёмная сторона, — твёрдо заявил Квай-Гон. — Не вызывает, — согласился Вейдер, но они оба понимали, что их взгляды расходятся. — Тёмная сторона — это прилив адреналина, энергия в движении. Она заставляет разумного чувствовать себя более живым, чем он когда-либо чувствовал. Светлая сторона — мирная, спокойная. Умиротворяющая. Она убаюкивает тебя, погружая в приятное состояние, которое ты хочешь сохранить и в которое хочешь всё глубже погружаться, в то время как все остальные дела отходят на задний план, — пояснил Вейдер, прежде чем сделать паузу. Квай-Гону показалось, что под маской скрывается самодовольная ухмылка. — Удивительно, как легко можно выставлять одно привлекательным, а другое — таким коварным. — И чем ты это обосновываешь? — спросил Квай-Гон, скрестив руки. — Опытом, — твёрдо ответил Вейдер. — И целой жизнью, чтобы обдумать, с какой зависимостью я, по моему мнению, смогу справиться лучше всего. Квай-Гон сделал паузу, чтобы осмыслить эту информацию, а затем покачал головой, возвращаясь к разговору. — Признаюсь, это самый циничный взгляд на Силу, который я когда-либо слышал. — Тебе нужно более поэтическое описание? — раздражённо спросил Вейдер. — Светлая сторона способствует состраданию и эмпатии, но при этом порождает склонность к бездействию и самоуспокоению. Она также часто снижает чувство собственной значимости у пользователя, поскольку он считает большинство последствий и несчастий «волей Силы». Этого достаточно? Квай-Гон посмотрел на Вейдера, пытаясь понять, действительно ли лорд ситхов верит во всё это. — Это больше похоже на аргумент в пользу того, чтобы обе стороны полностью отказались от Силы, чем на что-либо ещё. — Поверь мне, джедай. Тёмная или Светлая, большинство тех, кто соприкасался с Силой, скорее умрут, чем просто никогда больше не будут её использовать, — холодно заявил Вейдер. — У обеих сторон Силы есть свои сильные и слабые стороны, свои недостатки и преимущества. Прими это, джедай, и адаптируйся. Или выбери не делать этого и увядай. Квай-Гон на мгновение замер, размышляя, стоит ли ему продолжать этот разговор или нет. — И какова роль Королевы во всём этом? — Сила действует таинственным образом, Джинн, — неопределённо заметил Вейдер. — В этом вопросе мне следует скоро уйти. Квай-Гон не стал спорить с этим утверждением. — Вопреки здравому смыслу, я оставлю это без внимания, — заявил Квай-Гон с многозначительной ухмылкой, прежде чем повернуться и уйти. Вейдер терпеливо ждал, постукивая пальцами по перилам, пока шаги джедая не затихли. После долгого, нетерпеливого молчания Тёмный Лорд заговорил: — Вам есть что сказать, или вы просто не умеете скрываться? — Ожидал меня, да? Тем временем Падме почувствовала, что что-то не так. Конечно, любой бы, наверное, уже пришёл к такому же выводу, учитывая, что её величайший, но самый загадочный союзник в этом кризисе находился на голографических новостях, сражаясь с огромным количеством джедаев в храме Ордена. Сражался и побеждал, надо сказать. Из-за позднего часа и необычных новостей о нападении на храм, которые, как оказалось, отвлекли всех, было решено, что первым делом на следующем заседании будет рассмотрен вопрос о вотуме недоверия. Просто она неудачно выбрала время, прибыв на Корусант так поздно. А может, удачно. Но, вернувшись в резиденцию сенатора Палпатина, она обнаружила, что её коллеги, уроженца Набу, нет дома, и он так и не вернулся в Сенат после окончания перерыва. Словно он исчез бесследно. Она могла бы расстроиться, даже разозлиться из-за отсутствия сенатора в трудный для их планеты момент, особенно учитывая, что она следовала его советам и плану. Но больше её беспокоило другое. Неужели Торговая Федерация предприняла какие-то действия против уважаемого сенатора? Неужели где-то внизу, под огромными зданиями Корусанта, произошёл какой-то ужасный, до сих пор неизвестный «несчастный случай» с неопознанным телом? Вейдера тоже рядом не было. Она не знала, как к этому относиться. Она доверяла Вейдеру, но у него явно были свои планы в столице Республики, особенно в отношении джедаев. Она не могла с уверенностью сказать, что эти планы позволят ему помочь ей в освобождении её планеты. Тем не менее, его советы помогли, вероятно, больше, чем он сам предполагал. Теперь у неё были союзники; союзники против общего врага, у которых было больше опыта борьбы с армиями дроидов Торговой Федерации, чем она когда-либо могла себе представить. Она сдержала желание помассировать лоб и испортить макияж, который был частью её королевского образа. Всё это казалось таким нереальным. Два года назад ей было двенадцать лет, и она была координатором Тида. Или «принцессой Тида», как называли эту должность, поскольку короли и королевы Набу занимали пост координатора Тида до своей коронации. Два года спустя, по предложению родителей, она баллотировалась на трон в предстоящих выборах. Она была популярна, поэтому у неё было достаточно шансов. Но она согласилась только потому, что что-то было не так с королем Арсом Веруной, который был избранным монархом в течение тринадцати долгих лет. Затем разразился скандал с Министерством иностранных дел. Все обнаружили тайные махинации короля и широко распространенную коррупцию в его управлении внешней политикой, которая настолько его обогащала, что многие задавались вопросом, сколько же взяток получал казначей, чтобы так хорошо это скрыть. Большая часть этих денег была получена в результате первоначальных сделок Набу с Торговой федерацией. Она была рада, даже горда тем, что баллотируется против него, пока тот не отрёкся от престола и не исчез, якобы в позоре. Это оставило Падме практически без конкурентов. Она приняла корону с простыми амбициями: установить некоторые ограничения на условия монархии, разобраться с последствиями коррупции Веруны, желательно искоренить всех, кто был замешан в скандале, заключить менее выгодную сделку с Торговой федерацией или разорвать с ней все связи, и доказать своему народу, что их вера в демократию не была напрасной. Что Арс Веруна — исключение, а не норма, кошмарный сон, от которого они проснулись. А потом случился настоящий кошмар. Пять месяцев. Она была королевой пять месяцев, одну неделю и два дня, когда Торговая Федерация начала блокаду. Она едва научилась чувствовать себя комфортно на троне в своём вычурном традиционном наряде, едва запомнила имена всех губернаторов всех королевств Набу и едва успела подписать предложенную ею поправку к конституции об ограничении сроков полномочий. Она не была и, вероятно, никогда не будет уверена, связана ли эта катастрофа каким-то образом с Веруной, или это просто жадность Торговой Федерации, обнажившей свои ядовитые клыки. Но на самом деле уже не имело значения, почему это произошло. Давно пора было искать виновных. Её народ умирал, и многие другие страдали. Она ненавидела это. Ненавидела всеми фибрами души. Она ненавидела, как Сенат был переполнен такими же, как Арс Веруна. Она была самой влиятельной фигурой на Набу, но ничего не могла сделать, чтобы спасти людей, которым должна была помогать. И почему? Потому что высший авторитетный орган в галактике, единственная сила, которая должна была и должна была контролировать такие вещи, как Торговая Федерация, ничего не делала, потому что погрязла в коррупции и корысти. Она не могла винить их всех. Она могла только представить, сколько добрых душ разочаровались бы или испугались, не желая рисковать своим народом ради помощи другим. Она была почти уверена, что больше всего ненавидела встречу с Дартом Вейдером при таких обстоятельствах. Сам ситх был благословением, иначе его и не описать, но контрасты, которые он создавал в её реальности, были тревожными. Закон и порядок, смягчённые добротой и справедливостью, которые, в свою очередь, смягчались прагматизмом и здравым смыслом. Таков был образ мышления Набу. Группа разумных не могла помочь другой группе, если это действительно причиняло вред им самим и их семьям, но и группа не должна отказываться от небольшой жертвы ради помощи другим. Правила государства должны соблюдаться, а преступники привлекаться к ответственности. Но слишком строгое и суровое соблюдение этих правил провоцировало повторение, сокрытие и распространение преступлений в других местах. Как же бороться с коррупцией, когда речь идёт не просто о выкачивании денег из казны, а о пролитии крови невинных? Что делать, когда все законы галактики бессильны? Когда сам закон встал на сторону коррупции? Вейдер ответил на это с беспощадной, безжалостной эффективностью. Средства не должны оправдывать цель — именно этому её учили. Таким образом, во многом Вейдер воплощал в себе то, что ей не нравилось. Тот факт, что он не оскорблял по-настоящему её обычаи или обычаи её народа, затруднял ненависть к нему или его методам. А время, проведённое на Татуине, открыло ей глаза. Она всегда знала, что есть планеты менее обеспеченные, чем её собственная, но увидеть это своими глазами — мир, где рабство всё ещё процветает безнаказанно — это совсем другое дело. Мир, который Вейдер лично ненавидел, и она могла только представить, почему. Она видела это в глазах тех, с кем герцог познакомил её. Бывали времена, когда на законы и дипломатию больше нельзя было полагаться. Время битвы действительно пришло, и после этого всё будет по-другому, она знала. Люди Набу не воевали почти столетие с тех пор, как столкнулись с гунганами… Падме замолчала, обдумывая нечто очень интересное. — Где Джа-Джа Бинкс? Тем временем После ухода Вейдера Йода позволил тишине повиснуть, совет сидел и размышлял. Некоторые смотрели друг на друга, другие — вдаль или закрывали глаза в задумчивости. Многие просто продолжали смотреть на разрушения, на кратер, оставшийся после гнева Вейдера. Йода был среди них, но по другим причинам. Именно он вызвал эту реакцию. Этот лорд ситхов, этот Дарт Вейдер, был сильно оскорблён словами Йоды. На его утверждение, что Тёмная сторона проще. Странно было воспринимать это как оскорбление. Большинство приверженцев Тёмной стороны часто заявляли, что Тьма даёт им больше силы, чем Свет. Что Свет слаб, а Тьма сильна. Наблюдения самого Йоды не противоречили этому, поскольку это часто приводило к увеличению силы пользователя. Часто ценой здравого смысла, рассудка, эмпатии или всего вышеперечисленного. Но Йода никогда не соглашался с тем, что Тёмная сторона в целом сильнее, лишь говорил, что она быстрее и проще. Ведь Йода знал каждого джедая, проходившего через эти залы на протяжении сотен лет. Хотя он не всегда был близок со всеми джедаями, он встречал каждого члена ордена в тот или иной момент. И всякий раз, когда он встречал или чувствовал, что кто-то пал на Тёмную сторону, он испытывал глубокую печаль, словно свеча, погасшая от слишком сильного пламени, оставившая лишь тлеющий и тёмный огонёк. Но, если говорить более объективно, он чувствовал разницу в силе. И утверждение о том, что Тёмная сторона может сделать разумного сильнее любого джедая, никогда не было для него доказано. И вот перед ними предстал лорд ситхов, могущественнее многих джедаев, разгневанный словами о том, что его путь был лёгким, что Тёмная Сторона была лёгкой. Йода не был готов признать его точку зрения ошибочной, но, возможно, она была неполной. Конечно, это было последнее, о чем думали его собратья-мастера-джедаи. Нет, их мысли были заняты только заявлением Вейдера. Вейдер не просто хотел, чтобы война между ситхами и джедаями закончилась, а прямо заявлял, что она окончена. В военном отношении это было, по сути, указанием одной стороне другой принять перемирие. Но джедаи не были военными. И, по мнению Йоды, им не следовало мыслить как военные. — Похоже, мой старый падаван был прав, — прокомментировал Дуку, поглаживая бороду. — Дарт Вейдер действительно утверждает, что не заинтересован в том, чтобы быть врагом джедаев. — Это наверняка уловка, — заявил Эвен Пиелл, нахмурившись. — Способ заставить нас ослабить бдительность. — Хотя я и скептически отношусь к его словам, я считаю это маловероятным, — осторожно возразил Оппо Рансисис. — Объясните, пожалуйста? — попросил Пло Кун, наклонившись вперёд и обдумывая происходящее. — Наша бдительность была ослаблена тысячу лет. Открытый выход уже вывел нас из равновесия, и я сомневаюсь, что он не понимал, что мы заподозрим его в обмане, — объяснил Оппо. — Он должен был знать, что мы подумаем, будто он лжёт, поэтому, вероятно, он говорил правду, — с некоторым весельем подытожил Яраэль Пуф. — Я не говорил, что он говорит правду, — твёрдо возразил Оппо. — Просто предположил, что это было бы маловероятно для внезапного нападения. — Значит, вы считаете, что он всё ещё наш враг, просто притворяется, что не хочет им быть? — парировал Пуф, наклонив голову на своей длинной шее. На него обратилось множество взглядов. — Мастер Пуф, вы же не всерьёз рассматриваете мысль о том, что этот ситх искренне желает мира, — нахмурился Ит Кот. — А почему бы и нет? — небрежно спросил Пуф. — Две группы могут не соглашаться друг с другом, даже яростно, но при этом предпочитать не нападать друг на друга. В конце концов, это первый шаг в дипломатии. — Между джедаями и ситхами не может быть мира, — твёрдо заявил Мейс Винду. — Почему же, мастер Винду? — спросил Пуф, его вопрос был одновременно и вызывающим, и дружелюбным, и в то же время и тем, и другим. — Ситхи нарушают баланс Силы и противостоят всему, во что мы верим, — заметил Мейс Винду, бросив на него сердитый взгляд. — А режим Республики противоречит всему, за что выступают большинство наследственных монархий, и всё же многие из них всё ещё входят в её состав, — парировал Пуф с улыбкой. — Вы действительно предлагаете заключить мир с ситхами? — спросил Эвен Пиелл, сильно нахмурившись. — С этим ситхом, да, — загадочно подтвердил Яраэль. Ки-Мунди повернулся и с любопытством посмотрел на него. — Что именно вы хотите сказать? — с интересом спросил он. — Доклад Квай-Гона и само существование Вейдера означают, что ситхов, возможно, существует больше, что их Правило Двух было нарушено или отброшено, — пояснил Пуф, его веселье довольно быстро перешло в серьёзность. — Дарт Вейдер утверждает, что оба ордена должны навести порядок. Можете обижаться сколько угодно, но, пожалуйста, поймите и другой смысл. По крайней мере один ситх утверждает, что если другой ситх нападёт на нас без провокации, он не встанет на его сторону. Так что да, если Вейдер говорит, что попытается изменить пути ситхов и держать других членов своего ордена в узде, я считаю, что нам следует продолжать следовать нашему первоначальному плану; мы должны отступить и наблюдать. Пусть его действия говорят сами за себя. Если Вейдер поможет другим ситхам и тёмным одарённым против нас, его ложь станет очевидной. — И что потом? — спросил Ит Кот, нахмурившись. — Если он лжёт, то к тому времени, как это раскроется, он, возможно, уже накопит слишком много власти и поддержки, чтобы с ним можно было справиться. — Что ты сказал, юный Кеноби? — окликнул Дуку падавана с лёгкой ухмылкой, намеренно привлекая внимание теперь уже ошеломлённого Оби-Вана. — Кажется, я не совсем расслышал. Оби-Ван сглотнул и решил НЕ смотреть на Дуку с презрением за то, что тот сделал это намеренно. — Я… я сказал, что с ним и так уже очень сложно справиться, когда у него есть только он сам и королева планеты, чей народ находится в заложниках. — Вейдер не может снова призвать всю Тёмную Сторону, — наконец произнёс Йода, чувствуя благодарность Оби-Вана за то, что тот отвлёк от него внимание. — На мгновение сдались остальные, контроль передав контроль над Тёмной Стороной. Добровольно, чтобы Дарт Вейдер… нет, чтобы Тёмная Сторона услышана была. Более неохотным для них будет повторить это. — Значит, все последователи Тёмной Стороны во всей галактике независимо и единогласно решили, что ненавидят нас настолько, чтобы рискнуть отказаться от своей силы, пусть даже на короткое время, лишь бы кто-то другой намял нам бока? — подытожил Дуку, искренне удивлённый объяснением своего старого учителя. — Не знаю, пугает это или вызывает жалость. — Жалость к нам, или к им? — спросил Ки-Мунди, наклонив голову. — И тем, и тем, — ответил Дуку. — А в чём заключается ваша мудрость, мастер Дуку, если выяснится, что Вейдер — враг? — спросил Винду с суровым выражением лица, бросая вызов пожилому мастеру. Дуку был совершенно не впечатлён этим вопросом. — Учитывая слова мастера Йоды, Вейдеру потребуется время, чтобы тщательно спланировать эффективную атаку, если она понадобится. Вы, безусловно, можете просто одолеть его подавляющим численным превосходством. Без поддержки Тёмной Стороны, которую мы наблюдали, он падёт. Но многие джедаи не встанут после такой встречи, мастер Винду. Дарт Вейдер сегодня доказал, что его нельзя просто атаковать световым мечом, веря в Силу, что вы и ваши товарищи-джедаи сможете победить. Вам понадобится время, чтобы понять его намерения, мастер Винду, и время, чтобы подготовиться к тому, как вы на них отреагируете. Это была отрезвляющая мысль. Если они не решат немедленно уничтожить Вейдера и не устроят кровавую бойню в храме, им придётся надеяться, что Вейдер сам раскроет свои карты. — Одной темы избегаем мы, — вздохнул Йода, задумчиво глядя на многочисленных мастеров. — Делать что нам, коль Вейдер искренен окажется? — Мастер Йода, это… — твёрдо начал Мейс Винду. — Считали мы, что шансов на возвращение ситхов нет. Считал я невозможным Тёмных Сил высвобождение. С ещё одной невозможностью столкнулись мы… — заявил Йода, нахмурившись и наконец оторвав взгляд от кратера, пристально глядя на Винду. — Не потерял я веру в Свет. И никогда не потеряю. Но такого ситха, как Вейдер, не знал ещё Орден. Осторожными нам следует быть. Ибо если он правду говорит, в ловушку другого ситха попасть можем мы. Мейс Винду прикусил губу, борясь с собой. Хотя он и не верил, что Вейдер может быть кем-то иным, кроме врага джедаев, Великий Магистр поднял очень важный вопрос. Тот факт, что Вейдер открыто был ситхом, не означал, что им следует зацикливаться на одном. Честно говоря, до Винду всё ещё доходило, что ситхи всё это время скрывались и подстерегали их. И что их было гораздо больше. Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее, когда он понял их ошибку. — Мы так и не расспросили Вейдера о тёмном одарённом на Татуине, — заявил он, вызвав множество гримас и удивлённых взглядов. Включая Йоду, массирующего свой древний висок кончиком трости. Тем временем Вейдер внимательно разглядывал невысокую, шаркающую фигуру. Он давно не видел этого джедая. Эта встреча пробудила старые воспоминания, более старые, чем Войны клонов, о её смерти. Героической смерти, надо признать: она поглотила яды биологического оружия, чтобы спасти целый город на какой-то кишащей преступностью планете. И о жизни юного падавана по имени Энакин Скайуокер. — Я был бы очень разочарован, если бы хотя бы один Мастер не следил за моими передвижениями в храме, — быстро ответил Дарт Вейдер единственному оставшемуся в живых джедаю, принадлежащему к той же расе, что и великий магистр Йода. — Почему вы здесь, мастер джедай Йаддль? — Живу я здесь, — терпеливо ответила Йаддль, изучая его. — Многое повидал ты. Вейдер на мгновение замолчал, снова оценивая её присутствие. — Я мог бы сказать то же самое, Обитающая внизу, — ответил Вейдер, наблюдая из Силы. — Не найдёшь ничего, — сообщила Йаддль с многозначительным взглядом. — Давно я примирилась с прошлым своим. — ... — Вейдер ничего не сказал. Но молчал только Вейдер. Йаддль прекрасно ощущала присутствие Тёмной Стороны. Она всё ещё исходила от Вейдера, её огромные щупальца не желали разделяться и распространяться по галактике быстрее, чем это было необходимо. Она наслаждалась этим. В эту ночь, в это время она могла так открыто скрываться в Храме Светлой Стороны. Она слышала её тихий, мерзкий шёпот в своём старом сердце. Слова против тех, кто заточил её и убил её учителя; против тех, кто отнял у неё столетие жизни. Против тех, кто разрушил долгие труды по восстановлению, в которой она помогала своим бывшим похитителям. Против Йоды, Великого Магистра и единственного члена Совета, который выступал против присвоения ей звания Мастера. Тёмная сторона недовольно кипела, пока её доброта игнорировала её манящий зов, а Светлая сторона отказывалась ослабевать и позволять ей быть затронутой её влиянием без усилий со стороны Вейдера. Тёмная сторона отступила, чтобы питаться собственным гневом и ненавистью. Если бы не битва лордов ситхов, она стала бы гораздо более нетерпеливой по отношению к нему. Смятение джедаев было восхитительным лакомством, но недостаточно сытным для Тёмной стороны Силы, большая часть которой всё ещё сосредоточена на этом одном мире, вокруг этого одного ситха. — У вас больше прав и больше причин ненавидеть, чем у большинства, — признал Вейдер. — Даже ваш учитель пал. — И к смерти это его привело. Сделала безрассудным его ненависть, — мягко возразила Яддл с обезоруживающей улыбкой, — Опыт в этом у тебя есть. Вейдер медленно кивнул в знак согласия. Его собственная высокомерие, мания, вызванная потерей контроля на Тёмной стороне, стоили ему больше, чем Энакин Скайуокер мог себе позволить потерять. — Полагаю, вам не по нраву мои слова. — Редко когда критику радушно встречают, — признала она без презрения и горечи. — Безупречных не бывает. Некоторые замечания твои могут верными быть. — Странно. Я думал, что увижу больше упрямства от того, кто обрёл единство в Силе за столетие заточения, — с интересом заметил Вейдер. — Учения моего дважды павшего учителя моими единственными уроками были, — заявила Яддл тяжелым тоном. — Не был безупречным джедаем он. Не сделало его падение на Тёмную сторону менее хорошим человеком. Вейдер наблюдал за ней некоторое время. Он мог ненавидеть многих джедаев по многим причинам. В отношении Йаддль таких причин не было. — Вы с чем-то не согласны, — понял Вейдер. — Лорды-джедаи, — скрьёзно ответила Йаддль. — Странное заявление от той, кто была лордом-джедаем, пусть и не по названию, — парировал Вейдер, нахмурившись под шлемом. — Не от своего имени говорю, а как Мастер Высшего Совета Джедаев, — твёрдо заявила Йаддль. — Многие тобой шокированы. Скоро они придут к подобным выводам. — Понятно. Что ж, тогда, Мастер Высшего Совета, объясните свой точный ответ, — бросил вызов Вейдер. — Мы должно нам быть правителями. Не солдаты мы. Наш долг — поддерживать мир. Но не всегда идеально получается. Тем не менее, всё равно мы пытаемся. Не созданы мы для того, чтобы править галактикой. Могли бы многое мы у них отнять, благими намерениями оправдываясь, — мудро объяснила Йаддль. — Так вы утверждаете, что вам следует быть монахами? — спросил Вейдер, получив в ответ кивок. — К сожалению, этот аргумент несостоятелен. Ваш орден давно перестал быть просто «простыми монахами», изучающими пути Силы. Монахи не выполняют функции полиции для правительства, охватывающего всю галактику. Или, по крайней мере, по вашим собственным словам, не должны. Тем не менее, вас регулярно отправляют улаживать дела с пиратами, решать экономические проблемы и военные вопросы. Тот факт, что вы получаете санкции, помощь и финансирование от Республики, лишь подчёркивает и без того очевидную картину. Картину, которая часто показывает вас как Псов Республики. — Некоторые границы размыты, — согласно кивнула Йаддль. — Ко многому руку приложили Ситхи. — Мастер Йаддль, не притворяйтесь глупой. Вы все вместе демилитаризировались во время Руусанской Реформы и считали, что ситхи ушли в историю. У вашего ордена, и особенно у Великого Магистра, было почти тысячелетие, чтобы обдумать и облегчить процесс расторжения вашего союза с Республикой и достижения самодостаточности без них. Но без вас Республика теряет один из своих величайших активов. Без финансирования и помощи Республики найти детей для воспитания в ваших традициях станет значительно сложнее. Разве это истинный путь, по вашему мнению? Йаддль нахмурилась, явно не найдя идеального ответа. — Мы адаптировались. И снова это сделаем. — Вы НЕ адаптировались, — резко возразил Вейдер. — И вы меня в этом не переубедите. Вы деградировали. Если бы вы сейчас покинули Республику, ордену пришлось бы столкнуться с реальностью сокращения численности джедаев в течение нескольких поколений или, если вы способны на это, снять определённые ограничения, которые вы наложили на своих джедаев. Вам, возможно, даже пришлось бы рассмотреть возможность разрешать или даже поощрять джедаев вступать в брак и заводить семьи. — Мы не склонны к привязанностям, — напомнила Йаддль, чувствуя раздражение Вейдера. — Ваше желание не иметь привязанностей лишь порождает более сильные. Вместо того чтобы цепляться за родителей и семью, джедаи цепляются за Кодекс, Орден или саму Силу, — заявил Вейдер, глядя прямо на мастера-джедая. — Я искренне впечатлён тем, что вы можете всерьёз отстаивать идею, в которую вы нисколько не верите. — Верю, что больше помогать мы должны. По крайней мере, в этом мы согласны, — признала Йаддль, пожав плечами. — Вопрос есть у меня. — Только если не от имени члена Высшего Совета, — парировал Вейдер. Йаддль фыркнула от веселья, а затем вернула спокойствие. — Ненавидишь нас? Или сам Орден? Вейдер замер, обдумывая этот странный, но важный вопрос. — Давным-давно, Йаддль, я, как и многие ситхи, считал, что должен ненавидеть вас, джедаев, за вашу слабость и мелочную ограниченность. Но после целой жизни, проведённой практически без контроля над собственным путём, я усвоил ценный урок. Величайшая слабость Ордена ситхов не в том, что мы ненавидим, а в том, что мы ненавидим по неправильным причинам. Ненавидеть кого-то, потому что тебе приказано, тебе велено осудить его поступки или просто потому, что он не принадлежит к той же фракции, что и ты? Это жалкие причины для ненависти. Ненависть — это не безликое чувство, и её не следует проявлять так свободно. Ненависть следует оставлять для тех, кого ты знаешь, и знаешь хорошо. И, зная их, ты понимаешь, что само их существование раздражает каждую клетку твоего тела, — Вейдер повернулся и посмотрел на довольно ошеломлённую Йаддль. Маленький джедай смотрела в Силу, в трещину в тёмном присутствии Вейдера в Силе, где проглядывала искорка истинной ненависти, горящей внутри него. — Я ненавижу джедаев в целом. Я презираю то, во что превратился ваш Орден. Но того, кого я действительно и искренне ненавижу, Йаддль? Это существо, которого даже ты, Спасительница Кобы, никогда не смогла бы простить, если бы действительно знала его.