antichrist

29 августа Субин перевернулся лицом к Бомгю в два часа ночи. — Что, — сказал Бомгю, стараясь говорить спокойно и отстраненно, но мысли в его голове уже метались. — Итак, с Каем и Ёнджуном все официально, — сказала Субин. — У нас еще не было возможности поговорить об этом, так как Тэхён был рядом всю неделю, — Тэхён сегодня вернулся в свою комнату. Бомгю решил, что его плохая неделя закончилась. «Субин не должен портить мне жизнь», — подумал Бомгю. «Я могу радоваться им. Они действительно хорошо ко мне относятся. Я заслуживаю их.» — Ага, — ответил Бомгю. Он не сводил глаз с потолка. Он не знал, как справится с этим разговором, глядя Субину в глаза. — Как дела? — Хорошо, — сказал он ледяным тоном. — Кай хорошо к тебе относился? Это было так прямолинейно, что Бомгю сел, не задумываясь, глядя на кровать Субина. Теперь тот лежал на спине, подняв руку перед лицом, как обычно, отбрасывая тени. — Ты действительно хочешь знать? — Да, — сказал Субин. Он пошевелил мизинцем, наблюдая за тенью. — Он был великолепен, — сказал Бомгю. — Ёнджун помог. Действительно здорово. На мгновение повисла тишина. — Ты ревнуешь? — спросил Бомгю, внутри полный надежды. — Да, — сказал Субин, и в его голосе было наигранное спокойствие. — Я не должен. Но это грызёт меня целый день. — А ты будешь хорошо ко мне относиться? — Бомгю не удержался. — Так хорошо, — просто сказал Субин. — Так хорошо, что ты никогда не захочешь никого другого. Это обрушилось на Бомгю, как удар молота, но он должен был сохранять спокойствие. Он знал, что будет дальше. — Но еще не время. — Не время, — сказал Субин, опуская руку. — Ты думаешь об этом? Субин глубоко вздохнул. — Все время, — тихо сказал он. — В душе. Когда ты смеешься во сне. Когда я был с Тэхёном, сегодня. Зная, что Кай, вероятно… — Субин. Почему ты так со мной поступаешь? — Бомгю услышал умоляющий тон в собственном голосе. — Ты постоянно меня игнорируешь, а потом все говорят мне, как сильно я тебе нравлюсь, а ночью ты несешь подобную хрень, и у меня крыша едет. — Я знаю, — сказал Субин страдальческим голосом. — Это не имеет значения, но мне очень жаль. Я только… Он помолчал, задумавшись. Бомгю откинулся на спинку своей кровати, теперь лицом к Субину, глаза прикованы к его лицу. Что-то в этом чувствовалось по-другому. — Я не чувствовал такого с другими, — признался он. — Я хотел их всех, хотел быть со всеми ими. И сейчас очень сильно люблю их. Но это ощущается безопасно. Не так, как с тобой. Ты пугаешь меня. — И это хорошо? — Это просто… другое, — Субин повернулся к нему лицом. — Ты меня ненавидишь? Нет. Это последнее что он бы чувствовал, хотя он думал, что должен. — Я не ненавижу тебя. Я просто не понимаю тебя. Снова повисла тишина. — Ты хочешь быть со мной? — жалобно спросил Субин. Честный ответ был «да», но Бомгю знал, что это глупо. Почему он должен хотеть быть с кем-то, кто так издевается над ним? Когда у него уже были люди, которые были добры к нему, которые не стали бы мучить его сердце так, как это делал Субин каждое утро? — Я не знаю, — сказал Бомгю. Субин глубоко вдохнул и кивнул, тень его носа качнулась на стене. — Спасибо за честность. — Но ты не хочешь быть со мной, так что это не… — Бомгю, я хочу быть с тобой, — сказал он. — Я просто не могу. — Тогда перестань говорить со мной о том, как сильно я тебе нравлюсь, — сердито сказал Бомгю. — Перестань играть со мной, — он перевернулся лицом к стене и прижал одеяло к глазам. Бомгю сдерживал слезы до того, как они упадут, и блокировал все, что Субин мог бы сказать, делая ситуацию еще хуже.

***

За завтраком Тэхён был новым человеком. — Я знаю, что у всех у нас есть работа, — весело сказал он, привлекая всех большими глазами, — но разве мы не можем сделать это вместе во дворе? Сегодня гораздо менее влажно. И мы можем устроить пикник, я куплю обед. Это был легкий день, когда они валялись в тени своего любимого дерева, пытаясь выполнить работу, но в основном просто подшучивая друг над другом. Кай осмелился залезть на дерево, которое выглядело непреодолимым, а затем Бомгю пришлось устроить сложную спасательную операцию, когда тот застрял. Тэхён притянул голову Бомгю к себе на колени и попытался заплести его длинную челку, его тонкие пальцы вызывали мурашки. Ёнджун попытался сделать абзац из учебника статистики Субина сексуальным, используя настолько соблазнительный голос, что это почти сработало. Субин не стал новым человеком. Он сохранял невозмутимое выражение лица, пока все остальные смеялись над шутками Бомгю, отводил глаза, когда Кай уронил Бомгю на траву, чтобы отшлепать его в наказание за то, что он согласился, когда Тэхён сказал, что у него слишком много плюшевых игрушек. — Что-то случилось сегодня? — Бомгю услышал, как Ёнджун тихо спросил его, когда Бомгю смахнул траву с его волос, а Кай погнался за визжащим Тэхёном, но он не смог ответить. Около часа дня Тэхён, как и обещал, пошел забрать обед для всех в городе. Субин попытался пойти с ним, но Тэхён толкнул его обратно на траву. — С меня хватит Субина на этой неделе, — сказал он, хватая Ёнджуна за руку, дергая его вверх, — Это не займет много времени. Они втроём остались в тишине: Субин напряженно выпрямился и скрестил ноги, Кай лежал на спине с закрытыми глазами, Бомгю приподнялся на локте, не зная, что делать дальше. Это была не та часть их компании, с которой он обычно тусовался, по очевидным причинам. — Если они забудут забрать мой кофе, я приду в ярость, — лениво сказал Кай, перебирая пальцами траву. — Если ты вообще можешь назвать дерьмо, которое ты пьешь, кофе, — сказал Бомгю, — По сути, ты пьешь растаявшие леденцы. Легкое фырканье, и Субин опустил голову, сдерживая смех. Бомгю почувствовал вспышку раздражения. — О, так теперь ты думаешь, что я забавный, — сказал он, — Или не время для этого? Субин просто смотрел на него, слегка поджимая губы. От этого они выглядели еще полнее в центре, в идеальной форме сердца. Бомгю больше раздражался, глядя на них. Кай сел и прочистил горло. — Я даже не собираюсь придумать для этого оправдания, — сказал он. — Вернусь через несколько минут, и к тому времени вам лучше быть вежливыми друг с другом, — Он подтянулся и не спеша направился от двора к студенческому центру. Субин скривил рот в сторону. — Извини, — сказал он. — Не хочу это слушать, — раздраженно сказал Бомгю, — Не думаю, что ты действительно это имеешь в виду. — Я серьезно, — тихо сказал Субин. Он возился с кончиком галстука, закатывая его и позволяя снова развернуться. — Ты сказал, что собираешься попробовать, — сказал Бомгю, — быть друзьями. — Я знаю, что сделал. — Хорошо. Тогда попытайся. Субин провел рукой по волосам, откинул их со лба и тяжело вздохнул. — Окей. Что ты хочешь чтобы я сделал? Бомгю почти закатил глаза. — Ты что, блядь, издеваешься надо мной? Тебе нужно, чтобы я рассказал тебе, как заводить друзей? — Нет, — сказал Субин, и в его голосе прозвучала холодная дрожь, — На самом деле, я делал это несколько раз в своей жизни. — Очевидно, ты делал такое не часто, — парировал Бомгю, — И, кажется, потерял хватку. Он ожидал, что глаза Субина сузятся еще больше, а его голос станет холоднее. Вместо этого его лицо немного раскрылось, подавляя еще одну улыбку. Бомгю заметил намек на ямочку на левой щеке. — Для тебя это, кажется, смешным? — сказал он, ошеломленный. — На самом деле, да, — сказал Субин, — Я… я заслужил это. Бомгю почувствовал, будто в его легкие воткнули булавку, выпустив весь воздух. — О, — сказал он, совершенно не зная, как продолжить, — Ага. Заслужил. Субин вытянул ноги перед собой, упираясь ладонями в траву. Его ноги были такими длинными. Бомгю уставился на свои бедра. Внешние швы его штанов немного растянулись, из-за чего они выглядели еще толще. — Что бы ты сделал на моем месте? — сказал Субин. — И ты бы хотел подружиться с самим собой? — Он поднял бровь и вздернул подбородок. Бомгю никогда раньше не видел, чтобы язык тела Субина выглядел так. Зазывающе. Может быть, даже… кокетливо? — Ты заигрываешь со мною? — выпалил он, как полный идиот. — Нет, — сказал Субин с совершенно спокойным лицом. — Сейчас не время для этого, помнишь? Но он еще немного вздернул подбородок, его шея удлинилась. Его нижняя губа чуть-чуть опустилась, приоткрытые губы выглядели очень соблазнительно. Бомгю почувствовал жар, заливающий кончики ушей. Он определенно флиртует со мной. Правда же? — Гм. Думаю… ну, во-первых, я бы перестал быть придурком. — Конечно, — сказал Субин, — разумеется. — Может, прекратишь это странное ночное дерьмо. Говорить мне о том, как сильно ты хочешь трахнуть меня, — это было немного дерзко, но Субин все воспринял спокойно. — Я никогда больше этого не скажу, — сказал он, не сводя глаз с Бомгю. «Я не имел в виду никогда», подумал он, но не стал этого говорить. У него было ощущение, что Субин хотел, чтобы он этого желал, но он не собирался доставлять ему такого удовольствия. Внезапно он почувствовал, что его каким-то образом разыгрывают. К чему это могло привести? — Может… типа, потусишь со мной? Субин на мгновение улыбнулся. — Ах. Это будет проблемой. — Почему тусоваться со мной — это проблема? — Не могу рисковать, — сказал он, снова став серьезным. — Ты можешь начать слишком сильно меня любить. — Ну знаешь, ты мне не очень то нравишься, — сказал Бомгю, не зная, насколько это правда. — Так и должно быть, — сказал Субин, глядя на свой галстук и снова теребя его. — Так ты не поранишься. — Господи, черт возьми, — простонал Бомгю. — Хорошо, тогда мы не можем быть друзьями. — Думаю, мы не сможем, — сказал Субин. Галстук снова упал ему на колени. — Ты хочешь быть друзьями? — Бомгю ненавидел даже то, что он вообще это спрашивал. Он сказал себе, что остановит это, перестанет тянуть к нему руки, перестанет показывать, как сильно он хочет, чтобы все изменилось. Но каждый раз, когда он заканчивал один из этих странных разговоров с Субином, он обнаруживал, что полностью теряет самообладание, освобождаясь от всей своей решимости стоять на своем. — Отчаянно, — сказал Субин. — Думаю, что, на самом деле, я тебе очень нравлюсь. Они немного посидели, Бомгю позволил себе расслабиться, Субин завязывал галстук узлом. — Это чертовски странно, Субин, — наконец сказал Бомгю, — Так невероятно странно. Субин посмотрел на него и не отвел взгляда. Бомгю обнаружил, что просто смотрит в ответ, глядя на все его лицо. Он был так красив, несколько прядей волос падали на его высокий лоб, а на щеках было немного детского жира, что остался от подросткового возраста, из-за чего их хотелось ущипнуть. Ему было интересно, что думает о нем Субин, глядя на него. Что он имел в виду, когда назвал его красивым после той ночи в амфитеатре. Это был такой странный разговор, что ему почти захотелось просто… спросить. Что ты думаешь, когда смотришь на меня? — Да, — наконец сказал Субин, — Очень странно. Бомгю мог видеть, как он прикусывает одну из своих щек внутри. Он наклонил голову на дюйм вниз, его взгляд стал напряженным, и Бомгю затаил дыхание. Он не хотел, но ничего не мог с собой поделать. Секунды тянулись бесконечно, а Субин все еще просто смотрел на него, напряжение нарастало, нить между ними становилась все туже и туже. Он скривил губы, и Бомгю уставился на них, ожидая, когда слова вырвутся наружу. — Так что? Гражданский мир? Черт возьми. Кай подбежал к нему сзади, сжимая в руке несколько пачек мармеладок из книжного магазина. — Думаю, я вознагражу тебя, если вы все-таки смогли поболтать пять минут, как нормальные люди, — весело сказал Кай, — Так что? Ты заработал мармеладных мишек? — Конечно, — сказал Субин, и сердце Бомгю упало. И снова эта жесткость, формальная нотка в его голосе. — Твой голос в последнее время звучит так странно, — рассеянно сказал Кай. — Как будто ты настоящий взрослый. — Я и есть настоящий взрослый. — Хм. Хорошо, как тебе угодно. Бомгю, я клянусь, что обычно с ним можно приятно провести время, — сказал Кай, бросая Бомгю пачку мармеладных червей, — Я имею в виду, не только в постели. В жизни тоже. — Спасибо, Кай, — сухо сказал Субин. — Не так хорошо, как со мной, конечно, — добавил Кай, — В любое время. В кровати или в жизни без разницы. — Я верю в это, — сказал Бомгю, глядя на Субина сверху вниз, но Субин больше не отвечал на его взгляд. Очередной разговор, которого могло и не быть. Субин в основном молчал, пока Тэхён и Ёнджун не вернулись с едой, позволив Каю и Бомгю поболтать о видеоиграх, в которые он не играл. Как только они прибыли, он погладил место между собой и Бомгю, когда Ёнджун искал куда бы ему сесть, явно желая создать буферную зону между ними. Не то чтобы это было чем-то новым для Бомгю, но почему-то это задело его еще больше. Ты способен разговаривать со мной, подумал он. Ты даже хочешь поговорить со мной. Ты хочешь флиртовать со мной. Тогда зачем это все? Когда никто не захотел идти ужинать в дом, Бомгю вызвался забрать пиццу вместе с Каем. Ни в коем случае он не мог снова остаться с Субином. Когда солнце начало садиться после долгого дня чтения, смеха и хулиганства, улыбка Тэхёна сияла в темноте, как светлячок. — Может быть, сегодня вечером мы будем крепко обниматься? Все вместе в нашей постели? По сути, это матрас королевского размера. Никто не мог устоять перед Тэхёном. Они все собрались в комнате Тэхёна и Кая, полностью одетые, потому что Тэхён сказал, что это вечер «без секса», и встал посередине, настояв, чтобы Бомгю был с одной стороны от него. — У всех остальных есть частичка Бомгю, — сказал он. — По крайней мере, я хочу его объятья. — Не у Субина, — намеренно небрежно сказал Кай. Он явно все еще не был заинтересован в том, чтобы позволить Субину избавиться от его странной холодности по отношению к Бомгю, — Может быть, Субин и Тэхён будут по очереди с Бомгю на этой неделе, а? Тэхён застонал, а Субин с другой стороны большой кровати, должно быть, дернул Кая за волосы, судя по тому, как он взвизгнул. — Не торопи меня, — сказал он, и Бомгю скрыл внезапную неконтролируемую дрожь тоски, которую он почувствовал, обняв Тэхёна руками. С ним было очень легко обниматься, он крепко цеплялся за талию Бомгю и прижимался, как коала. Он пах лавандой и слегка задрожал, когда Бомгю ткнулся носом ему в ухо. Странно, как просто было сделать что-то подобное, впервые обнявшись с Тэхёном посреди груды тел. Это просто казалось… нормальным. Я теперь «мы». Тэхён выгнал их всех через полчаса, кроме Кая, конечно. — Время обнимашек закончилось, — улыбнулся он. — Сейчас время Кая. И еще до того, как трое других ушли, Кай перекатился на Тэхёна сверху, облизывая его рот и бормоча, что вроде «я трахну тебя, глупый, я люблю тебя, я люблю тебя…» — Чертовски очаровательно, — сказал Ёнджун в коридоре, качая головой, — Так мило, что я чувствую себя странно внутри. Обещайте мне, что вы двое никогда не будете такими. Бомгю усмехнулся. — Без проблем. Он не смотрел на Субина, пока они не вернулись в свою комнату, боясь увидеть выражение его лица, каким бы оно ни было.

***

30 августа В ту ночь у Бомгю не было желания снова разговаривать с Субином. Но, как обычно, Субин посмотрел на него в час ночи. — Итак, о сегодняшнем дне, — сказал он. — Извини, что остановился… — Если ты не можешь сказать это днем, можешь не говорить мне этого ночью, — вмешался Бомгю. — Меня это реально достало. — Я пытаюсь, — сказал Субин. — Действительно? Потому что ничего не меняется — сказал Бомгю более резким голосом, чем хотел, — Ты все еще ведешь себя, как задница со мной, типа, все время. Ты почти не смотрел на меня весь остаток дня, после всего, что сказал. Честно говоря, это пиздец, как быстро ты снова превратился в придурка. Субин на мгновение замолчал. — Это была тяжелая неделя. — Ты не можешь быть грубым со мной только потому, что ты переживаешь из-за того, что Тэхён порезал руку, — сказал Бомгю и сразу понял, что это было слишком. — Не смей, черт возьми, — сказал Субин смертельно, — Это не по правилам. — Конечно. Хорошо. Мне жаль, — Бомгю перевернулся. Снова стало тихо. — Ты позволишь мне попробовать по-настоящему? — спросил Субин, и его голос звучал подавленно. — Я… я больше так не могу. — А как выглядит твоя попытка по-настоящему, если обычная попытка это абсолютно ничто? — выплюнул Бомгю. Внезапно Субин скатился с кровати и пересек комнату. — Подвинься, — сказал он. Казалось, что конечности Бомгю двигались сами по себе, когда он катился к стене лицом к Субину, откидываясь на подушку. — Что ты творишь… Субин скользнул в его кровать и притянул Бомгю к себе. Он был таким большим, его руки обнимали его даже больше, чем руки Кая, и он закинул одну ногу на ногу Бомгю, чтобы сблизить их. Одна его рука скользнула между шеей Бомгю и его подушкой, запуталась в его волосах и прижала лицо к шее. Его тело было похоже на живую статую, столько веса и мышц, что Бомгю растворился в нем, его гнев и разочарование стерлись против его же воли. — Просто… это, — пробормотал Субин. — Это я могу сделать. От него слабо пахло его одеколоном. Бомгю уткнулся носом в ямочку между его ключицами и почувствовал, что вот-вот расплачется. — Мне очень жаль, — выдохнул Субин ему в лоб. — Черт, мне так жаль. За все, что я сделал. Но я, черт возьми, так больше не могу. — Ты не можешь просто обнять меня, сказать это и вернуть все назад, — прошептал Бомгю, но он чувствовал, что его решимость ускользает, подводит его с каждым движением груди Субина. — Я знаю, — прошептал Субин, — Я заслужу тебя. О черт. Бомгю точно не собирается плакать, верно? — Я хочу, чтобы ты сделал это и со мной тоже, — прошептал он вместо этого. — Что бы ты ни сделал с ними. — Я знаю, что ты хочешь, — сказал Субин пустым голосом. — В этом вся проблема. — Это пройдет утром? Не плачь. — Да, — сказал Субин. «Ты мой любимый», — подумал Бомгю, — «Я ненавижу, что ты мой любимый. Я хочу тебя так сильно. Я даже не знаю почему.» — Ты мне так нравишься, — прошептал Субин, и его руки сжали крепче, пальцы поглаживали голову Бомгю, — Я так сильно хочу тебя. Я даже не знаю, почему. — Значит, узнай меня, — сказал Бомгю. Он откинул голову назад, чтобы посмотреть Субину в глаза, и они были так близко, что их носы почти соприкасались. Его глаза были такими черными, бездонными, — Как и другие. Тебе не обязательно заниматься со мной сексом. Тебе даже не нужно целовать меня. Просто перестань быть со мной гребаным придурком и проведи со мной немного времени. Субин расхохотался и, черт возьми, у него были ямочки на щеках. Бомгю хотел прикоснуться к ним, и он это сделал, поднеся руку к мягкой щеке Субина. Субин сразу перестал улыбаться. — Нет, улыбнись еще раз, — сказал Бомгю, — Они такие милые. Позволь мне увидеть их. И он это сделал. Он выглядел совсем иначе, когда улыбался. — Почему, Субин? — прошептал Бомгю, и ему пришлось на мгновение отвести взгляд. Он не мог не уточнить. — Я так виноват, — голос Субина был низким, почти глухим, — Я не могу объяснить. Я просто… так стараюсь не причинить тебе боль. — Но ты уже это сделал, — Бомгю глубоко вдохнул через нос. Блять, не плачь. — Тогда позволь мне это исправить, — прошептал Субин, проводя пальцем по ушной раковине Бомгю. — Я сойду с ума, если ты не позволишь мне это исправить. — Я думал, ты сказал, что сойдешь с ума, если все это ночное дерьмо повториться еще раз, — сказал Бомгю, и легкая улыбка снова расцвела на лице Субина, неудержимо распространившись и на Бомгю. Он не хотел улыбаться. Он не хотел сходить с ума. Но он ничего не мог с собой поделать. — Но все перевернулось на сто восемьдесят градусов, да? — Ты позволишь мне провести с тобой время? — осторожно спросил Субин. — Или ты меня ненавидишь? Он так сильно хотел его ненавидеть. Он действительно хотел этого. Это было бы то, что заслуживал Субин, верно? Субин поднес пальцы к мочке уха Бомгю, перекатывая ее между собой. Его маленькая улыбка стала шире, ямочка под рукой Бомгю стала глубже. Бомгю не мог отвести от него взгляд. Он слишком хотел его, чтобы ненавидеть. — Ты закончил быть мудаком? — Бомгю знал, что его лицо, должно быть, выглядело тупым, что любое подобие холода, которое он, возможно, хотел сохранить, полностью исчезло. — Потому что, черт возьми, ты был мудаком. — Уже сделано, — сказал Субин, — Готово. Становится невозможно притворяться, что твои шутки не смешные, — он убрал волосы Бомгю со лба, его длинные пальцы были нежными, и его лицо выглядело не более спокойным, чем, вероятно, выглядело лицо Бомгю. — Кто-нибудь уже пригласил тебя завтра на завтрак? — сказал он застенчиво, — Мне предстоит долго извиняться.

***

Бомгю проснулся весь в поту, полностью перегретый. Что было логично, учитывая, что Субин все еще крепко обнимал его тело, втиснутый в односпальную кровать в комнате без кондиционера во время, казалось бы, нескончаемой жары. — Да, ты довольно мерзкий, — сказал ему Субин, когда его глаза открылись. Одна его рука перебирала пряди потных волос Бомгю. — Но я не против. Извинения начались. — Ты что, не потеешь? — Бомгю зевнул. Его разум был еще слишком сонным, чтобы заметить близость красивого лица Субина, его бедро все еще лежало на бедре Бомгю. Происходящее, казалось, таким странным при дневном свете. — Не так много, — сказал Субин. — На самом деле, скорее всего, это серьезная медицинская проблема, — его рука спустилась к шее Бомгю, кожа на которой была липкой, — Итак, как я и сказал. Мне нужно много извиняться. — Это не так важно, — сказал Бомгю, хоть это и было важным, — Просто будь другим с этого момента, — он попытался немного прижаться к стене, чтобы между ними появилось пространство. Чем больше он просыпался, тем быстрее пульсировала его кровь, устремляясь к определенной части тела. Но Субин просто улыбнулся шире, ямочки на его лице стали глубже, и поймал его ногами. — Но это очень важно. Я хочу, чтобы я тебе понравился, прежде чем я приглашу тебя на свидание. Чтобы ты захотел сказать мне да. И я не так много сделал, чтобы понравиться тебе. Бомгю уставился на него. Это все было правдой, но он не ожидал, что Субин осознает свою дерьмовость. Также было крайне странно слышать, как он говорил ему сразу несколько предложений. Типа, они на самом деле разговаривали. — Обычно я очень хороший человек, — сказал Субин, — Я так думаю, для других моих бойфрендов, по крайней мере. Позволь мне доказать это тебе. Пожалуйста, — он барабанил пальцами по потной шее Бомгю и приподнял брови. Его губы были такими близкими, такими розовыми, такими полными в центре. — Может начнешь с того, что поцелуешь меня? — в спешке выпалил Бомгю. Субин рассмеялся. — Еще нет. Разве в твоей жизни нет других парней для этого? — он приподнялся на локте, теперь склоняясь над лицом Бомгю, и Бомгю поймал себя на том, что смотрит на его кадык, резко поднимающийся по длинной шеи, — Нет, я хочу, чтобы ты пропустил свою первую пару, чтобы я мог отвести тебя на нормальный завтрак. И мы сможем поговорить. Проговорить обо всем, о чем мы не говорили, пока я прятался от тебя последние две недели. Это было слишком заманчиво, теперь, когда к нему можно было прикоснуться. Бомгю поднес руку к шее Субина, обводя указательным пальцем его кадык, и Субин вытянул шею, его кожа реагировала на прикосновения. — Значит, ты хочешь начать все сначала, — сказал Бомгю. Субин закрыл глаза. — Если ты позволишь мне, — сказал он, — Пожалуйста. В груди Бомгю зародилось тепло, которое разошлось по всему телу. Он не мог сдержать ухмылку от уха до уха. Солнечный свет казался ярче, воздух пах свежее. — Да, черт возьми, — сказал он, — Готовься угождать.

***

— Я всегда хотел завести дома птицу, когда был ребенком. Я думал, что это так здорово, что они могут говорить. Не то, чтобы мой кот хоть когда-нибудь сможет это сделать, — сказал Субин. Он предложил Бомгю последнюю клубнику в тарелке фруктового салата, и Бомгю взял ее, не раздумывая. Субин улыбнулся. — Теперь ты видишь, что значит угождать? Ты получаешь все самое лучшее из моей еды. Бомгю показал ему язык, все еще покрытый клубникой, а Субин сморщил нос, выглядя очаровательно. — Проблема с попугаями, — сказал Бомгю, пережевывая, — в том, что они живут вечно. Так что теперь у моих родителей есть попугай на следующие двадцать лет. — Ты не вернешься к Тото после колледжа? — На самом деле они слишком одержимы им. Они бы никогда не отказались от него. Они называют его своим третьим сыном. Субин рассмеялся. — Я дал тебе клубнику. Могу я обменять её на этот блин? Бомгю пододвинул к нему тарелку. — Однако это аннулирует один акт извинений. Клубника больше не в счет. — Я планирую извиняться перед тобой так долго, что ты собьешься со счета, — сказал Субин, — Месяцы ожидания тебя, когда я буду связан по рукам и ногам. И я только слегка шучу. Это были ночь и день, практически сутки вместе. Холод растаял, хотя Субин все еще сидел немыслимо прямо в своем кресле, застегнутый на все пуговицы в пиджаке. Но вместо постоянного холода у него появились внезапные ямочки и задумчивые вопросы. Задумчивый, как ночью, но без гнетущей тоски и ненависти к себе. Даже немного забавное, сухое чувство юмора, которое иногда проглядывалось в диалогах с другими, наконец полностью проявилось. Тем не менее, его пристальный взгляд заставлял Бомгю краснеть, когда он удерживал его слишком долго. — Я не понимаю, как ты можешь быть таким милым сегодня, если ты даже не взглянул на меня вчера днем, — сказал Бомгю, когда Субин подал знак нести чек. — Как какой-то социопат, честное слово. Субин выглядел немного виноватым. — Ты не представляешь, как тяжело было не смотреть на тебя все это время, — сказал он. — Или не смеяться над тобой, как вчера, когда ты дергал Кая за шнурки толстовки вокруг его лица. Ты был прав. Он действительно похож на мопса. — Для меня до сих пор странно, что ты правда хотел быть таким со мной. — Я слишком боялся, что это произойдет. Я единственная причина, по которой все это происходит. Все уже говорили тебе, что это я начал эту чертову штуку. Это, конечно, с самого начала было бессмысленно. Но… я чувствовал, что все равно должен стараться держаться подальше. Ради тебя. — Но почему? Это потому, что ты такой опасный? — поддразнил Бомгю, ткнув Субина в руку кончиком ножа, заставив того вздрогнуть. Он определенно не выглядел опасным, с галстуком с крошечными дельфинами повсюду на его шее, его пухлые губы раздраженно надулись. — Ты говоришь так, будто я состою в банде байкеров. Но да, на самом деле, — он закрыл рот в тонкую линию. Бомгю закатил глаза. Очевидно, извинения не включали в себя объяснения всего странного дерьма Субина. — Тогда… почему сейчас все по-другому? Тебя выгнали из банды прошлой ночью? Субин посмотрел ему в лицо, на мгновение задумавшись, стараясь ответить серьезно, не смотря на шутку. — Становится слишком трудно продолжать… лгать себе, наверное. О том, как сильно я этого хочу. Если ты меня простишь, после того, как я с тобой обошёлся, — он смотрел на Бомгю с непроницаемым выражением лица, и младший откинулся на спинку стула, скрестил руки и изобразил на лице одну из своих самых дерзких улыбок. — Продолжай говорить мне, как сильно ты меня хочешь, и мы посмотрим, что из этого получится. Субин не смог сдержать улыбку. — Ого, какой ты смелый. Но это правда? Бомгю сразу почувствовал, что уходит в оборону, но, честно говоря, он не был до конца уверен. — А что ты думаешь? Субин тоже скрестил руки. — Я думаю, ты так часто говоришь себе, что это правда, что больше не уверен. Бомгю был немного ошеломлен. — Я не знаю. Может быть. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. — Мне это в тебе нравится, — сказал Субин, наконец, ямочки на щеках исчезли. — Что именно? То, что я смелый? — Нет. Что ты… ты так легко делишься собой. Субину казалось еще более неудобным сказать это, чем Бомгю услышать. Он думал о том, чтобы превратить это в секс-шутку, но момент прошел, и они просто сидели и думали об этом. — Ты хочешь, чтобы я продолжал говорить о тебе? — Ой. Ага, — Бомгю чувствовал себя довольно юным и совершенно прозрачным. Он схватил свой стакан с водой и стал водить его взад-вперед между ладонями по столу, чтобы отвлечься от необходимости размышлять. Субин явно видел, что он взволнован, но он ничего не сказал об этом, и, к счастью, просто продолжил с того места, на котором остановился. — Когда я сказал им, что я думаю о тебе, после того, как мы поговорили той ночью в постели, я не собирался ничего с этим делать. Я слишком боялся, куда это может зайти. Но как только остальные захотели тебя тоже, а Ёнджун был такой: «Отвали, Субин, я хочу переспать с ним», это как снежный ком вышло из-под моего контроля. При этих словах Бомгю не смог сдержать свою дерьмовую ухмылку. Субин снова сморщил нос. — Конечно, что угодно для тебя. Пусть это потешит твое эго. Ты заслуживаешь этого, — он потянулся за последним кусочком блина Бомгю, тщательно прожевав его, прежде чем продолжить, как бы говоря: «Вот как работают манеры, Бомгю». — Они все наседали на меня: «Субин, ты так влюблен в него, перестань быть идиотом». Боже, особенно Кай: «Он такой милый, такой забавный, так весело целуется, ты не хочешь его поцеловать?» — Я весело целуюсь? Субин бросил на него раздраженный взгляд. — Так он говорит. И чем дольше я старался вести себя благородно, тем больше причинял тебе боль. Даже не то, чтобы я хорошо контролировал себя. Я не мог перестать говорить с тобой, когда ночью я теряю бдительность, то сразу хочу услышать твой голос. И Ёнджун несколько дней высмеивал меня из-за этого засоса. — Ты единственный из них, кто ставит другим засосы? Потому что все, кажется, знали… — Очевидно, у меня характерная форма рта, — пренебрежительно сказал Субин, — Понятия не имею, что это значит. Могу я закончить? Бомгю закрыл рот и изобразил, как застегивает молнию на губах пальцами. — Спасибо. В любом случае, это все еще игра с огнем, и я серьезно отношусь к физическому контакту. Но, думаю, я только что понял… зачем продолжать расстраивать тебя и мучить себя, когда я знаю, что в конце концов я буду на коленях умолять о прощении, несмотря ни на что? Почему бы просто не начать просить прощения прямо сейчас? Несколько секунд Бомгю просто сидел, снова улыбаясь как идиот, позволяя Субину улыбаться ему в ответ. — Но все, что я собираюсь сделать причинит тебе боль… — Может да, а может нет, — тихо сказал Субин. Чек принесли, и он вытащил кредитную карту из бумажника. Он был угольно-черным с вставками из металла, — Я постараюсь этого не допустить, и, думаю, все что нам остается это подождать и посмотреть. Вот почему… мы должны идти медленно. Его бумажник был чем-то дизайнерским, с вышитым спереди логотипом, который Бомгю не узнал. Субин открывал и закрывал его, открывал и закрывал. — Я думаю, что мы слишком близки по возрасту, чтобы ты был моей сахарной деткой, — сказал он, скривив один уголок рта. — Прекрати пускать слюни на мое причудливое дерьмо. Бомгю отвел глаза. — Легко забыть, что ты чертов миллионер, — пробормотал он. Субин пожал плечами. — Мой папа, — поправил он. — Слушай, позволь мне тебя побаловать. Или скажи мне никогда больше не тратить на тебя деньги. Я буду в порядке в любом случае, — карту вернули, и он убрал бумажник. — Расскажи мне, на что похож твой дом, — сказал он, вставая. — Какая самая странная вещь есть у тебя в спальне? — Ты первый, — сказал Бомгю. — Мышиный скелет, — быстро сказал Субин, ведя Бомгю к двери и открывая ее для него, — Установил его сам, когда в средней школе проходил эмо-фазу. — Эмо фаза? У тебя? Мистера новый блейзер каждый день? — Мы все проходим через какое-то дерьмо, когда нам тринадцать, — сказал он, взяв Бомгю за руку, — Твоя очередь? Его рука была такой широкой, с длинными и толстыми пальцами. Бомгю подумал об этом, сжимая суставы пальцев Субина. — Это не так хорошо, как у тебя, но я сохранил все свои порванные гитарные струны. Было немного странно выбрасывать их, поэтому я подумал, что когда-нибудь смогу сделать с ними что-нибудь, какое-нибудь художественное дерьмо. Но я так и не понял, что. Так что у меня просто есть коробка из-под обуви, полная сломанных гитарных струн. Их хватило бы лет на десять. — Это не странно, — сказал Субин, — Наоборот я думаю, что это мило. Ты такой сентиментальный. — Может быть. А может, я просто скряга. — Просто держи свои запасы на своей стороне комнаты, и я не буду жаловаться. Субин не отпускал его руку, пока они шли обратно в кампус, еще крепче переплетая пальцы. — Как думаешь, люди когда-нибудь замечали вас четверых, как… вы меняетесь местами? — спросил Бомгю, наблюдая, как девушка останавливает взгляд на их руках, проходя мимо. — Возможно, — невозмутимо ответил Субин, — Мы, конечно, стараемся не быть очевидными. Но кого это действительно волнует? Справедливое замечание. — Когда твоя следующая пара? — Поливедение в три, — сказал Бомгю, — Твой? — О, я обычно не хожу на занятия, — сказал Субин, — Я ненавижу математику. — Так как ты проходишь? — Это постоянно заставляет грызть меня ногти. Ёнджун был прав насчет моих оценок. — А твоим родителям все равно? — Они не спрашивают, просто платят по счетам, — Бомгю чувствовал, как Субин смотрит ему в бок. Они приближались к их общежитию, и Субин отпустил его руку, чтобы открыть дверь, придержав ее для Бомгю. Они поплелись вверх по лестнице. — Дело в том, что мои родители на самом деле не заботятся обо мне. Не так, как у тебя. Если бы у меня был попугай, за которым нужно было присматривать, пока я учился в колледже, либо он умер бы от голода в течение недели, либо мне пришлось бы из моих карманных денег оплачивать няньку для птиц, — Субин сказал все это очень небрежно, словно просто перечисляя факты его существования. — Твое пособие, вероятно, составляет всю зарплату моей мамы, — проворчал Бомгю. — Может быть. Ты хочешь помериться? Мне оплатить пособие для твоей мамы? Субин открыл их комнату, и этот свежий, естественный запах, как всегда, наполнил ноздри Бомгю. Он так и не понял, откуда это исходит. — Так. Я думаю, мы оба не заняты сейчас, не так ли? Хочешь что-нибудь посмотреть? — Бомгю плюхнулся на стул, сбрасывая туфли, — Есть несколько часов. Субин все еще стоял в дверях. — Что такое? — спросил Бомгю. — Вероятно, это слишком заблаговременно и слишком рано, — сказал он, — Но… Бомгю сел прямо, чувствуя как струйка адреналина разливается в груди. — Мне понравилась вчерашняя ночь. Наши объятия, — небрежно сказал Субин. — Да. Мне тоже. — Можем ли мы… ну знаешь. Сдвинуть кровати? Как Кай и Тэхён? — он покраснел, и, боже мой, это было так мило, розовый румянец покрыл все яблочки его щек. Он поднес руку к галстуку и неловко ослабил его. Это будет весело. Бомгю почувствовал, как в него проскальзывает знакомая дерзость — но на этот раз из-за уверенности, а не в качестве защитной реакции. — Значит, целовать меня — это уже слишком, но ласкать меня каждую ночь — в самый раз? — лукаво сказал Бомгю. Черт, Субин покраснел еще больше. Бомгю казалось, что он парит. Ёнджун и Кай были правы. Он ему так нравится. Бомгю хотелось наброситься на него. — Возможно, — сказал Субин, все еще выглядя смущенным, — Хотя пусть это будет G. Как прошлой ночью. — Что, если завтра ты снова станешь мне мудаком, а мы прошли через все эти неприятности и уже сделали ремонт? — Я не стану, — сказал он мрачным голосом. — Ты же знаешь, что я не стану. — Могу ли я использовать нашу большую кровать, чтобы переспать с другими моими парнями? — Возможно, это было слишком. Бомгю затаил дыхание. — Конечно, — сказал Субин. — Вы позволите мне посмотреть? Он шел к нему, его лицо было серьезным и напряженным, и одна из его тяжелых рук легла на узкое плечо Бомгю, его большой палец поглаживал его по кругу. — Ты тоже хочешь этого, — сказал он так, как будто хотел, чтобы это было правдой. — Просто признай это. Бомгю сглотнул и кивнул. Рука Субина очень сильно сжала его плечо. — Тебе больше никогда не придется заправлять свою постель, — радостно сказал он, и у него появились ямочки, — Это моя любимая часть дня. Они поставили свои кровати вместе на середину комнаты, а не в угол, как у Кая и Тэхёна. — Легче заправить кровать, когда вокруг нее полный зазор, — очень серьезно сказал Субин так, что Бомгю тут же повторил это самым неприятным голосом, какой только мог из себя выдавить, на что Субин шлепнул его подушкой в ответ. Им пришлось отсоединить кровать Субина от ножек, чтобы поднять его на ту же высоту, что и у Бомгю, при этом они случайно зажали мизинец Бомгю между матрасом и рамой, и Субин прижался к нему своими мягкими губами, чтобы сделать лучше. — Мы похожи на парочку, — сказал Бомгю, пытаясь скрыть, как сбилось его дыхание от того, что его пальцы все еще находились в нескольких дюймах от губ Субина. — А то что мы делали до этого, не было похоже на парочку? — сказал Субин, подняв брови в сторону большой кровати. — Итак, ты готов спросить меня? — Ты скажешь да? Как одно доброе утро могло стереть двухнедельное холодное отношение? Но, конечно же, он хотел встречаться с ним. Он хотел встречаться с ним с самого начала. Он был его любимым. — Ты первый, — усмехнулся Бомгю. Субин снова поднес руку Бомгю к своим губам. — Ты будешь моим парнем? — спросил он, его черные глаза были широко раскрыты и не моргали, единственная прядь таких же черных волос упала ему на лоб. Бомгю почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Он выглядел таким нуждающимся. — Только если ты продолжишь угождать мне, — рассмеялся Бомгю, и Субин укусил его за большой палец. — Милый, — улыбнулся он. — Я буду ползать на коленях столько, сколько ты захочешь. Это был явно момент для поцелуя. Но Субин просто опустил руку, посмотрел на большую кровать и сказал: — Позволь мне закончить, и тогда мы сможем смотреть любое дурацкое реалити-шоу, которое ты захочешь, до твоей следующей пары. У них явно не было постельных принадлежностей подходящего размера для большой кровати, для которой, очевидно, требовались простыни королевского размера. Субин порылся в своем столе в поисках рулона клейкой ленты, чтобы скрепить каркасы их кроватей, в то время как Бомгю поспешил на третий этаж, чтобы посмотреть, есть ли запасные простыни у Кая и Тэхёна. — О, Бомгю, — удивленно сказал Тэхён, открывая дверь. На нем были очки для чтения, и он выглядел в них так хорошо, потому что, конечно же, как могло быть иначе, — Разве у тебя нет занятий? — Субин пригласил меня на завтрак, — сказал он, и лицо Тэхёна смягчилось так, что стало ясно, что он все понял. — Наконец-то, — сказал он. — Боже, он был таким идиотом. — Гм. Не удивляйся, но у тебя есть лишние простыни? Большие? Тэхён рассмеялся глубоким смехом. — Иисус. Уже? Вы, ребята, станете худшими, когда действительно начнете. Хуже, чем мы с Каем, — он вернулся в комнату к своему столу, где его ноутбук лежал рядом с большой книгой, написанной вроде как на греческом, — Нижняя часть стопки в моем шкафу. Простыни наверху были из толстой фланели, не подходящей для жары. Бомгю вытащил их и отложил в сторону, обнаружив под ними еще один комплект из более легкого материала. Намного лучше. Он сложил простыни и порылся в ящике в поисках наволочек, скрученных рядом с запасными мочалками. У него было забавное ощущение, что Кай был тем, кто организовывал эту ванну, а не Тэхён. Что-то на дне ящика было странно шершавым на его пальцах. Бомгю схватил его за угол и с любопытством немного потянул. О боже, он уронил простыни, выдергивая тряпку из полки. Белый холст, весь исписанный чем-то, что он не мог прочитать, символами, которые он когда-либо видел только на обложке книги Субина. И пятна крови, так много их повсюду. Бомгю казалось, что его вот-вот вырвет. Он не мог пошевелиться, его пальцы терлись друг о друга, чувствуя шероховатость ткани, его большой палец водил по одному из символов. Столько крови. Он не задумываясь потянул его вверх, и оно начало разворачиваться, представляя собой круглую форму. — О, черт, — услышал он позади себя. — Боже мой, Бомгю, я не… — Тэхён внезапно оказался у него за спиной, положив руки на плечи и выдергивая ткань. — Черт, я… мне так жаль, Бомгю. Позволь мне вернуть тебя к… — Скажи мне, что это такое, — сказал он и сам не знал, почему голос его звучал так спокойно, так ровно, когда все внутри него хотело бежать, бежать, бежать, домой, далеко. — Я… не могу… — Да, ты можешь, Тэхён! Кто, черт возьми, вы все? Что вы делаете каждую пятницу? Он обернулся, и Тэхён выглядел очень маленьким, очень испуганным, очень бледным. — Бомгю. Послушай меня, — сказал он почти шепотом. — Это худшее, что я делал в своей жизни. Я не могу втянуть тебя в это тоже. — Это была твоя неделя, — сказал Бомгю и схватил Тэхёна за тонкое запястье, дергая за бело-голубой рукав его свитера, чтобы обнажить повязку, — Твоя неделя быть… принесеным в жертву или что-то в этом роде. Что за — демоническое дерьмо… Тэхён только покачал головой. — И Субину пришлось принудить тебя к этому, я слышал, как он говорил тебе, что ты должен это сделать, ты даже не хочешь… — Конечно, я не хочу, — выдохнул Тэхён, — Но мне нужно. Это не вариант. Он помогал мне, а не причинял мне вред. Бомгю закрыл лицо другой рукой. — Я схожу с ума, Тэхён, это всё реально … — Бомгю. Голос Тэхёна стал сильнее, настойчивее. — Еще не поздно уйти. Никто из нас не хочет, чтобы ты был частью этого. Мы все поймем… — Конечно, я не уйду, — сердито сказал Бомгю, — Я просто хочу знать! Я… я теперь часть вас, и вы все знаете, что это произойдет, и я тоже стану частью этого! Так что перестань скрывать это от меня! — Бомгю… — Может, я смогу помочь ему не так сильно болеть, — умолял он, хватая Тэхёна за другую руку, — Возможно, я могу помочь тебе. Пожалуйста, Тэхён. Дай мне попробовать. Тэхён дышал очень быстро, его пульс учащался на запястье, которое Бомгю все еще сжимал. — Ты пожалеешь об этом, — прошептал он. — Нет, я не буду, — сказал Бомгю, — Я слишком сильно люблю вас всех. Он не хотел этого говорить. Но это было правдой, которая росла понемногу каждый день. Это прекрасное чувство зарождающейся любви, видя, как она начинает расцветать в случайных влюбленных взглядах Ёнджуна, в руке Кая, лежащей на его плече в обеденном зале. Теперь, в Субине, обнимающем его всю ночь, крепко прижавшись к его потной коже. Тэхён выглядел так, будто собирался расплакаться. Вместо этого он поцеловал его. Поцелуй Тэхёна был похож на встречу с его первым восходом солнца. Все началось так нежно, что Бомгю почти не заметил, легкие как перышко губы и воображаемый язык, только первые лучи солнца, просачивающиеся над горизонтом. Но потом Тэхён все глубже и глубже проникал в его рот, и небо было таким ярким, что Бомгю едва помнил, как выглядит темнота. Его уши освещались мягкими, требовательными звуками Тэхёна, рот был полон его настойчивого языка, шея была покрыта легкими царапаниями его маленьких ногтей. Тэхён толкнул Бомгю на пол, не отрываясь от него, крепко обхватив ногами его талию, его тело окутало Бомгю ярко-синим цветом. Его тонкие пальцы скользнули от шеи Бомгю к его волосам, кончики пальцев блуждали по его голове. На вкус он слегка напоминал коричневый сахар, а губы были обжеваны от нервов. Бомгю облизывал их снова и снова, пытаясь смягчить резкие линии. Тэхён отстранился, прижавшись лбом к лбу Бомгю. Их связывала дорожка слюны, блестевшая на солнце, проникающем в окно. — Скажи мне, что ты полюбишь меня, — прошептал он. — Я буду любить тебя, — сказал Бомгю, — Конечно же, я буду любить тебя. Как бы я смог не влюбиться в тебя? Тэхён снова наклонился, и каким-то образом солнце взошло еще больше, когда он позволил Бомгю исследовать свой рот. Бомгю обвил руками бедра Тэхёна, его руки зарылись в задние карманы его брюк, кончики пальцев впились в крепкие мышцы его тела, а Тэхён крепко обхватил его за шею, зубы сомкнулись вокруг его нижней губы, жгучий солнечный ожог. — Я хочу тебя, — пробормотал он, снова отрываясь, — Я хочу тебя прямо сейчас. Ох. О боже мой. Это абсолютно последнее, чего он так скоро ожидал от Тэхёна, и всё же он был здесь, обвиваясь вокруг него, и просил об этом самым скромным голосом в мире, как будто он только что открыл свои ребра, чтобы Бомгю мог увидеть его сердце, ожидая узнать, считает ли Бомгю его достаточно хорошим. — Тэхён, я не знаю, если… Тэхён откинул голову назад, его огромные круглые глаза заполнили поле зрения Бомгю. — Ты тоже хочешь меня? — неуверенно спросил он, и Бомгю почувствовал невыносимый прилив эмоций внутри себя. Необходимость обожать его, как он того заслуживал. — Да, — сказал он, — Конечно. Но Субин ждет… — Он поймет, — серьезно сказал Тэхён, — Я так сильно хочу тебя. Пожалуйста. — Я думал, ты хочешь узнать меня поближе, — не мог не прохрипеть Бомгю, — Чтобы я пригласил тебя на ужин, — все развивалось очень странно с тех пор, как он вошел в эту комнату, чтобы одолжить пару простыней, но Тэхён только улыбнулся. — Тебя легко узнать, — сказал Тэхён. — Ты как открытая книга. Сердце Бомгю хотело биться чаще, но все в Тэхёне успокаивало его. Его тело было стройным, с крепкими мышцами и тонкими линиями, когда Бомгю снял рубашку через голову и понес его к кровати, пока Тэхён обвивал его талию ногами. Он был гладким, с золотыми ногами, острыми балетными пальцами и мягкими, тонкими лобковыми волосами, маленьким розовым членом, к которому язык Бомгю притягивался, как к магниту. Тэхён точно знал, чего хотел, но был так нежен в том, как делился этим, позволяя Бомгю погрузиться в иллюзию, что он лидирует. Он вытянул шею, и Бомгю пососал ее, выгнул спину, и Бомгю прижался ртом к его соскам, прошептал милое маленькое «пожалуйста», и Бомгю добавил еще один палец. Это был первый раз, когда Бомгю действительно сделал это, был сверху, но ему не о чем было беспокоиться; Тэхён дал ему достаточно контроля, чтобы укрепить его уверенность, но не настолько, чтобы он мог отклониться от курса. Тэхён водил руками по всему телу Бомгю, пока он его растягивал, запоминая его тело подушечками пальцев, его глаза были закрыты, как будто смотреть на него было невыносимо. Как будто Бомгю был солнцем. — Я хочу, чтобы ты сделал меня своим, — прошептал он, и проще всего было прошептать в ответ, и я хочу, чтобы ты был моим. Он был таким красивым, таким уязвимым. Такой прекрасный. — Как ты хочешь это сделать? — спросил Бомгю, и Тэхён перекатился на колени. — Прижми меня к себе, когда будешь готов, — сказал он, — Мне нравится быть рядом. Бомгю не беспокоился о том, как он себя покажет. Он знал, что Тэхёну все равно, что он меньше Кая и, возможно, Субина, что он почти никогда не делал этого, что, вероятно, долго не продержится. Он просто хотел его таким, какой он есть. Поэтому он обхватил рукой бедра Тэхёна и медленно вошел в него, пытаясь оставаться в сознании, когда невероятное напряжение тела Тэхёна переполняло его. Ему удалось сохранить самообладание, глядя на Тэхёна, лежащего лицом на кровати, выгибающего перед ним стройную спину, наблюдая, как его член исчезает внутри него. Он провел кончиками пальцев по позвоночнику Тэхёна, погружаясь в него, впитывая приятные звуки, которые он издавал, маленькие щекочущие, настолько слабые, что казались почти воображаемыми. Было так естественно обожать его. Бомгю почти не приходилось думать о чувствах, ускользающих от него. — Ты такой красивый, Тэхён, — прошептал он, когда Тэхён тихо выдохнул, опускаясь до конца, — Спасибо, что хочешь меня, — выдохнул он ему в ухо, подхватывая торс Тэхёна, чтобы усадить его обратно на свой член, уткнувшись носом в его лицо, — Черт, ты заставишь меня взорваться, — простонал он, когда Тэхён начал встречать его толчки вверх собственными подпрыгиваниями, с теми интимными всхлипами, которые он слышал через свою дверь, теперь вырывающимися из Тэхена из-за него. Его пальцы скользнули по шее Тэхёна, одна рука была сжала его упругую грудь, а другая переместилась на член, и пальцы Тэхёна резко впились в его бедра, его хныканье становилось слабее. — Скажи мне, — прошептал он, и Бомгю не раздумывал, что ему нужно услышать. — Я буду любить тебя так сильно, — пробормотал он, — Я уже влюбляюсь в тебя. Ты такой красивый, такой умный. Такой добрый, Тэхён. Они были так близко друг к другу, позвоночник Тэхёна выгибался на груди Бомгю, задняя часть его бедер была потной и липла к передней части бёдер Бомгю, когда он сел на него спиной. Необходимость быть так близко прижатым к нему, оберегать его, блокировать то, что причиняет ему боль. — Обними меня, — захныкал Тэхён так тихо, что Бомгю почти не услышал, — Ты нужен мне. Бомгю закрыл глаза и уткнулся носом глубже, издавая стоны в кожу Тэхёна, позволяя себе уйти, солнце так ярко светило за его веками, что он был уверен, что у него будут пятна в глазах. Тэхён сильно и глубоко прижался к нему, когда Бомгю кончил, и его собственный кулак плотно сжал руку Бомгю на его члене, направляя его через последние несколько толчков, которые ему были нужны, чтобы кончить. Он почти не издал ни звука, как будто чувствовал себя слишком сильно, чтобы хоть что-то ускользнуть, его сперма падала на кончики их пальцев вместе, его тело внезапно обмякло в объятиях Бомгю. — Боже, — сказал Тэхён слабым голосом, — О Боже. Бомгю опрокинулся на бок в постели, измученный, увлекая за собой Тэхёна. Они оба молчали. — Спасибо, — наконец прошептал Тэхён. — Ты шутишь, что ли? — прошептал в ответ Бомгю. Его мозг боролся с языком, — Спасибо тебе, — он провел ногтями по животу Тэхёна, водил по его пупку, чувствуя, как тот дрожит, — Ты… — Не переживай, — сказал Тэхён, — Слишком сложно подобрать слова для этого сразу после этого, — он поднес руку к своему животу, положив ее поверх руки Бомгю, и они снова замолчали, их дыхание постепенно стабилизировалось. Бомгю казалось, что он сидит в тумане своего оргазма, все вокруг него туманно и мягко, ничего, кроме гладких мышц Тэхёна и острых костей под его потной золотистой кожей. — Мне очень жаль, Бомгю, — сказал Тэхён, нарушая покой Бомгю. — Что мы делаем это с тобой. — Что именно? — сказал Бомгю, глаза все еще закрыты, голова все еще в небе. — Просто… поговори с Каем, — мягко сказал он. — Кай мог бы помочь тебе понять, — он деликатно высвободился из рук Бомгю, отстранился от него и повернулся к нему лицом. — Но не говори мне, что тебе скажет Кай. Или не рассказывай об этом кому-нибудь еще. Хорошо? — Гм. Хорошо, — сказал Бомгю, не понимая, но не желая переспрашивать. Он просто хотел, чтобы Тэхён вернулся, снова в его объятия, сладкий, липкий и совершенный. — Позволь мне отправить тебя обратно к Субину, — сказал Тэхён, и в его голосе прозвучал легкий смех. Он почувствовал, как Тэхён стягивает с него презерватив, и невольно заскулил, — Наверное, не здорово, что я украл тебя из ниоткуда в день его большого извинения. Ты можешь отвести меня куда-нибудь завтра, и я притворюсь, что не трахал тебя до первого свидания, — его смех вырвался наружу, и он толкнул Бомгю на спину, упав ему на грудь. — Мы теперь вместе? — слабо спросил Бомгю, все еще с закрытыми глазами, прижимая Тэхёна к груди. Губы Тэхёна внезапно оказались в дюйме от его собственных. — А как ты думаешь? Бомгю просто приблизился к его губам, снова греясь в теплых лучах, позволяя сиянию распространиться по нему. Я буду любить его так сильно. Он не мог сопротивляться ему. Он бы никогда даже не попытался. Он старался не смотреть на окровавленную ткань на полу, когда, выходя из комнаты, собирал запасные простыни.

***

— Это была самая длинная экспедиция за простынями в истории, — сказал Субин. Он сидел за своим столом с открытым ноутбуком и прервал просмотр. — И я предполагаю, доставившая самое большое удовольствие. Я прав? — Прости, — пробормотал Бомгю, не глядя ему в глаза. — Хэй, — сказал Субин, — Посмотри на меня. Бомгю так и сделал, и лицо Субина было совершенно расслабленным и немного удивленным. — Со мной все в порядке. Я никогда не расстроюсь из-за того, что ты с кем-то из них, хорошо? Это часть наших отношений. Действительно, уровень, до которого они довели отсутствие ревности, впечатлял. — Но время вы выбрали действительно раздражающее. Тэхён мог хотя бы написать мне. — Да, конечно, — Бомгю, ошеломленный, рухнул в свое собственное кресло, все еще сжимая простыни в руках. — Кроме того, это было не так уж и долго. Надеюсь, достаточно долго для него, хотя бы? Или мне нужно пойти туда и закончить работу? Бомгю показал ему язык, и Субин закрыл свой ноутбук. — Ну же. Дай мне эти простыни. Но сейчас что-то было не так. Как будто книга в том ящике испускала пульсирующую энергию, которая поглощала мысли Бомгю, окровавленная ткань все еще затуманивала его зрение. Субин возился вокруг кровати, взбивая подушки и расстилая одно из их одеял поверх идеально заправленных простыней, а Бомгю смотрел, как будто он был по другую сторону матового стекла. — Что, Тэхён все еще в голове? — Субин улыбнулся ему, возвращаясь к своему столу за ноутбуком, как только кровать была заправлена. — Если хочешь поболтать о нем, давай. Я тоже иногда впадаю в ступор. — Нет, — сказал Бомгю, — Только… Поговори с Каем, сказал Тэхён. Не с Субином. — Я устал. Знаешь, я все еще новичок в… этом. — Ты справишься, — сказал Субин, забираясь на кровать, — Так какое дурацкое ток-шоу ты предпочитаешь? Все, что ты пожелаешь. Все еще всячески угождаю тебе. Было так приятно оказаться под тяжелой рукой Субина, слушать его сердцебиение ухом, прижатым к его груди, и дразнить его из-за замешательства во внутреннем устройстве Острова Любви. Типа все это нормальное дерьмо, которое он жаждал от Субина. Но было так тяжело думать о чем-то, кроме голоса Тэхёна: «это худшее, что я делал в своей жизни», ужас, когда он сказал, что у него нет выбора. Тот их разговор, который Бомгю подслушал в постели за неделю до этого, был бессмысленным: что бы они ни делали, Тэхен должен был это сделать неважно с поддержкой Субина или без нее. Он задавался вопросом, как Субин жил с этим, действительно ли это была его вина, что все они оказались в той ситуации, которая причиняла Тэхёну всю эту боль, как сказал Ёнджун. — Итак, у меня вопрос, — сказал Бомгю, нажимая пробел и останавливая серию на полпути во время отличного спора на экране. — О чем-то, что ты однажды сказал. — Прямо сейчас? Все, что я сказал, это то, что блондинка была полностью ограблена этим парнем из Эссекса… — Ты сказал, что хочешь быть прощенным, — сказал Бомгю, отстраняясь от груди Субина и садясь, — Кем? Лицо Субина ничего не выражало, его глаза были прикованы к губам Бомгю. Его рубашка с воротником была смяты там, где к ней было прижато ухо Бомгю. — Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — сказал он. — Что, если я скажу тебе, что тебе никогда не понадобится мое прощение, потому что я хочу этого? Что бы это ни было? Субин покачал головой. — Не имеет значения. Бомгю попытался надуться, но губы Субина скривились в ответ. — Позволь мне иметь хотя бы одного бойфренда, которого я не обидел, — сказал он умоляющим голосом, — По крайней мере, на некоторое время. Бомгю прижался обратно, смирившись на данный момент. Поговори с Каем, сказал Тэхён. Может быть, начала образовываться трещина, и Бомгю просто нужно было ударить по ней под правильным углом, чтобы все это разбилось.

***

В ту ночь не было времени разговаривать с Каем. К сожалению, работа начала накапливаться, поэтому ужин в столовой прошел в спешке, а затем Кай и Субин пошли с Бомгю в библиотеку, волоча сумки, полные книг и заметок. Разговаривать с Каем в присутствии Субина было невозможным, и Бомгю не хотел придумывать предлог, чтобы оттащить Кая, на случай, если это каким-то образом вытолкнет Субина из его новой, дружелюбной формы. — Даже стремление к тройке в моём классе требует определенных усилий, — вздохнул Субин, бросив свой ранец на библиотечный стол и грустно глядя на свои учебники. Очевидно, Бомгю их не видел, потому что Субин настаивал на том, чтобы держать их под кроватью. Он сказал, что это потому, что они делают его слишком подавленным, чтобы еще и смотреть на них, — Хотел бы я сжечь это все. — К черту работу. Бомми, мы можем поговорить о том, как ты сегодня переспал с Тэхёном? — Кай сказал это, почти легкомысленно. — Ты понимаешь, какое это большое дело? Бомгю сразу же почувствовал, что стал ярко-красным. На самом деле он не… не сплетничал ни о ком из них с остальными, хотя казалось, что все они делали это все время. И было особенно странно слышать эти слова от Кая, который был гораздо большим парнем Тэхёна, чем любой из них. — Почему это так важно? — сказал Бомгю, внезапно почувствовав, что ему нужно защищаться. — Потому что Тэхён такой разборчивый, — сказал Кай, — Он заставил Ёнджуна ждать месяц только для того, чтобы прикоснуться к его члену. На самом деле он любит чувствовать эмоциональную связь в первую очередь. И без обид, но вы двое еще не казались мне самыми близкими людьми. Бомгю вспомнил тот напряженный момент, который они разделили, предложение помочь ему. Как он говорил, что он будет любить его, что это будет совсем скоро. — Не знаю, — сказал он, глядя на свои руки, — Он захотел этого. Не знаю почему. — Ёнджун говорил, что твой член красивый. Возможно, он захотел увидеть это сам, — пошутил Субин, хотя, когда Бомгю вскинул голову, он решительно смотрел на свои книги. — Такой чертовски красивый, — сказал Кай. — Ты многое упускаешь, Субин. — Я не просто бестелесный член, — пожаловался Бомгю, — Может быть, Тэхёну нравится мой характер. Они оба усмехнулись. — Еще лучше, раз уж мы все в деле, — сказал Кай, — Кажется, мы должны устроить какую-то вечеринку. Новый бойфренд полностью разблокирован. — Субин все еще взламывает код, — сказал Бомгю и послал ему воздушный поцелуй, получив в ответ преувеличенный блеск во взгляде. С ним было так легко запутаться, и Бомгю казалось, что он примеряет новую пару туфель, дразнит его и смотрит, как отреагирует этот новый Субин, а не постоянно холодный старый Субин. — Да. Ну, теперь, когда он вытащил голову из собственной задницы, это не займет много времени, — сказал Кай. — Грубо, — пренебрежительно сказал Субин. — Я говорю правду. Просто будьте взрослыми и трахайте друг друга в своей новой большой кровати, — возразил Кай, открывая свою книгу об экзистенциализме и закатывая глаза на Бомгю.

***

31 августа Было уже за полночь, когда они вернулись в свою комнату, чувствуя себя довольно уставшими. Бомгю был уверен, что Ёнджун лгал, когда говорил, что он привыкнет к работе: просматривая назначенные книги до конца семестра, он впадал в легкую панику, и все остальные бумаги не выглядели легче. — Твой следующий акт угождений — это избавить меня от стресса, — сказал он Субину, проскользнув обратно в комнату со своей зубной щеткой и обнаружив, что тот уже забирается на одну сторону большой кровати в своей пижаме с монограммой. — С удовольствием, — сказал Субин дразнящим голосом, — Сегодня даже немного прохладнее. Может быть, ты не будешь обливать меня потом. — Не могу поверить, что ты меня дразнишь, — сказал Бомгю. Это был такой странный день, знакомство с другим Субином, — У Субина, которого я знаю, нулевое чувство юмора. — Ты хочешь, чтобы он вернулся? — сказал Субин. Бомгю глубоко вздохнул и забрался на кровать. Их первая ночь в качестве пары. Субин держал одеяло так же, как и для Тэхёна все эти ночи, но Бомгю остановился. С ним так легко запутаться. Бомгю сдернул свою потрепанную футболку через голову, швыряя ее на пол. — На самом деле сейчас все еще слишком жарко, чтобы спать в большем количестве одежды, чем нужно, — сказал он. — Круто, да? Субин беззаботно пожал плечами. — Конечно. Я твой сосед по комнате, я видел это раньше. Но что-то по-другому ощущалось в больших руках Субина, лежащих на голой коже Бомгю, притягивающих его к себе ближе, чтобы он был маленькой ложкой. Это было намного… более интимно, чем прошлой ночью, его ногти царапали ребра Бомгю, когда он поглаживал его бока, его теплые руки обхватывали изгиб его талии, пальцы впивались и заставляли его чувствовать себя крошечным. Гладкость его пижамы скользнула по спине Бомгю, когда он приблизился, выпуклость на его заднице, о которой Бомгю пришлось очень постараться, чтобы не думать. Бомгю не понимал, почему Субин был тем, кто предложил сдвинуть их кровати вместе, хотя в то же время он был тем, кто не хотел физического контакта. Сила воли Бомгю, чтобы не вертеться в его руках и не засовывать язык в его рот, уже ослабевала. — Когда ты будешь писать стихи, ты позволишь мне их прочитать? — Голос Субина доносился откуда-то очень близко к уху Бомгю, его голова лежала на той же подушке. Его пальцы ног обхватывали пальцы Бомгю, почти играя ими. Это хорошо. Просто… обниматься, да? — Если у меня хорошо получится, — сказал Бомгю. Пальцы скользили вверх и вниз по середине его грудной клетки, как будто прослеживали его пищевод. — Даже если это будет плохо. Я хочу знать, что твориться в твоей голове. Бомгю случайно посмотрел через плечо, и глаза Субина были закрыты, его черные волосы рассыпались по подушке. — Тебе не нужно читать мои стихи, чтобы заглянуть в мои мысли, — сказал Бомгю, — Обычно я не очень-то хорошо их сдерживаю. Субин улыбнулся. — Я знаю. Я хочу увидеть, что там так глубоко, что ты можешь только написать об этом, это не то, о чем обычно болтают. Бомгю наклонился и ударил себя по носу. Случайно, не то чтобы он сходил с ума из-за того, что они были так близко. Просто дразнит своего парня… — Я не болтаю, — начал он жаловаться, но глаза Субина распахнулись, и он был напряженными, обжигающими его одним взглядом. — Может быть, слегка изменим рейтинг… PG-13 вместо G? — мягко спросил он. «Пожалуйста», — подумал Бомгю, едва успев выдавить из себя. — Что ты задумал? — до того, как Субин подкатился ближе, его рука ползла по груди Бомгю. Острый щипок на его соске вернул Бомгю к жизни, и рот Субина снова приблизился к его шее, сильно посасывая, как будто он никогда не покидал его. Ощущение захлестнуло его мозг, и Бомгю вздохнул, запустив одну руку в мягкие волосы Субина, чтобы еще ближе прижать его голову, чтобы больше чувствовать его. Так много парней прикасались к нему за последнюю неделю, и все же это было по-другому, как будто его тело жаждало именно его с тех пор, как почувствовало вкус, и, наконец, снова утоляло свою жажду. Внезапно Субин вырвался на свободу и перекатился на него сверху, одна его нога скользнула по ноге Бомгю, а бедра прижали его к кровати. Твердость в его штанах теперь была против твердости в штанах Бомгю, и Субин издал своего рода гортанный стон в то же самое время, когда Бомгю позволил своему собственному хныканью вырваться наружу, Субин… Это были не объятия, это была гребаная прелюдия. Одна из рук Субина оттянула голову Бомгю обратно к подушке за волосы, чтобы открыть ему больше шеи, чтобы поглотить его, и его бедра перекатились вниз к бедрам Бомгю, посылая ударные волны по его телу, делая его мышцы бесполезными. Бомгю мог только задохнуться от собственного поверхностного дыхания, когда ногти Субина ползли по его груди к плечу, вниз по одной из его рук, царапая нежную кожу внутри его локтя. Его сильные ноги раздвигали ноги Бомгю, раздвигая его колени в стороны вокруг его бедер, и следующий рывок бедер Субина был настолько интенсивным, настолько точным, что Бомгю чуть не вскрикнул. Ногти впились в его запястье, и внезапно его руку дернули вверх, крепко прижав к подушкам. Субин провел губами по линии подбородка, склонив голову набок и проведя языком по челюсти до уха, задержавшись в дюйме от него, тяжело дыша. — Боже мой, Субин, о боже… ох, — захныкал Бомгю, когда Субин снова прижался к нему, прямо между его ног, как будто он собирался его трахнуть. — Я собираюсь погубить тебя ради остальных, — выдохнул Субин ему в ухо и снова перекатился на него, а затем снова, мышцы его живота напряглись на члене Бомгю, а его собственная эрекция прижалась к нему сквозь штаны. Бомгю не мог думать, его пальцы слабо скручивались в сжатой руке, каждый вздох вырывался как пронзительный стон. Голос Субина был низким, грубым и требовательным, он исходил горячим, резким дыханием, когда он наклонялся еще ближе. — Ты будешь таким красивым подо мной, с моим именем на этих красивых губах… Он грубо ткнулся носом в мочку уха, ритмично покачиваясь в него, его вес был таким тяжелым на груди Бомгю, что его ребра начали болеть. Бомгю чувствовал, как это нарастает, растущее напряжение в его животе, когда Субин терся о него, рука в его волосах отдергивала его голову еще дальше назад, его язык облизывал ключицы, и его разум был совершенно пуст, совершенно не в состоянии уследить за тем, что происходило так внезапно. — Еще? — прошептал Субин, замедляясь. — Бля, еще, — прохрипел Бомгю, и он почувствовал, как Субин улыбается ему в грудь, снова скатываясь вниз и заставляя Бомгю мучительно задыхаться… — Ты будешь чувствовать меня внутри себя в течение нескольких дней, когда я буду трахать тебя, я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, — прошептал Субин, и, о боже, Бомгю не мог этого вынести, все вокруг онемело и наполнилось резким жужжанием. Субин продолжал воздействовать на него, прерывистым дыханием в ухо, — Я собираюсь блять сделать тебя моим, Бомгю, — его рука так крепко сжимала его запястье, что пальцы начали терять чувствительность. Теперь Субин был в другом его ухе. — Кончишь для меня? — выдохнул он, а Бомгю был слишком далеко, чтобы даже издать звук. Он просто отпустил, позволил Субину вытянуть это из него, позволил его бедрам высушить его, позволил своему разуму отключиться и побелеть. Позволил Субину медленно опустить руку обратно к боку, опустить руку ему в волосы до затылка, позволил ему мягко провести губами по линии подбородка. Дал ему оторваться от него, снова заключить в свои объятия, снова нежно погладить рукой по ребрам. Субин не целовал его. Он даже и пальцем его не тронул. — Какого хрена, Субин, — выдохнул Бомгю, измученный, подавленный. — Я буду угождать столько, сколько ты захочешь, — пробормотал Субин.

***

Во вторник он проснулся весь в Субине, прижатым головой к его шелковой пижаме, крепко держа руку в его руке. Он чуть не вскочил с кровати, прежде чем вспомнил, что теперь это нормально. Или это было бы нормально, в один прекрасный день. Как бы то ни было, Бомгю почувствовал, что проснулся как будто посреди сердечного приступа. — Прошлой ночью мы вообще не разговаривали, — прошептал Субин, сам в полусне, и на его лице появилась дразнящая ухмылка. — Должно быть, я уложил тебя спать чертовски счастливым, да? Как, черт возьми, он должен был не поцеловать его, когда он сказал такое дерьмо? — Хочешь еще пошалить этим утром? — вместо этого сказал Бомгю, оценивая состояние своего утреннего стояка, немного поглаживая своей ногой ногу Субина. — Эм, доброе утро? Я что, твой секс-раб? Бомгю вздрогнул, полностью проснувшись от этих слов. — Хм, если бы это было так, ты бы не был сейчас в этой пижаме, — сказал он и уткнулся лицом в рубашку Субина, чтобы скрыть, что он, вероятно, ярко-красный. Он не был достаточно смелым, чтобы продолжать этот диалог. Он почувствовал, как палец провел по его челюсти. — Стал таким застенчивым, как внезапно, — услышал он, грудь Субина загудела под ним, когда он начал говорить, — Скажи мне, чего ты хочешь, и я могу это сделать. — Еще, пожалуйста, — прошептал Бомгю. Субин глубоко вздохнул, и Бомгю услышал возбуждение в его голосе, когда он заговорил. — Это действительно игра с огнем, — сказал он. — Но ты так мило попросил. — Почему ты не хочешь меня поцеловать? — Бомгю прервал его, его руки прижали Субина обратно к кровати, когда он начал переворачивать Бомгю, — Ты понимаешь, что то, что ты делаешь, содержит в себе намного больше физического контакта, чем поцелуи? — Не напоминай мне, или я остановлюсь, — сказал Субин, хмуро глядя на него. — Или ты можешь перестать быть чертовски странным и признать, что это происходит, и ты не причиняешь мне… вреда или что-то в этом роде. Субин поджал губы. Такие надутые и мягкие на вид, и Бомгю так сильно хотелось их поцеловать. — Пока что тебе не больно, — сказал он и перевернул Бомгю на спину так быстро, что он не смог сдержать вскрик, а его губы уже искали ключицы Бомгю. Бомгю предположил, что сможет жить с угождениями и без поцелуев, если угождения означали это.

***

— Да, он может быть таким, — серьезно сказал Тэхён на свидании тем вечером, — Он становится довольно сильным, когда в настроении. — Я чувствовал, что моя душа вырвалась через мой член, а он технически даже не прикоснулся к нему, — сказал Бомгю, и Тэхён хихикнул. — Не могу сказать, что я когда-либо чувствовал себя так с Субином… думаю, все эти его дерьмовые «я слишком увлекаюсь Бомгю», из-за которых он так напрягался, могут быть правдой… Тэхён попытался предложить Бомгю свой кусочек суши, но Бомгю решительно покачал головой, прихлебывая удон. Абсолютно никаких морепродуктов для него, большое спасибо. Он оказался в этом убогом японском ресторанчике, окруженный рыбой повсюду, потому что Тэхён напомнил ему, что для него совершенно нехарактерно трахаться перед первым свиданием, поэтому «Бомгю, пожалуйста, не мог бы ты немного побаловать меня этой ночью, пожалуйста», и суши были любимым блюдом Тэхёна. Хотя каким-то образом у Бомгю возникло ощущение, что испорченность их отношений сексом до первого свидания никак не повлияет на оплату счета. — Ты ведь не борешься со всеми… четырьмя из нас, правда? — спросил Тэхён. Он нанес что-то блестящее вокруг глаз, и это заставило их казаться еще больше, такими большими, что они были огромными. В хорошем смысле, намного ярче, чем обычно, — Я думаю, что другие считают это само собой разумеющимся, что мы на самом деле не ревнуем. — Я думаю, что для меня все это слишком ново и захватывающе, чтобы я успел почувствовать что-либо из этого, — сказал Бомгю, слишком озабоченный предыдущим заявлением Тэхёна о том, как сильно он нравится Субину, чтобы глубоко задуматься об этом. Хотя он полагал, что это само по себе было достаточным, чтобы заставить его волноваться, учитывая то, что Субин начал поглощать его мысли даже на свидании с кем-то другим. — Ну, когда вы это сделаете, потому что вы это сделаете, приходи поговорить со мной. Я всегда рядом для тебя, — Тэхён сделал глоток напитка Бомгю после того, как допил свой, — Сначала я сам немного боролся с этим. Я был там в первый раз… ну, в первый раз, когда Субин трахнул Кая, и это было… нелегко смотреть, — он тряхнул челкой, — Хотя сам Кай получает удовольствие, наблюдая за процессом. Бомгю не смог скрыть своего удивления. — Я не думал, что Кай бывает снизу. — Не часто. Но иногда бывает. Особенно поначалу, до того, как мы все как бы разобрались со своими предпочтениями. Теперь я думаю, что они двое просто целуются и сосут друг другу как сумасшедшие. Когда они встречаются, это взрыв тестостерона. Он задумчиво опустил острый подбородок на кулак. — Если честно, у меня все еще есть проблемы с ними вместе. Ёнджун и Кай меня не беспокоят, и ты тоже, когда я узнал об этом. Но Субин вроде как делает все, по какой-то причине. Может быть, потому что они не так сильно общаются, как он и Ёнджун, так что я к этому не привык. Но я просто не спрашиваю об этом, и тогда меня все устраивает. — Субин и Ёнджун становятся такими? Защищают друг друга? Кай сказал, что они очень важны друг для друга, но, честно говоря, я… не очень понимаю этого. Тэхён поднял брови. — О, поверь, ты поймешь. Это может стать настоящим испытанием для твоей способности не ревновать. Я краснею каждый раз, когда смотрю на них. Бомгю внезапно обнаружил, что салфетка у него на коленях очень интересная, и Тэхён наклонился к нему через стол. — Серьезно. Если тебе когда-нибудь будет трудно, поговори со мной. Все будет хорошо. Ты теперь такая же часть нас, как и все остальные. Мы все одинаково твои. — Думаю, я немного беспокоюсь на счет Ёнджуна, — признался Бомгю, — Потому что Субин так странно относится ко мне, и Ёнджун как бы намекнул мне на это, и… я не знаю. Не знаю, что я пытаюсь сказать. — Нет, я понял, — сказал Тэхён как всегда спокойным и нежным голосом, — Между вами что-то происходит, между тобой и Субином. Мы все это видим. Особенно Ёнджун. Эй, перестань краснеть. Все в порядке. У тебя должны быть чувства к своему парню. Бомгю чувствовал, что упускает суть. — Но Ёнджун же был первым… — Если бы Ёнджун был не согласен с тем, что Субин встречается с тобой, Субин не стал бы с тобой встречаться. Мы все должны были согласиться, когда это началось, и мы это сделали. У меня все задокументировано в групповом чате, если хочешь можешь посмотреть. — Подожди, правда? — Ладно, нет, я не могу тебе показать, они меня убьют. Но все законно. И ты забыл, что Ёнджун тоже встречается с тобой? Похоже, вы сделали с ним гораздо больше, чем было у тебя с Субином, так что, на самом деле, у кого есть причины ревновать? Бомгю ухмыльнулся. Тэхён сделал так, чтобы все звучало очень просто. — Кроме того, это я пошел с тобой на свидание, — сказал он. — И ты доказал, что очень опасен. Вероятно, ты самый соблазнительный парень из всех, если то, что ты сделал со мной вчера, было чем-то заслуживающим внимания. Тэхён рассмеялся, но его лицо быстро успокоилось, а большие глаза скользнули по губам Бомгю. — Я скажу это не для того, чтобы испортить романтический настрой на нашем первом свидании, но если мы уже начали говорить о сексе, тебе следует пройти обследование, — сказал он. Ах. — Ага. Я уже думал об этом… — Конечно, мы все проходим его в наших отношениях, но просто на всякий случай. Все проверяются время от времени. И… — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и в его выражении было что-то озорное, — Лучше успей все пройти, прежде чем переспать с Субином. Бомгю заинтригованно поднял брови. — Ох, вот как? — Ага, — усмехнулся Тэхён, — Он предпочитает не пользоваться презервативами. — О, правда, — сумел сказать Бомгю довольно нормальным тоном, пытаясь отвлечься от того, чтобы зацикливаться на этом и получить гребаный стояк посреди этого милого ресторана. Он принялся складывать и разворачивать салфетку. — Ты не собираешься сдерживаться в сплетнях сегодня вечером. — Ну и зачем мне это? Позволь мне быть твоей направляющей рукой в нашей странной маленькой семье, — беззаботно сказал Тэхён. — Эй, ты уже говорил с Каем? Бомгю очень быстро оторвался от сминания своей салфетки. Может, Тэхёну было чем с ним поделиться, возможно, он передумал не объяснять про окровавленную ткань. — Нет, еще не успел. Тэхён поджал губы. — Когда вы это сделаете. Не говори никому, что он говорил. Хорошо? Я серьезно. Даже мне. — Почему ты не можешь просто сказать мне, что бы это ни было? — Не мне об этом говорить, — сказал он, — Меняя тему. Расскажи мне, что случилось на Острове Любви. Я так отстал… У него уже была пачка наличных в руке, когда появился официант с чеком. — Не смей чувствовать себя виноватым по этому поводу. Загляни ко мне сегодня вечером, в общежитии, ладно? Я хочу научить тебя кое-чему. Бомгю уже начал беспокоиться о том, как будут выглядеть его оценки в конце семестра. Как он мог думать о своей учебе, когда ему приходилось думать о Тэхёне, который сжимал его запястье, чтобы направлять его пальцы в нужное место внутри него, выдавая все более неразборчивые приказы, пока сперма не вытекала из его милого розового члена, который так и остался совершенно нетронутым? Боже, он обожал его. Когда он думал о Субине, который гладил своими большими руками каждый сантиметр его спины, усыпляя его в облаке блаженства и шепча ему на ухо, что он никогда не перестанет угождать ему, и все, на чем Бомгю мог сосредоточиться, это то, что неизбежен момент, когда Субин наконец-то войдет в него, полностью кожа к коже? Черт, Бомгю падал и падал все ниже. И в конце ночи, зарываясь в объятиях Субина, все еще нецелованный, все еще нетронутый, последнее, о чем он думал, засыпая, были бесконечные варианты этого разговора с Каем. Как он мог думать о учебе?

***

1 сентября Второе еженедельное задание для писательского семинара Бомгю было гораздо менее расплывчатым, чем первое. — Ты можешь просто погуглить и получить готовое эссе, — сказал Субин, хмуро глядя через стол на Бомгю. Бомгю предполагал, что Субин будет любителем черного кофе, но вместо этого он вернулся от стойки с каким-то ароматным латте и добавил в него еще сахара. Теперь он ритмично постукивал ложкой по стенке своей кружки, ерзая, чего раньше Бомгю не замечал. Бомгю предположил, что на самом деле они были вместе недостаточно долго, чтобы он заметил такие вещи — сейчас они просто тусовались вместе, отдыхали в кафе в студенческом центре с Ёнджуном после обеда. — Бля, прекрати, — простонал Ёнджун, и Субин сморщил нос, роняя ложку на журнальный столик и поднимая кружку, глядя на Ёнджуна, — И, честно говоря, можно ли помочь получить больше знаний о STEM, чем сказать кому-то просто погуглить ответ на свое творческое письменное задание? — Однако он не ошибся, — сказал Бомгю, — Объяснять, что такое для вас Ханджон, чертовски глупо, если мы должны подойти к этому творчески, — Он поджал под себя лодыжки, свернувшись калачиком на изношенном старом диване, и откинул голову на руку Ёнджуна, перекинутую через спинку дивана. Он почувствовал, как Ёнджун провел рукой по его затылку, и подавил желание улыбнуться, как дурак. От таких крошечных жестов бойфренда у него перехватило дыхание. — Особенно, если ты здесь меньше месяца, — сказал Субин, — Все, что я мог сказать на тот момент, это университет, в который мне сказали ходить всю жизнь. Так что у него была семейная связь с Ханджоном, как и у Ёнджуна. Бомгю не удивился, узнав об этом, учитывая, что семьи и Ёнджуна, и Субина были такими старыми. У Тэхёна и Кая не было такой же энергии — у обоих был семейный достаток, но отец Тэхёна был очень успешным инженером, а мать Кая, по словам Субина, явно занималась чем-то важным в шоу-бизнесе, но он не мог вспомнить, чем именно. — Эй, к этому времени мы уже встречались, — сказал Ёнджун, — По крайней мере, ты мог бы написать про университет, где ты поймал самую красивую задницу, которую когда-либо получал. — Тогда Бомгю мог бы сказать то же самое об одном и том же человеке, — сказал Субин, блеснув ямочками на щеках. — Разве он не романтичный? — сказал Ёнджун Бомгю нараспев. — Ладно, идите пофлиртуйте друг с другом где-нибудь в не поле моего зрения, — сказал Бомгю, пытаясь казаться раздраженным, — Вы бесполезны. Но что-то счастливое нахлынуло на него, чувство комфорта. Наконец-то, став частью этого последнего уголка их группы, наконец-то дав Субину второй шанс вступить в отношения с ним, он увидел, как им всем комфортно и непринужденно друг с другом. Может быть, это было частью того, почему они все так хорошо доверяли и не ревновали — Бомгю начал понимать уникальную радость видеть, как другие его парни любят друг друга, и было в этом что-то особенное, что-то, чего он никогда не смог бы увидеть в жизни. Это было как будто у него вип место на кино на первом ряду. Он задавался вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем все, что он чувствовал к ним, действительно перерастет в любовь, как он сказал Тэхёну. Он не думал, что это займет много времени. Бомгю не боялся признаться, что он немного романтик — он был музыкантом. Даже после этого всего. Он был автором песен. И все эти чувства впервые в жизни бурлили внутри него, просто умоляя превратиться в свою окончательную форму, умоляя вцепиться в волосы Ёнджуна, смех Кая, глаза Тэхёна и ямочки на щеках Субина и достичь этого апофеоза. — Я не тот, к кому можно обращаться за такими вещами, Бомгю, — сказал Субин не без злости, — Я не… творческий мыслитель. Это больше подходит Тэхёну, — он поставил кружку на журнальный столик и порылся в сумке в поисках ноутбука. Однако Ёнджун все еще думал, тоже закинув ноги на диван, чтобы посмотреть на Бомгю. Пальцы его ног изящно выглядывали из-под бедра. — Может, например, задать вопрос о университете и ответить на него, — предложил Ёнджун, — Вместо того, чтобы пытаться дать определение самому университету. — Не самая плохая идея, — сказал Бомгю, — Тем не менее. Странно называть это творческим заданием, когда это просто то, что я мог бы найти в этой книге, — он кивнул на историю Ханджонга, которую только что взял из библиотеки, прежде чем встретить их в кофейне, сидящих на журнальном столике между их диваном и креслом Субина. — Полагаю, ты должен придумать, как сделать это креативно, милый, — сказал Ёнджун, наконец вытаскивая руку из волос Бомгю, чтобы взять с кофейного столика американо со льдом, — Сделай из этого песню, если ничего не выйдет. По крайней мере, получишь оценку за старание. У Бомгю не было ни малейшего желания делать песню из этого задания, да и в любом случае это не соответствовало теме. Он вздохнул и положил книгу на колени. Он мог бы также пролистать её. — О, там может быть что-то смешное, если есть раздел о 1950-х, — сказал Ёнджун, вынимая из кармана телефон и рассеянно пролистывая, — Был период времени, когда в этой школе была серьезная проблема с байкерами. Множество черно-белых фотографий размытых голых парней на мотоциклах с обнаженными членами. У моего отца в кабинете была история Ханджонга, и эти фотографии были моим гей-пробуждением в детстве, без шуток, — он провел языком по соломинке в уголке рта, что, вероятно, не должно было быть таким чувственным, как могло показаться. Бомгю сразу же нашел фотографии в разделе рисунков на развороте книги. Они были довольно необычными, но Ёнджун взглянул, указав на одну из них и заявив, что она была любимицей девятилетнего Ёнджуна. — Мой намного лучше, — сказал Бомгю. — Ну, слава богу, девятилетний Ёнджун еще этого не знал, — сказал Субин из-за своего ноутбука, — Как же развратно. — Эй, каково было твоё гей-пробуждение? — насмешливо спросил Бомгю, — Мистер Роджерс, меняющий свитер в «Соседстве мистера Роджерса»? Субин на мгновение посмотрел на него, его лицо приняло болезненно знакомое суровое выражение. «Черт возьми», — подумал Бомгю, и его сердце упало. «Это повторяется снова». — Я думал о членах каждый раз, когда дрочил, — сказал Субин, пожимая плечами и оглядываясь на свой ноутбук, — Так и появилась мысль: «Ого, кажется, я гей». Взгляд Бомгю метнулся к Ёнджуну, который хихикнул, увидев испуганное выражение его лица. — Он не совсем мудак, — усмехнулся Ёнджун. — Я же говорил тебе, что иногда он веселый. Бомгю оглянулся на Субина, снова поглощенного экраном своего ноутбука. Он никогда не замечал, что у него была крошечная ямочка на кончике носа. Странно, как такой большой, формальный человек мог быть таким очаровательным. Бомгю оторвал взгляд и снова посмотрел на книгу, пролистывая изображения. Много фотографий зданий, ни одно из которых не выглядело иначе в прошлом. На одной из фотографий был актовый зал, когда он еще был церковью, что было, по крайней мере, немного интересно. Студенты на квадроцикле, выглядящие очень похоже на то, как они выглядят сегодня, только в устаревшей одежде. Он вздохнул. Книга была огромной. Он перелистнул вперед, ища оглавление. Возможно, он мог бы выбрать что-то интересное из этого. На внутренней стороне обложки была копия нарисованной от руки карты кампуса, что-то, что выглядело историческим, хотя и не было датированным. Некоторые названия зданий были другими. Бомгю задался вопросом, кто пожертвовал достаточно денег, чтобы переименовать их, и почему они вообще беспокоились об этом. Кому какое дело до того, чтобы твое имя было на здании? У школы было такое огромное пожертвование, что он сомневался, что им действительно нужно было больше денег. Может быть, это был неблагородный способ думать о своем собственном университете. Его глаза блуждали по карте, по сплошной зеленой области, которая представляла собой лес, убегая от края карты к тому месту, где должна была быть гора. — Хэй, Ёнджун? — позвал его Бомгю. — Хм? — Ёнджун не отрывался от телефона. — Есть к вам вопрос. Об этой карте. Ёнджун отложил телефон и придвинулся ближе. — Что-то насчет кампуса? Я думал, ты уже знаешь дорогу. Бомгю указал пальцем на зеленую зону. — Амфитеатр, — сказал он. Его не было на карте. — Как вы узнали об этом месте? — Что ты имеешь в виду? — Ёнджун подтянул книгу ближе к коленям, все еще проводя языком по соломинке. — Субин сказал мне, что никто больше не знает об этом месте, — он взглянул на Субина, но тот вставил наушник в одно ухо и, похоже, не заметил, как его имя было произнесено. Бомгю на секунду задумался, что же он слушает, прежде чем снова отвести взгляд. — Наверное, нет, — сказал Ёнджун. — Я думаю, это возможно. — Так откуда вы узнали о нем? Ёнджун посмотрел на Субина. — Мы… возможно, где-то читали о нем. Но не могу вспомнить. — В сети? Или какая-то книга? — Или, может быть, отец Субина рассказал ему об этом. Я не уверен, — Ёнджун провел рукой по волосам немного агрессивнее, чем нужно, и соломинка выпала у него изо рта. — Так откуда именно? — Я же сказал тебе, Бомгю. Не могу вспомнить. Возможно это ни то, ни другое, — он поставил свой кофе на стол и откинулся на подлокотник дивана, его пронзительные глаза снова смотрели на Бомгю, — Неужели это имеет значение? Просто оставь эту тему. Этот комментарий неправильно повлиял на Бомгю. — Значит, вы единственные в этом университете, кто знает о секретном месте, и мне нельзя спрашивать, откуда вы знаете о нем? — Тебе никто не запрещает спрашивать, — тихо сказал Ёнджун. — Но мне не позволено знать, — раздраженно закончил Бомгю, а Ёнджун просто посмотрел на него, размышляя. — Черт, Ёнджун. Я чертовски устал от этого, и ты знаешь это. Он перевел взгляд через стол и начал наклоняться вперед, намереваясь привлечь внимание Субина и спросить его тоже, но внезапно рука Ёнджуна сжала его плечо. — Не надо, — сказал он. — Почему бы нет? — Просто не надо, — голос Ёнджуна был немного настойчивым. Бомгю оглянулся на Субина и стиснул челюсти. К черту это. — Субин, — сказал он громко, — Хэй. Посмотри на меня. Субин так и сделал, немного испугавшись, вытаскивая наушник из уха. — Что такое? — Как вы узнали об амфитеатре? Глаза Субина метнулись к Ёнджуну. Бомгю видел, как Ёнджун глубже устроился на диване краем глаза с разочарованным вздохом. — Должно быть, читал об этом, — медленно сказал Субин. — Где? — Не могу вспомнить, — сказал он. — О, да ладно, — выдохнул Бомгю. — Что, это было в той гребаной книге? Субин был явно недоволен этим. Его глаза снова метнулись к лицу Бомгю, и они были злы, брови нахмурены. — Нет, — сказал он. — А я сказал тебе, что не могу вспомнить. Так что не продолжай спрашивать. — Ребята, — заскулил Бомгю, не заботясь о том, что он говорит как восьмилетний мальчик, — Это несправедливо. Я хочу знать. — Нет, ты не хочешь, — сказал Субин. — Чего я не понимаю, — сказал Бомгю сквозь стиснутые зубы, — так это почему вы все начали со мной встречаться, когда у вас есть триллион гребаных секретов, которые вы отказываетесь мне рассказывать. Например, у меня есть четыре бойфренда, которые никогда не будут со мной откровенны. Ты хоть понимаешь, насколько это дерьмово для меня? Рука Ёнджуна полетела к его затылку. — Прости, милый… — Ты понимаешь, насколько это дерьмово для нас? — Субин сплюнул в ответ, и Бомгю был потрясен эмоциями в его голосе. Он никогда не слышал, чтобы Субин так заводился. Обычно он всегда был таким уравновешенным и спокойным. — Что, ты хочешь сказать, что нам нельзя хотеть быть с тобой, потому что у нас… — Что? Черт возьми, огромный багаж? Я не знаю, может быть, — сказал Бомгю, хотя это было не так. Все, что он хотел, это знать, а не спугнуть их, но он чувствовал необходимость сопоставить огонь Субина со своим огнем, — Потому что я думал, что эти отношения должны развиваться во всех смыслах, — он бросил взгляд на Ёнджуна, который, к его счастью, выглядел немного виноватым, — И, честно говоря, я чувствую себя более чем немного обделенным. — Значит, мне нельзя одновременно хотеть тебя и хотеть уберечь тебя от боли? — Субин выстрелил в него, скрестив руки на груди. — Ты не помешаешь мне пострадать, если все, что ты делаешь, это обделяешь меня все время. Субин захлопнул свой ноутбук и швырнул его на стол. Бомгю мог сказать, что он вот-вот встанет и исчезнет, ​​и его захлестнула волна гнева. Субин не мог закончить этот разговор, когда хотел. — Видишь ли, я бы так не поступил с кем-то, кто мне якобы так сильно нравится, — фыркнул Бомгю. Ёнджун напрягся, а лицо Субина исказилось, брови еще больше сдвинулись, ноздри раздулись. — Это потому, что ты мне так нравишься, Бомгю, — сердито сказал он. — Я понятия не имею, как вбить тебе в твою гребаную голову, что я делаю все это, потому что ты мне так нравишься. Он ушел, все его вещи все еще были разбросаны по столу, а сам он исчез за дверью. Бомгю смотрел ему вслед, его слова повисли в воздухе. — Я сказал тебе не делать этого, — тихо сказал Ёнджун. Бомгю опустил голову обратно на диван, закрыл глаза и застонал. — Он вернется, и с ним все будет в порядке, — сказал Ёнджун. — Он не сердится на тебя. Он просто… расстроен. — А как, черт возьми, ты думаешь, я себя чувствую? — сказал Бомгю. — Он расстроен не из-за тебя, — сказал Ёнджун. — Мы все понимаем, почему ты продолжаешь спрашивать. Он расстроен… другими вещами, — Бомгю знал, что он не будет вдаваться в подробности. Ёнджун наклонился вперед, и Бомгю позволил ему поцеловать себя мягким, долгим поцелуем. — Ты действительно хочешь знать, откуда мы узнали об амфитеатре? — мягко спросил Ёнджун, его лицо все еще было очень близко. Он прислонился головой к спинке дивана рядом с Бомгю, а Бомгю перевернулся на бок, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ага, — сказал Бомгю, затаив дыхание, — Я действительно хочу знать. — Мы не знаем, — сказал Ёнджун, — Мы просто пошли туда, и он был там, как будто ждал нас. Бомгю наморщил лоб. — Типа, вы просто бродил по лесу? И наткнулись на него? — Что-то вроде того, — сказал Ёнджун. Бомгю нахмурился. — Это не так уж и странно. Почему ты сразу не сказал, что вы просто нашли его? Ёнджун на мгновение поджал губы. — Да, я думаю, так мы и должны были сделать, — сказал он. — Держу пари, что другие люди тоже знают об этом месте, — сказал Бомгю. — Иначе вы, ребята, просто не нашли бы его так легко. — Может быть, и так, — сказал Ёнджун. По его намеренно легкому голосу было совершенно ясно, что он просто соглашается закончить разговор. Бомгю мог сказать, что ему чего-то не хватает, хоть убей, он не мог понять чего. На самом деле не было причин, по которым Ёнджун или Субин должны были реагировать так, как они среагировали, когда ответ на вопрос был таким простым. — Ты же не лжешь мне о чем-то прямо сейчас, не так ли? — осторожно сказал он, и Ёнджун покачал головой. — Я никогда и ни в чем тебе не лгал, — сказал Ёнджун. — И я не планирую этого делать. — Ты вроде как только что сделал это, когда мы говорили об амфитеатре, — сказал Бомгю. — Я не врал, — легко сказал Ёнджун, — Я уклонялся. Это не то же самое, что ложь. Он сел прямо, потянувшись за кофе. — Хотя, если ты спросишь меня, что я думаю о твоем гардеробе, я буду врать тебе до смерти, чтобы спасти наши отношения. Бомгю ухмыльнулся. — Я буквально каждый день ношу джинсы и футболки. Самая простая одежда в мире. — Но если ты позволишь мне одеть тебя, ты будешь чертовой моделью с таким-то лицом… — Скажи мне, что бы ты сделал с моими волосами, — засмеялся Бомгю, и Ёнджун поразил его лучезарной улыбкой, явно взволнованный тем, что Бомгю попался на удочку, отпустив тему амфитеатра. Субин вернулся через пять минут, выглядя гораздо более нормальным. Его лицо снова успокоилось, и он ослабил галстук, вероятно, только что прогулявшись по двору по жаре. — Подвинься, Джун, — сказал он, и Ёнджун попятился на диване, освободив небольшое пространство между собой и Бомгю, чтобы Субин мог запрыгнуть туда. — Эй, — сказал он, его серьезное лицо внезапно оказалось очень близко к лицу Бомгю, и одна его рука упала на колено Бомгю, обхватив его длинными пальцами, — Мне жаль. Правда. — Да, все в порядке, — сказал Бомгю, пытаясь говорить непринужденно. У него было чувство, что ему не следует упоминать то, что сказал ему Ёнджун. — Должно быть, это очень тяжело, — тихо сказал Субин. — Я бы понял, если бы ты захотел уйти. Но ты не хочешь. Верно? — Нет, не хочу, — сказал Бомгю, глядя на руку Субина на его колене. — Даже если все так и останется? Ты все еще захочешь быть с нами? Бомгю посмотрел на лицо Субина, совершенно спокойное и стойкое. — Да, — признал он, — Даже если так. — Хорошо, — сказал Субин, расплываясь в легкой улыбке, — Потому что так и должно оставаться. Но я все еще хочу, чтобы ты был нашим, — он сжал колено Бомгю, и его лицо вдруг показалось, будто оно приблизилось на долю дюйма, пространство между ними было лишено воздуха. Взгляд Бомгю зафиксировался на крошечной ямочке на кончике его носа. — Так романтично, — раздался голос Ёнджуна через его плечо. — Ты сегодня в ударе, Субин. Субин раздраженно посмотрел на Бомгю и встал. — Испортил момент, Джуни, — сказал он, отступая на стул. — Ты собирался меня поцеловать? — спросил Бомгю, немного задыхаясь, и Ёнджун рассмеялся над его отчаянием. — Нет, — сказал Субин, снова беря свой ноутбук. — Еще не время. — Ты можешь просто прийти ко мне в комнату, если хочешь поцеловаться. Не нужно так беспокоиться об этом. С Тэхёном может быть, конечно, на троечку, но это всегда хорошее времяпровождение.

***

В тот день было до странного трудно застать Кая наедине, и Бомгю ни за что не дождался бы четверга. Особенно, когда он понятия не имел, когда именно они все исчезнут в пятницу, и он ни за что не пропустит еще одну неделю без какой-либо реальной информации. Поэтому он схватил Кая за руку и потащил в тень двора, когда они вчетвером возвращались в свою спальню после ужина. Субин послал в их сторону странный взгляд, но Тэхён, казалось, понял, что происходит, схватил его и затащил в общежитие, прежде чем он успел хоть что-то сказать. — Я не хочу выяснять отношения. Я хочу говорить. Кай надулся. Это было не так мило, как надутые губы Бомгю, но Бомгю все равно подчинился и прижался к его губам с поцелуем, чувствуя легкий трепет в груди, когда Кай нетерпеливо наклонился, чтобы получить больше. — Я серьезно. Нам нужно поговорить прямо сейчас. — Хорошо. О чем? Бомгю упал на траву, и Кай присоединился к нему. Наконец-то спала жара, и на этот раз это была действительно приятная ночь: луна была прекрасно полной, светлячки танцевали красивый танец. — Вы не можете дать мне нормальных ответов. Ты должен сначала дать мне договорить то, что я должен сказать, а потом можешь говорить. Хорошо? Лицо Кая было частично затенено, тьма сползала с горбинки на его носу, но выражение его лица было не заметно. — Черт возьми. Ладно, говори. Но ты же знаешь, что я не могу… — О, поверь мне, я знаю, — Бомгю глубоко вздохнул. Время выложить все доказательства. Поговорите с Каем. Кай может помочь тебе понять. — Во-первых, вы все куда-то ходите каждую пятницу, и каждую неделю кто-то возвращается, истекая кровью. Субин на первой неделе, Тэхён на прошлой неделе. А на этой неделе, я полагаю… — он рванулся к запястью Кая, и Кай не пытался его остановить, — Ты, учитывая, что ты выглядишь более исцеленным, чем Ёнджун. Кай отдернул запястье и скрестил руки на груди, но промолчал. — Что бы вы ни делали, это чертовски тяжело для Тэхёна. Так чертовски тяжело, учитывая то, что он всю неделю думает об этом, но говорит, что все равно должен это сделать. Сейчас ты кажешься вполне нормальным, так что, возможно, это просто ему не нравится. Но в любом случае, это то, с чем вы все застряли, потому что мне трудно поверить, что вы позволили бы ему продолжать делать то, что он так ненавидит, если бы ему это не пришлось. — Справедливое предположение, — сказал Кай неразборчивым голосом. — У Субина на столе лежит какая-то жуткая книга, вся старая и причудливая, на каком-то запутанном языке. И я, блять, не могу её открыть, а это… я даже не хочу думать, почему это так. И вся эта странная математика, которая не для занятий, когда он чертовски ненавидит математику. Они должны как-то сочетаться, верно? Кай снова промолчал. — И, наконец, эта ткань. Со всей этой кровью и… ритуальным дерьмом, я даже не знаю. При этом все тело Кая напряглось. — Ага. Тэхён забыл, что оно было в твоем шкафу, когда я пошёл одолжить простыни, и я увидел её, и он чуть не потерял сознание, когда я это увидел. Потому что он знает, что это уже слишком, верно? Что я слишком много знаю. Я посмотрел достаточно фильмов ужасов. Вы совершаете какой-то странный кровавый ритуал. Наверное, из той книги, на той ткани. В лесу, наверное. В амфитеатре. Может быть, поэтому… — разум Бомгю наконец-то сложил этот пазл, — Может быть, поэтому в моей спальне всегда пахнет проклятым лесом. Что-то в этой книге, я не знаю. Но что угодно. Суть в том, что я знаю все, кроме того, почему и деталей. Так что да. Бомгю на самом деле не был уверен, что будет дальше. Он будет умолять? Что именно Кай должен был объяснить? Так что он просто сидел там, тяжело дыша, позволяя всему этому напряжению повиснуть между ними, чтобы Кай перевернулся. Каю потребовалось некоторое время, чтобы подумать об этом. — Это полный пиздец, — сказал он. — Очевидно, — сказал Бомгю. — Ты потеряешься в этом дерьме. — Еще нет, — сказал Бомгю, — И я уже знаю все важные детали. — Нет, абсолютно нет, — сказал Кай и вздохнул, проведя руками по волосам и лицу. Бомгю не шевельнул ни мышцей. Напряжение, нарастающее в теле Кая, было таким ощутимым, что он чувствовал, что может потрогать его. Наконец Кай опустил руки, его лицо застыло. — Ты мне никогда не поверишь, — сказал он. — Попробуй, — ответил Бомгю. — Это моя неделя. — Я знаю это- — Хочешь посмотреть? У Бомгю отвисла челюсть. — Серьезно? Конечно, я хочу. — Конечно, ты хочешь? Ты серьезно. Ты серьезно хочешь прийти посмотреть на какое-нибудь хреновое дерьмо, которое, как ты уже знаешь, портит Тэхену настроение — — Ты просто делаешь это более интересным, — сказал Бомгю и начал ухмыляться. — Не улыбайся по этому поводу, — отрезал Кай, — Черт, ты изначально был обречен. Мы все пытались защитить тебя, а ты просто прыгаешь под приближающийся поезд, не так ли? — В большей степени, — сказал Бомгю, — Почему ты предлагаешь мне прийти, если ты этого не хочешь? — Потому что… — снова вздохнул Кай, — Ты собираешься отпустить это? Когда-нибудь? — Очевидно, что нет, — сказал Бомгю, не в силах сдержать ликование в своем голосе. — Я так и думал. Если честно, ты слишком глубоко увяз в своих мыслях, чтобы отпустить это. Я мог бы рассказать тебе об этом, но ты бы подумал, что я выдумываю. И если ты собираешься посмотреть, это должно быть на моей неделе. Я… справляюсь с этим лучше, чем некоторые другие. — Чем Тэхён? — спроси он Кая. Тэхён знал, что Кай сдастся. Кай кивнул. — Ну, лучше, чем все остальные, если честно. — Даже Субин? На следующее утро он выглядел вполне нормально. — После. Но не во время, — Кай сжал руки, выдергивая пригоршни травы и скручивая их. — Ты не сможешь рассказать ни одному из них, что я разрешаю тебе смотреть. Ни одному. И если ты потом расстанешься со всеми нами, я возьму на себя вину. Но ты не можете сказать ни одной душе, что ты видел, несмотря ни на что. Никому. Бомгю торжественно кивнул и прижал руку к сердцу. — Я клянусь. Кай какое-то время просто смотрел ему в лицо, затем закрыл глаза, опустил голову и покачал ею как-то грустно и смиренно. — Боже, Субин убьет меня, когда узнает, — сказал он, ища утешения, — Но это должно было произойти. Это в любом случае должно было случиться. Правильно? — Верно, — сказал Бомгю. — Ты просто хороший парень. Кай издал мучительный стон. — Не говори так, Бомгю. Ты не представляешь, как тяжело слышать, как ты говоришь такое дерьмо по этому поводу, — он резко встал, стряхивая с себя траву. — Я не приглашаю тебя сегодня вечером. Иди, пусть Субин трахнет тебя до смерти. Я больше не в настроении целоваться. Субин был в ванной, когда Бомгю добрался до их комнаты, и его глаза метнулись к тому судьбоносному ящику стола, такому непритязательному. Он хотел посмотреть еще раз, так сильно. Просто чтобы подергать обложку, посмотреть, не было ли это случайностью. Но шаги Субина могли раздаться по коридору в любую минуту, и он не собирался ставить под угрозу весь их прогресс с кусочком этого проклятого сусального золота на пальцах. «Я узнаю», подумал он, когда дверь открылась. Я разберусь с этим, так скоро. — Может, сегодня вечером посмотрим одно из моих дурацких шоу? — раздался оптимистичный голос Субина, — Однако в них определенно меньше британских мужчин в узких джинсах. Бомгю пытался очистить свой разум, чтобы Субин не мог читать его мысли сквозь зрачки, когда их глаза встретились. — Все, что угодно, если это заставит тебя угождать мне, — сказал он, стараясь изо всех сил вернуть нормальный тон в свой голос, пряча свою тайну обратно в грудную клетку.