antichrist

5 сентября Бомгю хотел сам рассказать Субину, но казалось, что безопаснее сделать это в присутствии Ёнджуна. И в общественном месте. Не то чтобы Субин отличался вспыльчивостью, но никогда не знаешь наверняка. Бомгю сделал всё возможное, чтобы в то утро у Субина было хорошее настроение. Мило развалился на его груди в их постели и позволил ему кусать свои губы столько, сколько тот хотел. Настоял на том, чтобы Субин пригласил его на очередное свидание с поздним завтраком, и устроил целое шоу в попытке оплатить счёт. Утверждал, что хочет своё время с Субином, и не позволил ему написать Каю и Тэхёну, чтобы пригласить их во двор, где они проводили время после полудня, выполняя домашнюю работу. Субин казался немного сбитым с толку всем этим, но у Бомгю было ощущение, будто его милое своенравное поведение в некотором роде заводило его. Теперь, время пришло, когда Субин был в хорошем расположении духа, а Ёнджун приближался к ним. — Наконец-то действительно хороший день, — сказал Ёнджун, бросая свою спортивную сумку рядом с ними. Он был в своей одежде для танцев: широких спортивных штанах и облегающей майке, но всё равно выглядел шикарно, а его волосы были сильно взлохмачены. — Хороший день, чтобы провести его во дворе, а? Не могу поверить, что мы тусуемся здесь так много времени, даже если на улице противно. — Сложно найти другое хорошее место для пятерых в этом кампусе, — сказал Бомгю, лёжа на животе в траве, завязывая в узелки вырванные им травинки. Появление Ёнджуна вызвало в нём приступ тихой тревоги. Пора. — Почему ты здесь? Я думал, у тебя тренировка, — спросил Субин у Ёнджуна. Он сидел, прислонившись к дереву, в кои-то веки без пиджака и галстука. На его коленях лежала открытая книга, о которой он позабыл, хоть и делал вид, будто занимался, но Бомгю видел, как ветерок несколько раз перевернул страницы, а Субин этого даже не заметил. — Я должен был встретиться с тобой позже, помнишь? — Через двадцать минут. Зумба, — ответил Ёнджун, убирая розовую чёлку с глаз. — Бомгю позвал меня, и его желание — закон для меня. — Он выжидающе повернул к нему лицо, его проницательные глаза сверкали. Скажи ему. — Как твоё похмелье? — спросил Бомгю, оттягивая. — Потому что моё было ужасным этим утром– — Отлично, потому что я не напился настолько, чтобы требовать, чтобы Субин и Кай потрахались на моём полу, — сказал Ёнджун, и Субин покраснел его маленьким милым румянцем, залившим розовым цветом яблочки его щёк. — Не то чтобы я возражал, пока Кай не начал издавать эти звуки… — Мне показалось, это было горячо, — сказал Бомгю. — Так ты хотел, чтобы я пришел потусоваться? — Ёнджун явно не хотел позволить Бомгю и дальше тянуть кота за хвост. Бомгю сделал глубокий вдох и выпрямился. — Да. Нужно было поговорить кое о чём. — С нами обоими? Ты о том, что произошло в четверг? — нахмурился Субин. — Если это заставило тебя чувствовать себя некомфортно, то скажи нам об этом, и мы больше никогда так не сделаем. — Нет, не в четверг. В пятницу. — В пятницу? — было видно, как Субин ломает голову, пытаясь вспомнить, что они вместе делали в пятницу, но ничего не получалось. Он просто должен сказать это. Просто сказать это. Бомгю закрыл глаза. — Я видел ритуал, — сказал он. Повисла мёртвая тишина, если не считать шелеста листьев на деревьях и отдаленного смеха студентов на территории кампуса. — Что? — спросил Субин. Его голос был твёрдым и тихим. — Я видел его, — Бомгю ответил, всё еще держа глаза закрытыми. — Всё это. — Ты можешь открыть глаза? Он не Медуза Горгона, — сказал Ёнджун. Бомгю открыл. Лицо Субина застыло, его лоб слегка нахмурился, а глаза сузились. Бомгю не мог понять, это было сердитое выражение лица или растерянное. — У меня много вопросов, но, думаю, прежде всего я хочу сказать… эм. Я всё ещё хочу быть с тобой.        Субин ничего не ответил, ожидая, что Бомгю скажет что-то ещё, но Бомгю ждал тоже. Он хотел, чтобы Субин заговорил, чтобы понять, как он себя чувствует и какой тон примет этот разговор.        — Ты не должен был, — наконец сказал он.        — О, заткнись, Субин, — коротко сказал Ёнджун. Точно. Ёнджун был здесь для того, чтобы помочь. Бомгю почувствовал небольшое облегчение. — Не драматизируй. Он никуда не денется.        Взгляд Субина метнулся к Ёнджуну. — Да, он сказал мне вчера о том, что знает. Я рассказал ему много основных вещей: как это начиналось, как это происходит, ну, ты понимаешь.        — Ты рассказал ему–        — Да, потому что он всё видел, — Ёнджун сказал это, скрещивая руки у себя на груди. — Что сделано, то сделано. Даже не вздумай злиться на меня.        — Почему ты так боялся, что я узнаю? — спросил Бомгю.        — Потому что как, блять, после всего этого ты всё ещё будешь хотеть нас? — сказал Субин, и в его голосе внезапно послышались гневные нотки. — Ты не должен был видеть. Ты, блять, должен держаться подальше от этого, потому что всё, что мы собираемся сделать, это навредить и тебе тоже.        — Субин, это не… — начал Ёнджун, но Субин свирепо посмотрел на него.        — Ты не можешь этого отрицать, — выплюнул Субин. — Ты тот, кто хочет этого.        — Ну, это дерьмовый способ сказать об этом, — сердито сказал Ёнджун.        — Субин… — Бомгю попытался вмешаться, сохраняя свой голос спокойным. — Нам не нужно решать, буду ли я–        Но взгляд Субина был прикован исключительно к Ёнджуну, и этот взгляд из-под нахмуренных бровей был ужасающим.        — Ты понятия не имеешь, Ёнджун. Не представляешь, каково это.        — Что? Проходить через ритуал? Я, блять, представляю.        — Быть мной и смотреть, как все вы страдаете, проходя через это, — прорычал он и вскочил, бросившись в случайном направлении через кампус.        Ёнджун вздохнул. — Всё зависит от тебя, милый. Я старался как мог.        У Бомгю не было времени на раздумья. Он побежал вслед за Субином, стараясь поспеть за его длинными ногами, и, наконец, догнал его, пробежав весь двор и мимо одного из общежитий первокурсников.        — Субин, серьезно, остановись. Нам нужно поговорить…        — Я не могу здраво рассуждать сейчас, — Субин прошипел ему через плечо. — Мне нужно побыть одному, так что убирайся к чёрту–        — Не делай этого, — взмолился Бомгю, и ему удалось схватить его за руку. — Просто остановись и поговори со мной!        Субин попытался вырваться, но Бомгю только крепче вцепился в его запястье. — Смотри, здесь никого нет. Просто сядь, выслушай меня.        — Отпусти меня, Бомгю!        — Если ты дорожишь мной, то дай мне сказать! — Бомгю закричал, не сумев сдержаться. Недели, на протяжении которых он был отрезан от этой части их жизней без возможности понять что-либо, вылились из него разочарованием. — Блять, дело не только в тебе!        Субин перестал пытаться освободить свою руку, тяжело дыша.        — Я никуда не ухожу, — сказал Бомгю, запыхавшись. — Я не собираюсь уходить, так что мы должны разобраться с этим. Потому что это про то, как я себя чувствую тоже.        Субин был неподвижен, и когда Бомгю потащил его к стоявшей у стены здания пустой скамейке, он позволил ему это. Они сидели, оба тяжело дыша. Субин смотрел на свои руки, а Бомгю уставился на Субина.        — Ты злишься на меня? — наконец спросил Бомгю.        Субин раздраженно выдохнул. — Кто тебе рассказал?        — Не скажу, — твёрдо ответил Бомгю. — И ты не можешь злиться на него. Я бы в любом случае всё выяснил, ты же знаешь. Тебе стоило просто рассказать мне обо всём самому.        Субин сжал руки в кулаки, затем расслабил их, затем сделал это снова. Его плечи слегка вздымались.        — Мы можем поговорить о том, как это влияет на нас? В плане, на тебя и меня?        — В этом не должно быть никаких нас, — Субин пробормотал себе под нос.        — Что ж, мы, блять, уже в этом, — Бомгю почти закатил глаза. — Послушай, именно об этом я и хочу поговорить. Почему это должно иметь такое большое значение? Типа, почему ты думаешь, что это делает тебя таким опасным для меня–        — Потому что я уже сделал это с ними, — выплюнул Субин. — И ты будешь следующим.        — Это вроде не заразно, — сказал Бомгю. — Я не должен становиться следующим. Вас уже четверо, разве нет?        Субин не ответил, просто снова напряг руки, склонив голову набок.        — Я не понимаю, почему ты взваливаешь всю вину на себя, — сказал Бомгю, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. — Никто из остальных не был обязан вмешиваться, они сделали это по собственному выбору.        — Что ж, да, но именно я дал им этот выбор, — рявкнул Субин. — И я не дам его тебе.        — Дело не в этом, — возразил Бомгю. — Дело не в том, собираюсь ли я стать частью этого или нет. Речь не об этом. А о том, чтобы ты разрешил себе встречаться со мной, не испытывая вину каждый раз, когда прикасаешься ко мне просто потому, что ты чувствуешь себя так плохо из-за возможности–        Субин сжал руки в кулаки. — Как я могу не чувствовать себя плохо, Бомгю? — он поднял взгляд, и Бомгю был потрясён, увидев, что его брови смягчились, глаза расширились, а губы почти… дрожали. Абсолютное опустошение. — Я, блять, позволил себе сделать это с тобой, зная, к чему это приведёт. Ты окажешься в таком же дерьме, как и остальные, а я не имею права причинить боль кому-либо ещё. Я не должен был позволять себе хотеть тебя. — Он сделал глубокий вдох. — Я должен был обрубить это на корню ещё до того, как они все вмешались, но было уже слишком поздно.        — Субин, это… — Бомгю сглотнул, пытаясь подобрать слова. — Чувства так не работают.        — Что ж, многое в моей жизни не работает так, как должно, — сказал Субин, слегка усмехаясь. — Это было так эгоистично с моей стороны. У меня уже были три парня, и мне не нужно было впутывать ещё одного в мою грёбаную жизнь…        — Ладно, ты понимаешь, что именно заставляет меня чувствовать себя как дерьмо? — сердито спросил Бомгю. Потому что так оно и было. Субин не контролировал то, понравится ли Бомгю остальным. — У меня было право голоса в этом вопросе, знаешь ли. И у остальных тоже. И не похоже, что ты мог бы помешать мне хотеть их, а им хотеть меня.        — Ну, я не был обязан соглашаться, — сказал он. — Они все потусовались с тобой разок, и Ёнджун сказал, что согласен с тем, что я сказал насчёт тебя, и что он хочет встречаться с тобой. Я мог бы сказать, что передумал, и на этом бы всё и закончилось. Я должен был так сказать. — Он провел рукой по своим волосам, взъерошивая их.        — Так почему не сказал?        — Я, блять, не знаю, — он скривил своё лицо в отчаянии. — А потом ты начал задавать вопросы, потому что, очевидно, у нас бы не получилось это скрыть, вообще никак, потому что масштаб слишком велик, и я был так чертовски напуган, что ты вляпаешься во всё это. И это съедает меня живьём теперь, когда мы… что-то строим… Просто я продолжаю думать о том, как сильно я навредил им и–        — Субин, я не думаю, что кто-то из них действительно видит ситуацию таким образом, — прервал его Бомгю. — Я не думаю, что они винят тебя. Это не выглядит так, будто они злятся на тебя. Будь добрее к себе по этому поводу.        — Я не могу просто быть добрее–        — Перестань грязнуть в этом и позволять этому рушить всё хорошее. — Бомгю топнул бы ножкой как капризный ребёнок, если бы это не выглядело так тупо. — Например, мы. Ты почти дал всему этому разрушить нас, и что, если бы ты продолжил вести себя как придурок, и мы никогда не были бы вместе? Это было бы отстойно–        — Нет, поступить так было бы правильно, — сердито сказал Субин. — Но я чертовски слаб и не смог бы сделать этого.        — Потому что ты любишь меня, — сказал Бомгю. Это было так тупо. Он больше не мог позволять ему ходить вокруг да около. Он был слишком расстроен, чтобы беспокоиться о том, что портит момент, когда Субин впервые скажет ему слова любви.        Субин посмотрел на него и, наконец, замолчал.        — Да, — сказал он в конце концов. — Люблю.        — Так что перестань сдерживать себя ради меня тогда, когда я, блять, не хочу этого, — взмолился Бомгю. — Я хочу, чтобы ты любил меня. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я хочу быть с тобой. Я не собираюсь не любить тебя только потому, что у тебя есть проблема, с которой нам нужно разобраться–        Субин бросился вперед, впечатав позвоночник Бомгю в спинку скамейки, и схватил его сзади за шею одной рукой, соединив их рты. Он не колебался, его язык уверено врезался в язык Бомгю прямо сквозь его открытые зубы, едва оставляя место во рту для собственного языка Бомгю. Бомгю услышал, как он сам издал звук больше всего похожий на писк, чем на что-либо ещё, боль пронзила его спину, и он едва успел оправиться от шока и обнять руками шею Субина, прежде чем тот уже успел отстраниться, а его лицо было в нескольких дюймах от лица Бомгю.        Оно было измучено, всё сморщилось.        — Я сумел прочесть эту книгу, — сказал Субин тихим, искажённым голосом.        — Что? — спросил прижатый к скамейке Бомгю. Его мозг всё ещё находился в режиме поцелуя и пытался понять, что он только что сказал.        — Я сумел, — повторил он. — Почему это был я? — его лицо начало искажаться, и он уткнулся головой в шею Бомгю, глубоко дыша, будто пытаясь вдохнуть его.        — Субин… Я…        Он почувствовал влагу на своей шее. Субин плакал. Бомгю поднёс руку к его затылку, поглаживая чёрные волосы. Другая его рука нашла руку Субина, переплетаясь с ней.        Он не знал, что делать, кроме как просто позволить ему плакать, тихо окропляя слезами свою кожу. Это был вопрос, на который он не мог ответить. Его сердце замерло.        — Субин, это не обязательно должно что-то значить, — наконец ласково сказал Бомгю.        — Но что, если это так, — сказал Субин ему в шею, задыхаясь, его голос был совсем слезящимся.        — Но это может быть и не так.        — Но что, если это так, — повторил Субин, отстранившись. Его лицо было мокрым от слёз, глаза слегка припухли. Разумеется, он выглядел красиво, когда плакал. — И это был я, я сделал это с ними.        — Дело не в тебе. Это что-то хреновое, и, может, даже вовсе не настоящее.        — Ты не знаешь этого наверняка, — сказал Субин. — Никто из нас не знает. Но это был я. Я смог прочесть её, в то время как никто другой не мог. — Он глубоко вдохнул. — И я сделаю больно и тебе тоже, и я не буду знать, как это остановить.        Бомгю снова прижал его голову к своей шее и провёл рукой по его волосам. Он понятия не имел, что сказать.        Он всё ещё не знал, верит ли он сам в это. У него было так много сомнений относительно возможности того, что книга открылась лишь после того, как они стали частью ритуала. У него ещё не было времени разобраться с правдой насчёт всего этого, с той слабой вероятностью того, что всё это может быть реальным. Его не волновало то, что Субин смог прочесть книгу, потому что ритуал не был настоящим. Он просто не мог быть правдой. Но Субин верил в то, что всё это правда и что книга выбрала его. Это была ноша, которую он нёс, и именно это было важно.        — Для меня это не имеет значения, — сказал Бомгю. — Что ты смог прочитать её. Я в любом случае хочу тебя.        Субин покачал головой. — Тебе не стоит, — пробормотал он. — Только не меня. Остальных, но не меня. Я тот, кто заварил всё это. — Мне всё равно, — сказал Бомгю. — Мне плевать, что ты сделал это. И я бы не хотел, чтобы другие тоже были без тебя.        — Без меня им было бы лучше. — Он звучал совсем жалко. Голос дрожал из-за слёз.        — Не смей так думать, — сказал ему Бомгю. — Я в курсе всего, но всё еще хочу быть частью этого, и я всё еще хочу тебя, как и Ёнджун, как и Кай, как и Тэхён. Я хочу попытаться помочь.        — Я не позволю тебе вмешаться.        Бомгю оторвал его голову от своей шеи, вытирая влагу на одной из его щёк своим большим пальцем. — Ну, к счастью, у меня есть ещё три бойфренда, и держу пари, что один из них всё же разрешит мне, — сказал он, не сдержав ухмылку. — Помнишь, я сказал, что дело не только в тебе?        Субин не улыбнулся в ответ, но медленно вдохнул и выдохнул, успокаиваясь.        — Тебе больше не нужно сдерживаться, Субин, — сказал Бомгю. — Больше нечего скрывать, и я всё ещё здесь, и ты не причинил мне вреда. Разреши себе быть со мной. Пожалуйста.        Субин вытер глаза тыльной стороной ладони. — Кто показал тебе, куда идти? — спросил он снова.        — Кай, — ответил Бомгю. — Очевидно, он.        — Блятский Кай, — Субин выдохнул. — Безумец, — он фыркнул, когда Бомгю засмеялся и потянул его вниз, головой к своему плечу. Почему-то чем больше дерьма наваливалось на него, тем легче он себя чувствовал.        — Всё будет хорошо, — сказал Бомгю.        — Ты не можешь этого знать.        — Нет, но я верю в это, — ответил Бомгю. — И ты должен доверять мне.       ____________________________________________________        Срочно нужно было провести групповое собрание, но Субин не был в состоянии для этого.        — Больше не хочу думать об этом прямо сейчас, — пробормотал он, когда Бомгю вёл его обратно в общежитие, держа за руку и неся его сумку, которую он забрал со двора. Это заставило его чувствовать себя очень взрослым, но у него было ощущение, что Субин больше никогда не позволит ему сделать это снова. — Иногда об этом становится трудно думать.        — Тогда я не буду заставлять тебя думать об этом. В другой раз, — сказал Бомгю. — Вернёмся в постель, м? Посмотрим что-нибудь или просто поболтаем? Или можешь поугождать мне, если ты из числа тех, кто возбуждается, когда грустит? Мы могли бы зайти чуть дальше, раз мы закончили соблюдать обет целомудрия?        — Слишком много работы, которую нужно выполнить, — пожаловался Субин.        — Тебе плевать на твою работу, — напомнил ему Бомгю. — К чёрту её. Дай мне понежиться с тобой немного, ладно?        — Это сводит на нет все мои ухаживания, — сказал Субин.        — Знаешь что? Ты закончил с угождениями, — сказал Бомгю, ухмыляясь и открывая дверь в их комнату. — Я освобождаю тебя от рабства.        — То есть ты говоришь, что больше не хочешь этого? — голос Субина звучал всё менее плаксиво, постепенно возвращаясь к своему обычному низкому тембру.        Бомгю скинул с себя ботинки и плюхнулся на кровать, вытянувшись на спине. Нужно разрядить обстановку. Всё, что угодно, лишь бы отвлечь Субина от его экзистенциальной тревоги.        — Хочу, конечно. Просто больше не нужно прятаться за ярлыком угождений, хорошо? Если ты хочешь трахнуть меня как похотливый подросток, то просто сделай это.        — Ты же помнишь, что это ты тот, кто действительно является подростком? — Субин забрался на кровать рядом с ним, их тела лежали вровень. Он положил свою тяжелую руку на грудь Бомгю. — Кажется, мы обсуждали это вчера.        — Не напоминай мне. Я очень стараюсь поскорее повзрослеть, чтобы соответствовать всем вам.        Субин рассмеялся, уткнувшись головой в изгиб шеи Бомгю.        — Это приятно, — просто сказал он.        Бомгю прижался к нему, сердце заколотилось. Он был так близко, стойкий запах его одеколона смешивался с мятным ароматом его шампуня и заполнял нос Бомгю. Он всё ещё не привык к такой близости. В конце концов, прошел всего день с тех пор, как они впервые поцеловались. Всё это было так странно.        — Что приятно?        — Это. Быть близко … физически.        — Ты заставляешь мой член взрываться в штанах уже неделю, — поддразнил его Бомгю.        — Да, но… ты понимаешь. Вот так.        Субин поднял свою руку, чтобы коснуться подбородка Бомгю, приподнимая его голову и соединяя их губы. На этот раз безумно нежно, без языка, только мягкие розовые губы на его губах. Субин отстранился, потом передумал и вернулся для ещё одного поцелуя.        — Так приятно, — сказал он.        — Очень приятно, — выдохнул Бомгю в ответ. Так… интимно, так романтично. Так нормально иметь возможность целовать его так же, как и остальных, быть освобождённым от странных ограничений, навязанных самим же Субином. Больше никаких секретов, разделяющих их.        Субин откинул волосы со лба Бомгю и позволил своим чёрным глазам пройтись по его лицу.        — Очень приятно, — повторил он, снова потянувшись за поцелуем.        Но этот поцелуй был другим, Бомгю мог сказать точно. Субин напирал сильнее, его язык практически немедленно потребовал приглашения. Он накрыл своим торсом тело Бомгю, скользнув рукой ему за ушко, чтобы запутаться в волосах.        Всё по-другому… Бомгю обхватил его спину руками и встретился с его языком. Это было оно? Боже, это происходит?        Его телефон зазвонил, сработало напоминание в календаре. Субин остановился, удивлённый, а Бомгю выругался.        — Чёрт. Совсем забыл…        Субин скатился с его плеч. — Нужно посмотреть?        Бомгю схватил свой телефон, чтобы выключить звук. Это было напоминание о приеме в медицинском центре, который он назначил по совету Тэхёна.        Он рухнул обратно на кровать. Твою мать. Это было так не вовремя. Он бы рассмеялся, если бы не был так огорчён.        — Что такое?        — Есть дела через полчаса, — пробурчал Бомгю.        — Что за дела? — Субин спросил заинтересованно.        — Это неважно, — сказал Бомгю, стараясь звучать так, будто это был конец разговора.        Субин поджал губы.        — Ты собирался трахнуть меня, не так ли? — спросил Бомгю.        — Я думал об этом, — признался Субин, а Бомгю застонал.        — Зачем ты это сказал, я сейчас с ума сойду…        — Сколько у тебя есть времени? — прервал его Субин.        Медицинский центр был совсем не далеко от их общежития. — Эм, наверное, около двадцати — двадцати пяти минут…        Субин перекатился на него и снова поцеловал, проходясь зубами по нижней губе. Внезапно он мягко прикусил её и потянул вниз, приоткрывая рот Бомгю настолько, чтобы скользнуть в него двумя пальцами, прижимая их к его языку.        Бомгю не смог сдержать удивлённый всхлип, а Субин с трудом втянул воздух, отпуская губу Бомгю.        — Ты издаёшь самые сексуальные звуки, — сказал он, лаская пальцами язык Бомгю. — Особенно во сне.        Ответить не было возможности. Разум Бомгю работал с бешеной скоростью, но в голову не приходило ничего вразумительного, пока пальцы Субина всё ещё были у него во рту. Он положил одну руку на поясницу Субина, ощутив складки рубашки на его спине, и ещё сильнее прижался к нему всем телом. В ответ Субин ещё сильнее надавил пальцами на язык Бомгю, его голова приблизилась, а чёрные глаза были прикованы к губам Бомгю.        — Что самое большое побывало у тебя во рту, м? — промурлыкал он. — Кай?        Бомгю почувствовал, как его брови взлетели вверх. Это могло вести только к одному.        — У тебя самые красивые губы, — прошептал Субин, всё ещё глядя на них, проводя одним пальцем по нёбу Бомгю. Его глаза расширись, а на лице промелькнуло подобие улыбки. — Такие мягкие и маленькие. Они бы так красиво смотрелись на моём члене, тебе не кажется?        Боже, я собираюсь отсосать ему. Я собираюсь… Эта мысль пронзила его, обжигая всё тело. Это было невозможно, верно? Особенно после недели, когда Субин измывался над его телом словно над куклой, выбивал из него оргазм за оргазмом, но не позволял прикоснуться к нему самому. Но это было по-настоящему. Они собирались…        Бомгю застонал и кивнул.        Чёрные глаза Субина излучали напряжение. Он засунул в рот Бомгю третий палец.        — Могу я сделать этот красивый ротик моим?        — Пожалуйста, — промычал Бомгю с пальцами Субина во рту.        Пожалуйста, пожалуйста. Что угодно, лишь бы заполучить его после всего этого напряжения, всего этого ожидания. Субин нырнул вниз, заменил свои пальцы языком, кружа им по внутренней поверхности губ Бомгю, и прижался своей эрекцией к бедру Бомгю. Он пронзительно простонал ему в рот, и отстранился, чтобы прошептать, — ты позволишь мне вести? — и разум Бомгю лихорадочно работал, крича блять, да, воображение разыгралось на полную.        Внезапно Субин сел, дергая Бомгю за футболку, и стянул её через его голову. Прежде чем Бомгю успел полностью лечь обратно, Субин перекинул ногу через его тело, оседлав его, и прижал к кровати, проводя пальцами по всей груди Бомгю, словно вырисовывая какой-то узор. Он возвышался над ним. Длинный торс, длинная шея, и Бомгю тяжело сглотнул в его тени. Он уже задыхался, хватая ртом воздух в густых волнах желания, которые исходили от Субина, гораздо сильнее, чем он когда-либо чувствовал от остальных.        — У нас мало времени, — сказал Субин, и на его щеках показались ямочки. — Мы должны разобраться с этим быстро, да? Я ведь не могу заставить тебя опоздать.        То, как говорил Субин, буквально убивало Бомгю. Тон тяжелый, низкий и властный. — Я постараюсь изо всех сил, — сказал Бомгю, и Субин рассмеялся.        — О большем я и не смею просить, — он начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке со свирепо-хищным выражением на лице, его глаза сузились, взгляд заострился, а уголки его чётко очерченных губ взмыли вверх. — Ты пускал слюни на меня в четверг, помнишь?        Бомгю сглотнул и кивнул.        — Был так возбуждён из-за меня, что не мог отвести взгляд?        — Совсем не мог, — прошептал Бомгю.        — Это то, что я думал о тебе с самого начала, — промурлыкал Субин, блуждая взглядом по груди Бомгю. — Ты слишком красивый. — Он добрался до последних пуговиц на своей рубашке и отбросил её в сторону, заодно стягивая с себя майку под ней. Бомгю почувствовал внутреннюю слабость, глядя на него, такого широкоплечего и гораздо более крупного, чем он сам. Его взгляд прошёлся по дорожке волос, идущей от пупка к поясу брюк, как раз тогда, когда Субин быстро избавился от ремня. Бомгю провёл руками по жёстким чёрным волосам, пропуская их сквозь кончики пальцев, и почувствовал, как напрягся пресс Субина под ними.        — Бомгю, — выдохнул Субин.        — Субин…        — Ты хочешь? — тихо спросил Субин.        Да, и руки Бомгю метнулись к его ширинке, дёргая за пуговицу и расстёгивая молнию. Он чувствовал напряжённый член Субина, рвущийся на свободу, и, наконец, коснулся его, освобождая его от боксёров через расстёгнутые брюки.        — Блять, — вырвалось из Бомгю, хотя он даже не заметил этого.        — Ага, — небрежно сказал Субин. — Вблизи выглядит больше?        Гораздо больше. Толще, краснее, с чётко очерченной веной с левого бока. Его взгляд метнулся к лицу Субина. У Бомгю просто не было никакого шанса того, что он сможет принять его, особенно в этом положении. Его голова лежала на подушке, горло было абсолютно закрытым, а рот неглубоким. Но Субин смотрел на него настолько выжидающе, что слова застряли в горле.        — Высунь язык для меня, — прошептал Субин, и Бомгю открыл свой рот, позволив языку упасть вперёд. Субин тихонько вздохнул. — Выглядишь так горячо, — и провёл пальцем по языку Бомгю. — Не двигайся.        Субин приподнялся на коленях и положил головку своего члена на язык Бомгю.        В момент прикосновения он издал тяжёлый звук через нос.        — Чёрт возьми, Бомгю, — он звучал практически болезненно, глядя на Бомгю сверху вниз.        Бомгю мог чувствовать её отовсюду. Она просачивалась сквозь кожу Субина, она вытекала из его собственных глаз — эта всепоглощающая потребность. Потребность настолько сильная, что даже просто смотреть было слишком. Он провёл языком по головке члена Субина, всё ещё не сводя с него глаз, и Субин чуть не взвыл.        — Господи, блять, — он втянул носом воздух и подцепил пальцами подбородок Бомгю, чтобы открыть его рот ещё сильнее.        — Не двигайся, — приказал он и просунул головку своего члена между губ Бомгю. Просто… толкнулся сквозь его губы, позволяя Бомгю обхватить себя ими, и снова перестал двигаться. Его рука на челюсти Бомгю не давала ему двигать головой вперёд или назад. Его глаза были широко раскрыты, а взгляд был устремлён вперёд.        — Бомгю, боже, — Субин сказал это измученным голосом.        Бомгю снова мазнул языком по головке Субина у себя во рту. Конечно же, он хотел, чтобы он что-то сделал, верно? Но Субин лишь издал мучительный стон. — Пожалуйста, — сказал он, — позволь мне просто посмотреть, — и Бомгю замер, прижавшись к нему языком.        Субин повернул голову Бомгю немного в сторону, и холодный пот прошиб всё его тело, когда тот понял, что пытается сделать Субин. Он изогнул своё тело так, чтобы иметь возможность мягко толкнуться в его щёку, всего на дюйм, ровно настолько, чтобы прижать к ней свой член и увидеть выпуклость. Он поднял свою руку, чтобы ощутить свою собственную твёрдость через кожу Бомгю, и его брови беспомощно взлетели вверх, когда он коснулся её. А потом он сделал это с другой стороной, ткнувшись в его щёку чуть сильнее, и застонал в ответ на хныканье, которое не сумел сдержать Бомгю.        Это было так, словно Субин составлял в своей голове фотоальбом с изображениями всех поз и образов, в которых он фантазировал увидеть Бомгю, всего того, чего они не сделали. И Бомгю чувствовал себя вещью, игрушкой для него. Используй меня сильнее, молил он Субина у себя в голове, будто бы он мог его услышать. Субин снова повернул голову Бомгю прямо и толкнулся в его рот так медленно и так глубоко, как только мог в таком положении.        — Ох, блять, — простонал он, — блять, Бомгю, ты… — он снова остановился. Губы Бомгю теперь плотно обхватывали его член, а язык вытянулся вдоль ствола. Он был толстым, и Бомгю начал немного паниковать насчёт того, как он сможет с этим справиться. Но он собирался постараться настолько, насколько он, блять, вообще мог. Его руки взлетели вверх, и одна из них легла на задницу Субина, а вторая обернулась вокруг длины его члена, которая ни за что бы не поместилась во рту Бомгю, абсолютно точно нет, без шансов. Он был готов к тому, что Субин начнёт двигаться, его сердце учащенно колотилось в предвкушении.        Субин скользнул пальцем в уголок рта Бомгю, растягивая его губы. — Только посмотри на это, — прошептал он. Он погладил его щёку пальцами настолько нежно, что контраст поражал. — И всё это, чёрт возьми, моё. Ты мой.        Бомгю заскулил, пытаясь согласиться, и это крошечное мычание отдалось вибрацией на члене Субина, и тогда он понял. — Ты, блять, мой, — он почти прорычал эти слова. Он вытащил свой палец из уголка губ Бомгю и начал медленно толкаться членом в его рот. Все его движения исходили от бёдер, его руки вцепились в спинку кровати прямо над головой Бомгю. Бомгю напряг всё, что только мог: щёки, губы и руки, которыми он хватался за Субина, прижался языком к его стволу, пытаясь расслабить горло. Он старался не быть слишком ошеломлённым размерами Субина, но его глаза уже начинали слезиться.        У Субина совершенно точно не было проблем с выдержкой во время минета, как у Кая. Было очевидно, что всё это было лишь затравкой, несмотря на то, как сильно старался Бомгю по его собственному мнению. Субин наблюдал за ним сверху так, словно смотрел порно, которое случайно происходило с ним. Он отказывался двигаться быстрее, время от времени издавая низкий, нуждающийся стон с благоговейным выражением на лице.        — Взгляни на себя, прелесть, — выдохнул он, опуская одну свою руку, чтобы провести пальцем по нижним ресницам Бомгю, собирая скопившуюся на них влагу. Волна желания резко накрыла всё тело Бомгю, и он заскулил в ответ, поднимая свою голову так, чтобы принять Субина чуть глубже в свой рот.        Ох, вот оно. Субин зашипел, и Бомгю почувствовал, как напряглись мышцы его задницы под его рукой, а член дёрнулся у него во рту. — Прямо, на живот, — хрипло сказал он, вытаскивая свой член изо рта Бомгю и сбрасывая с него свои ноги. Бомгю перевернулся, двигаясь к середине кровати, думая, как, чёрт возьми, он заберётся под меня, но Субин оттолкнулся от кровати и с лёгкостью подтащил тело Бомгю к краю. Они установили их кровать высоко на ножках, чтобы под ней было место для хранения — классическая ситуация для комнат в общежитии, но сейчас Бомгю внезапно задался вопросом, был ли у Субина скрытый мотив, когда они подняли его кровать выше вместо того, чтобы опустить кровать Бомгю на один уровень с кроватью Субина…        Субин слегка согнул ноги и снова поднес свой член к губам Бомгю, уложив его голову на край кровати. — Подними свои ножки для меня, малыш, — прошептал он, — такой красивый, — и Бомгю подчинился, чувствуя, как румянец заливает краской всё его лицо. Я могу быть ещё красивее. Он подложил свои руки под подбородок и приподнял голову на локтях, глядя на Субина сквозь пушистые ресницы снизу вверх, словно девочка-школьница, и провёл языком по щёлочке на большом члене Субина.        — Красивый? — он прошептал ему. Всё лицо Субина исказилось так, будто ему было больно. — Ты, блять, издеваешься надо мной, — захныкал он. Он ткнулся кончиком члена в губы Бомгю, и Бомгю чмокнул его. — Ты чёртов провокатор, Бомгю, — простонал Субин, звуча очень похоже на Кая, и настойчиво двинулся вперёд.        Бомгю приоткрыл губы и впустил его, ощущая движение скользкого солёного члена на своём языке. Руки Субина запутались в его волосах в районе ушей, удерживая его, и он продолжал двигаться, продолжал толкаться, чтобы посмотреть, как много сможет принять Бомгю в этой позе, как скоро он захочет остановить его. Его было так много во рту Бомгю, что глаза снова начали наливаться слезами, а челюсть затекла, впуская член всё глубже и глубже. Но Субин остановился прежде, чем Бомгю мог бы подавиться, и отстранился.        — Не навреди себе, — промурчал Субин, отступая. — Мы ещё будем практиковаться.        Бомгю был таким твёрдым, что казалось, он может взорваться. Практиковаться? Это с помощью практики Ёнджун стал так хорош?        Субин теперь толкался совсем неглубоко, и Бомгю снова обернул свою руку вокруг основания его члена. Всего было так много. Он старался держать свои глаза открытыми, пристально и не моргая глядя на лицо Субина, позволяя им слезиться, зная, что это заводит его ещё сильнее. Заднюю часть шеи свело, но он не обращал на это внимания. Он мог бы сказать, что для Субина сейчас был важен не столько их физический контакт, сколько визуальное доказательство прямо пред его глазами, что именно Бомгю отсасывал ему, а не кто-либо ещё. Его глаза блуждали вверх и вниз по телу Бомгю: вниз к его мило согнутым ножкам и вверх к спадающим на его лицо волосам и сомкнутым вокруг его большого члена губам. Бомгю упивался этим чувством и испытывал сильнейшее вожделение, будучи настолько желанным.        — Взгляни на себя, ты только взгляни на себя, — заскулил Субин, заломив свои брови. Одной рукой он держал Бомгю за затылок, чтобы контролировать толчки, а другой обхватил его обнажённое плечо, впиваясь в него на пару секунд острой боли. — Ты, блять, мой, верно? — Бомгю мог только отчаянно кивать и хныкать вокруг его члена.        Слюна стекала с его губ вниз по подбородку, и Субин оторвал свою руку от его плеча, чтобы провести пальцами по этому беспорядку, размазывая его по щеке Бомгю. — Так красиво выглядишь прямо сейчас, — хрипло сказал он, делая сильный толчок, — в таком беспорядке для меня. — Бомгю мог только хныкать и усерднее сосать, двигая своим языком.        Субин ущипнул его щёку, вздыхая, — Такой хороший для меня, позволяешь мне взять твой крошечный ротик.        Бомгю без конца стонал, всё его тело дрожало, челюсть болела. Губы были плотно обёрнуты вокруг Субина, а его член снова и снова задевал его горло. Пальцы сжимались изо всех сил, а язык боролся с изнеможением. Субин наслаждался видом, который открывался для него сверху, а его разум сходил с ума.        Субин был близок к разрядке, Бомгю мог сказать это наверняка. Он отстранился, чтобы сглотнуть слюну, скопившуюся у него во рту, а губы замерли, едва касаясь кончика члена, когда он сказал, — Субин… Хочу попробовать тебя на вкус… — и Субин вздохнул с облегчением, когда снова толкнулся в его рот, собираясь заполнить его. Его дыхание стало прерывистым, с губ слетали маленькие постанывания, а хватка в волосах Бомгю становилась всё крепче.        — Я собираюсь… — чёрт, теперь Субин был внутри ещё глубже прежнего, не контролируя себя и не думая о любезностях. — Детка, я собираюсь… собираюсь наполнить твой красивый ротик… бляять, — он протолкнул свой член глубоко внутрь, толчок за толчком ударяя по задней стенке горла Бомгю. Субин кончил молча, переживая этот оргазм с безвольно опущенной вниз головой, плотно зажмуренными глазами, сморщенным лбом и приоткрытыми пухлыми губами. И Бомгю не мог оторвать от них взгляд, запрокинув свою голову, чтобы посмотреть на лук купидона на его верхней губе.        Лицо Субина начало расслабляться. — Не глотай, — сказал он разбитым измученным голосом, всё ещё держа глаза закрытыми.        Бомгю почувствовал, как его глаза расширились в удивлении. Но он не мог точно сказать из-за чего. Субин медленно вышел из его рта, и у него перехватило дыхание, когда он посмотрел сверху вниз, снова встретившись со взглядом Бомгю. Тот сжал свою онемевшую челюсть, рот был наполнен спермой, борясь с рефлексом проглотить её. Глаза Субина опустились к его губам, а брови взмыли вверх.        — Перевернись на спину, — сказал Субин, и Бомгю не раздумывая подчинился.        Субин придерживал голову Бомгю там, где она свисала с края кровати, приподнимая её. Его большой палец лёг на подбородок Бомгю, широко раскрывая его рот. Он опустил свою голову вниз, нависая над лицом Бомгю. Он судорожно вздохнул.        — Можно? — спросил он.        Собирается ли он, он — Бомгю кивнул — сделай это, просто сделай это, я так–        Субин плюнул в рот Бомгю. — Мой, — сказал он, сверкая беспросветной тьмой в глазах. — Ты мой.        Большим пальцем он свёл челюсть Бомгю вместе, и тот сглотнул.        Субин опустил свою голову, его губы устремились к губам Бомгю, и он приподнял его голову навстречу своей, всё ещё придерживая её рукой. Он просунул свои руки под обнажённые плечи Бомгю, укладывая его обратно на кровать ближе к подушкам. Бомгю позволил передвигать своё обмякшее тело, пока пытался осознать произошедшее.        Он чувствовал себя абсолютно подавленным тяжестью желания Субина, словами, которые он говорил, похотью, изливающейся из него, и его мой, мой, мой. Он был измучен, испытывал облегчение, был таким чертовски твёрдым, его собственная слюна была размазана по всему его лицу, и так много безымянных эмоций захлёстывали его, что он мог думать только о том, чтобы выпустить всё это через слёзы.        Но прежде чем он успел начать плакать, Субин оказался прямо на нём словно одеяло, его лицо было всего в дюймах от его собственного. Снова спокойное, безопасное и нежное, с лёгкой улыбкой на губах.        — Ты наш, — сказал он. — Я знаю. Знаю это. Но когда мы вдвоём, можешь ли ты быть только моим?        Слишком много всего терзало разум Бомгю и его сердце. Столько страха, столько нужды. Раздавленный всем тем бременем, которое нёс на себе Субин, и что-то внутри него с одной стороны шептало о необходимости побега, а с другой умоляло продолжать быть растоптанным всем этим. Я так боюсь тебя, я влюбляюсь в тебя, да, да, да, да–        — Я уже, — прошептал Бомгю и позволил Субину нежно и сладко поцеловать себя. Их губы перешёптывались друг напротив друга.        Субин отстранился и потёрся своим носом о нос Бомгю. — Спасибо за то, что заставил меня сказать, что я люблю тебя, — сказал он. — За то, что я смог сказать это и не почувствовать себя идиотом из-за того, что говорю это слишком рано.        — Позволь мне услышать это, — сказал Бомгю, прикрывая свои глаза. Субин приблизил свои губы к уху Бомгю, едва дыша. — Я так чертовски сильно люблю тебя, — и этого было достаточно для того, чтобы Бомгю расплакался.        — Эй, эй, не плачь, — заулыбался Субин. — У меня есть всего пять минут, чтобы заставить тебя кончить, и твои слёзы усложняют задачу.        — Субин, я…        — Хотя, возможно, ты сможешь отменить свои дела?        — Нет, я не могу, — икнул Бомгю.        — Что может быть важнее того, что я собираюсь отсосать тебе?        — Прохожу осмотр, чтобы ты мог трахнуть меня без презерватива, — честно признался Бомгю.        Брови Субина взлетели вверх. — Хм. Что ж, ладно, это может быть важнее, — сказал он и рассмеялся, уткнувшись носом в шею Бомгю, тычась в неё до тех пор, пока Бомгю тоже не начал смеяться.        — Ну, я не Ёнджун, — он сказал это в засосы на шее Бомгю. — Но давай посмотрим, что я смогу сделать за пять минут, м? __________________________________________________________ Разница между двумя сегодняшними занятиями Бомгю была поразительной. По крайней мере, визит в медицинский центр прошёл быстро и легко. Нужно было помочиться в колбу, сдать кровь и рассказать медсестре немного о своей половой жизни. Это определённо было самым забавным — даже опытный медицинский работник, казалось, был слегка озадачен информацией о четырёх постоянных партнёрах. Мы вроде как моногамны, я думаю. Типа того. Или полиаморны? Я не знаю, как правильно сказать.        Территория кампуса, которая вчера утром казалась такой ужасающей, сейчас ощущалась легко и приятно. Прохладный ветерок приподнимал с земли опавшие увядшие листья, заставляя их сыпаться дождём, пока Бомгю тащился обратно в своё общежитие, а послеполуденное солнце заливало мягким золотым светом всё вокруг. Он знал, и они знали, что теперь-то они со всем разберутся. Потому что несмотря ни на что Бомгю не собирался никуда уходить. Было слишком поздно.        Он почти не замечал, куда идёт, настолько погружённый в свои мысли о том, чем он занимался до приёма у врача, о том, чтó заставило его опоздать на несколько минут. То, как Субин обращался с ним, эта всеобъемлющая страсть и желание, настолько сильное, что, казалось, понадобится помощь психотерапевта, чтобы переварить всё это. И после того, как Субин кончил, он опустился на колени между разведёнными ногами Бомгю, и его лицо просияло, когда он впервые коснулся своими пухлыми губами члена Бомгю. — Хорошо именно так, как все и говорят, — выдохнул он, поддразнивая своим языком щёлочку на головке. — И в моих руках выглядит даже ещё красивее, чем в руках Джуни. — Одна сильная рука прижимала грудь Бомгю к кровати, а другая снова и снова касалась его яиц. Язык с усердием скользил по члену Бомгю, пока голова Субина опускалась всё ниже, ниже и ниже.        Его минет, конечно, был не на уровне Ёнджуна, но чертовски близко к нему. И сам факт того, что это был Субин, большой высокий Субин с его строгими пиджаками, аурой сдержанности и членом, который чуть не уничтожил горло Бомгю. Субин, с наслаждением глотающий сперму Бомгю, заставляя его чувствовать слабость во всём теле.        — Это была моя особая техника, — сказал он, вытирая рот и тяжело дыша, — Но следующий раз будет более медленным и сексуальным, хорошо? Будет намного лучше. По крайней мере, остальные так говорят.        Просто грёбаное сумасшествие, ни единой мысли в голове. Уже через пару дней Бомгю получит маленькое письмо счастья с результатами анализов.        Его телефон зазвонил.        субин Как всё прошло? Чисто?       

я

будет известно только через два-три дня

что, не можешь так долго ждать? :)

субин Думаю, мы найдём другие способы развлечься.        Всё вокруг засияло маленькими блёстками радости.        субин Я собираюсь на встречу с Ёнджуном. Останусь с ним на ночь. Прости, что оставляю тебя, но, возможно, я смогу загладить свою вину завтра?       

я

сегодня я не приглашён?

субин Рано. Дождёмся твоих анализов и тогда поговорим.       

я

или ты можешь просто использовать ебучие презервативы

субин … Ожидание двух-трёх дней будет стоить того. Пусть Тэхён или Кай составят тебе компанию, если ты заскучаешь.        Сияние вокруг слегка потускнело. Они всё еще хотят тебя даже тогда, когда они вместе без тебя, он вдалбливал это себе в голову. Он всё ещё хочет тебя.        Это всё ещё было так ново для Бомгю, и у него было так мало времени, чтобы попрактиковаться не ревновать. По большей части он на самом деле не считал, что у него есть причины для ревности, ведь ему с самого начала было ясно, что у всех них есть равная доля Бомгю, а у Бомгю есть равная доля каждого из них. Возможно, это было следствием того, что он присоединился к группе к каждому из них по одному, а не ко всем ним сразу.        Но сегодня Субин наконец-то стал его. До настоящего момента ревность проявлялась только в одном направлении: Бомгю спал с Каем, Тэхёном и Ёнджуном, а Субин лишь слышал обо всём этом или даже наблюдал. Но теперь у Субина были планы с Ёнджуном в самое неподходящее время, и настала очередь Бомгю не ревновать.        Субин может быть и моим, и Ёнджуна тоже, говорил он сам себе. Он может. Он должен. Ведь если бы это было не так, то Бомгю не получил бы Ёнджуна, верно? Он попытался представить себе мир, в котором он бы каждый вечер возвращался домой к Субину, но не получал бы смс от Ёнджуна с пожеланием спокойной ночи. В котором они с Субином пили бы вместе кофе, но Ёнджун не сидел бы на диване рядом с ними. В котором он мог бы чувствовать на своих губах лишь пухлые губы Субина, а великолепные пышные губы Ёнджуна никогда. Бомгю не хотел бы жить в таком мире. Это было бы… одиноко. Чего-то бы не хватало. Его отношениям с Субином тоже бы чего-то не доставало, если бы у него не было их с Ёнджуном.        Просто будь собой. Это нормально. Делиться друг другом.       

я

хорошенько отымей его за меня

субин Я сделаю тебе одолжение и не расскажу Джуни, что ты это сказал.        Колокола зазвонили в назначенный час, резко и властно отдаваясь звоном в ушах. Бомгю поднял взгляд на колокольню, возвышающуюся над кампусом, и одна её сторона была освещена и сияла в лучах закатного солнца, а другая была практически чёрной в тени. Бомгю почувствовал, как в его голове отворилась маленькая заслонка, и ритуал снова ворвался в его мысли, подавляя все счастливые тёплые чувства по поводу минетов и четырёх его бойфрендов.        Как получилось так, что колокольня отдала книгу Субину, в то время как всё в ней было таким… чистым? Таким свежим, невинным и животворящим? Бомгю задался вопросом, пытались ли его парни когда-нибудь выяснить, почему коробка оказалась там наверху. Искали ли они какие-либо следы, спрашивали ли у знающих людей. Он предполагал, что наверняка так оно и было, но самый главный вопрос касательно ритуала, который он пока не успел им задать, заключался в том, чтó они делали для того, чтобы разгадать эту тайну? Чтобы остановить всё это. Что это были за цифры, символы и изображения на листах бумаги, которые всё время лежали на столе Субина? Над чем именно он работал и помогал ли ему кто-либо ещё? Исследовали ли они значимые места: башню с колоколами и амфитеатр?        Его телефон снова зазвонил.        тэхен слышал, ты сегодня сразил суба наповал!!! <З       

я

клянусь богом, в вас, ребята, нет ничего святого

типа буквально

ходячие гейские стереотипы

все вы

тэхен как будто позже ты бы не прожужжал мне все уши об этом лицемер       

я

заткнись

тэхен неважно, суб сказал, что ты будешь один сегодняшней ночью: ( так не пойдёт!!! можно мы придём к тебе?       

я

троим в кровати будет тесновато

тэхен чепуха, ты ведь хочешь поприжиматься, дурачок <З       

я

кай собирается что-нибудь посмотреть?

тэхен угх, возможно я уговорю его, если ты не в настроении он не может сказать мне нет        Должно быть, это Субин сказал Тэхёну присмотреть за Бомгю этой ночью. Они заботятся обо мне. Это всё ещё ощущалось нереальным иногда.              

я

где ты?

тэхен в библиотеке, на третьем этаже слева грёбаный перевод латыни убивает меня напиши каю, что ты хочешь поесть! он собирался взять что-нибудь на вынос позже        Тэхён отчаянно хотел поговорить о чём угодно, лишь бы это было на нормальном языке, а не на латыни. — Это самое худшее, что может быть в классике. Просто худшее.        Бомгю отодвинул его учебники в сторону и забрался на библиотечный стол. — Итак. Что первое? Так много вещей произошло с тех пор, как мы последний раз тусовались вместе.        — Ага, а учитывая, что мы с тобой целовались меньше суток назад, то, должно быть, у тебя был трудный день, — сказал Тэхён, понимая брови.        Бомгю скорчил ему гримасу. — Да, включая вещи, которые произошли до этого, о чём мы еще не успели поговорить. Ты понимаешь.        Тэхён огляделся вокруг. Они были спрятаны в укромном уголке отдела классической литературы, в далеко не самом популярном месте. — Возможно, обсуждать это здесь неопасно. Но… Я не слишком хорош в разговорах об этом, — он сглотнул и решительно уставился в свои записи на столе, и Бомгю узнал эту волну знакомых эмоций, которые накрыли его, которые Тэхён всегда нёс с собой. Эту непреодолимую потребность обнимать, защищать и обожать.        — Эй, если ты не хочешь говорить об этом, то мы не будем. Я могу спросить кого-нибудь ещё.        — Нет, всё в порядке. Мы можем поговорить об этом. Я готов говорить о чём угодно, лишь бы не делать домашку.        Бомгю смерил его взглядом. Тэхён не выглядел так, будто был в восторге, что ему придётся отвечать на вопросы об этом. Тем не менее Бомгю соскользнул со стола, придвинул свой стул ближе к стулу Тэхёна и взял его за руку. Немного комфорта не помешает.        Руки Тэхёна были невероятными. Такие гладкие, приятные наощупь, с идеальными ноготками. — Как ты добиваешься такой мягкости кожи? — спросил Бомгю, улыбаясь.        — Большой секрет. Увлажняющий крем. — Тэхён закатил глаза. — Итак. Ритуал.        — Спасибо, что сказал мне поговорить с Каем, — сказал Бомгю. — Ты знал, что он…        — Всё выложит? Ну естественно, да, — сказал Тэхён. — Он мягкотелый. И он… что ж. Он хорошо справляется со всем этим. — Тэхён снова посмотрел вниз на свои конспекты.        Бомгю положил вторую свою руку Тэхёну на колено, поглаживая его.        — Нам действительно необязательно говорить об этом.        — Нет, давай. Правда. Бомгю сделал глубокий вдох. — Не было похоже, что он хорошо справляется.        — Ну, ты не видел нас остальных, — Тэхён сказал это и поднял свои глаза, чтобы найти глаза Бомгю. Они как всегда были широко раскрыты, глубоко впивались в него, припечатывая к стене позади.        Бомгю не думал, что ему стоит спрашивать об этом, но он действительно очень хотел знать.        — Ты… ты не обязан отвечать. Но все продолжают говорить мне о том, что ты…        — Что я в этом худший? — Бомгю кивнул, и Тэхён рассмеялся грустным, почти злобным смехом. — Да. Я имею в виду, это типа… все мои худшие страхи слились в один, разве нет?        Одиночество, физическая боль, причинение вреда со стороны партнёров, плохое обращение от тех, кого ты любишь. Бомгю вспомнил рассказ Тэхёна за ужином о том, как его первая любовь изменила ему.        — Мне так жаль, что тебе приходится делать это, Тэхён.        Тэхён погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Бомгю. — Тебе не о чем сожалеть. Это не твоя вина.        — Я могу помочь поокружать тебя любовью в следующий раз. На твоей плохой неделе.        Тэхён потряс головой. — Нет, это должен быть Субин. Но на любой другой неделе окружай меня любовью столько, сколько хочешь.        — Почему не я? — Бомгю был застигнут этим врасплох. В прошлый раз, когда они говорили о плохой неделе Тэхёна, он намекнул, что даст Бомгю шанс доказать, что он достаточно успокаивающий.        Тэхён на мгновение уставился на лицо Бомгю, размышляя.        — Это помогает мне не забывать, — сказал он, наконец. — Что он любит меня.        Ох, чёрт, Тэхён. Волна эмоций стала настолько сильной, что Бомгю подумал, что может утонуть.        — Он так сильно любит тебя, — тихо сказал Бомгю, но он знал, что не было смысла говорить это, это не решит проблему.        — Да. Я знаю. — Рука Тэхёна слегка сжалась в руке Бомгю, и он снова опустил взгляд. — Очень легко забыть об этом в процессе. Эй, вообще-то я вроде как завязал с разговорами об этом.        — Конечно, — быстро сказал Бомгю. Лицо Тэхёна выглядело очень странно, а в груди Бомгю ощущалась невероятная пустота. Боже, Тэхён просто не мог продолжать делать это, не так ли? — К чёрту библиотеку. Позволь мне купить тебе мармеладок и начать задаривать любовью, хорошо?        Тэхён слабо ухмыльнулся. — Может быть, повторим на бис то, что вы сегодня делали с Субином?        Бомгю ухмыльнулся в ответ. — Кай бы убил нас, если бы сделали это во время того, как он покупает нам ужин.        Тэхён попытался встать, но Бомгю не мог позволить ему закончить этот момент вот так, когда он был таким одиноким и крохотным. Он двинулся вперёд, запустив свою руку в блестящие волосы Тэхёна, притягивая его к себе, чтобы подарить ему поцелуй.        Лёгкий удивлённый вздох, который проскользнул по его нежным губам, был таким очаровательным. Он поцеловал Бомгю в ответ, его язык медленно проник внутрь, а руки нашли своё место вокруг шеи Бомгю, сомкнувшись на ней. Кончики его пальцев так мягко ощущались на его коже.        Бомгю вытолкнул из своего рта язык Тэхёна своим собственным, чтобы провести им по его покусанным губам. Тэхён не смог удержать хихиканья.        — Щекотно, — прошептал он, отодвигаясь немного, и Бомгю почувствовал, что вот-вот заплачет.        Он снова на мгновение соединил их губы, и Тэхён позволил своим пальцам пройтись по бокам его шеи и опуститься на плечи, оставляя за собой след из мурашек.        — Я хочу помочь тебе, — Бомгю сказал это ему в губы. — Так, так сильно.        — Может быть, ты можешь, — сказал Тэхён, отстраняясь. — Возможно. Но давай не будем говорить об этом сейчас, ладно?        — Ладно, — ответил Бомгю, натягивая на своё лицо улыбку ради Тэхёна. — Время мармеладок?        Это был первый раз, когда ему было разрешено купить что-либо кому-то из них, и это были просто три пачки мармелада с вишнёвым вкусом. Но Тэхён ворковал вокруг него так, словно он купил ему очередной кашемировый свитер. — Ох, да ты просто души во мне не чаешь, — говорил он. — Так хорошо заботишься обо мне.        — Ты слишком рано говоришь такие слова, Тэхён, — поддразнил его Бомгю, подмигивая.        Тэхён засмеялся и сжал руку Бомгю, переплетая их пальцы. Просто заставь его улыбнуться, думал Бомгю, словно это могло бы всё исправить. Сделай его счастливым. Он жалел о том, что спросил. Теперь, когда он знал, необходимость выяснить всё стала ещё более значимой.        Они вернулись в комнату Бомгю. У Кая и Тэхёна, судя по всему, случилось нечто ужасное: брошенная плюшевая игрушка сорвала большую часть их гирлянд. — Я предупреждал его, чтобы он не бросался ими, — сказал Тэхён, скидывая свою обувь рядом со столом Субина. — Но он сказал, что я был слишком раздражающим, чтобы не подвергнуться атаке игрушками, хотя всё, что я говорил ему, это перестать играть в блядский Cookie Run и пойти заняться стиркой.        — Такое бытовое дерьмо, — рассмеялся Бомгю. — Может быть, именно по этой причине Ёнджун хотел свою собственную комнату. Никаких проблем с соседом по комнате, которые бы встревали в его отношения.        — Я ставлю на кондиционер, хотя…        Бомгю потянул Тэхёна на кровать. На самом деле у них было не так много времени как у парочки, когда они были бы наедине, когда обстановка могла бы…накалиться. Он почувствовал трепет внутри, когда заключил Тэхёна в свои объятия и услышал его довольный вздох, когда тот уткнулся головой в грудь Бомгю. Тэхён был единственным в их группе, с кем можно было сделать следующее: быть большой ложечкой, спрятать его за своими плечами, играть роль его защитника, что в одно и то же время было и абсолютно естественным, и совершенно пугающим. Тэхён просто был слишком нежным и сладким, чтобы не захотеть прижать его к себе и зацеловать везде и всюду, но почему-то это ощущалось как огромная ответственность, словно тебе доверили нечто драгоценное.        — Расскажи мне о Субине, — сказал Тэхён ему в грудь.        Как бы это описать? Бомгю почувствовал, что краснеет лишь от одних воспоминаний об этом. Это было так интенсивно и насыщенно, все эти всеобъемлющие чувства внезапно проявлялись и изливались из Субина в Бомгю.        — Его было много, — наконец сказал он. — Типа… очень по-собственнически, я думаю.        — Правда? — заинтересованно спросил Тэхён. — Он никогда не бывает таким со мной.        — Наверное, с тобой он словно благородный принц, м? — он вспомнил, как подслушал их под дверью.        — Да, в самом деле, — сказал Тэхён. — У всех нас разные вкусы. Тебе, вероятно, будет чертовски скучно от того, как я люблю, чтобы меня трахали.        Бомгю чуть крепче обнял спину Тэхёна. — Мне не было скучно трахать тебя.        Тэхён глубже зарылся в его грудь и вздрогнул.        — Так, что означает по-собственнически?        — Типа… Очень много дерьма о том, что я принадлежу ему. Он очень часто поднимает эту тему. В постели.        Тэхён поднял свою голову, опираясь локтями на грудь Бомгю. — Скажи мне, если почувствуешь, что он перегибает палку, — сказал он, и Бомгю видел, как он пытался говорить максимально деликатно. — Типа, если это будет чересчур.        — Что ты имеешь в виду? — Бомгю почувствовал себя неловко. — Думаю, мне это нравится.       — Ты можешь любить быть желанным, — Тэхён сказал это с небольшой улыбкой. — Просто я беспокоюсь, что это может… усложнить для тебя некоторые вещи. Например, сделать понимание всех этих групповых штук сложнее, в то время как это для тебя всё ещё очень ново, — глаза Тэхёна внимательно изучали его, словно фиксируя сделанные наблюдения для дальнейшего использования.        — Этого не произойдет, — сказал Бомгю слегка оптимистично. — Потому что я хочу тебя тоже.        Тэхён опустил одну руку, проводя пальцами взад-вперёд по ключице Бомгю над вырезом его футболки. Тот резко втянул воздух, будучи очень чувствительным, но Тэхён лишь улыбнулся и продолжил.        — На самом деле это не проблема. Просто… нам всем нужно привыкнуть к этой динамике. А Субину разобраться с этим, о чём, я уверен, он знает.        — В любом случае, прямо сейчас он с Ёнджуном, — сказал Бомгю. Он не смог сдержаться. — Так что это не может быть настолько чересчур.        Тэхён ткнул в него пальцем. — Вот об этом я говорил. В такой ситуации ты должен прийти ко мне и сказать, что странно себя чувствуешь, — сказал он, роняя свою руку, чтобы коснуться основания шеи Бомгю. — Прямо сейчас ты со мной. Меняет ли это твои чувства к нему?        — Нет, — застенчиво ответил Бомгю. Он уже чувствовал себя тупо из-за этого.        — Поэтому не надо думать, что для Субина всё по-другому, — Тэхён сказал это так, будто тема была закрыта, и положил свою голову лицом вниз на грудь Бомгю, позволяя ему запустить пальцы в короткие волосики у себя за ушами.        — Ты так хорош во всём этом дерьме, — сказал Бомгю. — Всё становится гораздо проще, когда я разговариваю с тобой. — Я в безопасности рядом с ним, подумал он.        — Да, я очень заинтересован в том, чтобы это было так, — донёсся негромкий голос Тэхёна. Он держал свои руки по обе стороны от тела Бомгю, крепко сжимая его. — Не хочу повторения прошлых отношений.        — Легко не изменять, когда ты можешь просто добавить в отношения ещё парней, — Бомгю поддразнил его, ткнув пальцем в бок, чтобы вызвать у него смех.        Тэхён поднял свою голову. — Можем ли мы просто понежиться вот так, пока Кай не принесёт нам нашу еду? — серьёзно спросил он. — Это моё любимое.        Его глаза отражали свет почти так же, как маленькая серебряная цепочка у него на шее. Такие большие, карие, с вкраплениями золота на радужках. — Я весь твой, — сказал Бомгю, глядя на него снизу вверх, в ответ на что Тэхён сжал его щёки.        Тэхён растёкся на его коленях, как он делал это с Субином на колокольне, его стройное тело накрыло собой бёдра Бомгю и его грудь. Все чувства Бомгю и всё вокруг было окутано его запахом и вкусом. Руки Тэхёна лениво обвились вокруг шеи Бомгю словно шарф, его тело сильно выгнулось, плотнее вжимаясь в его торс, а язык полностью разрушил самоконтроль Бомгю. Он отстранился, заставляя Бомгю тянуться за его губами, и захихикал, а затем снова проник глубоко внутрь его рта, соединяя их языки, и Бомгю издал спокойный удовлетворённый звук ему в рот. Бомгю прижимал его к себе мягко и легко, не преследуя никакой цели, кроме как запомнить линии губ Тэхёна и остроту его тазовых косточек, прижатых к животу Бомгю, купаясь в ярком свечении, исходящем от него. Я пленён им, однажды сказал Субин, и Бомгю был абсолютно точно пленён. Его руки скользнули под пояс штанов Тэхёна, чтобы схватить его за голую попу и заставить того взвизгнуть, а его сердце забилось вдвое быстрее, когда Тэхён облизнул его губы и прошептал, — эта часть следует дальше, помнишь?        — Сволочи, — заскулил Кай, захлопывая за собой дверь. — Серьёзно?        Тэхён отстранился, напоследок проведя языком по верхней губе Бомгю и ласково лизнув кончик его носа. — Мы просто целуемся, — мило сказал он.        — Ага. Ладно. Чувствую себя слугой, приносящим тебе еду в постель, пока ты развлекаешься со своим молоденьким любовником, — проворчал Кай, и Бомгю услышал, как он ставит на его стол пакеты с едой.        — Никакой еды на этой кровати, — отчеканил Бомгю. Тэхён приблизился своими губами к мочке его уха, перекатывая её между ними, и эффект был ошеломляющим. — Субин прибьёт всех нас.        — Ох, и вы даже не дадите мне присоединиться? — проскулил Кай, когда Тэхён отпустил ухо Бомгю и грациозно слез с его колен.        — Я голоден, — сказал Тэхён и сполз с кровати, оставляя на ней ни живого ни мёртвого Бомгю.        Они расстелили на полу одеяло Бомгю (Мы всё равно пользуемся только одеялом Субина, а это стоило всего около тридцати баксов в икее, так что просто купи мне одеяло получше, если испачкаешь это) и разложили на нём свою еду словно на пикнике. Было здорово иметь возможность тусоваться в их собственных комнатах, не только в комнате Ёнджуна. Это были места, где они могли быть абсолютно самими собой, где могли не беспокоиться насчёт возможных косых взглядов студентов во дворе в случае, если полиаморного дерьма станет слишком много. Не то чтобы это было большим сдерживающим фактором — кто на самом деле вообще смотрел? Но всё же, было хорошо осознавать, что абсолютно никто не будет наблюдать за ними, если дела пойдут в таком направлении, чтобы… не смущать людей.        — Тебе придётся принести много извинений, прежде чем ты получишь хоть что-то из этого, — раздражённо сказал Кай, удерживая палочки для еды в заложниках. — Я рисковал своим задом ради тебя и–        — Я бы извинился хоть тысячу раз, но ты ведь знаешь, что я не мог не сказать им, — перебил его Бомгю. — Все вы постоянно говорите о том, что у нас не должно быть секретов друг от друга. Я теперь тоже часть нас, верно?        — Да, но я бы предпочёл, чтобы мой секрет ты сохранил, — сказал Кай.        — Субин даже не злится, Кай, — отметил Тэхён. — От этого его отвлёк минет.        — Единственная причина, по которой я сосал его член, — сказал Бомгю Каю. — Это ты.        Кай прищурился, глядя на него, а Тэхён рассмеялся.        — Ты поступил правильно, и я поступил правильно, — сказал Бомгю. — Ты должен был рассказать мне, а я должен был рассказать им. И я не расстался с тобой, так что ничего страшного не произошло, верно? Мы всё ещё счастливая семья, да?        Кай слегка поморщился.        — Дашь мне мои палочки, пожалуйста?        Тэхён выхватил их из рук Кая. — Он просто дурачится. Не ведись на это.        Кай смягчился, как только немного еды упало ему в желудок, и сказал Бомгю, что подумает над тем, чтобы простить его, и разрешил ему небрежно поцеловать себя в обе щёки. Они покончили с едой и развалились на одеяле. Тэхён положил свою голову на колени Бомгю, а Кай начал комкать салфетки и пытаться забросить их в мусорную корзину Бомгю, стоящую в другом конце комнаты, словно баскетбольные мячи.        — Это случится во вторник, и я вложил в это так много грёбаных сил. Правда. Типа, один только список литературы занял четыре страницы, а это даже не такая уж и большая статья. Просто первое задание в этом семестре.        — Сработала сраная сигнализация, — сказал Бомгю, проводя пальцами вдоль рук Тэхёна, чтобы переплести их со своими. — Ты вписал несуществующие источники из Википедии, верно?        — Клянусь богом, — Кай промахнулся мимо корзины. — Все они настоящие. Все. А вот мой тезис — полная чушь. Не могу отрицать.        — У тебя ужасно получается, — сказал Тэхён, когда Кай промазал в очередной раз. — Она стоит не так уж далеко, а ты всё равно ужасен.        — Хочешь показать класс? Докажи, что сможешь лучше.        Внезапно в голове Бомгю возник вопрос, пока он наблюдал, как салфетки отскакивают от мусорной корзины. — Я тут вспомнил. Кто-нибудь объяснит мне чёрную рвоту?        — Чёрная рвота? — рассеянно переспросил Кай, роясь в пакетах из-под еды в поисках ещё салфеток.        — Да. Чёрная рвота. Типа, когда случаются эти странные припадки, то вырывает чем-то чёрным.        — Расскажи подробнее, — сказал Кай. — Это какое-то заболевание?        Бомгю сдвинул Тэхёна со своих колен. Он не был до конца уверен, в какую игру играет Кай. Чёрная рвота — самое подходящее и понятное описание, какое он мог придумать.        — Неделю или полторы назад, может быть, Субина стошнило типа… чем-то чёрным. Абсолютно чёрным. Это не относится к ритуалу?        — Звучит так, будто он съел что-то, что не должен был. Мерзость, — сказал Тэхён, рассматривая свои ногти.        — Нет, это совсем не то, — сказал Бомгю, очень расстроенный, но также не совсем уверенный, как на самом деле описать то, что он видел. — Это было, типа, просто… абсолютно чёрное нечто. Какая-то жидкость или типа того.        — Какого чёрта ты рассматривал то, чем стошнило Субина? — спросил Кай на грани смеха.        — А с вами, ребята, этого не происходит? У него был этот странный приступ после его недели… его рана открылась, его рвало, он кричал и всё такое прочее дерьмо. И вообще-то вчера у него снова было кровотечение.        Что-то промелькнуло на лице Тэхёна. — Верно, я помню это с тех времён, когда был его соседом по комнате. Такое иногда случалось. Ну, кровоточащая штука. Хотя со мной того никогда не было.        — И со мной, — сказал Кай.        Бомгю очень старался сдерживать поток мыслей в голове. — Его рвало?        Тэхён пожал плечами. — Он всегда убегал в ванную, чтобы поухаживать за раной. Я правда не придавал этому значения.        — Видишь, странное дерьмо случается, — сказал Кай. — Что-то в этом роде, тебе не кажется?        — Случается, но не с вами, ребята?        — Думаю, нет. Я имею в виду, я не знаю, спрашивал ли ты у кого-то еще, но с нами тоже случалось масштабное странное дерьмо, типа травм–        — Да, да, Ёнджун рассказал мне обо всём этом, — сказал Бомгю, совершенно расстроенный.        — Теперь я собираюсь отчитать тебя ещё больше за то, что ты рассказал Ёнджуну, — сказал Кай.        — Перестань, мы ведь прошли этот этап, — пожаловался Бомгю. — Прости, но давайте вернемся к другим вещам–        — Просто спроси его об этом, — перебил Тэхён. — Если тебе в самом деле интересно. Я больше не хочу говорить о телесных жидкостях Субина.        Бомгю замолчал, и его разум был уже не здесь. Он едва расслышал шутку Кая о том, что Тэхёну нравится другая жидкость Субина, или его вопли, вызванные пинком Тэхёна.        Это было странно, правда? Это должно было быть странным. Вообще всё в этой ситуации было странным, но то, что Кай и Тэхён считали чёрную рвоту обычной случайностью, было самым странным.        Бомгю не смог удержать свои мысли от немедленного перехода к выводу, к которому, как он догадывался, он рано или поздно должен был прийти. Ты состоишь в потенциально демоническом ритуальном культе, и странное дерьмо вырывается из твоего тела — Голливуд сказал бы, что ты одержим, правильно? Ты, блять… читаешь книги на несуществующих языках, в то время как никто другой не может, просыпаешься среди ночи в агонии и приступах крика, чего не происходит ни с кем другим? Очевидно, ты одержим. Или, типа, зло изначально было в тебе? Бомгю видел фильмы, где всё развивалось в обоих этих направлениях, но не было ни одного фильма, где бы всё не шло одним из этих путей.        Но это не могло быть правдой. Бомгю напоминал себе об этом, стараясь унять ужасный выброс адреналина, атаковавший его тело. Адекватного объяснения нет, но это просто, блять, не может быть правдой. Как это вообще может быть по-настоящему? Это был не голливудский фильм. Это был просто чёртов университет, существующий в реальной жизни, где похотливые студенты трахаются друг с другом, лишь бы убить время и не заниматься учёбой, где они напиваются на жутких старинных развалинах в лесу и делают вещи, о которых пожалеют через пару лет и над которыми посмеются через десять. И это был Субин. Просто обычный парень, в шкафу которого висит как минимум десяток галстуков различных цветов, который любит спать, закинув одну ногу на одеяло, чтобы «регулировать температуру». Не какой-то полудемон или что-то в этом роде. Субин не был одержим, потому что это просто не могло быть правдой. Как вообще хоть что-то из этого может быть правдой?        Ему нужно было начать отвечать на эти вопросы самостоятельно. Спрашивать об этом других было недостаточно.        — Расскажите мне о моменте, когда вы смогли прочитать книгу, — выпалил Бомгю, прервав их громкий спор насчёт пинков. — Как это было? Они оба с удивлением посмотрели на него.        — Ну, это не было как-то странно, — ответил Тэхён. — Просто открыли её как обычную книгу, и там были слова, в которых был смысл.        — Но раньше его не было? Смысла в тексте, на обложке, например?        Они оба покачали головами.        — И это случилось после того, как вы впервые исполнили ритуал?        — Ага, — сказал Кай. — Мы сегодня займемся сексом или так и будем обсуждать демоническое дерьмо? Потому что это не очень хорошо сказывается на моём стояке.        — Честно говоря, я склоняюсь к демоническому дерьму, — сказал Бомгю. Он знал, чего он хотел, и, возможно, это было очень глупо. Но Тэхён и Кай казались лучшими напарниками для этого дела, чем Субин и Ёнджун. Они казались более… отстранёнными от внутренней кухни ритуала, менее эмоционально вовлечёнными во всё то, что пытались делать остальные, чтобы разобраться в этом. Возможно, у них был более трезвый взгляд.        — Я хочу подняться на колокольню, — сказал Бомгю.        — Что, сегодня? — Тэхён был удивлён. — Только мы?        — Есть более приятные занятия, например, в постели, — захихикал Кай.        — Я хочу осмотреться. Посмотреть, что там есть. Ведь именно там они нашли книгу, верно?        — Вполне уверен, Субин и Ёнджун уже делали это раз десять, не меньше, — сказал Тэхён.        — Но никто из вас не делал?        — Не-а, — ответил Кай. — Я не фанат расследований.        — Отлично, ещё больше причин пойти туда, — взволнованно сказал Бомгю. — Свежий взгляд, все дела.        Тэхён поджал свои губы, сомневаясь.        — Да ладно вам, это будет весело. В худшем случае мы ничего не найдём и просто потусуемся на колокольне, любуясь видом. Можем поцеловаться или типа того. Кто-нибудь может ещё раз подрочить Тэхёну.        — Я хочу, чтобы на этот раз подрочили мне, — моментально выпалил Кай.        — Никто не получит никакой дрочки, — Тэхён сказал немного устало. — Думаю, я в деле. Но мы должны пойти после десяти. Сейчас вокруг слишком много людей, которые могут заметить, как мы заходим в здание, и колокола убьют наши уши, если мы поднимемся тогда, когда они начнут звонить.        Бомгю думал об этом. На самом деле было бы лучше подняться туда тогда, когда ещё светло.        — Можем ли мы рассчитать время? Я хочу иметь возможность рассмотреть там всё. Сейчас почти шесть сорок пять, мы могли бы незаметно проскользнуть за трубы и подняться сразу после того, как колокола прозвонят в семь. Сможем поймать кусочек заката…        — Бомгю, ты слишком увлекаешься, — сказал Тэхён. — Там наверху ничего не будет.        — Пожалуйста? — он начинал немного отчаиваться. — Я хочу помочь. Я хочу сам посмотреть. Я пойду один, если вы не пойдёте со мной. Серьёзно.        Тэхён и Кай долгое время смотрели друг на друга.        — Ёнджун совершенно точно прикончит нас, — сказал Кай.        — Мы расскажем ему позже и разберёмся со всеми последствиями, — счастливо сказал Бомгю. — Давайте. Надевайте ботинки и пошли. Нам нужно поспешить.        — Я пойду, только если я смогу выбрать, чем мы займёмся вечером.        — Нет, Кай, ты, чёрт возьми, не будешь этого делать, — раздражённо сказал Тэхён. — Ты когда-нибудь слышал о принципе активного согласия…        — Ты всегда активно соглашаешься, и ты знаешь это–        — Прекратите ваш флирт на полсекунды, и вперёд, — сказал Бомгю, завязывая кроссовки.        __________________________________________________________ Колокольня находилась от их общежития всего в нескольких минутах быстрой ходьбы, так что без десяти семь они были уже там, готовые подняться наверх. Тэхён был прав, когда говорил о смущающе большом количестве студентов, слоняющихся в неподходящих местах. В актовом зале был большой открытый вестибюль в месте, которое когда-то было притвором церкви, а теперь использовалось как что-то вроде студенческой гостиной, и там было достаточно большое количество людей, которые затрудняли им возможность незаметно прошмыгнуть за трубы. Они задержались у небольшой тёмной щели, практически незаметной, но достаточно широкой, чтобы в неё мог пролезть человек, проскальзывая в неё один за другим, пока никто не смотрел в их сторону. Немного успокаивал тот факт, что вряд ли кому-то было бы не наплевать, даже если бы их заметили. Кто бы стал думать о том, что в этом пространстве что-то спрятано?        Подъём по лестнице ощущался дольше, когда их было всего трое. Кай скулил и стонал так же, как и в прошлый раз, а Тэхён был менее уверенным лидером на лестнице, чем Субин, двигаясь медленнее и едва не роняя свой телефон снова и снова. На половине пути здание завибрировало от звука колоколов, отбивающие семь часов, и Бомгю не мог перестать улыбаться. — Видите? Никаких проблем, у нас есть целый час, чтобы осмотреться. Ну, пятьдесят пять минут.        — Всё ещё ненавижу это, — угрюмо сказал Кай. — Днём на лестнице не так тесно.        Они медленно двигались по пространству над потолком актового зала, гораздо менее жуткому благодаря свету, льющемуся через расположенные вдоль него окна. Тэхён первым выбрался через окно, и последние закатные лучи солнца ложились горячим золотом на их лица, когда они вышли на крышу.        — Если кто-нибудь поднимется сюда, то нам пиздец, — сказал Кай, держась за входную дверь на крышу.        — Я просто скажу, что я первокурсник и заблудился, а вы двое быстренько смоетесь, — счастливо сказал Бомгю.        Здесь точно что-то есть. Что-то точно должно здесь быть. Он чувствовал, как уверенность в этом пульсирует у него в груди.        Они вошли в башню, преодолев последние пролёты, и на закате здесь было так же восхитительно, как и ночью. Гора была увенчана короной из рубиновых облаков, дороги вдалеке вместо того, чтобы светиться в темноте красными огнями задних фар, сливались с пейзажем, словно мазки кисти на холсте. Бомгю, потерявшись во времени, выглянул через край, чтобы понаблюдать за крошечными студентами, живущие свои крошечные жизни на территории кампуса.        — Эй, не высовывай свою грёбаную голову, — рявкнул на него Кай. — Здесь не должно быть людей, забыл?        Бомгю снова спустился с небес на землю. Точно. Они были здесь не просто так.        — Итак, — произнёс Тэхён, выглядя так, будто ему было некомфортно. — Что именно нам делать? И можем ли мы разобраться с этим побыстрее?        Взгляд Бомгю устремился к низкой каменной скамье, какие выступали с каждой из сторон, вделанные в стены башни, с пустым пространством под ними. — По словам Ёнджуна, она была под скамейкой, — сказал он и встал на колени, заглядывая под выступ. Ничего, кроме твёрдого голого камня, тёмного и холодного. Он наклонил голову, чтобы заглянуть под скамью, пощупал пространство рукой, но наощупь оно ничем не отличалось от камня на полу.        — Помогайте мне, — сказал он, оглядываясь на Тэхёна. — Просмотри всё в обратном направлении. И Кай, есть что-нибудь на арках? Типа, резьба или что-то в этом роде?        Они оба казались весьма обескураженными, но приступили к выполнению поручений. Тэхён опустился рядом с Бомгю и пополз в противоположную сторону, шаря под скамейкой и жалуясь, что у него замёрзла рука. Кай забрался вверх на скамью, чтобы ближе рассмотреть арки, время от времени проводя рукой по их верхушкам.        Башня не была большой, так что прошло совсем не много времени, прежде чем Бомгю и Тэхён встретились на другой стороне, и ни один из них не нашел ничего, кроме обыкновенного камня. Каю потребовалось больше времени, так как он отвлёкся на особо интересную птицу, которая пролетала мимо.        — Итак, ничего необычного под скамейками, — сказал Тэхён. — Хотелось бы, чтобы мы знали, где вообще находится коробка, — задумчиво произнёс Бомгю.        — Не то чтобы это было важно, если здесь ничего нет.        Честно говоря, здесь больше нечего было осматривать. Бомгю пробежал глазами по камням, выложенным по кругу, кольцо за кольцом, из серого гранита. Не было ничего необычного. Если бы на них было что-то вырезано, то это, вероятно, было бы замечено в один из многочисленных визитов сюда.        Его взгляд двинулся выше мимо арок к колоколам, висящим над их головами, вдоль внутренней стороны остроконечной деревянной крыши башни. Он поднял руки и провёл пальцами по нижним краям самых нижних колоколов из толстого металла, грубого наощупь. Это было единственное, что ещё можно было осмотреть, и сердце Бомгю забилось чуть чаще. Там должно что-то быть, верно?        — Как думаешь, насколько они старые? — он просил Тэхёна, который подошёл к нему и встал рядом с ним под колоколами, задирая голову вверх.        — Без понятия, — ответил он. — Наверное, можно поискать в интернете. Они не выглядят новыми, разве нет?        — Кай, поднимешь меня? — спросил Бомгю, поворачивая голову в сторону Кая, который просто стоял у одной из арок и бесцельно смотрел на закат.        — Ты оглохнешь, — пробубнил он, не двигаясь с места.        Бомгю проверил время на телефоне. — У нас есть сорок пять минут до следующего звона. Подсади меня. Давай.        Кай вздохнул и отошёл от арки. — На плечах, наверное, будет лучше всего, — сказал ему Бомгю, и Кай опустился на колени, закатывая глаза.        — Я не настолько сильный, — сказал он, когда Бомгю перекинул ногу через его шею. — У тебя есть минута ли типа того, прежде чем я сброшу тебя, окей?        — С тобой всё будет в порядке. Субин говорит, что я худой как палка, — парировал Бомгю, когда Кай поднял его, с трудом пытаясь встать.        — На самом деле, вроде так оно и есть, — сказал он, и в его голосе послышалось удивление. — Господи боже, ты вообще когда-нибудь ходил в спортзал?        Бомгю проигнорировал его, пригнув голову, чтобы не удариться о колокола, когда Кай выпрямился. На этой новой высоте он мог аккуратно просунуть верхнюю часть тела в промежутки между нижними колоколами, самыми большими из всех. Здесь наверху было очень душно, тепло удерживалось деревянной крышей, а ветерок совсем сюда не поступал. Размер колоколов ошеломлял, теперь, когда голова Бомгю оказалась рядом с ними.        — Наверняка они уже осматривали их, — окликнул его Тэхён, когда Бомгю начал водить руками по колоколам, проводя пальцами по бокам и низу. Текстура была очень грубой, но не было никакой резьбы или чего-то в этом духе. Скорее, они были просто функциональными и не предназначались для того, чтобы их рассматривать. Не было ничего особенного. В верхней части каждого из них было какое-то компьютеризированное крепление, видимо, использовавшееся для дистанционного управления колоколами. Теперь они были отсоединены от клавиатуры карильона, с помощью которого реальные люди когда-то воспроизводили музыку.        — Немного вперёд, Кай, — крикнул он вниз, и ему пришлось быстро пригнуться, потому что Кай чуть не впечатал его в один из колоколов. — Блять, ты бы помер, если бы двигался медленнее?        — Эй, хочешь, чтобы я тебя сбросил? — сказал Кай. — Может ты и палка, но ты всё ещё грёбаный взрослый парень, и это нелегко–        Бомгю теперь был ближе к одной стороне крыши, разглядывая деревянную поверхность, потемневшую от многолетнего слоя сажи и слегка пахнущую плесенью. Ничего нарисованного, ничего вырезанного. Просто внутренняя часть крыши. К ней были прикреплены металлические скобы, а к ним равномерно расположенные петли, которые когда-то удерживали тросы, соединяющие колокола и карильон, клавиатура которого вызывала звон каждого отдельного колокола при нажатии на соответствующую клавишу. Теперь, конечно же, это делалось с помощью на электронного устройства, вероятно, подключённому к вай-фаю кампуса. Такое необычное столкновение современного и традиционного.        Должно же быть хоть что-то, думал Бомгю, начиная впадать в панику. Если здесь ничего не было, то было неоткуда начинать искать ответы. Это было место, где всё началось. Что-то обязано быть здесь.        — Серьёзно, у тебя есть около тридцати секунд, — позвал его Кай, и Бомгю в отчаянии откинул голову назад, ударившись затылком об один из колоколов. Он был настолько большим, что едва задвигался от удара, но Бомгю заметил, как внутри него раскачивается язык. Он схватился за голову и выругался.        — Блять, чертовски больно…        — Сотрясение? — спросил Тэхён, глядя на него снизу вверх. — Видишь пятна перед глазами?        Глаза Бомгю не отрывались от качающегося языка. Может быть, внутри колоколов. Самый огромный из них был достаточно большим для того, чтобы в него пролезла голова, но Бомгю не хотел продолжать рисковать проломить себе череп.        Он засунул руку внутрь колокола, опустил голову и посмотрел вверх. Было очень темно, свет практически не проникал сквозь отверстие колокола в его сужающийся корпус. Внутренняя часть под его пальцами ощущалась практически так же, как и внешняя — очень грубая, из какого-то литого металла, хотя было место, которое истончилось от контакта с языком.        — Кто-нибудь может посветить для меня? — спросил он и почувствовал, как Кай немного отодвинулся, чтобы Тэхён мог удобно встать со своим фонариком.        — Если честно, то меня пиздецки пугает стоять так близко к этой штуковине посреди дня, — пробормотал Кай. — Типа, что если они впервые в жизни решат зазвонить в половину часа…        Внезапный свет от фонарика телефона Тэхёна осветил колокол, и Бомгю прищурился, пытаясь что-нибудь рассмотреть. Ничто не выглядело необычно. Колокол был тёмным и бесцветным, из-за шероховатой текстуры было сложно рассмотреть, были ли на ней какие-то надписи или нет, несмотря на дополнительный свет. Бомгю провёл руками по основанию языка. Чёрная металлическая пыль начала собираться на подушечках его пальцев и под ногтями. Она горько пахла, и Бомгю пришлось прикрыть глаза, чтобы она в них не попала, когда он стряхивал её. Мерзость.        Язык выглядел вполне себе обычно. Просто блестящий круглый металлический шарик на конце тонкого металлического стержня. Бомгю осмотрел его, стирая с него пыль большим пальцем.        Твою мать.        — Ребята, — сказал он очень неожиданно. — Ребят, это… это так выглядят символы из книги?        — Что? — переспросил Тэхён совершенно не своим голосом, поражённым и испуганным.        — Ты, блять–        — Нет, я, блять, не шучу, здесь что-то есть, — сказал Бомгю, и каждая клетка его тела начала покалывать. На языке совершенно точно было что-то вырезано, что-то выведенное вертикально вдоль него и едва различимое, когда Бомгю стирал грязь с грубо обработанного металла. Он плюнул себе на палец и потёр им то место, к которому прикасался, счищая с него ещё больше грязи, и да, там было какое-то очертание, неглубоко вырезанное в металле. Символ?        — Опусти меня, Кай, — нетерпеливо сказал он. — Тэхён должен подняться сюда, он лучше меня знает, как выглядят символы–        Кай не мешкал ни секунды, опуская Бомгю в разы быстрее, чем это было необходимо. — Ты, блять, серьёзно?        Бомгю проигнорировал его. — Подними свой фонарик повыше, Тэхён, и посмотри на язык вон того большого колокола. Клянусь, там что-то есть.        Тэхён уже забирался на плечи Кая. Было ясно, что все его сомнения и недовольство затеей поняться на башню мгновенно испарились. Они тоже хотят покончить с этим дерьмом, думал Бомгю, Тэхён больше, чем кто-либо другой. — С этой стороны? — спросил Тэхён, быстро поднося свой фонарик к языку колокола, вытягивая шею, вглядываясь в то место, на которое указывал Бомгю.        — О, господи, — тихо сказал он.        — Правда? Это правда оно? — спросил Бомгю, не в силах сдержать ликование в голосе. Он что-то нашёл, по чистой случайности, что-то, что они не находили до сих пор. По крайней мере, Кай и Тэхён не знали об этом. Он помогал, и они могли разобраться с этим–        Тэхён провёл рукой по языку колокола, стирая с него ещё больше грязи.        — Что там написано? — спросил Кай, внезапно став энергичным и заинтересованным, его раздражение ушло. — Ты можешь прочитать?        — Здесь чертовски грязно, — сказал Тэхён. — Трудно разобрать… Какой-то номер. Здесь определённо написано «пять». Может быть, двадцать пять. Да, я думаю, двадцать пять.        — Но это же на грёбаном демоническом языке, верно? Не так, что парень, изготавливавший эти колокола, просто решил пронумеровать их? — взволнованно спросил Бомгю, и Кай бросил на него взгляд, явно недовольный фразой «демонический язык».        — Ага, похоже на то, — сказал Тэхён. — Иногда трудно понять, теперь, когда я могу это прочитать.        Так, блять, странно, подумал Бомгю. Это не имеет никакого смысла. Может, они все вместе придумали этот язык, поэтому могли его понимать. Но тогда как он оказался на чёртовом колоколе? Был ли это пугающе продуманный безумный розыгрыш? Было слишком сложно пытаться рационализировать прямо сейчас. Бомгю просто должен был продолжать, не пытаясь вникнуть в суть. Просто… жить в этом мире, где все клише из фильмов ужасов стали реальностью.        — Может, мне посмотреть и другие? — спросил Тэхён с нетерпением в голосе, и Бомгю вспомнил, что нужно проверить время.        — Скорее, нет, — сказал он. — У нас всего около двадцати минут. Мы можем вернуться сюда позже с Ёнджуном и Субином. Теперь-то мы знаем, где искать. Возможно, возьмём с собой стремянку…        — Как ты собираешься подняться со стремянкой по лестнице? — спросил его Кай, но Бомгю не слушал. Он думал о другом.        — Давайте выясним, существуют ли до сих пор клавиши карильона, — сказал он. — Это единственное, что тесно связано с колоколами, на них тоже может что-то быть. Возможно, они где-то прямо здесь. Интересно, их просто перенесли вниз, в здание? Или их могли уничтожить, после того как перестали использовать… — Его разум лихорадочно работал.        — Мы никогда не были внизу в самом здании, кроме актового зала, — сказал Кай, опуская Тэхёна обратно на землю. — Никогда не было причин для этого. Вероятно, это также запрещено.        — Ну, мы уже здесь, — сказал Бомгю. — Почему бы нам не спуститься на несколько этажей ниже и не поискать там? Что мы теряем?        Больше не нужно было их убеждать. Лицо Тэхёна просияло каким-то возбуждённым страхом, словно в нём зажглась какая-то искра, но он боялся того, что вспыхнет вслед за ней. Кай уже двинулся в сторону лестницы, и Бомгю поспешил за ним. Втроём они спустились по ступеням к выходу на крышу и продолжали идти по ним. Лестница превратилась из узкой спиральной в гораздо более широкую и обычную, спускающуюся внутрь здания.        — Понятия не имею, куда она ведёт, — сказал Тэхён у него за спиной. — Сюда можно подняться только с чёрного входа, пройдя через крышу.        Кай остановил их на первом же лестничном пролёте, где располагалась маленькая дверь, которая, похоже, могла вести в чулан.        — А почему нет? — Кай пожал плечами, взялся за ручку и повернул её.        Они вошли в пространство, в котором был неописуемо нетронутый воздух. Он был полной противоположностью воздуху на крыше. Это было покрытое пылью тусклое помещение, заваленное старыми церковными скамьями, сломанной мебелью и религиозными атрибутами, явно хранящимися здесь с тех самых пор, как здание переоборудовали из церкви в школу. К выстроенным вдоль стен полкам с коробками были приставлены доски. Слабый свет просачивался сюда сквозь витражное окно, окрашивая всё вокруг в красные, янтарные и пурпурные краски.        Глаза Бомгю пробежались по комнате. На первый взгляд ничего необычного, просто заваленный старым хламом чулан. — Может, спустимся ещё на этаж ниже? — сказал он, но Тэхён уже забрёл внутрь, карабкаясь по скамьям к фигуре, выглядывающей из-под свисающей ткани.        — Может быть… — он рванул к ней, заглядывая под ткань. — А, ложная тревога, — сказал он разочарованно. — Просто стол или типа того. Но это кажется подходящим местом, верно? Подходящим для того, чтобы всякое ненужное дерьмо было сложено здесь.        Глаза Бомгю обыскивали углы комнаты в поисках чего-то спрятанного. — Ага, верно помечено, — сказал он. — Давайте пороемся здесь.        Было сложно рассредоточиться по этой комнате, такой маленькой, но заваленной таким количеством барахла, что они едва могли видеть друг друга за стопками неиспользуемых стульев и беспорядочно расставленных скамей. Но клавиатура должна быть огромной, как что не заметить её было бы сложно, верно? По сути, это стоячее пианино, которого здесь не наблюдалось.        — Не вижу ничего, что было бы достаточно крупным, — сказал Бомгю, чей взгляд скользил по деревянным фигурам, а коленка пульсировала после столкновения с ножкой стола.       — Знаешь, вероятно, его разобрали, чтобы иметь возможность спустить сверху, — донёсся до него голос Тэхёна с другого конца комнаты. — Лестница, ведущая наверх, намного меньше той, что ведёт вниз.        В его словах был смысл. Взгляд Бомгю метнулся к доскам, прикрывающим коробки на полках. Как бы выглядело разобранное пианино? Плоские кусочки фигурного дерева, коробка с клавишами?        Кай, шаркая ногами, подошёл к нему, медленно обходя груду шатких стульев. Он положил локоть на плечо Бомгю, и они вместе осмотрели полки, заставленные коробками от пола до потолка.        — Ты ведь не заставишь нас открывать всё это? — спросил он. — Потому что если ты хочешь, чтобы я снял для тебя все эти коробки сверху, то мой ответ — нет.        — Не думаю, что в какую-то из них было бы уместно положить клавиши старого карильона, — сказал Бомгю, всё ещё глядя на коробки. — Они слишком новые.        — Коробка и не будет такой же старой, как и колокола, — сказал Кай, но Бомгю был уверен в своей правоте. Большинство коробок здесь были обыкновенным дерьмом из канцелярского магазина, типа коробок для папок. Казалось маловероятным, что в такой будут храниться детали чего-то настолько дорогого и изящного, как клавиатура карильона.        — Может быть, их выбросили, — сказал Тэхён, подходя ближе. — Если честно, то мне не хочется перебирать всё это дерьмо… Думаю, мы и так сегодня нашли достаточно, вам не кажется?        Бомгю и Кай оба одновременно обратили на это внимание. Спрятано далеко в глубине полки и практически полностью скрыто за старой кафедрой задрапированной тканью. Что-то сделанное из дерева, тёмное и состаренное.        — Выглядит очень старо, — сказал Кай. — Может быть, оно?        — Может быть, — ответил Бомгю, уже протискиваясь к полке, ушибив колено обо что-то острое, но не обратив на это внимания.        Как только он добрался до него, то сразу понял, что это оно. Ящик был простым, но сделанным явно очень качественно, тяжёлым, из полированного дерева, с металлической защёлкой и маленьким потускневшим висящим замком. Он был покрыт толстым слоем пыли и несомненно оставался нетронутым гораздо дольше остальных коробок вокруг.        — Там должно быть что-то, — раздался голос Кая прямо за его спиной. — Тэхён, это здесь, в углу–        Бомгю придвинул ящик ближе к краю полки, и Кай с трудом отодвинул кафедру, освобождая место для того, чтобы достать его. Он был тяжёлым, и им вдвоём удалось перетащить его с полки на пустое пространство на полу, как раз в тот момент, когда появился Тэхён, пробираясь вдоль стены мимо витражного окна.        — Ящик?        — Нам придётся сломать его, — сказал Бомгю, дёргая маленький висящий замок.        — Чем? — спросил Тэхён. — Разве у тебя есть с собой инструменты?        — Он не такой уж большой, Тэхён, — сказал Кай, поворачивая головой по сторонам, обыскивая глазами комнату. — Видишь что-нибудь тяжёлое или металлическое?        Тэхён бросился на поиски, а Бомгю и Кай переглянулись друг с другом поверх ящика, широко раскрыв глаза и не зная, что сказать.        — Что, если это обыкновенный ящик? — неуверенно спросил Кай.        — Тогда это просто обыкновенный ящик, — ответил Бомгю.        — Ты даже не представляешь, насколько, блять, у меня кружится голова из-за всего этого дерьма с колоколами, — сказал Кай, выглядя очень неуютно, и внезапно Бомгю раздавило ужасной тяжестью осознания того, как, должно быть, себя сейчас чувствовал Кай. Быть вовлечённым во что-то вне его контроля, что-то кажущееся бесконечностью, что-то месяц за месяцем убивающее людей, которых он любил больше всего. Что-то, что он абсолютно точно не был в силах остановить. Субин и Ёнджун, казалось, возглавляли всю работу над тем, чтобы выяснить, как остановить всё это. По крайней мере, у них была крохотная доля свободы действий в отношении своего будущего и ощущение того, что они работают над тем, чтобы изменить его. Возможно, лишь иллюзия надежды.        Но Кай был всего лишь телом во всём этом, просто мешком с кровью. И поскольку, по мнению всех остальных, он лучше других справлялся с ритуалом, Бомгю задался вопросом, догадался ли кто-то из них когда-нибудь спросить о его состоянии. Ёнджун сказал, что Кай был инициатором на его неделе и Субина, а это означало, что каждую неделю, кроме недели Тэхёна, Кай должен был проходить через ритуал. Казалось, что этого было слишком много для того, кто даже не принимал участия в том, чтобы заварить всё это в самом начале. Это никак не могло быть эмоционально легко для него.        — Эй, — сказал Бомгю. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной обо всём этом, теперь, когда я в теме.        — Да, а как же, — сказал Кай. — Впрочем, особо нечего говорить, — его лицо выражало нервное предвкушение, а пальцы без конца барабанили по ящику.        Бомгю взял его трясущуюся руку и поднёс к своим губам, целуя.        — С чего это вдруг? — спросил он, и его лицо растянулось в улыбке.        — Не знаю, — Бомгю улыбнулся в ответ. — Просто захотелось.        — Что, это заводит тебя? — Кай схватил руку Бомгю и притянул её к своим губам, даря ему ответный поцелуй. — Чувствуешь себя нуждающимся посреди этого грёбаного мистического приключения? Потому что даже я ещё не достиг такого уровня перевозбуждения.        Бомгю почувствовал прилив нежности к нему. Я люблю тебя, тупица, подумал он. — Взволнован, возможно. Вероятно, мы что-то нашли.        — Может быть, — сказал Кай, отпуская руку Бомгю, и снова взглянул на ящик. — Надеюсь, мы сможем его открыть, потому что у нас ни за что не получится спуститься с ним по лестнице.        Тэхён вернулся, сжимая в руках подсвечник, который явно когда-то был одним из элементов украшения алтаря. — Это вроде подходит, не так ли? — сказал он, перепрыгивая через скамью, чтобы передать подсвечник Каю, и усаживаясь на неё в нескольких футах от своих парней, вместо того чтобы перелезть через оставшуюся мебель. — Это место пожароопасное, не могу поверить, что всю эту мебель не продали или типа того–        — Кажется кощунством, что всё это церковное дерьмо просто свалили сюда, — сказал Бомгю, когда Кай прицелился основанием подсвечника в висячий замок.        — Вообще-то это довольно симпатичный подсвечник, — сказал Тэхён, и Кай снова ударил по замку. — Я бы взял его себе, если бы не чувствовал себя так, будто попаду в ад за воровство у церкви.        Бомгю расхохотался. — Разве ты не думаешь, что попадёшь туда в любом случае?        Тэхён выглядел оскорблённым. — Из-за того, что я гей?        — Ты, блять, издеваешься? Ты проходишь через сексуальный ритуал с кровавым жертвоприношением каждые выходные–        Раздался лязгающий звук, и Каю удалось сорвать маленьких висящий замок.        Шкатулка была наполнена прямоугольными колышками — клавиши, выдохнул Бомгю. Они были перемешаны, сделаны из такого же тёмного полированного дерева, что и ящик, каждая около двадцати сантиметров в длину. Кай сунул руку внутрь и достал одну клавишу, подняв её, чтобы Тэхён мог видеть.        — Значит, нужно ударять по ним, чтобы колокола звонили? — с интересом спросил Тэхён, когда Бомгю потянулся, чтобы самому взять одну из них.        — Да, то же самое, что и нажимать клавиши на пианино, — сказал Бомгю. — Интересно, зачем кто-то настолько потрудился сохранить их, будто они когда-нибудь будут снова использованы–        — Небо, правильно? — сказал Кай, звуча странно.        — Что? — Бомгю посмотрел на него. Кай уставился на клавишу в своей руке, а Тэхён застыл, заглядывая ему через плечо.        — Вот здесь. Написано «небо». Правильно?        — Правильно, — подтвердил Тэхён, и его голос внезапно стал совсем слабым. Кай перевернул клавишу, чтобы показать Бомгю.        Вдоль клавиши был вырезан ряд символов — этот ужасный нечитаемый язык, который становился пугающе знакомым. Взгляд Бомгю упал на клавишу, которую он сам вытащил из ящика, и его вспотевшие руки перевернули её.        Он протянул её им.        — Камень, — немедленно сказал Тэхён, и Кай кивнул.        Бомгю почувствовал, что вот-вот упадёт в обморок.        — Твою мать, — выругался Кай. — Твою же мать.        Отдалённый шум по ту сторону закрытой двери и чей-то голос ниже по лестнице. Они все и так были застывшими от происходящего, но каким-то образом стали ещё неподвижнее в ожидании. Бомгю заставлял свой мозг перестать думать. Не было ни единого шанса того, чтобы он думал бесшумно.        Голос затих, но этого уже было достаточно для того, чтобы они вспомнили, где находятся. — Нам нужно уходить, — настаивал Тэхён с лёгкой истерической ноткой в голосе, и Бомгю знал, что он был прав. Они достаточно нашли, и теперь должны были убираться к чёртовой матери и подумать обо всём случившемся где-нибудь в другом более безопасном месте.        — Должны ли мы их забрать? — спросил Кай, глядя на ящик, но Бомгю уже захлопнул его крышку.        — У нас не получится вынести их, — сказал он. Ящик был слишком тяжёлым, чтобы они могли быстро двигаться вместе с ним по лестнице. — Мы возьмём вот эти две и потом вернёмся за остальными с Субином и Ёнджуном.        — Должны ли мы сначала посмотреть что на других? — милый голос Тэхёна звучал очень напугано.        — Только если оба из вас хотят, — сказал Бомгю, и Тэхён покачал головой.        — Давайте сделаем это, когда они будут здесь, — сказал он Каю, явно желая убраться отсюда как можно скорее, и Бомгю не мог винить его. Он так сильно хотел сделать это открытие, и теперь, когда оно было сделано, внезапный ужас всей этой ситуации был настолько сбивающим с ног, что ему захотелось вернуть всё назад.        Теперь всё было реальным. Должно было быть. Правда ведь? Это всё было слишком чересчур, чтобы не быть правдой.        Нет времени думать. — Мы заберём вот эти две, чтобы показать им, — сказал Бомгю, и Кай с Тэхёном кивнули головами. Они поставили ящик обратно на полку и медленно вышли из этого чулана, стараясь соблюдать тишину, зная, что они здесь не одни. Бомгю чувствовал, как ящик пульсирует, оставленный в комнате позади него, словно он был радиоактивным. Он чувствовал шероховатую текстуру высеченных символов на гладкой поверхности клавиш, которые сжимал в руке.        Не было похоже, что тот, кого они слышали на лестнице, всё ещё был поблизости. Было тихо, когда Кай приоткрыл дверь, вытягивая свою руку, чтобы придержать Тэхёна и Бомгю, и прислушался.        — Семь пятьдесят восемь, — прошипел Кай, распахивая перед ними дверь. — Так что давайте быстрее.        Они помчались обратно вверх по лестнице к двери, ведущей на крышу, которая выплюнула их на свежий воздух, но у них не было времени насладиться этим, и они пробежали по небольшому участку крыши и обратно через открытое окно в основную часть здания так быстро, как только могли. Кай захлопнул за ними окно, и они осторожно двинулись вдоль стены длинного помещения с низким потолком над холлом, осторожно возвращаясь по своим же следам. Они как раз добрались до вершины последней лестницы, когда колокола пробили восемь часов, и всё вокруг внезапно завибрировало.        — Блядство, это было бы очень громко, будь мы там, — крикнул Тэхён сквозь звон с нотками облегчения в голосе, когда он распахнул дверь. — Идём, идём…        Спускаться по этой лестнице было ещё страшнее, чем подниматься, но, по крайней мере, теперь они могли потратить на спуск столько времени, сколько хотели. Кай положил руку на плечо идущего перед ним Бомгю, крепко сжимая его и слегка выводя из равновесия, что совсем не облегчало спуск по чёрной, словно смоль, лестнице. Но Бомгю и не подумал бы оттолкнуть его, зная ненависть Кая к этой лестнице. Когда они добрались до самого низа, он схватил Кая за руку, переплетая их пальцы вместе, и они втроём пробирались бочком через узкое тёмное пространство между трубами и стеной. Первый раз, когда мы по-настоящему держимся за руки вот так, осознал Бомгю, и сжал руку Кая крепче в своей, не заботясь о том, что она была липкой и холодной от нервов.        — Давайте просто выберемся из здания, — прошептал Тэхён, когда они приблизились к полоске света в конце коридора, и Бомгю пробормотал своё согласие. Тэхён быстро оглянулся, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и они выскользнули из темноты, направляясь к ближайшему выходу, как только оказались в светлом, открытом пространстве актового зала.        — Пиздецки безумно всё то дерьмо, которое сходит нам с рук, — пробубнил Кай, сжимая пальцы Бомгю своими.        Контраст того, что Бомгю держал в своих руках, был разительным, и когда они вышли в резкие тени и янтарное сияние последних закатных лучей, Бомгю пришлось очень постараться, чтобы не впасть в экзистенциальный кризис. Какого. Блять. Чёрта. Он увидел Тэхёна, который опустил свой взгляд на клавишу, которую он взял у Кая, в своей руке, перевернул её и замедлил шаг.        — Давайте вернёмся в мою комнату и там обо всём поговорим, хорошо? — предложил Бомгю, дёргая Кая за руку, чтобы он ускорил шаг. Тэхён кивнул, поспешив догнать их.        Идти было недолго. Все трое хранили полное молчание, и Кай не отпускал руку Бомгю до тех пор, пока она ему не понадобилась для того, чтобы достать ключ от комнаты. Когда они вошли в неё, Тэхён споткнулся об одеяло, всё ещё расстеленное на полу, и им всем показалось, будто они попали в музей другой эпохи, застывшей во времени до того, как они сделали сегодняшние открытия.        Глаза Бомгю метались туда-сюда между Каем и Тэхёном. Он начинал всё это с нечеловеческой уверенностью и стремлением что-либо найти, а теперь чувствовал себя таким маленьким и совсем напуганным.        — Я не могу поверить, что всё это взаправду, — прошептал он. Его лицо, должно быть, выглядело ужасно, потому что Тэхён издал тихий печальный звук и бросился к нему, притягивая его к своему маленькому телу и утыкаясь носом в его плечо.        Это было взаправду. Может, не всё из этого. Может, не… грёбанный демон или что-то в этом роде. Но кто-то или что-то разбросало дерьмо, покрытое этими символами, по всей колокольне, и его парни могли их прочесть. И возможно, только возможно, это значило, что остальное тоже было реальным. Кричащий в своей постели и падающий на пол Субин снова всплыл в его сознании. Было ли это реальным?        Бомгю хотелось плакать. Он был абсолютно ошеломлён. Он был не в состоянии уместить в своё маленькое худое тело всё то, что он увидел, с чем столкнулся и что разузнал за последние сорок восемь часов. К его удивлению, когда Тэхён заговорил, его голос звучал радостно, словно нечто прекрасное снизошло на него.        — Не могу поверить, что мы нашли всё это дерьмо, — сказал он, кладя клавишу в своей руке на стол Бомгю, ещё раз крепко сжимая ее. — Ты не понимаешь, Бомгю. До сих пор мы ни разу не находили ничего подобного. Никогда. Ничего, что было бы связано с символами или что-то, что… — он ткнулся своим носом в нос Бомгю, глаза широко раскрыты, улыбка шире, чем когда-либо. — Что намекало бы на то, что это всё не просто воображение в наших головах. Это так…        — Это не взрывает тебе голову? — спросил Бомгю.        — Нет, это ощущается, как… Я чувствую себя так, словно целый год весь мир газлайтил меня, и кто-то впервые на самом деле поверил мне, — ответил он. — Типа, что это не бредни в моей голове. И, возможно, теперь мы сможем со всем разобраться.        Тэхён наклонился, впиваясь губами в губы Бомгю, его руки прошлись вверх по его спине и зарылись в волосы. Бомгю поцеловал его в ответ настолько нуждающееся, что Тэхён издал один из своих маленьких милых звуков ему в губы. Он думает, что это хорошо.        Он почувствовал, как Кай взял клавишу из его собственной руки, прижатой к спине Тэхёна, и положил её вместе с первой на стол Бомгю. — Ёнджун и Субин просто упадут, когда узнают.        Бомгю отстранился. — Мы должны написать им, — сказал он. Губы Тэхёна настолько соблазнительно блестели от слюны, что он чуть не заскулил от разочарования, когда попытался снова потянуться к нему, но Тэхён увернулся.        — Только не в ночь их большого свидания, — сказал он. — Расскажем завтра.        — Думаешь, они не хотели бы узнать?        — Нет, если это помешают тому, чем они занимаются, — сказал Кай, и воображение Бомгю разыгралось не на шутку.        — Чем же?        — Мы не спрашиваем, а они не говорят, — захихикал Тэхён. — Нет необходимости делиться абсолютно всем, разве нет? — Он снова потянулся вперёд, щекоча своим языком нижнюю губу Бомгю, и тот почувствовал, как изменился воздух, когда Кай подошёл к ним, и одна его рука обвила талию Тэхёна, а вторая легла на лопатки Бомгю, двигаясь ниже.        — Значит, сначала хочешь сделать это, а потом мы будем строить догадки, а, Тэхён? — подразнил его Кай. Его голос доносился откуда-то из сгиба шеи Тэхёна, и Бомгю почувствовал, как Тэхён улыбается ему. — Может, немножко отпразднуем?        — Не знаю, сможет ли Бомгю дождаться, чтобы обсудить это, — прошептал Тэхён, скользя по губам Бомгю своими, пока он говорил. — Я буквально чувствую его беспокойство.        — Я могу подождать, — на выдохе сказал Бомгю. Блять, а мог ли он подождать, чтобы поговорить об этом? Было практически смешно, как сильно он хотел.        Тэхён заёрзал на месте, отталкивая своих парней от себя. — Собираюсь быстренько принять душ, — просиял он, выскакивая за дверь.        Оставшись один в комнате под пристальным взглядом Кая, проницательным и слегка самодовольным, Бомгю внезапно почувствовал себя неловко из-за внезапной смены настроения. — Смотришь на меня так, будто собираешься съесть, — сказал он.        Кай пожал плечами. — Я мог бы. Не знаю, что у Тэхёна на уме.        — Я знаю, что на уме у тебя, — сказал Бомгю, чувствуя, как частичка уверенности вернулась к нему. Нет причин переживать. Он в безопасности с ними обоими.        Кай засмеялся. — О, это будет для особого случая, — сказал он. — Я не могу так быстро воплотить мою любимую фантазию в жизнь, иначе чего ещё я могу с нетерпением ждать?        Было что-то такое в том, как говорил Кай, когда кокетничал. Его голос был таким резким и игривым одновременно. Бомгю переминался с ноги на ногу, не в силах притвориться, что он не был абсолютно твёрдым.        — Вообще я тоже собираюсь принять душ. Я весь в пыли и грязи после колокольни, не слишком сексуально…        Бомгю вспомнил времена, когда он просто наблюдал за ними. Субин и Тэхён целуются на колокольне. Обнажённое тело Ёнджуна прижимается к телу Субина. Рука Тэхёна крепко сжимает руку Кая во время ланча в ресторане с лапшой. Он никогда по-настоящему не думал, что он сам сможет вписаться во всё это, что среди них найдётся место и для него тоже, что его тело будет сливаться с их телами, как они делали это друг с другом. Но вот он здесь, растёкшийся на теле Тэхёна после душа. Их голые конечности беспорядочно переплетены между собой, его язык изучает зубы Тэхёна, а Кай растянулся рядом с ними, описывая всё, что видел, наименее поэтичным образом из возможных.        — Только посмотрите на себя, подходите друг другу как детальки «Лего», — сказал он. — Будто я умер и попал в твинк-рай.        Бомгю почувствовал искорку веселья, но Тэхён лишь простонал, переворачивая их и кладя Бомгю на спину, прижимая его ладони к кровати удивительно сильными руками. — Кай, пожалуйста, — прошептал он, нежно проводя губами по шее Бомгю, спускаясь к груди, медленно продвигаясь к пупку. — Одновременно, пожалуйста. Я готов.        Мы и втроем можем так уместиться, подумал Бомгю. Он не мог оторвать взгляд от изящного изгиба спины Тэхёна, шепчущего слова «возьми меня» в член Бомгю снова и снова, когда Кай занял позицию позади него, шумно вдохнув, прижавшись к телу Тэхёна. Кай был таким большим в сравнении с ним и его руки обвились вокруг тонкой талии Тэхёна, чьи глаза блаженно прикрылись, когда Кай вошёл в него. Его лицо застыло, и Бомгю почувствовал, как тепло разливается внизу его живота. Блять. Блять. Блять.        — Такой хороший для нас, Тэхён, такой красивый… Скажи ему, Бомгю.        — Блять, Тэхён. Ты… — губы Тэхёна приоткрылись, и его маленький язык начал ласкать щель на члене Бомгю. — Ты идеальный… блять, просто идеальный.        Нам так хорошо вот так. Рот Тэхёна стал грубым, влажным и отчаянным. Его всхлипы и стоны отдавались вибрацией на члене Бомгю, когда Кай входил в него медленно и глубоко, как тому нравилось. Кончики пальцев Бомгю вдавливали узоры в кожу Тэхёна — белые кружевные узоры и розовые украшения по всему его телу.        — Сделай ему хорошо, Кай, — выдохнул Бомгю, любуясь тем, как их тела прижимаются друг к другу. Кай сжал пальцы на бёдрах Тэхёна и улыбнулся.        — Ты должен отсосать ему, как только я закончу. Обращайся с ним как следует…        Мы подходим друг другу. — Блять, взгляните на себя обоих, — простонал Кай, впиваясь глазами в своих парней. — Просто, блять, созданы друг для друга. Его рука легла на голову Тэхёна, сильнее опуская её на член Бомгю. Он почувствовал, как Тэхён сглатывает вокруг него, и с его губ сорвался маленький смущённый вздох. Ногти Тэхёна кружили у него на груди, оставляя красные полосы, а эти большие глаза были прикованы к глазам Бомгю, наполненные влагой.        Мы выглядим правильно. Одна рука Бомгю зарылась в шелковистые волосы Тэхёна, цепляя его ушко, а другая чуть ли не рвала простыни, когда уютный маленький ротик Тэхёна становился всё более неряшливым. — Собираюсь кончить, блять, Тэхён, — простонал он, и знакомая волна тепла и удовольствия прошлась по его телу.        Губы Тэхёна напряглись вокруг члена Бомгю, Кай сжал свою челюсть, и его толчки стали заметно глубже, а пальцы грубо впивались в кожу Тэхёна. — Наполни его горло, Бомми, сделай это для меня, — на выдохе прозвучал его напряжённый голос, и оргазм Бомгю обрушился на его тело бетонной плитой. Блятство, Кай, твою мать.        Тэхён захныкал, и его руки потянулись вперёд, чтобы найти руки Бомгю, когда он последний раз скользнул губами по его головке, проглатывая сперму и захлёбываясь словами «возьми меня, Кай, возьми меня» снова и снова.        Когда Тэхён рухнул на него плашмя, а Кай соединил все три тела в трёхслойный пирог, застонав, совершая последние затяжные толчки, Бомгю не смог сдержаться. Он знал, что не стоит говорить это сейчас. Не во время секса, не вот так, но он чувствовал слишком много всего, и знал, что Тэхён скажет в ответ.        — Я думаю, я люблю тебя, — прошептал он в кожу Тэхёна.        — Я знаю, что люблю тебя, — ответил Тэхён. — Так легко любить тебя.        — Если ты так сильно любишь его, то заставь кончить, — Кай хрипло рассмеялся, окончательно выдохшись, и перевернулся на спину, утягивая визжащего Тэхёна за собой. Бомгю подлетел к его всё ещё твёрдому маленькому члену, принимая его в свой рот, соединяясь с ним воедино, и Тэхён захныкал, испытывая оргазм. Кай поцеловал его в щёку, прошептав, — это лучшее, что когда-либо случалось со мной в жизни, — когда Тэхён кончил на язык Бомгю, и Бомгю мог слышать, как Ёнджун произносил те же самые слова вчера, словно он был сейчас здесь, в этой комнате.        Самое, чёрт возьми, лучшее, что когда-либо случалось с каждым из них. И всё, что они могли делать, — это как можно лучше постараться сохранить это в целости, защитить это и исцелить ущерб, который уже был получен, пока не стало слишком поздно.        Они лежали кучкой, все в поту, слюне и сперме, с измученными членами. Это было мерзко, влажно и так, так идеально. Они подходили друг другу, он и они. Кай захотел вздремнуть, Тэхён понежиться, а Бомгю не потребовалось много времени, чтобы снова заговорить о клавишах и цифрах на колоколах.        — Чёрт, у меня так много мыслей, что с таким же успехом я мог бы не думать вообще, — проворчал он, сидя между икрами Кая и сжимая его пальцы на ногах, чтобы тот не засыпал. — Типа, я даже не могу в них разобраться, чтобы понимать, с чего начинать. Интересно, есть ли на колоколах какой-то код, сообщение или, может быть… мелодия? Может быть, кто-то злится из-за того, что карильон разобрали? Типа как какой-то дух природы, взбесившийся из-за загрязнения окружающей среды, только это… дух музыки или что-то в этом роде?        — Тогда ты мог бы сыграть для него, — пробормотал Кай. — Усыпи его. Как ты мог бы сделать это со мной прямо сейчас.        — Или… взбешенный из-за того, что церковь, типа, больше не является церковью… Блять, это было бы грандиозно…        Кай издал сердитое ворчание и Бомгю хмыкнул в его адрес. Он протянул руку вниз и с закрытыми глазами схватил руку Бомгю. — Перестань. Заткнись нахрен и дай мне насладиться моим сном-после-тройничка.        — Ты должен быть весёлым после секса, — захныкал Бомгю, но позволил Каю притянуть его к себе, придерживая его тело одной рукой, а другой обхватив талию.        — Серьёзно? Нет места для ритуального дерьма в голове прямо сейчас. Разве ты не устал? Два минета за один день, м?        Бомгю застонал. Он был слишком на взводе, чтобы заснуть. — Тогда можем поговорить о минетах? Типа как вы, парни, ну… — Он посмотрел на Тэхёна, сидящего с другой стороны от Кая, и почувствовал себя очень неловко, говоря это, но Тэхён только захихикал.        — Каю нравится делиться, — сказал он.        — Мне нравится делиться Тэхёном, — озорно ответил ему Кай. — Он слишком безупречный, чтобы держать его только при себе. Нужно похвастаться им.        — Ты отвратителен, — сказал Бомгю, утыкаясь носом в грудь Кая.        — Отлично. Тогда я оставлю всего его себе, а тебе ничего не достанется, — сказал Кай. — Пожалуйста, замолчи. Дай мне вздремнуть двадцать минут.        — Я поговорю с тобой, Бомгю, — предложил Тэхён, но Кай притянул его к себе тоже, укладывая на другую руку.        — Должно быть, я сейчас выгляжу как грёбаный король, — дерзкая улыбка появилась на его лице, но глаза всё ещё были закрыты, когда он ласково взъерошил волосы своих парней. — Я не врал, когда говорил, что нахожусь в твинк-раю.        Бомгю укусил его за плечо.        Было только начало десятого, но тепло тела Кая было таким успокаивающим, а разум Бомгю был таким умиротворённым. Наконец-то он нашёл облегчение после всего стресса на выходных. Было легко позволить себе забыться, и его разум перенёсся в мир, где он решил эту проблему, и Субин сбил его с ног, кружа в своих руках, Ёнджун осыпал поцелуями, а Тэхён плакал слезами счастья, освобождённый от такого ужасного бремени. Мир, где они просто были вместе, без ран на их предплечьях.        Завтра будет время разобраться со всем этим, теперь, когда известно, откуда начинать.        Блять, он даже не подумал о своей домашке.