Space oddity (ВРЕМЕННО ЗАМОРОЖЕН)

Когда Торда утаскивают в медотсек, Том чувствует, что наконец-то снова может нормально дышать. Он хотел бы, чтобы у него была горечь алкоголя, чтобы смыть неприятный привкус, оставленный Тордом, но вместо этого он вынужден сидеть в камере и разбираться без него. В прошлый раз он был достаточно пьян для космоса. Иногда он может напиться настолько, чтобы терпеть Торда. Том никогда не мог напиться за двоих. Его печень сдохнет первой. Ну… может и нет. Судя по этим рассуждениям, он должен был умереть много лет назад. Дело в том, что ему не нравится иметь дело с Тордом. Единственная причина, по которой он мирится с ним, - это Эдд. Как будто каждое слово с сильным акцентом специально создано, чтобы проникнуть ему под кожу. Хоть убей, он не может понять, почему Торд всегда любит его подкалывать. Этот большой рот и самодовольная ухмылка. Его странная зависимость от порно. То, как он никогда никому не дает знать, что творится за его серыми глазами. Все это раздражает Тома. Это утомительно. Он просто хочет схватить его за длинные волосы на затылке и трясти, пока его мозг не вытечет из ушей. Тогда, может быть, это маленькое дерьмо перестанет говорить. Том стонет и бьется головой о стену камеры. Он делает глубокий вдох и пытается унять вездесущий зуд под кожей с тех пор, как его затащили на корабль. Каким бы ни был план коммуняки, он надеется, что он сработает. Том терпеть не может быть здесь. Все в этой ситуации - стресс для нервов, и если он не сможет держать себя в руках, все может стать намного хуже. Он причинил чертовски много повреждений, когда в последний раз не сдеражался. Было бы неплохо, если бы у него была Сьюзен, с которой можно было бы успокоиться. Черт, он бы взял даже губную гармошку. Вместо этого он пытается напеть несколько тактов, в конце концов останавливаясь на I Monster, и качает головой, когда Плутон проходит мимо окна. Ему ничего не оставалось делать, кроме как ждать. Через некоторое время дверь снова с шипением открывается и Том приоткрывает вентиляцию. Другие мухи открываются от удивления, потому что черт возьми. Торд выглядит хуже, чем когда он ушел. Его правый глаз щеголяет несколькими лопнувшими кровеносными сосудами, красным, переливающимся белым, и ужасной разбитой губой. Синие гады толкают Торда внутрь и нажимают кнопку, чтобы привязать его. Торд падает на колени. — Надеюсь, они запрут тебя в резервуаре для боли! — Один из инопланетян кричит со слезами на глазах, когда перепончатая рука гладит его плоский нос. Затем их камера закрывается, и, о радость, Том снова остается наедине с Тордом. — Э… — начинает Том, не зная, что на самом деле сказать. Он не… обеспокоен как таковой, но он хочет знать, что, черт возьми, произошло. — Какого? С ума сошли, они избили тебя за то, что ты сделал это со мной? — Торд насмехается, поднимая голову и насмешливо хлопая ресницами. Видишь? Это дерьмо. Том шевелится, его тело покрывается мурашками. — Наверное, ты это заслужил. Торд смеется. — Вероятно. Они пытались посадить меня на кровать и выяснить, что со мной не так, и я врезался головой в одну из них. Ненадолго вырвался на свободу. Устроил бардак. У них сломалось какое-то оборудование. — Торд облизывает разбитую губу и морщится. — Они этого не оценили. — Отличный план. Ты только еще больше разозлил их. Торд качает головой, как школьный учитель, разочарованный тупицей в классе. — В моем безумии всегда есть причина, Томас. Теперь у меня есть наш билет на свободу. Он приподнимает бровь, когда Торд тянется сдержанными руками сзади к своей толстовке. Похоже, это больно, но другой мужчина любил злорадствовать по поводу своих двухсуставных локтей. Наконец, Торд достает из-за пояса штанов что-то похожее на металлическую чашу. Том моргает. Что это? — Действительно? Миска? — Стальная миска, — гордо заявляет Торд, с лязгом роняя тарелку. — Украл, пока они не смотрели. Том не в первый раз задается вопросом, роняли ли этого парня когда-нибудь ему на голову в детстве. Так много для Торда, чтобы вытащить их из беспорядка, который он создал в первую очередь. — Черт возьми, — рявкает он. — Я должен был просто сказать, что это ты, и надеяться, что они поверят мне на слово. — Да? — Торд наклоняет голову, его единственный окровавленный глаз нервирует, глядя на него. — Почему ты этого не сделал? Это… отличный вопрос. Только сейчас Тому приходит в голову, что ему и в голову не пришло с ходу бросить Торда под автобус. Может быть, они отпустили бы его на волю. Хм. Он пожимает плечами. — Потому что я не такой мудак, как ты, — наконец отвечает он, но это звучит не совсем правильно даже для его собственных ушей. Торд забавно смотрит на него. — Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа, Эдд может убить меня, если я вернусь без тебя. И, вероятно, настаивать на его спасении. Как будто этот ублюдок в красном капюшоне заслужил это. — Справедливо, — кивает Торд. — Ну, они, наверное, все равно тебе не поверят. — говорит другой мужчина, проверяя, где его ограничитель соединяется с полом. — Они убивают время, прежде чем смогут доставить нас на свою базу, чтобы получить признание от одного из нас… возможно, под пытками? — Замечательно. — Не волнуйся, мы уйдем отсюда задолго до этого.— Торд встает и дергает свою цепь, мышцы шеи напрягаются. Манжеты стягивают рукава его худи с плеч, а кроссовки скользят по металлу. Забавно наблюдать за тем, как (каким бы он ни был тощим) пытался вырваться на свободу. — Сотри эту ухмылку со своего лица, — возражает Торд, плюхаясь обратно на пол. — Ты видел, было ли какое-то пространство между тросом и полом, когда я тянул? — Нет. Я только видел, как твое лицо покраснело. — Бесполезно, Томас, — фыркает он. — Ну хорошо. Ты попробуй. — Попробовать что? — спрашивает он, скептически относясь к Торду даже при их временном соглашении. Если бы это можно было так назвать. — Мне нужно, чтобы ты как можно сильнее натянул свои путы. И я имею в виду так сильно, как ты можешь. — Я не могу их сломать, — напоминает ему Том. — Не надо. Мы собираемся выковырять из них все дерьмо. С чашей? Том колеблется, все еще не уверенный в том, что следует следовать приказам ублюдка. — Мы должны действовать, прежде чем они снова придут за вами для допроса. Торд хмурится. — Я сказал, довериться мне. Он доверял Торду настолько, насколько мог. Что может быть довольно далеко, учитывая все обстоятельства, но не в этом дело. — Ты никогда не давал мне повода для этого. — Хорошо, тогда не верь мне . Поверь, мне нужно, чтобы ты вернулся домой, — норвежец немного хмурит брови. — Кроме того, Эдд может убить меня, если я появлюсь без тебя . Ха. Теперь, во что Том может верить. Том не верит, что Торд способен что-то сделать по доброте душевной или из-за этой дерьмовой «дружбы», которую он торгует. Но он верит, что Торд может найти его полезным для своего побега. А еще Эдд действительно страшен, когда злится. — Хорошо, хорошо, — говорит Том. Он встает на ноги, вынужденный наклониться из-за наручников. Все еще сидя, Торд хватает миску, держа ее за спиной, и пятится назад к Тому. Он кивает ему. Том делает глубокий вдох, немного расширяет свою стойку и сильно натягивает трос. Это как пытаться тянуть за собой поезд. Такое ощущение, что он сейчас вытянет себе плечи из суставов. — О, да ладно, ты можешь лучше, — говорит Торд сзади. Мышцы Тома протестуют, но он удваивает усилия. — Серьезно? Это все, что ты можешь? Жалкий. Лучше бы меня схватили с Мэттом. По крайней мере, он может быть более полезным. Что-то вспыхивает в Томе при этом чертовом голосе, источающем снисходительность. Знакомый зуд пронзает его плоть и поднимается вверх по шее. Он стискивает зубы. Он не обращает внимания на то, как его зубы впиваются во внутреннюю часть губы. Или как его язык кажется слишком большим для его рта. Он рад, что повернулся спиной к Торду. Последнее, чего он хочет, это чтобы другой парень увидел его таким. Том чувствует, как что-то внутри него горит, чтобы вырваться наружу. Монстр. Это часть его самого, о которой он узнал только после инцидента с ядерным супергероем, но замечал, что частички этого появлялись в нем в течение многих лет. У него нет объяснений или понимания того, как, когда и почему. Просто он существует, любит разрушать вещи и хочет выйти наружу, когда он в стрессе, или в бешенстве, или в любых других сильных эмоциях. И у Торда это вызывает очень сильные эмоции. Том подавляет это чувство. Это больно. Это не он... точно в своем уме, когда он это делает. Он действительно может разорвать Торда на части. Опять же, не то, что одобрено Эддом. Не говоря уже о том, что это... ужасно . Чтобы его тело сдвинулось и превратилось во что-то странное и незнакомое. Даже его собственные побуждения становятся странными. Глубоко укоренившаяся в его костях и мозгу чужеродность жаждет выйти из-под его контроля. Дерьмо... К счастью, он отвлекся от этих мыслей, когда почувствовал, что трос немного приподнялся над полом, все еще борясь с какой-то невидимой силой. — Да!— Торд аплодирует позади него. — Идеально! Еще немного и… Внезапно сила исчезает, и Том бросается вперед и врезается лицом в окно. Торд тут же расхохотался. —Боже мой, это было блестяще, — хихикает он. — Я чертовски ненавижу тебя, — рычит Том. Будь проклята его жизнь. Почему всегда он? Ему нужно время, чтобы собраться с мыслями и полностью скрыть любые следы монстра. К счастью, это не было слишком заметно. Когда все становится немного более нормальным, он в замешательстве оглядывается на свои руки. Стальная чаша свисает с конца его наручников, и о, эй, теперь он действительно может стоять в полный рост. — Я не понимаю, — хмурится Том. — Что ты сделал? — Наука! Ну конкретно физика. Я предположил, что связь с полом была каким-то мощным магнитным полем. Все, что мне было нужно, это достаточно большой кусок стали, чтобы проскользнуть между ними и перенаправить поле… — Хорошо, что угодно, магниты и прочее дерьмо. — прерывает Том, которому неинтересно слушать двухчасовые разглагольствования Торда о науке. — Я все еще в наручниках. И ты все еще прилип к полу. Что теперь? Торд смотрит на него. — Ты такой неблагодарный. Теперь , когда они придут за тобой…— Внезапно он ухмыляется злобной улыбкой маленького гремлина. — Мы можем преподнести им небольшой сюрприз.