И Орфей обернулся

Слышите, капитан? Юнга зовёт. Слышите, слышите, капитан? Юнга замёрз.

      Лёд даёт. Лёд берёт. Лёд ведёт. Лёд держит. Лёд дышит. Лёд шепчет. Лёд скрипит.       — Замерзнешь! — смеясь, Росс всем телом толкнул Крозье в снег.       — Джеймс! — Френсису удалось схватить Росса за утеплённое пальто, но не удержаться, — Мы! — удар выбил возмущение из легких, вместе с редким для «истинного полярника» тёплым, резким выдохом.       — Мы? — Джеймс выставил перед собой руки, оказавшись нос к носу с Крозье; облачко обожгло его щёку, царапнуло давно загрубевшую льдом кожу.       Не обожгло как когда-то.       — Мы должны тянуть сани дальше.       — Привал — у нас привал, — переступив ладонями, Росс лёг Френсису на грудь.       Боднул в подбородок, и спустился к сердцу.       Пульс под ухом безумный, разгоняющий тёмную кровь по изменившейся плоти.       Хорошо.       — Долго, — больше не дрожащие пальцы Крозье нашли затылок Джеймса, погрузились в тяжёлые от налипшего снега пряди.       — Упрямый.       — Четыре года, — напомнил Френсис.       — Не повториться, — прогудел Росс, — Мы не такие, как прежде — выдержим без лишней спешки.       — Если, — начал Крозье, но укор Джеймса остановил его.       — Фрэнк, — Россу пришлось приподняться, — Теперь всё иначе.       Свет сошёл с его лица, сменившись арктической бледностью, но взгляд…       Живой, возвращающий память на пять лет назад; разжигающий бледное солнце за его спиной.       — Не как прежде, — согласился Френсис.       — Правильно, — довольно фыркнув, Джеймс вознаграждающе поцеловал ближайшую трещинку, — Значит…       — Не нужно спешить, — повторил Крозье, протянул руку за плечо Росса.       Лучи не тронули его ладонь       — Больше не придётся зимовать.       И от знакомого сияния в груди почему-то сжимается холодный ком.

И он пойдёт, ломая ботинками лёд.