Умножай!

Джисон не сразу понял, что именно произошло. Просто в какой-то момент его тело содрогнулось, а рот наполнился едким запахом свежей мяты. Он опешил, вмиг теряя всю свою уверенность, и неосознанно отшатнулся назад, впечатываясь спиной прямиком в Хенджина, который тут же подхватил его за плечи, не дав рухнуть на пол. — Джисон! Енджун уже было открыл рот, как внезапно раздался громкий кашель. Парень, которого Хенджин до этого не видел здесь, хотя ему казалось, что он знает весь здешний персонал, хлопнул своим небольшим блокнотом по столу, обращаясь к альфе излишне приказным, раздраженным голосом: — Извините, я вынужден попросить вас перестать выпускать феромоны. Вы мешаете другим посетителям, — все еще поддерживая Джисона, Хенджин в шоке переводит взгляд с Енджуна на этого парня и чем дольше он смотрит на него, тем шире распахиваются его глаза. Почему…он что, чувствует его? Он же бета, это невозможно! Или он, как Джисон, слабый альфа? Хенджин не может понять и это сбивает с толку. — Э?! — Чхве тут же поворачивается к незнакомцу, всем своим видом давая понять, что оскорблен таким высказыванием какого-то беты в его сторону, — это ты мне вякнул? Пока Енджун и неизвестный бета припирались, Хенджин усадил Джисона за свободный стол, присев рядом на корточки. «Дыши глубже», — просит он, осторожно поглаживая парня по коленке, — «постарайся, давай, вдох-выдох, он больше не источает феромоны, если будешь глубоко дышать, станет лучше», — с каждой секундой Хенджин нервничает все сильнее. Он чувствует себя виноватым за то, что притащил Джисона сюда. Черт, он ведь даже не подумал, что этот мудак может здесь оказаться. До чего же поганое стечение обстоятельств. Звук разбившейся об пол посуды заставляет Хенджина обернуться, а Джисона, наконец, прийти в себя. Голова все еще немного побаливает, но Хенджин оказался прав. Пара глубоких вдохов и тревога в теле подуспокоилась, а дрожь и вовсе прекратилась. Он переводит взгляд туда, где они услышали звук, и видит до невозможности странную картину. Разбитая тарелка на полу между Енджуном и тем самым парнем, остатки пирожного, разлетевшегося по кафелю, и вся в ссадинах ладонь Чхве, сжатая в грубом захвате официанта. Джисон замер от удивления и обнаружил, что Енджун был в шоке не меньше, чем все остальные, собравшиеся в кафе. — Я вынужден попросить вас покинуть помещение, — медленным, резким голосов говорит парень, стискивая запястье Енджуна с новой силой. Да кто он такой, что может противостоять альфе?! — Ты, мелкий уб… — договаривать Енджун счет излишеством. Он выдирает руку из чужого захвата и, сгорая от ярости, поворачивается к Хенджину и Джисону, что все это время пялились на возникшую перед их глазами сцену. В первую очередь он почему-то решает выплеснуть весь свой накопившийся пыл на Джисона, — Два сапога — пара, блять, что один ебнутый, набрасывается на людей и воет о несчастной любви, что другой сваливает чуть что и бежит плакаться в юбку несчастного, брошенного на волю судьбы, припадочного. Тебя самого не тошнит от самого себя? — резко повысив голос, обращается он уже к Хенджину, — хорош заливать мне про «разрушенную жизнь», сам лег под меня, сам пел мне в уши про детей, на, пожалуйста, бери да подавись, — Енджун всплескивает руками, когда Джисон притягивает Хенджина к себе, боясь, что тот может в любой момент вспылить, — ты сам во всем виноват, Хван Хенджин, нехуй было носить розовые очки, то, что у тебя случился выкидыш — твоя вина! — Заткнись! — Джисон был уверен, что крепко держал Хенджина, но тот выскользнул из его рук с такой легкостью, что стало страшно. Хан подрывается следом, пытаясь остановить все это, но было поздно. Хенджин дрожит всем телом, в глазах застывают слезы, но они не смеют скатиться с глаз. Он в ярости. И он все это время молчал. Дамба терпения рухнула, — Я любил тебя, сукин ты сын, ты говорил, что тоже любишь меня! Енджун скучающе проводит рукой по волосам. — Ты был милашкой, пока не стал слишком надоедливым, — лениво произносит он. Кажется, его совершенно не волнует, что таким своим отношением он делает человеку только больнее. — Наш ребенок… — голос Хенджина срывается на полуслове, и эта заминка стоила ему последних нервных клеток. — Ну и что? — вздыхает Чхве, — найдешь другого альфу, пусть он заново тебя обрюхатит, это не мои проблемы. — Ты! — Хенджин делает выпад в сторону альфы, но внезапно его заключают в кольцо из рук и крепко удерживают на месте, не давая сделать ни шагу вперед. — Хенджин, не надо, отпусти его, — молит Хан, крепче стискивая парня в руках — пусть он уходит, такой мусор как он не достоин тебя, успокойся, прошу тебя. — Ты… — Хенджин чувствует, как вот-вот расплачется, как все то, что было внутри, что хранилось глубоко-глубоко, та неисчерпаемая боль, словно лавина обрушивается наружу,— ты убил ее… — А я тут причем? — глаза Енджуна так и сверкают самодовольством, — ребенок был в тебе, так что… — Довольно, — снова этот бета. Он снимает с себя фартук, разминая шею и хрустя пальцами, — пойдем-ка поговорим, — взяв Енджуна за локоть, парень тащит его к выходу из заведения, не обращая внимание на поток оскорблений, летящих в свой адрес. Енджуну все же удается вырваться, хоть и с огромным усилием. Это стоило ему вывернутой руки и острой болью во всем теле. В последний раз он оборачивается на Хенджина и сквозь зубы цедит: — Умер бы вместе с ней, раз так страдаешь теперь. Хенджин отпрянул от него, как от смерти. Джисон видит этот момент. Ту самую секунду, когда все, что Хенджин так долго строил, разрушилось в один миг. Он назвал его сильным, он говорил, что Хенджин замечательный и ему почти удалось взобраться по этой хрупкой лестнице, чтобы дать понять, что он будет рядом. Все сгорело дотла в один момент. Джисон думал, он расплачется, что его слезы будут стекать водопадом, что его боль накроет весь мир, настолько много ее в нем одном, но вместо этого Хенджин схватил собственный телефон и швырнул Енджуну в лицо. Все лицо Хвана было покрыто красными пятнами. На глазах у посетителей кафе, прямо сейчас, на месте только образовавшихся обломков, Хенджин выстроил целое государство. Он ничего не сказал, не удостоил его даже словом. Его плечи были расправлены, а грудь вздымалась так часто, что у Джисона закружилась голова от осознания, сколько же воздуха в его легких. Енджун с диким криком хватается за нос, из которого потекла кровь, резко уходит вправо и тянет свою свободную, пульсирующую от боли, руку к Хенджину, как вдруг ее перехватывают, из-за чего альфа не сдерживает позорного воя. — Кто сказал, что ты можешь трогать омегу без его разрешения? — шипит все тот же бета, — Ты реально мусор. А ну пошел! Когда за Енджуном и тем бетой закрывается дверь, Джисон в ужасе уставливается на Хенджина, но не успевает сказать и слова, как Хван хватается за голову, отшатываясь. Джисон успевает вовремя подставить свое плечо и услышать слабое: — Я, кажется, отклю… — Хенджин! Но парень уже не слышит его. Он закрывает глаза и всем весом наваливается на Джисона. Хану приходится осторожно осесть на пол, чтобы не уронить его. Вокруг начинается какая-то суматоха. Джисон слышит звуки драки на улице, но в следующий момент тот самый бета входит в кафе с непроницаемым лицом, на котором все же образовалось несколько незначительных царапин. — Я позвонил в скорую. — Спасибо, — только и может выдавить Джисон, не в силах оторвать взгляд от побледневшего Хенджина, что слабо дышит через раз, но крепко сжимает его руку, будто боясь в какой-то момент очнуться и не увидеть рядом никого. Кафе пришлось закрыть. Незнакомец извинился перед посетителями, попросил их быть осторожнее по дороге домой и отпустил весь персонал. Когда стало слишком пусто, бета сказал, что скорая должна приехать с минуту на минуту. — Да, да, большое спасибо… — Джисон осторожно перебирает пряди волос Хенджина, пока внутри бушует ураган из злости на Енджуна и восхищения Хенджином. Кажется, с каждым днем он удивляет его все больше и больше. Джисон не слышит, как бета присаживается рядом и вздрагивает, когда его щеки касается что-то холодное. — Выпей, легче станет, — говорит он, укладывая ноги Хенджина себе на колени. Пока Джисон, дрожащей рукой принимал стакан с водой, парень прочищает горло, — Я Ким Сынмин, — произносит бета, забирая из рук Джисона пустой стакан и подавая телефон с разбитым экраном. — Хан Джисон, — представляется Хан, коротко кивая, — еще раз спасибо. Вдалеке раздался вой сирен.