Умножай!

Джисону хватило несколько глубоких поцелуев и беспорядочных, дразнящих прикосновений, чтобы прийти в себя. Минхо забирается руками под футболку Хана, подушечками пальцев касаясь напряженных сосков, когда Джисона подбрасывает на постели, а подернутый возбужденной дымкой взгляд проясняется. Ли отстраняется, внимательно изучая потерянное лицо Хани. Он не выглядит напуганным, скорее удивленным. — Пришел в себя? — интересуется альфа, прекращая свои незамысловатые ласки. Немного разочарованный, он понимает, что так будет лучше для всех, поэтому опускает подол задравшейся футболки Хана и, глубоко выдохнув, целует в висок, — м? — Да, кажется, — все еще не до конца пришедший в себя Джисон во все глаза смотрит на нависшего над ним Минхо, пытаясь понять как они оказались в таком положении и что им теперь с этим делать. — Мы пытались сделать так, чтобы ты привык к моим феромонам, помнишь? — вкрадчивым голосом начинает объяснять Ли, вымученно улыбаясь, — все прошло хорошо, вот только… — Минхо опускает взгляд вниз, где они тесно прижимаются друг к другу, — кажется, у тебя поднялось либидо, — пауза, — это проблемка, м? Джисон издает смущенный звук, тянет Минхо на себя и прячет лицо в чужом плече, видимо пытаясь извиниться за то, что наделал. Минхо ничего не остается, кроме как, придержав Хани, поменять их местами, чтобы тот лежал сверху и мог спокойно прятаться, сколько его душе угодно. Пока он прячется у него, а не от него, все в порядке. — Я не собирался ничего делать, но ты был слишком соблазнителен, — коротко выдохнув, Минхо зарывает пятерню Джисону в волосы, слегка оттягивая те, вызывая мурашки у альфы, — опасно быть таким, Хани, мне и так сложно держать себя в руках, а уж когда ты просишь… — Прекрати, — Джисон несильно бьет его по груди, приподнимая голову, — прости, правда, я не понимал, что делаю. — Я знаю, — смеется Ли, укладывая Джисона обратно, — я знаю, Хани, я не виню тебя, просто это было…неожиданно? Они лежат молча еще какое-то время. Минхо перебирает мягкие пряди Хана, пока тот нервно сопит ему в шею, понемногу расслабляя излишне напрягшееся тело. Каждый думает о своем. Минхо о том, что, возможно, им стоило подготовить Джисона чуть лучше. Такая реакция могла быть вызвана излишним стрессом. И не важно, что до этого они уже чуть было не шагнули за край своих возможностей, Джисон должен был быть максимально спокоен, чтобы все прошло как надо. Ну, такая реакция тоже вполне оправдана. Если Хенджин не врал, и его запах в малом количестве действительно никак не вредил Хани, то такой реакции стоило ожидать. Просто Минхо не думал, что она будет именно такой при первой же попытке. Это немного льстило альфе, но больше беспокоило. Им стоит проводить больше времени вместе, чтобы Джисон мог спокойно реагировать на его феромоны. А то если каждый раз он будет набрасываться на него...Ли боится, что в какой-то момент он все же не сдержится. А ему бы этого очень не хотелось. У Джисона мысли разбредаются кто-куда. Прикосновения Минхо все еще отзываются в нем нестерпимым зудом, хочется прижаться ближе, почувствовать их снова, ему мало, ничтожно мало, но он понимает, что нельзя этого делать, что, возможно, это все из-за того, что он еще не до конца пришел в себя. Он не понимает, как это могло произойти, что на него нашло? Он ведь прекрасно осознает, что нельзя провоцировать Минхо еще больше, но его тело…оно явно гораздо честнее, чем сам Джисон. И ему все равно на то, что, если альфа не сдержится, ему может быть плохо и больно. Его тело жаждет Минхо. Оно нуждается в нем, как утопающий в спасательном круге. Это невыносимо. Невыносимо понимать опасность своих действий и в то же время так сильно желать того, чтобы все это произошло. Бесконечные раздумья ни к чему не приводят. Парни так и молчат, слушая прерывистое дыхание друг друга, пока Джисон не почувствовал, как внизу живота начало неприятно тянуть. Он отстраняется от Минхо, принимая сидячее положение. Ли тут же подрывается следом, вопрошая: — Что случилось? — Немного… — Хан приобнимает себя, когда боль от живота перемещается куда-то в бок, вызывая спазмы в мышцах, — больно. Джисон уже хочет успокоить Минхо, что он будет в порядке и боль пройдет через какое-то время, но не успевает. Ли придвигается ближе с немного неуверенным «можно я?». Джисон не понимает, что от него требуется, но Минхо косится на руки, намекая на то, чтобы он расцепил их. Хан послушно убирает руки от живота, смотря на Ли с неким сомнением. Минхо неуверенно прикасается к нему. Совсем осторожно, Джисон почти не чувствует его ладонь. — Ты можешь дотронуться, Хо, — мягко произносит альфа, пока внутри разливается приятное тепло. Сразу в голове всплывают воспоминания о том, как он думал, что Минхо будет презирать его за то, что с ним случилось. Но посмотрите на него сейчас. Такой растерянный, совершенно не похожий на того доминантного альфу, которым его все привыкли видеть. Обескураженный и слегка напуганный, мешкает, чтобы прикоснуться к нему, будто может сломать. Джисон тихонько усмехается, накрывает ладонь Ли своей и прислоняет к животу. Срок еще слишком маленький, чтобы почувствовать хоть что-то, но то, как засветился Минхо, стоило ему по-настоящему дотронуться до живота, заставляет сердце приятно ныть. Хан так рад, что оказался неправ в отношении Минхо. Он безумно рад, что все его опасения не оправдались. С прикосновением Минхо боль не уходит, но чуть притупляется. Джисон выдыхает, когда очередная вспышка боли проносится по всему телу. Минхо замечает, как побледнел Хани, поэтому, все еще не уверенный в своих действиях, двигает ладонью, изображая что-то вроде массажа. — Ты не должен делать своему папе больно, — хмыкает Ли, видя, как Джисон вздрогнул от этих слов, — что? — довольно ухмыльнувшись, вопрошает альфа, заглядывая Хани в глаза. — Твои слова смущают, — признается Джисон, опуская взгляд. Еще какое-то время резкая боль волнами проходит по всему телу, но стоило Минхо чуть надавить на живот и прошептать: «перестань, Хани ведь больно», как последняя волна рассеивается, уступая место умиротворяющей сладкой неге. Джисон облегченно выдыхает, укладывая голову на плечо альфы. — Лучше? — в ответ мычание. — Немного. Джисон наваливается на Минхо всем телом и оба парня падают обратно на кровать в объятия друг друга. Джисону становится гораздо спокойнее, когда Минхо прикасается к нему. Кажется, будь он даже на грани смерти, одно прикосновение Ли сможет залечить все открытые раны и он выживет только для того, чтобы вновь почувствовать его еще хотя бы один раз. Не передать словами, как сильно Джисону хочется быть постоянно рядом с Минхо. Порой ему кажется, что без него он просто задохнется. Сейчас, лежа рядом и перебирая пальцами по груди альфы, Хан не понимает, как все это время находился один. Даже простое молчание рядом с Минхо кажется каким-то правильным, не напрягающим. А уж про все остальное и говорить нечего. Джисону не хватало его сонного лица утром, не хватало нежных слов и привычных объятий со спины. Он прижимается ближе к Минхо и тот поворачивается на бок, давая добро на то, чтобы Хани уткнулся ему в плечо, что он и делает. — Знаешь, что я заметил? — голос Минхо тихий, пробирает до самых потаенных участков сердца, вызывая мурашки, и заставляет прикрыть дрожащие веки, прильнув ближе. Воздуха становится меньше, но Джисону все равно. Он согласен хоть задохнуться, если все это время Минхо будет держать его в своих объятиях, — Тебе действительно так нравится обниматься со мной? — Джисон согласно урчит. — Мне нравится делать все, что угодно, пока я делаю это с тобой, — руки Минхо, теплые и такие надежные, урывками спускаются по спине, сцепляясь в замок. Джисону не очень удобно, но в следующий момент Минхо чуть приспускается и теперь уже он, уткнувшись в Джисона, трется об него, словно кот. Хани не может сдержать улыбки и не оставить поцелуй на макушке альфы. В них обоих столько любви, они переполнены ею. — Ты уже придумал имя ребенку? — Джисон играючи проводит пальцами по плечу Ли, задумчиво хмыкая. — Мне кажется, будет правильным назвать его в честь Хенджина, — Минхо поднимает на Джисона глаза, ожидая объяснений, — он не только очень помог мне, пожив с ним некоторое время, я понял, что он за человек и сколько боли он перенес в прошлом. Я искренне восхищаюсь им, поэтому… — Джисон мнется. Ему показалось, что его слова слишком наивны и по-детски несерьезны, — если тебе не нравится… — Нет, нет, — мотает головой Ли, — мне нравится, — поцеловав открытую и такую беззащитную шею, Минхо продолжает, — а если девочка? — Разве у имен есть гендер? — Минхо смеется, вновь мотая головой, — у тебя есть предложения? — Есть одно, — Минхо выдерживает паузу, — можно будет дать ей двойное имя. — И какое же второе? — Минджи, — Минхо смущается, произнося это имя вслух, — как тебе? — Мне нравится, — Минхо заметно расслабляется, — Ли Минджи, — тягуче произносит Хан, — звучит неплохо. Минхо ничего не отвечает, но сжимает Джисона в объятиях так сильно, что тот непроизвольно издает пищащий звук, с которого сам же и ошалел. Хани ерошит альфу по волосам, не в силах скрыть улыбку, спрашивает, тихим, нежным голосом «что случилось?», но Минхо не может ответить, потому что, если он откроет рот, оттуда начнет свою атаку словесный поток из признаний о том, как сильно он любит Джисона и как сильно рад тому, что им предстала такая редкая для обоих альф возможность, как быть родителями. Пока его Хани играется с прядями его волос, Минхо прикрывает глаза и одними губами, не издавая ни звука, произносит: — Пожалуйста, не делай ему больно, я хочу увидеть его улыбку, когда ты скажешь свое первое слово, пожалуйста… Их трогательную атмосферу нарушает громкий хлопок. Джисон поворачивается к двери, удивляясь тому, что не слышал, как Хенджин уходил. Минхо бубнит, пытаясь скрыть горькую хрипоту в голосе, что он тогда был слишком занят тем, что пытался завалить его, поэтому логично, что посторонние звуки Хани не особо интересовали. Хан дуется, несильно шлепая Ли по спине, и предлагает им спуститься. На вопрос зачем им это Джисон не отвечает, выпутывается из рук Минхо, берет его за запястье и тянет из комнаты. Они выходят за дверь, прикрывая ту, и наблюдают довольно интересную, а для них еще и необычную, картину. Хенджин некоторое время сверлит взглядом телефон, а потом хлопает себя экраном мобильника по лбу и громче, чем следовало бы, выдает: — Господи, я просто идиот. Минхо не заметил, но Джисону даже со второго этажа видна эта довольная ухмылка, что никак не хочет сходить с лица омеги. Хан трясет Минхо за плечо, кивая, мол, пойдем узнаем что произошло. Ли без вопросов соглашается. Хенджин, кажется, настолько ушел в себя, что совершенно не заметил, как они подошли к нему, и вернулся с небес на землю лишь тогда, когда Джисон дернул его за руку, разворачивая к ним лицом. — Произошло что-то хорошее? Лицо Хвана на мгновение приобретает удивленное выражение, словно он не ожидал, что его встретят и тем более не рассчитывал, что его заметят в таком рассеянном состоянии, в каком он был сейчас. Джисону приходится приложить максимум усилий, чтобы не засмеяться в голос. Да он просто светится от счастья. Вот это новость! — Нет, — Хенджин яростно мотает головой, — ничего не произошло, вообще ничего. — Но ты улыбаешься! — восклицает Хан. Хенджин краснеет, но продолжает стоять на своем. — А вот и нет! — но Джисон не слепой, а заметить, как уголки губ Хвана застыли в улыбке, не составляет особого труда. Минхо, напротив, лишь скрещивает руки на груди, не разделяя восторгов своего альфы. И только после того, как он произносит то, что его озадачило, Джисон, наконец, перестает дурачиться. — От тебя несет Енджуном. Одно имя, произнесенное вслух, заставило улыбку Хенджина поблекнуть, а в поблескивающих солнцем глазах отразилась холодность и отстраненность. — И что? — Хенджин зеркалит позу альфы, — Этот идиот прислал мне наш свадебный фотоальбом с запиской, что хочет видеть меня. Я поехал и все порешал, — чуть помедлив, Хван цедит сквозь зубы, — все кончено, хен, если он еще хоть раз появится в поле моего зрения, можешь хоть расчленить его, мне плевать. Я сказал все, что хотел. Это самое важное. Минхо с Хенджином испепеляют друг друга взглядом долгие несколько секунд. Джисону кажется, что он попал в какую-то мысленную битву, за которой может наблюдать лишь издалека. Он не может понять по взгляду о чем думают эти двое и уже хочет было одернуть Минхо, чтобы тот прекратил так себя вести, но взгляд доминанта внезапно теплеет, а Хенджин довольно усмехается. Джисон же издает лишь жалкое «э?», давая знать о своем, видимо забытом, присутствии. — И что это сейчас было? — спрашивает он у Минхо, который расслабился настолько, что позволил себе притянуть Джисона ближе и закинуть ему на плечо свою ручищу. — Телепатия, Хани, — Джисон недоверчиво косится сначала на альфу, но решает, что ему все равно как они там решили свои конфликты, играя в гляделки. Гораздо важнее то, как себя сейчас ведет Хенджин. Все это время он не выпускает мобильник с треснувшим экраном из руки, сжимая его с такой силой, что от старых трещин пошли новые. Хан переводит взгляд на лицо омеги, сканируя его, но Хван лишь выгибает бровь, ничего не говоря. — Ты был в том кафе? — почти неуловимое нервное дергание бровью для Джисона не осталось незамеченным. Если его догадка подтвердится, он умрет со смеху. — Как и всегда, мы там обычно и встречались с ним, — Хенджин напускает на себя раздраженный вид, отмахиваясь от него, как от надоедливой мухи —какая разница, я уже сказал, что с Енджуном покончено. — О, — Джисон расплывается в улыбке, которая означает, что он уже все понял и теперь просто играет с ним, — так ты виделся с Сынмином? Бинго! Джисон стойко выдерживает убийственный взгляд, направленный на него, после чего выдает легкий смешок, подмигивая парню. — Я так и подумал, что ты ему понравился. — Я многим нравлюсь, — фыркает Хван, — это ничего не значит. — Но вы обменялись номерами, так? — взгляд Хенджина становится еще более убийственным, чем был до этого. И пока Хван не задал очевидный вопрос, Джисон спешит раскрыть свои дедуктивные навыки, — ты телефон из рук не выпускаешь. До этого ты так не делал. — Перестань меня изучать, — Хенджин наигранно изображает, что у него пошли мурашки по коже, — ты жуткий, Хан Джисон. — Проницательный, — смеется альфа, — и наблюдательный, ты это хотел сказать? Хенджин открывает рот в немом возмущении, но прежде, чем он выдал свою гневно-обвиняющую тираду, телефон в его руке вибрирует, сообщая о пришедшем сообщении. Джисон с интересом следит за реакцией Хвана. Ноль эмоций на лице. Но глаза загорелись. Слишком очевидно. — Кто пишет? Хенджин снова фыркает, прижимая телефон экраном к груди. — Не важно. И проходит мимо альф быстрым шагом, взбегая по лестнице на третий этаж. Джисон несдержанно смеется, пока Минхо, который, кажется, без понятия что только что произошло, пялится на Хана, будто тот сумасшедший. — Что это было? Джисон прекращает смеяться, тянет Минхо на себя и нежно касается своими губами его губ. — Минхо-я, мы должны порадоваться за Хенджина, — шепотом сообщает он, — и немножко поиздеваться над ним, потому что, похоже, твой младший наконец смог отпустить свое прошлое. — Он с кем-то встречается? — казалось от удивления у Минхо глаза из орбит скоро повылезают. Но Хан коротко мотает головой. — Пока нет, — он снова целует его, — но он решил попробовать открыть свое сердце кому-то еще, мы должны порадоваться за него. Минхо слегка растерян, но видя, как его Хани радуется за его младшего, не может не перенять настроение своего любимого. — Должен ли я предупредить его о том, что, если ему снова разобьют сердце, я разобью лицо этому бессмертному? Джисон дергает краешком губ. — Давай пока повременим с этим, ладно? — в ответ кивок, — я хочу погулять, пройдешься со мной?

***

На самом деле Сынмин не особо любит работать в зале. Да, если его попросят помочь, когда большой наплыв людей, он не откажет, но гораздо комфортнее ему сидеть в подсобке и разбираться с документацией, параллельно обзванивая офис, чтобы разобраться в очередном кавардаке с файлами, программами и прочим. У Сынмина уже болит голова от всех этих «мы не знаем» или «мы этим не занимаемся» или, еще лучше, «перезвоните потом». Киму ничего не стоит донести отцу, чтобы этим работничкам надавали по шапке, но он лучше уничтожит их собственной целеустремленностью, чем прославится сынком президента. Ему тридцать лет, он в состоянии разобраться с проблемами самостоятельно. После того, как Хенджин уехал, весь такой из себя спрятавшийся в куртку и даже не попрощавшись, Сынмину почти сразу же позвонил Чан и скинул номер Чанбина. Чтобы не растрачивать перерыв впустую, Сынмин набрал номер Со и договорился с ним о встрече в Ханаме, чтобы и Киму было недалеко, и Чанбину в какой-то мере близко. Также Сынмин сообщил, что приведет с собой еще одного человека, из-за которого, собственного, вся встреча и планировалось. Чанбин был немногословен. Отвечал кратко, но четко и по делу. Встречу назначили на шесть, но, если кто-то из них будет задерживаться, ничего страшного в этом не будет. На этом разговор и завершили. Сынмин заканчивает очередной бесполезный диалог по телефону, окончившийся тем, что его просто скинули. Потерев глаза, Ким склоняется над клавиатурой, на секунду прикрыв глаза. Вспомнив, что он не написал Хенджину о месте встречи и времени, Сынмин тут же исправляет свою ошибку, благо прошло не так много времени, а значит он сообщил не в последнюю минуту. Он отправляет сообщение и в эту же секунду к нему в подсобку влетает Минхек, почти врезаясь в железный стеллаж. — Хен, можешь помочь? Там совсем немного разгрести, — Минхек складывает руки в молящемся жесте. Сынмин вздыхает. Ну разве он когда-либо отказывал, когда его просили? — Хорошо. Минхек, просияв, кидает ему униформу, испаряясь в проходе. Сынмин завязывает фарту за спиной, закатывает рукава рубашки и выходит в зал, натягивая на лицо приветливую улыбку. Под вечер и правда народ всего подваливает. В кафе становится шумно до невозможности, но именно такая атмосфера и радует Сынмина. Видеть, как очередное твое детище поднимается на ноги и гордо делает выручку больше ста тысяч в будние дни сплошное удовольствие. Он заканчивает обслуживать столик с двумя омегами, стараясь не думать в этот момент о том, что, если бы Хенджин увидел, как он крутится вокруг клиентов, он бы просто рассмеялся ему в лицо. Да, возможно он слишком учтивый. Но когда надо, Ким не брезгует показать кто здесь главный и на кого лучше не повышать голос. Отдав распоряжение по напиткам и выпечке за стойку, Ким выдыхает, чувствуя легкую усталость, и уже хочет было, осмотрев забитый зал, уйти обратно к себе, как вдруг рядом с ним возникает Минхек. — Хен, тебе звонят. Сынмин развязывает завязки, холодным тоном вопрошая: — Кто? — Эээ… — Минхек косится на телефон Кима у себя в руке, протягивая тот старшему, — «Принц»? Сынмин забирает из рук Минхека телефон, тут же отвечая. — Да, Хенджин? Хван на том конце язвительно ворчит. — Ненавижу сообщения, лучше просто звони, когда хочешь что-то сказать. Сынмин выпинывает ошарашенного Минхека за дверь, закрывая ту. — Я не могу звонить постоянно, у меня слишком активная работа, — Сынмин садится обратно за стол, улыбаясь, когда Хенджин фыркает. — Хочешь сказать, это я виноват, что отвлекаю тебя? — А ты всегда сразу нападешь, когда смущаешься? Хенджин замолкает, но почему-то Ким отчетливо может представить, как он опускает глаза в пол, а щеки покрываются румянцем. — Видел сообщение? — решает не продолжать затянувшуюся тишину бета. — Угу, — вздох, — я обязательно там нужен? — Нет, — просто отвечает Ким, — но я был бы рад, если бы ты составил мне компанию. К тому же, это отличный повод заехать за тобой, — Сынмин щурится, когда на почту приходит очередное письмо с «мынезнаемотстаньтепозвонитепотом». Он сворачивает вкладку, откидываясь на кресле. Хенджин все это время партизански молчит. — Я сам могу доехать, — твердо заявляет парень. — Как угодно, — Сынмин решает не настаивать, — я просто предложил. — Ужас, — ворчит парень, — ты всегда такой адекватный? Сынмин хрипло смеется. — Возраст дает о себе знать. Хван прыскает, заставляя усмехнуться. Надо же, оказывается не всерьез препираться довольно весело. Особенно когда твой оппонент такой прелестный. —Мне даже шутить про твой возраст не хочется, ты и сам отлично справляешься. — Хенджин. — М? — Могу я хотя бы проводить тебя потом до машины? Казалось, сейчас ему должны самым наглейшим образом отказать. Но Хенджин издает рваный вздох, а его голос становится непривычно мягким. — Если хочешь, то пожалуйста, — пауза, — к тому же я не знаю, дождется ли меня мой водитель. Сынмин некоторое время молчит, переваривая сказанное. А затем не может сдержать смех. — Даже твой неловкий флирт звучит очаровательно, Хенджин. — Ты бесишь, — Сынмин не может перестать смеяться, — Все, пока, не раздражай меня еще больше. Сынмин уверен, что, если потребуется, он будет раздражать Хенджина столько раз, сколько потребуется, пока тот окончательно не сдастся и не признает свое поражение. До чего же невероятный этот омега, Ким впервые встречает кого-то столь неординарного. В один момент он втаптывает в землю своего, видимо, бывшего мужа, смешивая его с грязью, а в другой уже протягивает свой телефон, покраснев до кончиков ушей. Симпатичный и своевольный. Будет большим упущением отпустить его так просто. Он и правда запал ему в душу, Сынмин ничего не может с этим поделать. Хоть тот ублюдок и назвал его «принцессой», Хенджину больше подходит «Принц». Величественный, холодный, неприступный, но яркий и обворожительный. Если Хван узнает о его мыслях, точно разозлится. Стоит пока придержать их. До лучших времен. — Хен! — Сынмин переводит взгляд на появившегося в дверях Минхека, — а можно вопрос? — Ну? — Почему «Принц»? Сынмин усмехается. — Потому что, если будешь много болтать не по делу, я лишу тебя премии. Минхек нервно лыбится во все тридцать два, восклицая: — Ой, так много работы, хен, пойду я, а то как там без меня, не справятся же. Сынмин качает головой, но все равно не может убрать с лица ухмылку. Слишком уж он доволен тем, что сейчас происходит. Что там было в письме? Не знают, что сказать? Ну, кажется, кое-кому в отделе кадров явно пора в долгосрочный отпуск. До встречи остается еще уйма времени и все это время Сынмин собирается посвятить себя работе. А после он встретится с Хенджином и как следует отдохнет.