Карибский кризис

1704 год

Остров Буян. Форт испанцев

Тот же день. После завтрака

Высадка на остров прошла чисто и спокойно. После преодоления препятствия русалками обогнуть остров и пришвартоваться на древнем, но вполне крепком причале, не составило труда. Кто бы ни пытался жить на архипелаге, после них остались весьма полезные развалины цивилизации. Диего догадался о судьбе местных, когда поймал красноречивый взгляд Ады во время высадки. Жившие здесь люди покрылись чешуёй. Выпускал он её из постели с неохотой. Слишком уж был высок соблазн продолжать их последнюю ночь на протяжении множества дней. В памяти калёным железом клеймился момент, когда Ада едва не ушла от него перед рассветом. Впервые в жизни он почувствовал, как легко кто-то может разбить его сердце. Выбросить его в пропасть отчаяния или вернуть обратно на вершину, лишь выбрав остаться. Остаться с ним. И теперь его терзал важнейший вопрос — как убедить её остаться с ним. Не на одну ночь. Навсегда. Синеглазка осталась в своём репертуаре. Эта женщина не торопилась краснеть, смущаться или демонстрировать хоть какую-то стыдливость, пока приводила себя в порядок в каюте Диего, а затем спокойно вышла на палубу к матросне. Команда смотрела во все глаза на явление незамужней женщины, с гордым видом выходящей из каюты мужчины после того, как провела там ночь, возможно, настолько громкую, что кто-то успел подслушать. От её нахально довольной улыбки потупились даже те острословы, кто не постеснялся бы сказать что-то скабрезное о таком поведении. Но, встав на твёрдую землю, она заметно напряглась. Уже не так, когда в её взгляде он чувствовал обречённость. Она осторожным зверьком проверяла вместе со всеми территорию, осматривая даже те уголки заросших зеленью каменных стен форта, куда не догадывались заглядывать матросы. Местная живность быстро потянулась за ней из-за странного порыва Ады подкармливать почти любую зверюшку, оказавшуюся рядом. Американцы тем временем расслабились и устанавливали свои шатры, отказываясь проводить время отдыха на опостылевшем судне. Удивив Диего мягкой просьбой, а не привычным требованием, предоставить ей бумагу и любой пишущий предмет, разведчица по памяти восстанавливала основные опознавательные точки острова, чтобы точно знать, в какую сторону двигаться за хроносферическими резервуарами. Увязавшуюся за ней странного вида ящерицу размером с лемура, обладающую длинным гибким хвостом и шестью конечностями, она продолжала подкармливать с рук, со смехом называя проглотом. Экспедицию за резервуарами назначили сразу, как только карта будет завершена. Но неожиданно проблему из ничего начали раздувать Брукхаймер и Маршалл. Отпускать Аду с Игорем они не позволили. Демонстрируя небывалую наглость выскочки, пожелали идти за резервуарами самостоятельно в окружении верных им людей, в качестве проводника взять Игоря, а Аду запереть в трюме на корабле. В ответ разведчица молча вытянула сжатую в кулак руку с выпрямленным средним пальцем. Неизвестно, что означал в будущем сей жест, но обозлил он парочку до состояния истерических криков. Неожиданно в мирное урегулирование скандала вступил Хуан, успевший где-то напудрить своё лицо ещё пуще и белее прежнего. Что ещё удивительнее, этот манерный бумажный червь встал на сторону Ады и подбирал компромиссные варианты, которые устроили бы все стороны. Диего оставалось только поставить между собой и распоясавшимися американцами хладнокровного Хорхе, чтобы не посворачивать всем шеи. Тем временем дрожащий матрос принёс неприятные вести. Найденный в трюме с ромом Игорь был категорически не в состоянии куда-либо идти. Предатель сидел в окружении множества пустых бутылок рома и с бесами в глазах смотрел на адмирала. — Стоило догадаться… — Ой-ой-ой! Вы посмотрите, кто собирается меня отчитывать! — оскалился он при виде Диего. Пьяные глазки едва фокусировались и совершенно не страшились ни адмирала, ни его гнева, ни даже наказания плетьми, которое в таком состоянии едва смог бы ощутить. — Будто кто-то позволил бы нам идти с Адой вместе! — Отобрать ром, запереть. Оставить только воду. Когда проспится, доставить ко мне или к капитану де Сандовалю. — Ты! Ты же проводишь время, как хочешь! Вот и я провожу, с кем хочу! С ромом! — не успокаивался радист. — Надо как-то отпраздновать возвращение домой из этой клоаки! К чёрту ваш грёбанный век! Лучше сдохнуть дома, чем терпеть всё это! Терпеть вас всех! Лишь титаническим усилием Диего не приказал выдать наглецу плетей. Тот будто напрашивался, чтобы ему однажды свернули шею. Адмирал развернулся, чтобы уйти, однако пьяный голос заставил его обернуться и коротким жестом выгнать всех матросов из трюма: — Ада тоже так считает! Думаешь, она захочет остаться в этом убогом веке? — не замечая тяжелого взгляда, от которого впечатлительные особы уже лишились бы чувств, Игорь с хохотом продолжал: — Умирать, конечно, стрёмно. Но хуже всего застрять здесь! Остаться! Хорошо, что ждать осталось недолго! Она презирает всё в этом недоразвитом мирке даже больше, чем я! Мир даже не людей — дикарей! Пьяная речь легла в благодатную почву. В душе адмирала начала прорастать мрачная уверенность. Она собирается уйти. Ада планирует исчезнуть там, где он никогда не найдёт её. Их разделят века. Их история закончится здесь. На острове Буяне, с которого она прибыла в его жизнь, чтобы сделать его раз и навсегда одержимым ею. И чем ближе они становились, тем страшнее всё это потерять. Насколько же проще было бы, родись она в этом времени. Недолгие переговоры с родителями, и после свадьбы у него появилась бы хоть призрачная уверенность, что Ада никуда не исчезнет. «Она будет моей! Моя демоница останется со мной, чего бы это ни стоило!» — мгновенно вскипел он и покинул трюм, игнорируя радиста-предателя, чтобы не придушить за очередной виток пьяных откровений. В лагере Хуан договорился, что за хроносферическими резервуарами пойдёт малая группа из трёх человек: Ада как единственный проводник, кто-то со стороны американцев и кто-то со стороны испанцев. Попытка Маршалла заикнуться, чтобы отправился капитан де Сандоваль, привела к его трусливым пряткам от рассвирепевшего адмирала. Брукхаймер с видом жертвенного агнца продемонстрировал свою готовность идти. — Быть может, если нас будет больше… — робко заикнулся он. — Ага, оркестр тогда с собой не забудь прихватить, и всю королевскую рать, — не отрывая взгляда от рукотворной карты, пресекла его блеяние Ада, — Трое уже много. Хочешь привлечь ненужное внимание? Готовность пятнадцать минут и в путь. Не хотелось бы, чтобы нас опередили! Встретившись с тяжёлым взглядом Диего она нахмурилась: — Игорь? Не вдаваясь в детали, адмирал кивнул. Слова радиста неприятно скребли по сердцу, но случая высказаться не появлялось. Не в лагере, где вечно снуют матросы, радующиеся возможности стоять на твёрдой земле, что-то подслушать, обсудить и, как всегда, сделать множество ставок на победителя. Но хуже всего был всезнающий взор старого друга, способного увидеть всех мечущихся демонов души Диего. И всё же перед отправкой за резервуарами он был вынужден оставить вместо себя единственного человека, которому доверял, а, значит, попасться ему на глаза. — Не доверяй никому из американцев. Им нечего терять. Могут вытворить какую-нибудь глупость, — он с самого начала не стал скрывать от старого друга содержимое злополучного пергамента. Когда дело доходит до мистических островов с русалками и телепортами, любое умолчание может стать фатальным. — Так точно, — скупо отвечал Хорхе на каждый приказ. Но стоило им иссякнуть, как он перехватил руку адмирала в вопиюще панибратском жесте: — Не говори того, о чём будешь сожалеть! Не знаю, что произошло, но ты выглядишь, как человек, готовый совершить нечто непоправимое. — На этот раз без нравоучений, старый друг. Я сыт по горло… — Диего, посмотри вокруг, — де Сандоваль показательно сделал шаг из палатки, что служила им местом для планирования и составления дальнейших приказов. — Здесь второго шанса не будет. Один неверный шаг и всё потеряно. — Ты снова говоришь загадками! — чуть успокоившись отметил адмирал. — Твои слова относятся к миссии или к чему-то другому? — Тебя ждут, — указал Хорхе на ожидающих Брукхаймера и Аду. — А мои слова скорее беспокойство за друга, который готовится совершить величайшую ошибку в своей жизни. Знать бы, какую именно… Брошенные слова заставили Диего на время отвлечься от сказанного Игорем и поминать друга сердитым словом за любовь к фразам со множеством смыслов. Неужто все чтецы библии становятся такими? Горстка слов, много трактовок, но непонятно, что к чему относится. В задумчивости он не заметил, как разведчица хитрыми ходами сквозь горные цепи вывела их к странного вида судну, неизвестно как возвышающемуся на скале. Если бы похожая посудина не забрала Аду в Гондурасе, Диего ещё долго пытался бы сообразить, что за корабль перед ним и почему он будто обшит стальной китовой шкурой. Слишком уж странно выглядело это нечто на скале. — Последствия небезопасного перемещения агентов, — пояснила Ада, — или скорая смерть, или безумие. Если началось, то уже не остановить. С каждым годом всё хуже и хуже. Этот, видимо, боялся утонуть. — Хорошо подготовился! — не выдержал нервного смешка уставший Брукхаймер. Кратко разведчица пояснила, что судно называется подводной лодкой и предназначено для военных операций под водой, но конкретно эта попала в прошлое в качестве транспорта деталей для установки советского телепорта, всех необходимых инструментов и запаса топлива. Зорким глазом она высмотрела у скалы почти незаметную металлическую лестницу, ведущую к ржавому боковому входу в подлодке. — Я внутрь. Вы остаётесь здесь, — тоном командира заявила синеглазка, заслужив тяжёлый взгляд Диего, но ничуть не смутилась, — Хотите отправиться всей честной компанией расшатать лодку, чтобы она сорвалась и упала вот в ту милую пропасть? Судно, как оказалось, не только неизвестными силами покоилось на скале горной цепи, возвышающейся над зелёными шапками деревьев, но и нависало над оврагом, уходящим глубоко вниз. Так глубоко, что со своей точки обзора Диего не мог увидеть, есть ли у пропасти дно. — Я подожду здесь, полюбуюсь лесом! — покладисто кивнул Брукхаймер. Диего проследил взглядом за ловко забирающейся в судно Адой. Кораблик, в отличие от своего собрата из Гондураса, выглядел изрядно потрёпанным. Спустить на воду, и пойдёт на дно. Слишком много дыр в обшивке. Через некоторые можно было даже проследить за передвижением синеглазки. Пробивающийся сквозь щели солнечный свет начинал дрожать, когда мимо проходила она. Пересчитав все дыры на обшивке, Диего отправился в лодку, игнорируя неуверенный протестующий писк американца. Ада обнаружилась сразу. Едва он миновал странное скопление утюгов, расставленных, будто шахматные фигуры, как обнаружилась она. На грязный пол судна летели предметы, которые она сметала с полок многочисленных стеллажей, шкафов и рундуков. — Если не хочешь, чтобы мы улетели в пропасть, далеко от кровати связного не отходи. Там что-то вроде центра равновесия, — не высовывая головы из сундука, проговорила она, указывая пальцем на место вечного сна скелета. — Как ты узнала?.. — У тебя шаг особый, будто монеты пятками чеканишь, — усмехнулась Ада, высовываясь из сундука. — Такое не перепутать! — У тебя походка тоже запоминающаяся, — отметил он, поймав себя на желании говорить о чём угодно, кроме наболевшего. В её присутствии гнев и ярость покладисто стихали. — Скользящая. Особенно заметно на корабле. — Песчаная походка, — пояснила она, ныряя под шкаф, — все марсиане ею владеют. У нас очень коварные пески. Бывают ловушки, вроде пузыря воздуха, образовавшегося под песком. Наступишь и полетишь в яму. Только ею спасаемся… Где же эти резервуары?! — Что, если нас опередили? — Сомневаюсь. Пока ты не пришёл, я проверила по слоям пыли. Если связной при жизни резервуары никому не отдал, то они где-то здесь! — уверенно заявила она. — Я могу помочь. — Нет-нет-нет! — выставила она вперёд руки, будто защищалась от единственного шага, сделанного в её сторону. — Лучше стой на месте! Я не хочу проверять, сколько выдержит эта подлодка, прежде чем мы отправимся в полёт! В доказательство её слов порыв ветра заставил неустойчивую конструкцию покачнуться. Слова впервые застряли в горле. Как же невыносимо тяжело задать тот самый вопрос! Диего наблюдал за поисками резервуаров. Пока разведчица, пленница, любовница и его наваждение методично осматривала каюту, он не мог перестать размышлять. Думаешь, она захочет остаться в этом убогом веке? Эти слова снова и снова скребли его сердце, заставляя его кровоточить. Лучше сдохнуть дома, чем терпеть всё это! Быть может, поэтому она даже и не думала о бунте против приказа? Потому что дома даже смерть слаще, чем жизнь в чужом мире? — Бинго! — из одного из сундуков показался сундучок поменьше. Разумеется, опережающий время во всем. Эдак ковать железо, ставить подобные замки и создавать такие предметы ещё очень долго не научатся. Ада перебралась к центру захламлённой каюты, осторожно опустила находку на кровать и нажала на выпуклые квадратики, озаглавленные арабскими цифрами. После каждого нажатия в ответ раздавался едва слышный писк, пока стальной сундучок не щёлкнул, открывшись. Внутри в специальных углублениях покоились две полусферы из чего-то отдалённо напоминающего горный хрусталь на серебряных ножках. Внешне их можно было даже принять за два старинных кубка. — Ещё и карта! — вытянула она из незаметного сгиба у крышки сложенную карту острова, почти полностью совпадающую с той, которую по памяти создала разведчица. — Так даже проще! Она расправила карту, обошла кровать и вложила её в руки скелета. — Теперь все желающие добраться до резервуаров не заблудятся, пока будут идти к нам. — Хочешь собрать всех сразу в нашем лагере? — догадался адмирал. — Надо пересчитать всех претендентов на телепорт. У меня есть подозрение, что сторон конфликта будет три, а не две! — пояснила Ада, вынимая резервуары из углублений, чтобы сложить в приготовленную для них сумку. — Чем быстрее мы с этим всем покончим, тем лучше! Последняя фраза стала той самой пощёчиной, что заставляет собирать все разбросанные в душе слова и бросать в лицо собеседнику, забыв про предупреждения старого друга. — Ты не хочешь остаться? — вырвавшийся вопрос в исполнении Диего и его колючего взгляда уже звучал обвинением. — На подлодке? Нет, конечно! — усмехнулась она, но осеклась, ощутив, что вопрос касался чего-то другого. — Где остаться? От порыва ветра лодка качнулась, бросив пленницу прямо в руки адмирала. Сумка с резервуарами упала на пол. Ада, несомненно, поняла, что скрывалось в вопросе. Иначе почему её взгляд стал таким неуверенным? Что ещё могло опечалить синие глаза марсианки? — Здесь. В моём мире. Со мной, — Диего едва не поморщился от жалкого звука собственного голоса. — Я не могу, — одними губами прошептала она и попыталась отстраниться. Не позволил. — Есть приказ… — К чёрту приказ! Я убил всех твоих коллег, отправим сообщение, что и тебя тоже… — Это сложно. Даже если получится… — нерешительно произнесла она, но моментально пресекла собственные слова с непривычным холодом в голосе, — ай, нет, нифига не получится! Кто тебе позволит? — Кто позволит?! Кто-то может не позволить что-то мне? — адмирал не привык подбирать выражения, всегда командуя и не гнушаясь угроз. Слова о каких-то позволениях звучали смехотворно. — Ада, я брошу вызов самому Морскому Дьяволу, чтобы ты осталась… — Это всё очень красиво, — прервала она его пламенную речь, не только не впечатлившись, но и ещё больше помрачнев из-за неё. — А теперь я расскажу тебе, как будет на самом деле. После успешной миссии тебя призовут обратно в твой Старый Свет. Наградят, разумеется. Подберут тебе невесту по статусу и, когда корона одобрит этот брак, вы поженитесь. У вас появятся дети. Наследники династии де Очоа с правильной родословной. И вся наша история станет для них увлекательной сказкой о Марсианском Демоне. Будущее, расписанное её холодным голосом, вызывало исключительно отвращение. Да, всё так. Но именно эта судьба и душила его тогда, пять лет назад, когда он принял новое задание. — Ада… — Сказка закончится, дон Диего, — безжалостно продолжила она, хлёстко ударяя его обращением по имени и титулу, — никто и никогда не позволит тебе связать свою жизнь с женщиной неправильного происхождения, даже в статусе любовницы. Особенно с той, кого ты обязался казнить, как только мы доберёмся до телепорта! Думал, я не знаю? Циничные слова звучали, а перед ним стояла совсем не та Ада, которую он привык видеть перед собой. Ничего общего с его ученицей по фехтованию, с его собеседницей перед отбоем, с его желанной женщиной. С его наваждением. С его Марсианским Демоном. Эта Ада могла убивать словами. Уже убивала. — Игорь сообщил, что причиной всему твоё отвращение к этому «убогому веку». Что тебе приятнее умереть там, преданной собственным государством, чем остаться здесь! — и вновь совсем не те слова, что он хотел сказать. — А Игорь прав, — не смутившись кивнула она, едва не с пренебрежением. — Твоё место — Старый Свет, а моё — Новейшее Время. Пусть там меня ждёт смерть, зато я хоть ненадолго увижу дом! — Ада! — он смотрел на нее поражённым взглядом. — Пора повзрослеть, дон Диего. Хватит тешить себя иллюзиями! Мы неважные противники и хорошие любовники, но этим всё ограничится. Так что прошу прощения, — она подняла сумку с резервуарами и передала ему, — у нас задача. Не мешай мне работать! Он бессердечный тиран. Самовлюблённый эгоист. Жёсткий властный адмирал. Сердцеед. Карьерист. Кто угодно, но точно не влюблённый дурак, которого женщина силой одних только слов может отшвырнуть от себя, как надоедливого салагу! Вот только сердце утверждало обратное, не позволяя ярости как следует разгореться. Стиснув в руках сумку с резервуарами, Диего в несколько шагов оказался у выхода из подводной лодки, в которую уже всунул свою любопытную голову американец, обеспокоенный заминкой. Получив резервуары и приказ «живо вниз», произнесённый одними губами рассвирепевшего адмирала, он поспешно и весьма шумно спустился к месту ожидания. Как же безумно хотелось дать волю гневу! Устроить матросам встряску, выпустить пар на камень, дерево или любой другой предмет. Крушить и уничтожать. Уйти, громко хлопнув всеми дверьми, пообещать этой женщине отныне только презрение! За все её слова! За все… её… слова. За все слова той, что развязала войну между тремя государствами, используя те же манипуляции. Сказал — услышал — передал. «Дурак!» — осознание пришло с опозданием, но хотя бы не настолько поздно, чтобы ничего нельзя было исправить. Злость мгновенно утихла. Помня о своём приметном шаге, он возвращался тихо, как мышь. Она видела его в гневе уходящим, она слышала, как кто-то громко спускался, она не ожидала, что одиночество её будет неполным. Ада сидела на полу у кровати, обессиленно уронив голову в ладони. Гневным пинком она отправила закрытый сундучок под кровать. Опущенные плечи и напряжённая спина громче всех её жестоких слов говорили о скрытом внутри отчаянии, как и сжатые в кулаки руки. Видавший лучшие времена ковёр скрадывал шаги, позволяя подойти ещё ближе. Куда труднее незаметно опуститься рядом. — Становишься неосмотрительной, любовь моя! — выдохнул он в её затылок, обнимая сзади. — Туше́, я почти тебе поверил! Ада не сопротивлялась его рукам. Лишь вздрогнула когда он внезапно оказался рядом, но вырываться и бежать не торопилась. Она замерла, словно нахохлившаяся птичка, ожидающая, что охотник сам уйдёт. Не ушёл. Он осторожно провёл фалангами пальцев по её щекам и замер, когда собрал солёную влагу. — Чёрт, Ада, только не так! Не из-за меня! — вновь не те слова вырвались против воли. Или слишком те. Ярость капитулировала и трусливо бежала. Оставался стыд. За то, что так легко поверил в её… нет, не слова! Она говорила правду, но он поверил, что она согласна с раскрывающимися перед ними картами, что её устраивает сложившийся расклад. Не по статусу адмиралу поддаваться отчаянию! Негоже пасовать перед первым штормом на горизонте! Сам знал, кем грезил. Не сомневался, что будет тяжело. В глубине души уже был готов потерять если не всё, то многое из-за своего выбора. А стоило ей продемонстрировать весь свой холод, вызванный таким же отчаянием, как едва не сложил оружие. Дурак, как есть дурак! Он попытался повернуть её к себе лицом и наконец сказать всё, что на самом деле имело значение, но едва не получил за это кулаком в нос. — Не смей смотреть на меня, пока я в таком состоянии! — прошипела разгневанная женщина, вызвав улыбку, которую он спрятал в её огненных кудрях. — Я хочу видеть тебя в любом состоянии! — гнев на милость она всё же сменила, услышав его шёпот, но лицо показывать не пожелала. — Всё было бы куда проще, если бы мы друг друга поубивали! — прошептала она, утыкаясь лбом в его ключицу. «Намного проще!» — мысленно согласился он, сжимая её в объятиях. Пока она смеялась ему в лицо под свистом пуль, Ада казалась неуязвимой. Чем больше он пытался её убить, тем сильнее верил, что она скорее руками раскрошит горы, чем кто-то сможет её ранить. Но оказавшись в его руках, она предстала уязвимой и человечной. Возможно, даже более сильной, чем раньше, но вместе с тем хрупкой. — Нет у нас шансов. Прими это и забудь… — Шансы всегда есть, а если нет, то я найду. Отвоюю. Отниму. Шантажом заберу. Если хочешь, будем противниками, пока смерть нас не разлучит. Пусть моя миссия по поимке тебя станет вечной. Сбегай, сжигай мои корабли, совершай перевороты, используй против меня саблю и пистолет! — шептал он с одержимостью, прижимал её к себе всё крепче и гладил по волосам. — А я буду тебя ловить! Снова и снова. Столько, сколько ты захочешь! Развернём театр действий на весь Новый Свет. Я сделаю для тебя всё! Только… «Только останься со мной, несносная, строптивая, невозможная и… любимая женщина!» — «Только» что? — негромко поинтересовалась она, уже успев полностью успокоиться и даже вернуть невозмутимое выражение лица. — Дай мне шанс. Нам шанс, — порывом, достойным поэтов, над любовными песнями которых он совсем недавно цинично смеялся, Диего положил её ладонь на свою грудь, где громче всего билось сердце. Пусть слышит. Пусть знает, что она с ним творит. Вместо ответа Ада потянулась к его губам. На мгновение замерла в миллиметре обдавая теплом. Слишком трепетно и целомудренно. Ничего общего с тем, что он делал и желал продолжать делать с ней. Она не пыталась соблазнить, лишь сказать телом то, что боялась произнести вслух. Медленно и мучительно нежно она захватывала все его чувства, подчиняла не применяя силы. Слишком невесомый поцелуй. Шелковое касание желанных губ, исцеляющее все раны. Он так не умеет. Не умел. — Я никогда тебя не забуду, но это всё, что могу обещать. Помни это, если у нас ничего не получится, — прошептала она, отстраняясь. — «Если» не получится? — Если не получится. Пусть будет «если». «Если» он сможет переломить в свою пользу. Всегда переламывал. В конце концов, между ними такие ничтожные преграды — происхождение, их государства, приказы на уничтожение, заинтересованные в смерти одного из них американцы, само время и долгие пять лет противостояний. Впрочем, последнее больше союзник, чем противник.

☠ ☠ ☠

— Дело не только в материале, из которого они созданы, — поясняла Ада уже в лагере, пока Диего рассматривал два резервуара, успевшие изрядно испачкаться. Разведчица кружила вокруг стола, радуя ноги ходьбой по статичной поверхности. — Они абсолютно бесполезны везде, кроме непосредственной близости с телепортом. Он должен быть активирован и настроен на конечную точку во времени и пространстве, чтобы путешественник не застрял в скале или не отправился на дно моря. «Aqua de Vida» — гласила гравировка на серебряных креплениях, держащих полусферы на ножках. Пока время позволяло, они предпочли уединиться в палатке, в которой, кроме стола с картой острова, частично составленной картографами, и нескольких стульев, почти ничего не было. Зато и любопытных носов не появлялось. Только Хуан, быстро заскучавший от слов Ады про будущее, и Хорхе де Фантазма, появляющийся с донесениями и новостями, которые приносили караульные. Странный шестилапый ящер с длинным хвостом запомнил, как она его кормила и со своим неуёмным аппетитом начал преследовать марсианку, уморительно прося добавки. — Телепорты нового поколения выполняют перемещения без резервуаров и необходимости из них пить… — Пить? — зная не хуже Диего, сколько ядов можно использовать в таком ненадёжном резервуаре, Ада улыбнулась, подкармливая проглота-попрошайку. — Без этого никак, — пожала плечами разведчица. — В один резервуар наливается переработанное топливо из телепорта. Выпивается для защиты агента от перегрузок во время путешествия. В другом резервуаре смесь из переработанного топлива и активатора, которым выступает слеза русалки. Больше нигде чистый материал не найти, а изначально просто должны были присутствовать два потока. После распития из второго резервуара агент отправляется в путь. — А в чём заключается защита от перегрузок? И… что такое эти перегрузки? «Вот ведь любопытный! — усмехнулась она с долей удовлетворения от интереса адмирала. — Почему да почему. Брал бы пример со всех остальных. Как-то работает и вроде не магия, планёрка окончена, вперёд пить ром!» Маленький мутант, судя по паре лишних конечностей, налопавшись вкусностей, завалился на стол с картой, свернулся клубочком и уснул. Солнце неторопливо клонилось к закату. Матросы окружили базу кольцом из постоянно сменяющегося караула. Ближе к темноте ожидались гости — те самые желающие прибрать к рукам резервуары. Жека. Один или с компанией. Но с учетом перевеса сил испанцев, атаки в лоб не будет. Попытается стащить тайком или испробовать своё любимое «хватай-беги». — Невозможно без последствий пройти сквозь время. В момент путешествия тело… — она замялась, пытаясь подобрать слова. Из груди едва не вырвался смешок от собственного сходства с лекторами, которые её всему учили в почти забытом будущем. — Тело рассыпается на множество мельчайших частей. Меньше песчинки. Они сливаются с потоком, который проходит мостом между двумя телепортами, а потом собираются воедино на том конце. Если что-то произойдёт с телепортами или с мостом, то какие-то «частички» могут не дойти или повредиться в пути, или собраться не так, как до́лжно. Шурикова на мгновение погрузилась в воспоминания. В тот самый липкий душащий ужас, который не давал нормально дышать перед каждым прыжком в неизвестность. Как знать, получится ли нормально собраться, или сбой начнёт частично тянуть «обратно» и разорвёт на две условно равные части, или начнут разрастаться повреждения мозге, превратив её в психованную дурочку? Каждый раз ужас. Потому что каждый прыжок может стать последним. Первый, пятый, сотый… Она стряхнула неприятные мысли и перевела взгляд на смотрящего на неё адмирала. И без слов было понятно, что подобное путешествие он посчитал абсолютным безумием. — Наша служба и опасна, и трудна! Поэтому ходит шутка, что темпоральный разведчик совершает в своей жизни одну страшную ошибку — становится темпоральным разведчиком, — неловко улыбнулась она, пожав плечами. — Единственный придуманный способ защиты тела от ошибок — это пить из первого резервуара. Если выпить переработанное топливо, то время как бы прогоняется сквозь тело, возвращая его более раннюю версию. У новых телепортов это происходит в процессе перехода. — Звучит, как попытка не произносить слово «омоложение», — хмыкнул Диего и с подозрением на неё посмотрел. — Тело не становится моложе, как в мифах и легендах. Оно становится именно молодой версией себя. Все изменения, раны и травмы исчезают. В этом и смысл защиты. Вылечить повреждения от телепортации нельзя, но можно вернуть тело, допустим, двухлетней давности, у которого этих повреждений ещё не было. Не всегда помогает, поэтому разведчики часто сходят с ума или умирают! Взгляд испанца стал ещё подозрительнее. Ада мысленно прокручивала все слова, надеясь, что смысл их дошёл до адресата и она не запутала его ещё больше. — Я никогда не… — поражённо пробормотал он. — Никогда не интересовался. Но сейчас… сколько тебе лет? «Нашёл, у кого спрашивать! Ни один опытный темпоральщик не знает своего возраста! А спрашивать у марсианина совсем труба!» — Понятия не имею, — честно ответила Шурикова. — Как это? В 24-м веке разучились считать возраст? — Не разучились, но у нашего брата всё очень сложно с возрастом. Лучше не спрашивать, сколько лет мне, Жеке или Игорю. Ответ может шокировать! — предупредила она. — И всё же. — Начнём с того, что на Марсе год равен почти двум земным! — присела она на стул рядом с ним, поглаживая спящего ящера, чтобы не выдавать волнение. — Если считать по Марсу, то когда я осиротела, мне было чуть больше семи лет, а по-земному около четырнадцати. Три марсианских года я получала образование темпорального агента. Теорию и практику. Следом два года на земле. Тогда мне насчитали по завершению обучения неполные двадцать три земных года. Ещё год я доучивалась на военного инженера, чтобы попасть в звёздный флот. Две пятилетние миссии и начатая третья, когда нас судили за пиратство капитана. — Пока тридцать пять примерно, — от недоверчивого взгляда адмирала хотелось срываться в истерический хохот. Счёт только начался и он уже оценивающе окидывал взглядом разведчицу, не веря, что она может находиться в таком «почтенном» возрасте. По завершению ему точно станет плохо! — А теперь приступаем к сложным подсчётам, — подмигнула она, — моя первая миссия была на Помпеях. Мы не задержались там на несколько лет, как я здесь, а совершили четыре прыжка сквозь время туда и обратно, чтобы охватить длительный период в двадцатилетие и наращивать влияние знаний будущего на местных жителей. И пятый прыжок после извержения. Телепорт не может омолаживать меньше, чем на два года жизни. Из-за вреда организму возвращение к молодой версии себя идёт от двух «потерянных» лет и до необходимого срока. Некоторые миссии могли длиться по пятнадцать лет. В Помпеях мы жили от силы неделю-две. То есть я постарела на пять недель и помолодела минимум на десять лет. Вторая миссия плюс два с небольшим года жизни на Первую мировую войну. Минус три года во время возвращения домой. Добавили год из-за сопутствующих травм. Ещё два с половиной года на третью миссию в 22-й век, чтобы защищать одного представителя королевской семьи от попыток его убить. По возвращению минус три года, поскольку омоложение по месяцам отсутствовало. Она тяжело выдохнула, едва сама не запутавшись в своём возрасте. Пусть телепорты и возвращали её в молодую версию себя, прожитые годы никуда не делись. Угнетающий финал первой миссии, ужасы второй, которые ещё долго преследовали её в кошмарах, третья миссия, во время которой она успела привязаться к молодому венгерскому принцу, являющемуся невероятно важной исторической фигурой — всё это осталось, пусть и притупилось от постоянных телепортаций. «Жаль, что омоложение происходит только по возвращению. Да, так не исчезнут все внесённые изменения, вроде прививок от всякой Чёрной Смерти. Зато в прошлое могут попадать психи, вроде Карлоса!» Незаметно наступили сумерки, быстро наращивающие в себе ночную мглу. Матросы поспешно зажигали фонари. — Физически меня оценили на неполные двадцать четыре года во время отправки сюда. Прошло пять лет. Сколько мне на самом деле? — она задумалась, не сводя глаз с поражённого её историей адмирала. — Я постарше тебя буду! — Невероятно! — покачал головой Диего. — Я смотрю на тебя и не могу поверить глазам! Безумие какое-то… с магией было бы куда проще! — Увы, у науки слишком много правил! Ада была готова увидеть на его лице отвращение, страх, недоверие или неприятие, знакомые каждому путешественнику во времени. Сложно спокойно реагировать на человека, чей внешний вид не совпадает с количеством прожитых лет. Однако адмирал смотрел на неё знакомым взглядом полным вожделения, от которого низ живота приятно тянуло, а голова начинала кружиться в мыслях, далёких от поставленных задач. Мягко перехватив её руку, поглаживающую спящего ящера, он переплёл пальцы и ловко потянул разведчицу на себя, вынуждая перебраться к нему на колени. — Мне следовало догадаться ещё ночью, — шептал он, дразня губы обещанием поцелуя, — ты чертовски хороша. Лучше любой робкой юности, которую ещё учить любовному ремеслу. — Как знать, кто кого будет учить, — не упустила Ада шанса его поддеть. Её пальцы откровенно прочертили дорожку от его груди до сосредоточения желания. — Хоть что-то может ослабить твою похоть? — Ты овладела моими мыслями с первой встречи. Овладеть тобой вполне справедливая расплата! — его руки в ответ скользили по её телу, движениями далёкими от целомудренных, забираясь под одежду. — Развратник! — возмутилась она, прежде чем он прервал её самым пошлым способом, утянув в глубокий поцелуй, который не могли не увидеть все проходящие мимо палатки люди. Но от осознания, что их могут видеть и видят, возбуждение не только не сбегало, оно лишь нарастало, подталкивая при первой же возможности сорвать с этого мужчины одежду и устроить ночь, которую он запомнит навсегда. Даже если завтра для них не наступит. «Невозможный человек! Как его оттолкнуть, если после первой же попытки от себя самой стало мерзко, а итог лишь сблизил нас ещё сильнее?! Как сбежать от такого, если смотрит на меня, словно я чудо из чудес?! Ужасный! Невыносимый! Что с ним делать?!» — метались мысли полные отчаяния, нежности и желания. — Адмирал… ой! — взвизгнул прибежавший караульный, прервав их до того, как в лагере случилось нечто совсем из ряда вон. — Простите! Простите. — Что у тебя? — на пределе терпения поинтересовался Диего, пока Ада, едва сдерживая смех, перебиралась на соседний стул. — За нами следят. К лагерю приближается небольшой отряд. Судя по форме, это матросы парагвайского флота, — нервно сглотнув, отчитался пунцовеющий юноша.