Карибский кризис

1704 год

Остров Буян. Форт испанцев

Ночь

Им не требовалось говорить. Один лишь взгляд, один кивок, и Ада с Диего сорвались с места. Настало время ловить всех, желающих получить хроносферические резервуары, и пересчитывать количество сторон. Хуан вызвался «присматривать» за бесценными артефактами, выманивая лазутчиков на лёгкую добычу. Его энтузиазм почти вызывал подозрения у разведчицы. Неужели одна баночка пудры способна купить его лояльное отношение? Лазутчики попались бескровно. Их попытки уйти тихо и незаметно отразились на отсутствии убийства караульных, пытающихся их остановить. По совету Ады их привязали к пальмам в десяти шагах от лагеря и назначили меняющуюся охрану. Чтобы проще было сбежать, когда придёт их время. — Проход к телепорту сможет открыть только Жека, — сообщила Шурикова, лукавя. Не было никакого особенного прохода, который требовалось открывать, но при американцах и их ушах никому не следовало об этом знать. — В нужный момент он должен сбежать! — С кем тебе приходилось работать! — покачал головой Диего, глядя на пойманных лазутчиков. На Воробьёва и Барбароссу он смотрел с откровенным пренебрежением, граничащим с отвращением. — Других поубивал один грозный адмирал! — не осталась в долгу Ада. С пойманными агентами следовало переговорить. Как минимум показать им обоим пергамент. Пусть знают, что их ждёт по возвращении. Быть может, вновь получится объединить силы и переломить ход событий. Составить совместный план и показать кузькину мать всем, кто против них. Разведка доложила, что недалеко от лагеря притаился небольшой отряд парагвайских моряков, но нападать на испанцев не торопился. Страх и базовые знания счета подсказывали им, что несколькими на толпу не нападают. Тем временем привязанные к пальмам Жека и Герман сидели вполне смирно, что внушало надежду на здравый диалог. — Я одного понять не могу, — глядя на связанных пленников, поинтересовался у неё Диего, — как так вышло, что тебе пришлось идти на корабль к капитану-пирату, да ещё и оставаться в числе его команды больше десяти лет? Столько лет обучения… — Только он меня взял. В 24-м веке тоже процветает своеобразный расизм, — пояснила она, поймав недоуменный взгляд. — Если здесь чернокожих считают недолюдьми, то через шестьсот лет все марсиане будут считаться уродливой и тупой низшей расой. Просто потому, что мы потомки колонистов, перебравшихся с Земли на Марс, нас считали вторым и третьим сортом! — Глупость какая! — Я следила за твоим правлением в Санто-Доминго. Притеснение чернокожих в Эспаньоле совсем не глупость! — со скепсисом в голосе парировала она. — Да, но они действительно дикари, ни один из них не сравнится с белым христианином… — Да-да. Как землянин с марсианином! Времена меняются, но не люди! — пожала плечами Ада. — Всё те же принципы! Думаешь, у нас нет околорелигиозных книжек, называющих синеглазых грязью? Вы считаете темнокожих уродливыми, а через шестьсот лет уродливой буду считаться я! Возможно, последняя фраза была лишней, поскольку полностью лишила Диего дара речи. Он только смотрел на неё ошарашенным взглядом. — Синие глаза только для плебеев с Марса, — подсказала она, — как и бледная кожа, лишённая загара. На Марсе солнечные ожоги приводили к смерти, поэтому полная защита была жизненно необходимой. А всё, что с Марса — уродство! — Ты… — выдохнул он, подбирая слова, которых его лишило неожиданное открытие о будущем. — В будущем ты не считаешься красивой? — Таких, как я, называют страшненькими, — кивнула Ада. — Это в некотором смысле удобно. Некрасивых оценивают по уму и способностям, а не по внешности. Но марсианам труднее всех устроиться на работу. Глядя на притихшего адмирала, она торжествующе улыбнулась. Неприятно, когда расизм выкручивается на личный фронт. Как знать, вдруг удалось на простом собственном примере привить правильные мысли. — Мне нужно поговорить с ними! — всё же решила перейти к делу разведчица. — Категорически нет, — покачал головой адмирал, — тебя не должны видеть рядом с ними! «Я поговорю с ними. С твоего разрешения и без него!» — хотела было сказать Ада, но вместо этого коснулась его руки и, глядя испанцу в глаза, повторила: — Мне это нужно! — Тебя не должны видеть! — повторил он с тяжёлым вздохом, вкладывая уже другой смысл в слова. — Не увидят! — пообещала она и, встав на носочки, легко поцеловала его прежде чем исчезнуть в темноте. Караульные были предупреждены, что в эту ночь рвения можно сбавить примерно наполовину. На всякий случай Ада не спешила попадаться им на глаза, чтобы не проверять, насколько активно матросы будут смотреть сквозь неё и рапортовать, что никого нет. Те же американцы уверены, что пленных привязали к пальмам для пыткодопроса, и могли среди матросов оставить своих людей, коих хоть немного, но присутствовало. — Воистину как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! — сказала она вместо приветствия, когда оказалась рядом со связанными и, а что же ещё они могли делать, пьющими коллегами. — Адольфик, — ухмыльнулся довольный, как кот Жека, — у меня для тебя столько новостей. И хорошие есть, и плохие. Сразу к сладенькому, ты никогда не хотела загеноцидить кого-то вроде всех марсианских людоедов? Так вот, тебе представится шанс, потому что все уцелевшие земляки сейчас на Буяне! «Нихрена себе хорошая новость! — едва не упала Ада от такого перехода к делу. — Да у меня матерных слов не хватит, чтобы описать мои чувства!» — Спокойствие, fräulein, — пнул Жеку Барбаросса. — Думаю, твоя очередь давать свой положительный ответ на наше взаимное сотрудничество! — Забавно. Его я и шла предложить! — нервно хмыкнула она, вытащила из кармана пергамент и протянула разведчикам. — Давайте, я начну со своих новостей, а вы продолжите своими, господа агенты! Агент Вурдалак? Она протянула пергамент сначала оберстлейтенанту. Тот осторожно развернул его, чиркнул пальцем по краю и размазал капельку крови. Пока союзник читал, Ада присела на корточки, чтобы не попадаться никому на глаза. — Слушай внимательно, Адольфик, что было в предыдущей серии! — не стал дожидаться Германа Жека. — В будущем началась политика истребления марсианских людоедов, из-за чего они сцапали первый попавшийся линкор и подарили его Хуану Карлосу на неподконтрольных агентству территориях 18-го века, чтобы большая часть осталась жить и пожирать тут, а остальные отправились бы с ним в 20-й век, чтобы жить и пожирать там. Моя бывшая благоверная пинает Хуана до телепорта, чтобы продать линкор тому, кто больше заплатит. Почти вся команда будет биться насмерть за капитана и линкор из-за страха перед его «тёмной магией», но парочка точно перейдёт на нашу сторону. А ещё он уже успел выловить русалку. Вот такая… — Задница! — закончил за него Барбаросса, передавая пергамент Жеке. — О, что это у нас… — с интересом вчитался Воробьёв. — Герман Август Валерий Барбар… Валерий?! Тебя назвали Валерием? Нет, ну после такого действительно можно идти в фашизм! — Дальше читай! — рявкнули Ада и Барбаросса хором. Читал Евгеша быстро, бормоча вслух каждое второе слово. Когда он закончил, мрачные лица были уже у всех. — Да клал я пресс-папье на ваши документы!!! — воскликнул он, когда просмотрел пергамент полностью. — Надо решать, что делать, — негромко произнесла Шурикова, — я читала документ с образцом крови Маршалла. Вкратце, из-за его военных преступлений всех темпоральщиков и приговорили к смерти. Он собирается со своей шавкой Брукхаймером рвануть с помощью телепорта в бега. Возможно, прихватив и всех верных ему американцев. Я подозреваю, что в настройках устаревших телепортов они кое-что мыслят. — Эта проблема решаема. У нас достаточно пистолетов и сабель. — И яда! Наш Гермаша увлёкся ядовитыми жабками. Видимо искал невесту, не нашёл, но не растерялся! — хихикнул Воробьёв. — Надо убить всех. И американцев, и марсианских людоедов, и Карлоса, — кивнула больше Вурдалаку, чем Жеке разведчица, раздумывая над другими насущными вопросами. — Необычная у нас планёрка. — Нормально. — Мне тоже подходит. — Допустим, я смогу отыграть процесс ликвидации марсиан. Испанцев со мной достаточно, уговаривать я умею, — сообщила она, — что будем делать с телепортом? Герман, твоих людей хватит, чтобы удержать Хуана? Тот в ответ покачал головой. Жека недовольно поджал губы, Ада тоже нахмурилась. Это означало, что испанцы должны будут вступить в игру достаточно рано, чтобы никто не успел использовать телепорт. Все трое прекрасно понимали, что при столкновении всех трёх сторон первым пострадает творение будущего, и больше никто не вернётся домой. Если они хотят убедиться, что все конкуренты отправляются на корм червям, то о своём возвращении придётся забыть. Или даже не о возвращении, а о выборе дальнейшей судьбы. — Хорошая новость — если во всём виноват Маршалл, то после его ликвидации можно будет подать апелляцию на пересмотр дела и отделаться домашним арестом, — проявил неожиданную эрудицию Герман. — Пожизненное на Земле. Плохая новость — потратив время на его ликвидацию, мы дадим испанцам шанс уничтожить телепорт. — А если убить его заранее? Сегодня, к примеру? — поинтересовался Воробьёв. — Не пробьёшься, — покачала головой Ада, — он ходит под охраной. Да и матросов здесь столько, что за убийство сразу станешь человеком-дуршлагом. Ликвидировать проще в общей драке трёх сторон. Он будет пробиваться к телепорту. Я могу его незаметно «снять». — Раз уж мы распределяем роли, то Хуан Карлос — мой! — жёстко сказал, как рубанул, Барбаросса. Никто не стал оспаривать его притязания. — Итак, твой ручной адмирал отправляет своих матросов геноцидить марсиан, остальных ведёт уничтожать телепорт. Но нам потребуется фора, устроишь? — задумался Жека. — Я тебе сейчас отворот головы на триста шестьдесят градусов устрою за ручного адмирала! — Ой-ой-ой! — усмехнулся Жека, ничуть не смутившись. — Скажи-ка мне, это ты мутировала от местной водички и на меня из-под ворота смотрят твои дополнительные глаза или на шее сапфировое колье? Не знал, что теперь заключённым дарят красивые цацки… хотя что это я! Мы заключённые, а ты покруче почётного гостя будешь! — Жека… — на пределе терпения выдохнула Ада, мгновенно вспыхивая. — Пленница с привилегиями от самого адмирала? — торжественно объявил он. — Воробьёв… — «ещё слово и я тебе язык укорочу!» — мысленно добавила она. — Ой, расслабься, у нас есть и другие причины напрягаться. Кто я, чтобы судить! — махнул связанными руками Евгеша и пнул сапогом протез Германа. — И, тем более, кто этот Вурдалак, чтобы даже косо смотреть! Женитесь и устраивайте друг другу адскую жизнь уже на законных основаниях, пока смерть не разлучит! Я все эти годы был почти уверен, что ты бездушный терминатор, машина Советов, а оно вон как обернулось! Совет вам да любовь. От неожиданного перехода беседы к её личной жизни, Шурикова опешила. У неё никогда не было возможности обсуждать с друзьями свою личную жизнь по причинам отсутствия друзей, личной жизни и доверия в беседах. Не в разведке же вытряхивать душу? И уж точно не на звездолёте, где всё личное становится всеобщим. — Какая нафиг любовь?! Он после миссии вернётся в свой Старый свет и будет жить, как раньше. Кто ему вообще позволит связаться с девицей из ниоткуда? — вырвались её страхи против воли, вместо того, чтобы поставить зазнавшегося бывшего командира на место. — Сам себе позволит! — пожал плечами Герман. — Влюблённые мужики постоянно совершают всяческие невозможные безумия! — Не в этом веке. Если я права, то мне нечего здесь делать. Проще попытать счастья дома. Вдруг за то, что была штрафницей, отпустят!.. Она прикусила язык столкнувшись со снисходительными взглядами коллег. Никто её не отпустит. Из «мафии» не уходят. По крайней мере, живыми. — А если ты ошибаешься, то вернёшься в будущее и примешь свою смерть, а он на самом деле будет готов свернуть горы ради тебя! Кому хорошо от такого решения? — вдруг мудро произнёс оберстлейтенант. — А если я права и останусь? — Здесь умереть у тебя тоже будет уйма возможностей! На подлодке даже смертельная инъекция есть, но если ты ошибаешься, то получишь неплохой такой пенсионный бонус! — подмигнул ей Воробьёв. — Ты, конечно, не заметила, но с момента нашей последней встречи ты… непривычно добрая! Раньше ты могла в один желчный плевок расщепить Кубу, Эспаньолу и Парагвай. Сейчас твой максимум — Эспаньола! — Мы можем вернуться к нашим проблемам, пожалуйста? — взмолилась она. — Если ты мотивируешь своего адмирала обещанием остаться, он может стать бесценным союзником! — Кстати о союзниках, я не знаю, можно ли доверять Игорю! — нехотя призналась Шурикова. — Если не знаешь, то не доверяй! — Итак, fräulein, — серьёзно заговорил Герман, — давайте перечислим, что у нас имеется. И как мы собираемся это использовать! — Обязательно, но сначала для тебя партийное поручение! Отвлеки своего адмирала этой ночью, чтобы мы могли сбежать! — перебил его Воробьёв, обращаясь к Аде, а затем повернулся к агенту Вурдалаку. — На случай, если мы все выйдем из завтрашнего трындеца живыми, но не будем знать, что с другим, нам потребуется знак. Мол, нельзя бомбить этот корабль, ведь на нём Евгеша! — Зелёный фальшфейер? — предложила Ада. — У меня их несколько в сумке. — На линкоре их тоже хватает. Бесполезная ерунда, прямо как сода. — И на подлодке немало, — согласился Барбаросса. — Итак, составим план имени меня? Несмотря на все попытки примирить Евгения с фактом, что фамилия у Германа вполне подходящая, тот наотрез отказывался называть план планов в его честь. В конце концов был придуман компромиссный вариант — план Воробьёсса. Впервые за долгое время трое агентов на пальцах и ладонях составляли наглядный план дальнейших действий. В этой игре ставки уходили ва-банк — или победа, или крах-смерть-бесчестье. Сама собой из рук Воробьёва перекочевала та самая карта, которую оставила на подлодке связника Ада, чтобы лазутчики быстрее их нашли. — Приведи всех к телепорту в нужное время в нужном количестве, и мы обеспечим тебе шанс вернуться домой, если так хочешь! — подытожил агент Вурдалак. Напоследок Жека размазал уже каплю своей крови по пергаменту и почти сразу залился хохотом. — Что там? — растерялась Шурикова. — Евгений Воробьёв, дважды герой Советского Союза… тра-ля-ля, разведчик отстранён от службы и выполнения трудовых обязанностей за неоднократное пьянство… — прочитал он вслух. — Там ещё про честь мундира и прочее, но эти дятлы отстранили меня раньше приказа на всеобщую ликвидацию. В базе агентуры я уже не числился и в расстрельный список не попал. Нельзя недооценивать бюрократический идиотизм системы! — Дуракам везёт! — фыркнул Барбаросса. — Нет, ну где справедливость?! Вся эта фигня началась с тебя, но ты выходишь сухим из воды! — Мы все выйдем и справедливость будет восстановлена! — подмигнул Воробьёв. — А теперь вперёд сайгаком соблаз… отвлекать своего адмирала! Язык чесался сказать пару ласковых бывшему командиру и послать его далеко и непечатно, однако ситуация не позволяла распыляться на бесполезный гнев. Перед глазами вспыхивали строчки плана и все те схемы, что они обводили пальцами на ладонях друг друга. Пусть со связанными руками пришлось немного попотеть. Теперь же за одну такую мучительно короткую ночь требовалось выполнить не меньше, чем за год подрывной деятельности в Гондурасе. По крайней мере, эмоционально воспринималось именно так. Слишком много неизвестных переменных. Слишком мало союзников. Слишком губительные последствия. — Не бойся накосячить. Помни, ковчег построили любители, а Титаник профессионалы! — подбодрил её Воробьёв.

☠ ☠ ☠

Американцы так и не узнали, что и где творила Ада. После всей славы, что собрала она сама и Марсианский Демон из историй, её побаивались и старались держаться на почтительном расстоянии. Исключением стала команда Калипсо, успевшая к ней привыкнуть. Матросы двух других кораблей за исключением Хорхе де Сандоваля её сторонились, как чего-то страшного. По лагерю быстро распространился слух, что только в присутствии адмирала Демон ведёт себя тихо и спокойно, но если без присмотра, то лучше лезть на дерево и отбиваться от чудовища вилами и факелами. В палатке её поджидал адмирал и его персональная совесть. Суровое чуть квадратное лицо Хорхе демонстрировало мрачное осуждение, однако Ада проигнорировала все невербальные послания. На повестке дня стоял вопрос последних марсианских людоедов. Эту часть полученной информации Шурикова не стала скрывать и сразу сообщила всё, что знает, пообещав к рассвету предоставить наиболее полную карту острова, чтобы угрозу можно было устранить. При значительном перевесе сил испанцев разобраться раз и навсегда с неглупыми, особенно по меркам 18-го века, и рукастыми любителями человеческого мяса не составило труда. Куда опаснее позволить им жить на острове с руинами, среди которых могли бы найтись орудия труда, и множеством деревьев, из которых те могли бы сделать хоть и примитивное, но судно. Напоследок разведчица напомнила, что ночью идти в нападение безрассудно. И дело не только в ядовитых хищниках, выходящих на охоту под луной. Пока вся команда Хуана не разделилась и проводит ночь в коллективном выдавливании у русалки слезы, любая попытка на них напасть обернётся против нападающего. Кубинец псих, но не дурак. У него свои караульные, и вокруг лагеря наверняка накопано различных ловушек с применением технологий будущего. В последнем Ада сомневалась, но на всякий случай предупредила. На месте Карлоса в последнюю ночь она бы охраняла лагерь так, чтобы тот стал для всех лазутчиков могилой. — На рассвете они разделятся. Карлос отправится к телепорту, все желающие отправиться с ним будут там, а остальные разбредутся по острову. К телепорту все союзные силы не собрать — не поместятся. Пещера не настолько большая! — пояснила она, будто случайно стреляя глазами по капитану де Сандовалю. — Я возьму всю команду Заклания Исаака, — выдвинул он свою кандидатуру, сделав первый шаг в выполнении плана Воробьёсса. — На рассвете мы выступим против людоедов. — Бери ещё половину команды Калипсо. В пещере им делать нечего, — согласился Диего. — Защищайте корабли, — негромко добавила Ада. — Корабль парагвайцев потопили русалки. У марсиан своего корабля пока нет. Потенциально имеются две стороны, заинтересованные в изъятии судна. Команда Вирджинии, за исключением американцев и абсолютно верных им матросов, добровольно изъявила желание защищать корабли и идти в утренний рейд по уничтожению марсианских людоедов. Маршалл и Брукхаймер, лишившиеся львиной доли своих, как они думали, людей, только скрипели зубами, недовольно косясь на адмирала, по сравнению с которым они стали никем. Сплетни о сложивших с себя все полномочия американцев охватили все три корабля ещё в первые дни путешествия к Буяну. Никто уже не относился к двум выскочкам даже с лицемерным подобием уважения. В отместку Маршалл потребовал, чтобы Марсианского Демона заперли в трюме Калипсо под присмотром Диего в качестве защиты от побега с резервуарами к телепорту раньше всех. Сами резервуары они пожелали держать у себя. На все истерические требования Ада послала обоим воздушный поцелуй, однако в качестве финальной части вновь продемонстрировала средний палец. «Напугали ежа голой попой! Будто мне в радость была бы ночёвка в палатках на фоне возможности спать на нормальной постели!» — насмешливо думала она, пока послушно отправлялась к галеону в компании не менее довольного адмирала, оставившего вместо себя с истеричными американцами Хорхе. Перед отправкой к телепорту намечалась ещё одна последняя ночь. Если, конечно, она успеет выполнить все подготовительные этапы плана! Лишь по одному взгляду на Диего и его самодовольную улыбку, становилось понятно, что спать она будет совсем не в трюме и даже не в своей каюте, но точно под его присмотром. — Я могу поговорить с Игорем? Попытаюсь убедить его не пить? — жалостливо посмотрела она в его глаза, когда они поднялись на борт. Получив согласие адмирала и компанию в виде двух матросов, которые её совсем не боялись, она отправилась в трюм, где заперли радиста. В клетушке, помимо него, поместился матрас с подобием подушки и покрывала. Успел вытащить из своей каюты или упросил кого-то из матросов? Несмотря на слухи, что «этот русский напился, как чёрт», Игорь выглядел трезвым, как стёклышко. Ещё и книгу где-то раздобыл для чтения. — Не очень любит твой адмирал пьяниц! — пожал он плечами, не сдвинувшись с места. Ада сделала несколько шагов к решётке, встав спиной к матросам позади так, чтобы они не могли видеть её руки и самого радиста. — На галеоне жесткие правила. Тебе ещё повезло. «Не забыл язык жестов, пьянчужка?» — поинтересовалась она, держа руки на уровне живота. — Ничего, мне полезно подумать о жизни! — флегматично заявил он, а тем временем руки сообщали другое: «Не забыл, резервуары в лагере?» — Тогда тебе лучше проспаться, как следует. Завтра будет трудный день. «Готовься. Перед рассветом набери нам достаточно оружия. Всё, что мы сможем унести!» Игорь нахмурился, посмотрел на матросов за спиной Ады, кивнул, что никто ничего не заподозрил и продолжил: — Не переживай! Никуда не уйду! И даже пьянствовать не буду. Водой особо не захмелеешь! «Пистолеты, кинжалы и шпаги? Гранаты брать? Уверена, что нам это понадобится?» — Я попрошу, чтобы тебя не забыли покормить. Возможно, тебя выпустят в каюту за хорошее поведение, — неуверенно произнесла она. Едва ли Диего позволит Игорю оказаться на свободе и без присмотра. «Пару гранат тоже бери. Переговоры могут быть суровыми. Перед рассветом мы выступаем!» — Тогда приятных снов, разведчик Шурикова! — отвесил он шутливый поклон и погрузился в чтение. Возможно, книга его действительно увлекла. Пожелание относительно ужина она передала матросам и поспешила запереться в своей каюте. До ужина оставалось немного времени. На палубе Диего раздавал команды своим людям и Хуану, умудрившемуся на негостеприимном острове обрести полезность. Метросексуальный испанец выступал неплохим переговорщиком со стороной американцев, легко доказывая, что среди чинуш является весьма гибкой и зубастой змеёй. Не смотри, что макияжа больше, чем на гейше. Разъяснить безапелляционно на пальцах всем и вся, чего могут требовать амеры, а что могут только просить, он умел с первого же раза. Немногие чинуши, прибывшие на Вирджинии только согласно кивали Хуанчику. Не тратя время зря, Ада копировала умную карту. Стараясь не упускать деталей, она совершенствовала свою утреннюю работу, чтобы люди Хорхе имели возможность учесть все закутки, в которых могли бы спрятаться людоеды. Когда копия не уступала в деталях оригиналу, разведчица подтянула к себе чистый лист бумаги. В голове царил сумбур. Все её мысли, сомнения, слова Диего, её собственные тревоги и комментарии Жеки с Барбароссой. Герман обещал дать ей возможность вернуться домой. Настало время выбирать. По-настоящему выбирать. Диего она не забудет никогда. Он без сомнения сумел вскружить ей голову и несколько раз перевернуть её отношение к самому себе, людям прошлого и даже заставил чувствовать что-то очень сложное к нему. Но достаточно ли этого, чтобы подвести черту и навсегда связать свою жизнь с миром прошлого? Пальцы нервно постукивали по поверхности рундука, которую она «выровняла» подложенной под лист бумаги книгой. Увы, черту придётся подвести сейчас. В будущее или в прошлое? «Мой грозный адмирал, признаюсь честно, это совершенно не тот способ, которым я хотела бы объясниться во всём, однако иного просто не имею. Когда ты получишь это письмо, я уже сбегу вместе с Игорем к телепорту. Уверена, ты будешь в ярости. Пусть так. Ярость полезнее уныния. Знай, что последние пять лет моей жизни обрели яркие краски благодаря тебе. Я догадывалась, что чувства, которые испытываю к тебе, далеки от обычного уважения к противнику. Хочу, чтобы ты знал, что ни к кому никогда я не испытывала ничего похожего. Но я темпоральная разведчица и должна следовать приказам. Сегодня на рассвете я обязана вернуться через телепорт в 24-й век и принять свой приговор, не роняя честь мундира. Уважительной причиной неявки остаётся только смерть…» Ада выдохнула, стараясь не поддаваться эмоциям. Сразу вспомнились все её письма из Индостана. Интересно, они вообще доходили до него? Как минимум одно дошло, иначе откуда он узнал про сапфиры, так приятно лежащие на шее. И всё же письмо следовало продолжить и не поддаваться чувствам, которые неожиданно обнаружились у неё. Когда того требовали обстоятельства, Диего становился закалённым в боях опасным стратегом и умелым воином. Он поймёт. Должен понять. Она дописала письмо за считанные секунды до того, как грозный адмирал явился забрать её к себе. Все бумаги поместились в кармане мундира, который она будто случайно забыла снять, увлекаемая в каюту, где ей предстояло отвлекать Диего почти до самого рассвета. В каюте адмирала её поджидал сюрприз — горячая ванна, скрытая ширмой. Идеальное завершение не самого простого дня, особенно в эмоциональном плане. Но откуда ему знать, насколько перегрузила себя Ада последние пару часов, пока пыталась составить план, сводящий все уравнения к одному решению? — Мы устали, — прошептал Диего, разоблачая её из одежды. Будто бы невзначай, но с таким жирным намёком, что разведчица улыбнулась. — Перед тяжёлым днём нам обоим нужно расслабиться! — Обоим? — Шурикова с сомнением окинула взглядом ванну. — В такой крохотной гавани не хватит места двум кораблям! Однако адмирал шёл к своей цели с непреклонностью ледокола. Все протесты погасли, когда рубашка спустилась с плеч, а шею начали обжигать его поцелуи, вызывающие мурашки по всему телу. Маленькая гавань? А, ерунда какая! Если очень захотеть, то поместиться можно где угодно. Особенно когда так убеждают в неправоте! Он не позволил ей самостоятельно даже снять сапоги. С восторгом мальчишки, впервые получившим подарок на Рождество от «Санты», он обнажал её всё больше, пока на ней не осталось одно только колье. — Идеально! — выдохнул он, глядя на неё долгим вожделеющим взглядом. — А сам в одежде будешь ванну принимать? — усмехнулась Ада, рдея от такой показательной реакции на себя. Не встретив сопротивления, она с улыбкой начала стягивать с Диего одежду, но уже на этапе избавления его от камзола попала в плен удушающего поцелуя. Сразу глубоко и жадно, словно после долгой разлуки. Выпивая её дыхание до дна, он мгновенно заставил её забыть о наличии в каюте какой-то там ванны. Возбуждение накатывало волнами, смывая из головы все задумки. Сегодня она должна его отвлекать, а не растворяться в прикосновениях и движениях его губ. Нехотя он отстранился. — Если мы продолжим, то ванна остынет, не дождавшись нас! — с улыбкой прошептал он в её губы. — Марш в воду, демоница!