Why am I laughing? Why am I crying?

Однажды он просто очнулся в чужой квартире. Вокруг была куча спящих тел, валялись пустые бутылки. Невыносимо воняло грязной кожей, окурками и сексом. Нельзя сказать, что последний запах он хорошо знал, но почему-то он был уверен, что это то самое. На нем были лишь пыльные штаны, а руки украшали шрамы от сигаретных ожогов. Ладонь рассекала рваная рана. Хотелось бежать, но тело не слушалось, а в голове звенели голоса. - Ты в порядке? - горячий шепот около уха. Дернулся. Носом почти ткнулся в парня напротив. Так он познакомился с тем, кто перевернул его жизнь. О нет, боль не ушла, напротив, иногда она становилась еще более невыносимой. Но его новый друг научил его - все можно заглушить, заткнуть, поставить на стоп. Он называл себя Вайлд. Утром можно было запить тревожный скреб в грудной клетке дешевым пивом. Днем отправить вместе с дымом очередного косяка воспоминания к холодным каплям проливного дождя. А вечером отчертить, как всегда больше нужного, пару белых взлетных полос, и вновь запечатать темную жижу в банку из самого прочного стекла. Лишь на ночь. Утром он заново умирал. Сидя на корточках и задыхаясь от ощущения, что прямо сейчас его сердце остановится. Пальцы белые, так он сжимал руки. Синяки на локтях, синяки повсюду - так он бился из стороны в сторону, словно раненый зверь. Иногда он просыпался после весь разодранный, с кусками собственной кожи под ногтями. Иногда в чьей-то постели, в комнате с уже вполне знакомым запахом. Иногда возле очередного клуба. А иногда в полной тьме, в своем извечном кошмаре, где он был наедине с самим собой. Его опутывали змеи, затягивали свои склизкие тушки вокруг его нагого изнеможенного тела. Тогда он просыпался в холодном поту и не мог уснуть делая затяжку за затяжкой на кухне, где табачный запах, казалось, въелся в стены. Вайлд всегда был рядом. Вайлд успокаивал и приносил воды во время панических атак. Вайлд дышал с ним. Подкуривал ему сигарету, чтобы не выпала из дрожащих рук. Приносил еды, когда он снова забывал, что телу нужно что-то кроме человеческих гедонистических приятных вещей. С Вайлдом было не страшно. Вообще-то он про него почти ничего не знал. Он мало говорил о себе, больше интересуясь Хантером. Спрашивал про его прошлое, а ведьмак боялся сказать лишнего, еще не хватало за шизофреника сойти. Иногда, в лучшие дни, они шли ночью в клуб. О, в те ночи он был полон эйфории. От таблеток со смайликами, от смеха Вайлда, от очередной затяжки дыма, который так приятно скользил внутрь, чувствовался каждым нервом. Казалось каждая клеточка его тела взрывается сотнями невероятных оргазмов. Порой они убегали еще до конца вечеринки и лежали в траве, смотря на звезды. Хантера окончательно затянуло. У него точно был период, когда он говорил себе, что нет, тебе будет еще хуже от всего этого. Он не помнил когда, но точно был. Но этот мир был хорош, хорош настолько, что он готов был лечь посреди этого серотонинового раздолья и умереть. Он не помнил сколько прошло дней, месяцев, лет? Все смешалось в один круговорот, где плохого было мало, потому что был Вайлд. Иногда он вспоминал друзей. Во сне он видел добрую улыбку Уиллоу, видел как в последний раз, который он помнил, она обнимает его и шепчет какие-то смешные глупости на ухо. Кажется, он в очередной раз притворялся, что все в порядке. Да и когда было по-другому?