Глава 3
29 июня 2022 г., 12:09
Анна
— АННА ХОУИ, ВЫ ОКРУЖЕНЫ. — Тимоти. — Они здесь. Мы бросаем сумки и начинаем бежать по тропе. — Анна, дай мне руку, Анна. Я хватаю его за руку и слышу звук выстрела. Пуля попадает ему в руку и мы падаем. — Тимоти, Тимоти? Слезы накатили на глаза. Тело дрожало, голова шла кругом. Тимоти опускает руку и толкает меня на капитана. Я спотыкаюсь об камень и падаю на землю. Меня поднимают с земли и держат. На Тимоти в этот момент налетели и стали его избивать. — Нет, нет, не делайте этого, нет, — я вырывалась, но трое сильных полицейских не выпускали меня из рук. И в этот момент я падаю, снова, но уже не от увиденного зрелища, а от недостатка воздуха в груди. — Анна? — я слышала голос Тимоти. — Анна? Помогите ей, помогите. Ей нужно в больницу, слышите. — Закрой свой рот. Ему зажали рот и надели на него наручники. Когда его стали уводить, все, что я увидела, это его спину и окровавленное лицо. А затем я потеряла сознание. Я резко встаю и начинаю часто дышать. За окном светло, проверяю часы, полдень. Вскакиваю с кровати и спешу к сыну, но его нет в кровати. Спускаюсь на кухню и вижу его с Джеком рядом с плитой. — Анна, доброе утро, — я выдыхаю и поправляю халат на себе. — Мы не хотели тебя будить. — Ничего. — Мамочка, — Тимми подбегает ко мне и обхватывает мои ноги. — Вкусно пахнет. — Всего лишь яичница. Я встал пораньше, у меня сегодня последний рабочий день. Я заеду за вами завтра. — Хорошо. После завтрака мы проводили Джека до ворот и вернулись в дом. Решив устроить уборку в доме, я стала собирать игрушки сына и складывать в ящик как заметила черную перчатку рядом с подоконником. Поднимаю ее и начинаю ощупывать. — Тимми, что это? Откуда у тебя это? Джон не был в перчатках, может Тимми утащил ее с садика. — Это перчатка папы, — и вырывает ее из моих рук. Я теряю равновесие и прислоняюсь к стене. Сжимаю рубашку на себе и смотрю на сына. Он продолжал играть, как ни в чем не бывало. «Перчатка отца». Он снова видит призраков, он снова видит его. Этот кошмар будет преследовать его всю жизнь. Но эта вещь не могла просто материализоваться. Я посмотрела в окно, оно выходило на пролесок. Каждый мог ворваться в его комнату. Страх за сына овладел надо мной вверх и я не стану ждать, я буду действовать. Я перерыла свои старые вещи и мне пришлось достать коробку из подвала. Анна Хоуи, полицейский, женщина, закопавшая свое прошлое в эту коробку. Я достала датчики слежения и камеру наблюдения. Установила в комнате сына. На дне коробки лежал металлический ящик, который был закрыт на ключ, а ключ я выбросила уже очень давно. Я нашла в гараже молоток и разбила замок. Беру сверток в руки, развязываю ленточки и голыми руками беру холодный пистолет. Все пули на месте. Рука дрожала, держа оружие, но с ним я чувствовала себя уверенно. За нами кто-то следит, это однозначно. Я обошла дом на предмет взлома или улик, но ничего не нашла. Я не стану ставить решетки на окнах и держать сына как в тюрьме. — Сегодня поспишь со мной, хорошо? — Ладно. Когда Тимми уснул, я включила ноутбук и подключилась к камерам. Под одеяло сына в комнате я подложила подушки. Время уже за полночь, никого нет. Я включила запись, в любом случае я не смогу его догнать и задержать. На следующее утро я первым же делом стала проверять запись. Я смотрела на двухчасовую пустоту, пока не заметила тень, он здесь, он был здесь прошлой ночью, снова. Он не стал открывать окно, он не стал залезать. Если он заметил мою ловушку, то это очень плохо. Лунный свет отражал его телосложение но увы, не лицо. Закончив все приготовления к отъезду, я проверила дом и включив сигнализацию, вышла с сыном на порог. Джек приехал на машине и загрузили наши вещи в багажник. — Все хорошо? Ты выглядишь напряженно. — Просто не выспалась. Я думала о незнакомце. Все это время я думала, что мой сын болен кошмарами, но нет, это куда серьезней. Пятичасовая езда вымотала Тимми и он уснул. Нью-Йорк все так же навевал на меня тоску и воспоминания. Нас встретила охрана отца и я разбудила сына. — А кто это к нам приехал? — Дедааааа…. На лужайке папа поднимает в воздух внука и начинает его кружить. Целовать и обнимать. — Какой ты большой. — Пап! — Анна. Я скучала по нему и слезинка пробежала по щеке незаметно. — Мистер Хоуи. — Джек, рад тебя снова видеть здесь. Мы прошли в дом и я почувствовала запах корицы. Лилиан трудилась над кексами, что было на нее непохоже. — Бабуля, — она подпрыгнула от испуга и отложив свои дела, окружила объятьями Тимми. — Как ты вырос. Я целую ее в щеку и помогаю с приготовлениями. — После моего неудачного заплыва в прошлом месяце, я решила заняться чем-то полезным и приятным. Купила эту книгу и теперь пытаюсь готовить вкусности, но, у меня что-то не получается. — Не волнуйся, Лилиан, ты отлично готовишь. Все придет с опытом. — Я надеюсь. Ну, рассказывай, как работа? Как на личном? — Все хорошо. — По глазам вижу, что нет. — Просто тяжело начинать что-то новое после долгого ну…ты понимаешь. — Вообще-то нет, дорогая, я не понимаю, — она накрывает мою руку своей. — Не буду на тебя давить. Мы накрыли на стол и сели пить чай. Папа и сын не переставали болтать друг с другом, Лилиан поглядывала то на Джека, то на меня. — Комнаты готовы, располагайтесь. Завтра у нас будут гости. Вечером Джек решил приготовить барбекю и они с Лилиан уединились в беседке, пока мы с папой сидели на наших любимых шезлонгах и наблюдали за ними. — Тебя что-то тревожит, дочка? — я укуталась в плед и вздохнула. — Значит я прав. — Думаешь это правильно? — Что? — Джек. Это правильно, что он с нами? Что он со мной? — А он с тобой? — Ну, это как понимать. Я имею в виду, что…я вижу что нравлюсь ему. — А он тебе? — Он хороший. Не знаю, пап, все сложно. На ужине с ним я назвала Тимми именем его отца. — Тимоти! — Да. Я боюсь, что не смогу начать новую жизнь не забыв о прошлом. — Дорогая, прошлое всегда будет преследовать с тобой, это часть жизни. Ты просто должна это принять. Я знаю, как сложно было тебе приехать сюда. Столько воспоминаний. — Меня мучают угрызения совести. Я одновременно и хочу и боюсь снова уйти в этот омут…я хочу навестить Тимоти на нашем кладбище. — И правильно. Не стоит его забывать, он часть тебя, — он касается моей груди и я понимаю, что он прав. Пока бьется его сердце во мне, он всегда будет со мной. Я должна его принять, и отпустить. Завтра я сделаю это и отпущу его, навсегда.
