Lass (nicht) los

Праздничное утро в Тир на Лиа выдалось на удивление безоблачным, словно сама природа затаила дыхание в ожидании предстоящего торжества, подготовка к которому началась задолго до заветной даты. Улицы утопали в цветах, вино лилось рекой, столы в беседках ломились от изысканных угощений. Жители не только столицы, но и провинций получили день в свободное распоряжение, чтобы ничто не помешало им принять участие в праздновании, даже рабов освободили от большинства повседневных обязанностей. Все в городе пребывали в приподнятом настроении. Все, кроме одного. Стоя у окна собственных покоев, Карантир с грустью взирал на беззаботных подданных, что нескончаемой рекой стекались на территорию дворца сквозь распахнутые ворота. Слуха его достигали взрывы смеха, лилась музыка, сопровождаемая мелодичными голосами. Счастливчики, им не о чем волноваться. Сделав глубокий вздох, Карантир приказал себе успокоиться: он справится. Традиционный обряд вступления принца во «взрослую» жизнь, как правило, сопровождался пышным гулянием, во время которого, представитель королевского семейства приносил клятву верности государству и своим подданным. Красивый спектакль, не более. Эльф хорошо помнил церемонию старшего брата и примерно представлял, что следует делать, не говоря о многочисленных репетициях с наставником – каждое движение, каждое слово заучено наизусть, чтобы непроизвольная заминка, не приведи Дева, не омрачила идеальную церемонию. Всего лишь формальность. По крайней мере, так думали раньше, пока его магические способности не начали выходить из-под контроля. Сперва все казалось безобидным и списывалось на банальное переутомление, но с каждым разом последствия становились значительнее, становилось все труднее замалчивать происходящее. По дворцу поползли слухи. – Готов? Вздрогнув от неожиданности, Карантир повернул голову на звук. Эредин застыл в дверях, вопросительно поглядывая на брата, догадываясь, что творится у того на душе. Скользнув взглядом по парадному обмундированию собеседника, чародей невольно залюбовался: плащ через плечо, скрепленный гербовой пряжкой, меч у пояса, а вместо привычного шлема – тонкий серебряный обруч, как символ власти наследного принца… Эредин выглядел великолепно. Как всегда. Внезапно эльф против воли ощутил укол зависти, но тут же устыдился собственной реакции, ведь любил брата всем сердцем и восхищался им. Просто… так иногда хотелось побыть на его месте, ощутить хоть частичку почтительного внимания, принимаемого тем, как должное. Блестящий воин, великолепный стратег, первый меч Тир на Лиа... Казалось, Эредину все давалось само собой, удача, почет и слава охотно шли в руки. Подданные его уважали, подчиненные боготворили, враги – боялись и ненавидели. Заслуженно. Но так легко быть всеобщим любимцем, когда постоянно вращаешься в центре событий, а не торчишь дни напролет в пыльной библиотеке или, еще лучше, в ядовитой лаборатории. В отличие от брата, Карантир редко появлялся в обществе, подданные его боялись. Еще бы, ведь маг одним только взглядом мог навести такую порчу, что и через несколько поколений не выветрилась бы. Так говорили. Однако, когда с кем-нибудь вдруг приключалась страшная хворь, а прочие лекари опускали руки, отчаявшиеся Elle волшебным образом забывали собственные страхи и оббивали пороги той самой лаборатории, ведь в искусстве врачевания младшему принцу не было равных. Занятый мыслями, Ар-Фейниэль пропустил очередной вопрос и очнулся лишь, когда Эредин позвал его по имени, судя по тону – не в первый раз. – Аваллак´х говорит, что я не готов. Глас фыркнул. – Аваллак´х много на себя берет. – Но… ведь он мой учитель. – А я твой брат, – приблизившись, Глас опустил руку на плечо младшего, мягким нажатием заставляя смотреть себе в глаза. – Ты справишься. Пауза. – Повтори. Глядя в отстраненное лицо брата, Эредин вдруг вспомнил утренний разговор с отцом, в ходе которого оба сыграли в открытую, сойдясь на том, что церемония подвернулась крайне некстати – в последнее время с Карантиром творилось что-то странное. С рождения он обладал ярко выраженным магическим даром, который проявился прежде, чем мальчик толком научился ходить. Прогресс оказался столь стремительным, что прошло совсем немного времени, как юнец заткнул за пояс большинство опытных магов – чисто на интуитивном уровне. Вот тогда за него и взялся Аваллак´х, несмотря на протест Гласа, желавшего продлить ребенку детство. Долгое время все действительно шло хорошо, сила брата росла вместе с ним, умения крепли и совершенствовались, но совсем недавно у Карантира стали случаться неконтролируемые приступы, чем дальше, тем чаще. Природа их оставалась загадкой, Аваллак´х разводил руками, однако с каждым разом срывы становились все разрушительнее, свидетельствуя о том, что магия брата жила собственной жизнью – в последнее время не спасал даже двимерит. Лучше всего было бы отменить церемонию, но против традиций оказался бессилен даже Король, к тому же перенос празднования лишь подтвердил бы правдивость (пока что) немногочисленных сплетен. Как бы там ни было, но Карантир становился опасен. Черт, плохая мысль. Сделав усилие, Глас перенаправил поток размышлений на предстоящее празднование, не хватало, чтобы отголоски сомнений достигли сознания собеседника. Который, кстати, все еще молчал. – Повтори, Карантир. – Справлюсь. Ох, как неуверенно, но делать нечего. Хлопнув по плечу, Эредин мягко подтолкнул именинника к двери, намекая, что пора бы выдвигаться. – Знаешь, что делать? – поинтересовался с целью отвлечь от мрачных мыслей, не молчать. Конечно же Карантир знал, ведь не раз репетировал в пустом тронном зале, да и Глас со своей стороны частенько вставлял пять копеек, делился опытом, вспоминая ошибки собственного торжества. В ответ тот лишь кивнул, все еще думая о своем. Нет, так не пойдет. – Значит, сперва пустят всю знать, – принялся перечислять, для наглядности загибая пальцы, – потом мы с отцом скажем речи, затем настанет твой черед. Нужно будет выйти на середину зала и произнести клятву, держа ладонь над открытой книгой. Я присягал на Уставе Всадников, ты же будешь на вашем чародейском кодексе. В остальном – никакой разницы, текст одинаковый, с поправками на оружие либо магию. Ничего сложного, не правда ли? – Ничего сложного, – словно эхом отозвался младший, все еще не глядя на собеседника. – А потом повеселимся, как следует, – ткнув его в бок, хохотнул Глас. – Я научу. И все-таки добился своего: на губах мага мелькнула тень улыбки, ведь о похождениях старшего принца впору было баллады слагать, а учитывая, что между братьями никогда не существовало тайн... «Приключение» обещало быть интересным. Как минимум. Тронного зала достигли быстро, как показалось Карантиру, даже слишком. Однако время начинало поджимать, так что затягивать дальше не было ни возможности, ни смысла. На пороге их ждал почетный караул, командир которого бодро отсалютовал Эредину, тут же доложив, что все готово. – Ну, я пошел, – еще раз хлопнув брата по спине, Глас скрылся за дверью, из-за которой тут же донеслись восторженные возгласы, слившиеся в единый приветственный гул. Оставшись один, Ар-Фейниэль в последний раз прошелся в голове по ключевым точкам, прокрутил речь, не забывая следить за выражением лица – несмотря на первоклассную муштру, солдаты то и дело бросали взгляды исподтишка, наверняка сравнивая двух принцев, причем сравнение выходило явно не в пользу младшего. Погруженный в раздумья, Карантир не заметил, как смолк голос брата, а затем подошла к концу приветственная речь отца, так что, когда створки дверей беззвучно разошлись, оказался практически застигнут врасплох. В помещении мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом многочисленных юбок, бряцанием металлических украшений, а также приглушенным звуком встречи парадных клинков с голенищами сапог. Все взоры обратились к нему, отражая, наверное, весь доступный спектр эмоций. Любопытство. Опасение. Страх. На мгновение замерев на пороге, Карантир почувствовал приступ паники: он не привык находиться в столь многочисленном обществе и, тем более, получать столько внимания за раз. К тому же, все вокруг, казалось, только и ждали, когда он ошибется, злорадно предвкушая будущие сплетни, смотрели во все глаза, боясь пропустить лакомый промах. – Представь, что никого нет, – мелькнуло в голове одно из наставлений Эредина, – и смотри на меня. Подняв подбородок, чародей бросил взгляд в сторону трона, где, на одну ступеньку ниже Короля, скрестив руки за спиной, стоял брат. Их взгляды встретились, Глас улыбнулся уголками губ, слегка кивнул. Все будет хорошо. Ободренный поддержкой, Карантир расправил плечи и, выпрямив спину, ступил, наконец, в круг света, запуская основную часть церемонии. Волнение под натиском любопытства отошло на второй план: хотелось смотреть по сторонам, разглядывать присутствующих, ловить каждую мелочь, но протокол запрещал вести себя столь… необдуманно, вынуждая смотреть прямо перед собой. Блюсти лицо. Оставалось полагаться на слух, а обрывки фраз напополам с приглушенными возгласами убеждали в правильности производимого впечатления. Идти с каждым шагом становилось все легче, ноги будто переставлялись сами собой, и чародей оглянуться не успел, как оказался прямо перед тронным возвышением. Склонился, как того требовал обычай, и обменявшись с монархом формальными приветствиями, получил позволение занять место по левую руку. Церемония продолжалась. Слово взяли Saevherne, в один голос твердившие, как счастливы заполучить в Совет столь одаренного кандидата… Эредин оказался прав, дела действительно развивались хорошо, и в глубине души молодой маг начинал надеяться, что все обойдется. Пока не дошло до присяги. Следуя знаку наставника, Карантир приблизился к резной подставке с кодексом Saevherne; заученные слова клятвы уже вертелись на языке, когда протянутую ладонь вдруг словно обожгло огнем. По инерции отдернув руку, эльф прикусил губу, сдерживая рвущийся из груди вскрик. Странно. Проделав манипуляцию повторно, уже осторожнее, чародей убедился, что от фолианта исходило мощное магическое поле, будто бы направленное против него. – Все нормально? – раздался за спиной свистяще-неестественный шепот Гласа, очевидно, тот говорил сквозь деланную улыбку. – Ты слишком бледен. Коротко кивнув, Ар-Фейниэль приказал себе продолжать: заминка итак привлекла больше внимания, чем следовало. Рука горела, практически превращаясь в угли, однако, Карантиру удалось совладать с голосом: первые слова клятвы вышли ровными. – Получилось, – торжествующе мелькнуло в голове, но в тот же момент радость сменилась страхом, ибо текст поплыл, трансформируясь на глазах. Строки менялись местами, целые пассажи пропадали, возникая в совершенно другом месте, предложения теряли смысл – в конце концов, вся страница превратилась в нечитаемое месиво. С трудом отведя взгляд, Каратир решил продолжать по памяти, но в голове творился такой же непроглядный хаос, словно все, что он учил когда-то, сейчас спуталось в один словесный клубок. Ужас липкими щупальцами обвил щиколотки, затем, скользнув вверх, прошелся по позвоночнику, стиснул сердце железной хваткой. Застыв на месте, чародей судорожно соображал, как бы прервать церемонию, не посеяв паники, но ничего стоящего на ум не приходило. Пауза, тем временем, затягивалась. Мысленно Карантир словно падал в бездонную пропасть, все дальше удаляясь от источника света, пока тот не исчез окончательно, погасив последний проблеск сознания. Эредин заподозрил неладное с первой минуты, и, внимательно наблюдая за братом, с каждым мгновением убеждался в собственной правоте. Когда же тот запнулся во второй раз, причем скорого продолжения не последовало, Глас принял решение вмешаться, несмотря на возможные для себя последствия за срыв установленного порядка, ибо шепотки вокруг становились все настойчивее, эльфами овладевало беспокойство. – Карантир? – приблизившись, опустил ладонь ему на плечо. – Ты в порядке? Вместо ответа послышалось что-то похожее на смешок, маг резко развернулся, скидывая его руку. Их взгляды встретились. Эредина обдало холодом: он не узнал брата. Из глубины столь знакомых глаз смотрел кто-то другой, кто-то чужой и… опасный. Взмах руки и его заклинанием отбросило на несколько шагов, едва не выбив почву из-под ног. С трудом сохранив равновесие, Глас по инерции принял оборонительную стойку, однако, оружия не обнажил. Еще не хватало. Медленно вытянув руки перед собой, ладонями вперед – в знак добрых намерений, эльф принялся медленно наступать на «противника», словно подбираясь на охоте к пугливому зверьку, которого планировал взять живым. – Что на тебя нашло? – повторял успокаивающе, словно гипнотизируя. – Успокойся, все хорошо. В конце концов, данный приступ (хотя и самый сильный из предыдущих) был далеко не первым, так что Глас знал, как следует себя вести. В отличие от придворных. Со всех сторон раздавались женские крики, вокруг вдруг стало свободнее – придворные разом отступили, прильнув к стенам по периметру тронного зала. Женщины испуганно жались к своим спутникам, многие эльфы инстинктивно сжимали рукояти мечей, но пускать оружие вход прежде Главного Всадника не рисковал никто. Многоголосая возня сказывалась на состоянии чародея не лучшим образом, усложняя и без того непростую ситуацию. – Не подходи, – продолжая пятиться, бросил он. – Я просто хочу помочь. Неизвестно, что собирался и собирался ли вообще ответить Карантир, когда вдруг послышался топот множества ног и, мгновение спустя, в тронный зал ворвались его всадники – в полном обмундировании. Как не вовремя. В затуманенном взгляде мага мелькнуло странное выражение, словно он ни секунды не верил в искренность брата, ожидая, что его обманывают, и только что получил сему подтверждение. Предатель. Слегка повернув голову, Эредин парой слов пригвоздил солдат к месту, все еще надеясь спасти ситуацию, обойтись малой кровью. Поздно. Отвлекшись на мгновение, Глас пропустил момент, когда на ладони чародея возникла огненная сфера. Уйти от «снаряда» получилось лишь благодаря врожденным рефлексам, преумноженным многолетней муштрой: краем глаза заметив приближающуюся вспышку, Эредин подался вперед и, упав на колени, преобразовал оставшуюся инерцию в кувырок через плечо. Коснувшись ладонями мраморного пола, вскинул голову в ожидании следующей атаки, но ее не последовало. Содрогнувшись всем телом, Карантир буквально сложился пополам, прижимая руки к груди, как от нестерпимой боли, и на какое-то время перестал представлять опасность. Подходящий момент, чтобы скрутить его голыми руками, но Эредин будто оцепенел, с ужасающей ясностью осознав дальнейшую траекторию заклинания. Мертвая тишина вокруг лишь подтвердила догадку; резко обернувшись, Всадник узрел обугленные ступени, на которых недавно стоял; трон перевернулся от ударной волны, а отца спас лишь вовремя созданный кем-то из Saevherne щит. – Дьявол, – пронеслось в голове. – Покушение на Корону. Ибо со стороны все выглядело именно так, а просочившиеся слухи про «странности» Карантира лишь усугубляли положение вещей. Словно в подтверждение мелькнувших мыслей, в игру вступила стража из числа королевской охраны, подчинявшейся лишь слову короля. Взять его. Отец не отдал приказа даже жестом, но в кодексе имелась оговорка, позволявшая караулу действовать самостоятельно при наличии прямой «угрозы жизни и/или здоровью монарха». Так они и сделали. Оружие наизготовку, принялись медленным шагом окружать принцев, ожидая, что Эредин, либо возглавит, либо благоразумно ретируется из зоны поражения. Как бы ни так. Поднявшись на ноги, эльф замер на месте, всем своим видом демонстрируя, что никого не подпустит к брату. – Меня ведь могут обвинить в соучастии, – пронеслось в голове, но Глас не поддался. Плевать, объясняться он будет после. Сейчас главное – справиться с Карантиром, обезопасив его от трибунала, а всех остальных от него самого. Уловив настроение старшего принца, стражники замерли в нерешительности, не зная, что предпринять: технически они ему не подчинялись, но уважали слишком сильно, чтобы вступать в прямую конфронтацию. Жестом велев оставаться на месте, Глас вновь развернулся к брату, надеясь увести того прочь, пока приступ сбавил обороты, но не успел. Последним, что видел эльф, оказался летящий в лицо клубок огненных искр.