Hidden in Hoyt Park

— Я живу в парке. Под мостом, - сказал Блейн, решительно глядя прямо в глаза Курту. — Ты… что? — Я же сказал тебе, Курт, что я живу в парке. Хорошо, я бездомный. — Но… но почему? — Мои родители были не слишком рады тому, что их сын – педик. — Они выгнали тебя? — Да. Или же, можно сказать, что я ушел сам. Это было взаимное решение. — Как давно ты ушел из дома? — Примерно год-полтора. — Блейн! Блейн снова опустил глаза, и Курт едва услышал его следующие слова: — Ты не знаешь, мои вещи были там, когда вы… когда вы нашли меня? — О, - ахнул Курт, вспоминая об этом. – Да, да, конечно. Они все еще в машине. Ты хочешь, чтобы я принес их? — Не мог бы ты?... Курт выбежал из своей комнаты и помчался к своей машине. Холодный воздух прочищал голову и позволял думать более рационально. Что им теперь делать? У них дома – бездомный ребенок! Они не могли отпустить его обратно на улицу. Это было бы очень-очень плохо с их стороны, если учесть, как с ним обошлись его родители. Курт распахнул дверь машины и собрал вещи, поднятые им с земли на том месте, где они нашли Блейна. Ему вдруг пришло в голову то, насколько важна для Блейна каждая из этих вещей, если учесть, что это все, что он имел. Он внес небольшую кучку вещей обратно в комнату, где лежал брюнет. Оставив Блейна одного для того, чтобы он мог разобраться сам со своими вещами, он отправился к отцу и Кэрол на кухню и все им рассказал. — Бедный мальчик. Курт кивнул в знак того, что он согласен с заявлением Кэрол. Он только что закончил рассказывать родителям все то, что он узнал о Блейне, и теперь они решали, как им поступить. — Я не хочу отправлять его к тем людям. Я не смогу так поступить даже в том случае, если они согласятся принять его, - сказала Кэрол. — Мы просто не можем позволить ему вернуться, - добавил Берт. — Разве он не может остаться с нами? – спросил Курт. – Он мог бы продолжать работать в магазине, и он мог бы продолжить учиться, только уже в школе МакКинли. Я думаю, что он будет не против продолжить учебу, потому что, как мне кажется, он был вынужден уйти оттуда. — Это не так просто, как тебе кажется, малыш, - грустно произнес Берт. – Так как Блейн юридически все еще несовершеннолетний, мы не можем просто так оставить его у себя. Мы должны были позвонить в полицию или его родителям сразу же, а потом уже только попытаться получить опеку. К тому же, я даже не уверен, что он согласится. — Но почему бы и нет? Давайте так и поступим! – воскликнул Курт. — Дорогой, мог бы ты нам с Бертом дать время, чтобы подумать? Ты пока можешь пойти и позаботиться о Блейне, ладно? – мягко попросила его Кэрол. Курт знал, что сейчас он здесь лишний, так что он кивнул и вышел из комнаты. Несколько часов спустя Курт, Блейн и Финн собрались в гостиной, поедая фаст-фуд за просмотром «В поисках Немо». Атмосфера накалилась, когда в комнату с серьезными лицами вошли Кэрол и Берт. — Блейн, я только что разговаривал по телефону с отделом по соцобеспечению, и они отправят социального работника в наш дом в течение часа, - произнес Берт. Лицо Блейна мгновенно потеряло тот румянец, который он обрел за последние несколько часов. — Мне сказали, что с твоего разрешения и разрешения твоих родителей, мы сможем оформить временную опеку. — Что это значит? – насторожился Блейн. — Это значит, что если твои родители подпишут согласие, которое передает опеку над тобой государству, и мы договоримся с социальным работником, ты сможешь иметь возможность легально жить в этом доме. Блейн раскрыл рот от удивления. — В самом деле? Вы позволите мне жить тут? — Конечно, дорогой, - ласково произнесла Кэрол, делая шаг вперед. – Мы всегда будем рады принять тебя. — И я мог бы… конечно, я имею в виду, что я все равно буду помогать в магазине, но я могу… я могу вернуться в школу… или это слишком? — Да. Как только мы все уладим с документами, мы можем записать тебя в МакКинли, чтобы ты учился вместе с Куртом и Финном. Легкая улыбка расползлась по лицу Блейна. — Огромное вам спасибо, - прошептал он. – Я не знаю, как вам отплатить за это. Берт надеялся, что визит социального работника пройдет хорошо. Конечно, он мог пройти плохо: например, если бы Блейн вернулся к своим родителям. Но социальный работник сказал им, что ему придется забрать Блейна вместе с собой, если Андерсоны откажутся от родительских прав, а Кэрол и Берт все еще не получат над ним опеку. Если бы все прошло так, как планировалось, то Блейн вернулся бы в дом Хаммелов в течение недели. Но все еще оставался возможным и вариант, при котором Андерсоны для того, чтобы сохранить свою репутацию, попытались бы забрать Блейна обратно к себе, тем более, что Блейн не хотел выдвигать против них обвинения за безнадзорность и безпризорность. Он должен был жить в государственном детском доме до тех пор, пока ситуация с его жильем не была бы решена. Блейн смирился со своим положением и переупаковал свой рюкзак с одеждой, которую выстирал Курт. Между тем, Курт положил еще немного вещей в его сумку: книги и одежду, которую он перерос – так, чтобы Блейн не знал об этом. — Спасибо за все, - произнес Блейн перед тем, как пойти вслед за социальным работником к его машине. Он попытался улыбнуться так, словно у него все хорошо. Но Курт знал, что Блейн чувствовал слишком мало оптимизма во всей этой ситуации. Август Джонсон знал, что лучше не пытаться заводить беседу с тихим подростком, сидящим на пассажирском сидении. После почти десяти лет работы с брошенными детьми и детьми, подвергшимися насилию, он знал, что нужно дать им время. Он решил просто объяснить Блейну его распорядок на ближайшие дни. — Детский дом, где ты будешь некоторое время жить, находится не слишком далеко отсюда. В понедельник я отвезу тебя в соседнюю школу, чтобы записать тебя туда. Тебе нужно будет сильно постараться, чтобы нагнать материал, который ты пропустил. Блейн никак не реагировал на слова Огги, поэтому тот продолжил: — Завтра я собираюсь посетить дом твоих родителей и будет лучше, если ты не будешь присутствовать. Если ты уверен, что не хочешь предъявлять никаких обвинений, я просто заставлю их подписать отказ на родительские права. Через несколько дней, когда мы обработаем запрос Хаммелов, я сделаю проверку. Если все пойдет как по маслу, ты будешь с ними уже до конца этой недели. Наступила тишина, длившаяся несколько минут. Август почти полностью погрузился в ведение автомобиля, когда Блейн тихо прошептал: — Спасибо. После того, как было определено, где будет спать Блейн, Огги вернулся в свою машину. Ему нужно было добраться до своего офиса для того, чтобы провести некоторые исследования по поводу семьи Андерсонов до завтра. Когда настал следующий день, Огги отправился в дом Андерсонов достаточно рано, чтобы быть уверенным, что никто из них еще не ушел на работу. Он был уверен, что эти люди быстро подпишут все, что нужно, лишь бы не подмочить свою репутацию нежелательными судебными разбирательствами. Мужчина и женщина, которые его встретили, выглядели достаточно жесткими, но не злыми. Они просто были какими-то холодными. Со всем спокойствием, которое он только мог призвать, Огги начал объяснять, зачем он приехал. Лицо мистера Андерсона побагровело и приняло сердитое выражение, когда он услышал слова Огги. — Да как вы смеете обвинять меня в чем-то подобном! Я могу заверить вас, что мой сын – лжец, который может сделать или сказать все, что угодно, лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. Просто верните мне его, и я разберусь с ним как подобает. Огги покачал головой. — Мне жаль, мистер Андерсон, но у нас есть свидетели, которые знают вашего сына уже в течение нескольких последних месяцев и могут подтвердить, что жил он не здесь. Тем не менее, Блейн не хочет выдвигать обвинения или привлекать к этому какое-либо внимание. Я просто хочу все сделать так, чтобы ему было хорошо. Мы можем сделать это быстро и безболезненно. Вам и вашей жене просто нужно подписать несколько бумаг, которые передадут опеку над Блейном государству. После того как вы сделаете это, мы забудем об этом, как о каком-нибудь сне, и нам, надеюсь, никогда не придется встречаться снова. Прошло несколько напряженных минут прежде, чем, наконец, крупный мужчина наклонился вперед. — Где эти чертовы бумаги? Жить в детском доме оказалось не так уж и плохо. Блейн не хотел говорить с другими мальчиками или девочками, поэтому он избегал их столько времени, сколько мог. Все старшие дети, казалось, понимают его, потому что никто не пытался нарушить его покой. После прибытия вечером в четверг Блейн направился прямиком к своей кровати и перевернул свою сумку вверх дном, вытряхивая свои оставшиеся вещи. Он немного побледнел, когда увидел намокшую книжку «Мурашки». Эта книга была одной из последних связей с его детством, когда в доме Андерсонов все были счастливы. Качнув головой, он отложил её и стал смотреть дальше. Его запасы пищи были уничтожены, но Блейн не слишком огорчался этому. В детском доме не нужно было заботиться о продовольствии, а это означало, что ему не нужно заботиться и о заработке. Что удивило его, так это то, что в дополнение к его скудному запасу одежды, выпало еще кое-что. Среди вещей, явно ему не принадлежащих, была толстая книга, которую Блейн раньше даже никогда и не видел до этого самого момента. Из верхней части книги выглядывал клочок бумаги. Блейн вытащил его и начал читать. Блейн, Я надеюсь, что ты не против того, что я кое-что положил тебе в рюкзак. Я не перебирал твои вещи, кроме того времени, когда я собирал твою сумку или стирал одежду. Я думаю, что ты можешь использовать эту одежду, пока мы не помогли тебе купить новую. Я не знаю, должен ли ты делать что-то в детском доме, так что я положил еще и одну из своих самых любимых книг. Я надеюсь, что она тебе понравится. Прошу прощения, если я переборщил.

Курт

Блейн, засовывая листок туда, откуда достал, обнаружил, что его губы расплываются в широкой улыбке. Утром понедельника, через три дня после их встречи, Огги взял Блейна с собой в школу, для того, чтобы записать его туда. Блейн сидел на переднем сидении, явно нервничая и пытаясь сдержать вопрос, готовый сорваться с кончика языка. Он боялся услышать ответ, но все-таки он должен был знать. — Разве мои родители подписали бумаги? Огги напрягся и посмотрел вперед. — Да, они подписали, - небрежно бросил он. Блейн едва заметно кивнул головой. Он ненавидел своих родителей за то, что они сделали с ним, и он знал, что он им не нужен. Он помнил совершенно ясно то, как они выгоняли его. Он даже помнил, как его отец закричал ему: «Ты больше мне не сын!». Но отказаться от него на законных основаниях – совсем другое. Они въехали на стоянку школы имени Уильяма МакКинли через несколько минут и вышли из машины для того, чтобы Блейна приняли обратно на обучение. Больше года он не учился в школе, но он всегда был одним из первых и знал гораздо больше, чем другие студенты его возраста. Его записали на второй курс при условии, что он возьмет на себя всю, какую только можно, нагрузку во время летней школы. Когда они ехали обратно в детский дом, Огги объяснил, что Блейн все равно не сможет ходить в школу в течение нескольких дней. — Мы хотим, чтобы твой переход прошел как можно лучше, поэтому нам не хотелось бы, чтобы ты ходил в школу до тех пор, пока не переедешь, а твое место жительства не утвердится окончательно. То, что я видел в доме Хаммелов, дает мне уверенность полагать, что это в скором времени произойдет. Курт никак не мог сосредоточиться на учебе. Он мельком увидел Блейна и социального работника в пятницу возле кабинета директора, и после этого все его мысли были направлены только на парня и на то, как он со всем справляется. Он знал, что его отец заполнил анкету для того, чтобы стать временным опекуном, и он надеялся, что Блейн сможет вернуться к ним домой совсем скоро. Курт чувствовал не только своего рода родство с Блейном, но и какую-то привязанность. В среду днем Берт и Кэрол, ушедшие с работы пораньше для того, чтобы присутствовать дома во время осмотра, встретили Огги вместе с другой женщиной из Департамента опеки, и они провели целый час, осматривая каждую комнату в их доме. Еще час был посвящен собеседованию с осмотром финансовых документов. К тому времени Курт и Финн уже вернулись домой из школы. Женщина ушла, оставив Огги наедине с Кэрол и Бертом. — Вообще-то я не должен ничего вам говорить, но, скорее всего, если исходить из всего того, что мы видели, ваши шансы даже более, чем велики. Так как мы хотим, чтобы Блейн обрел дом как можно быстрее, мы ускорили весь этот процесс. Возможно, вы услышите ответ уже в пятницу. Если вы хотите услышать мой совет, то вам лучше запастись продуктами и обустроить комнату для гостей. Держу пари, что в субботу здесь будут жить уже не два, а три подростка. Предсказание Огги сбылось. Около полудня в пятницу Берту позвонили в магазин и сказали, что их заявление было одобрено и что Блейн переедет к ним на следующий день. Он едва сдерживал себя, не зная, как ему пережить еще двадцать четыре часа. Блейн только вечером пятницы узнал, что завтра он переедет в свой новый дом, а в понедельник уже пойдет в школу. Ему стало намного легче от этой мысли, хотя еще на прошлой неделе для него это было бы более чем странным. Блейн не знал, чем ему заняться в течение оставшихся суток. Ему не нужно было выпрашивать деньги или еду, и он не должен был работать в магазине Берта. У него даже не было школы, чтобы отвлечься. Впервые, за все время, сколько он себя помнил, у него не было обязательств или обязанностей перед кем-то, и он понятия не имел, что делать с самим собой. В субботу он проснулся раньше, чем обычно, и провел больше времени, чем было необходимо, за переупаковкой сумки и только после этого отправился на кухню для быстрого завтрака. Когда Огги прибыл через несколько часов, Блейн уже ждал его в гостиной. — Ты готов? Блейн кивнул. Это было очень странное чувство – приближаться к чужому дому в качестве гостя, но знать, что, как только ты войдешь в дверь, ты станешь полноправным жильцом. Блейн размышлял об этом в то время, когда они вместе с Огги направлялись к входной двери Хаммелов. Внезапно он забеспокоился, не зная, что ему делать. Он никогда не говорил Курту, что был бездомным, не без причины. Просто единственное, что у него всегда хорошо получалось – это навлекать на себя и на других большие неприятности. Но прежде, чем они успели дойти до двери, она распахнулась, и Курт подбежал к Блейну и обхватил его руками, сжимая в крепких объятиях. На самом деле, все это было не так уж и плохо.