Hidden in Hoyt Park

Курт и Блейн вызвали настоящий переполох в МакКинли, когда прошли по коридору, держась за руки. Рейчел и Тина ворковали о них во время обеда, Мерседес кидала на Курта понимающие взгляды, а Пак и Сантана то и дело отпускали шуточки и ехидные комментарии. Все было даже лучше, чем Блейн мог надеяться. А когда они пришли в хоровой класс, все стало еще лучше. Они были выбраны для дуэта на Региональных с песней «Perfect». Перед тем, как прозвенел звонок, мистер Шустер отвел Блейна в сторону. — Мне нужно, чтобы ты заполнил несколько бланков, — объяснил он. — Еще нужно согласие твоих родителей на проезд на школьном автобусе и пятьдесят долларов за регистрацию. И еще, сколько билетов на конкурс для твоей семьи ты возьмешь? Блейн замер. — Нет, не нужно никаких билетов, — он тихо проговорил это, пытаясь подобрать слова. — Они… они не смогут прийти. — О, — успокоился мистер Шустер. Может быть, он понял, что именно имел в виду Блейн. — Ну что ж, держи бланки. Если сможешь заполнить их до четверга, будет просто отлично. Блейн кивнул и вернулся на свое место.

***

Блейн не стал говорить Кэрол и Берту о необходимых пятидесяти долларах, хотя он и думал, что они уже знают об этом. Он не собирался беспокоить их больше, чем сделал это уже. Но ему по-прежнему было необходимо попросить их заполнить бланк о согласии. — Я не знаю, кого мне нужно попросить подписать эти бумаги: вас или социального работника, — тихо проговорил Блейн. — Тут сказано про родителя или опекуна, и вы, конечно, мои опекуны, но ведь это же временно, да? Берт и Кэрол переглянулись. — Конечно, мы подпишем их для тебя, дорогой, — мягко сказала Кэрол. Похоже, она хотела сказать что-то еще, но Берт едва заметно покачал головой. Региональные были удивительными. Мало того, что Андерсон получил возможность петь с Куртом — Куртом — на сцене, на глазах у сотен людей, но ко всему этому они еще и выиграли. Теперь впереди были Национальные в Чикаго. Конечно, старожилы Хора уже рассказали Блейну об их фиаско в Нью-Йорке в прошлом году из-за поцелуя Финна и Рейчел прямо во время номера. Но ему все равно казалось, что у них неплохие шансы. После этого Кэрол и Берт забрали Блейна, Курта и Финна на ужин, чтобы отпраздновать. В конце вечера, Берт откашлялся, призывая к тишине всех сидящих за столом. — Мы с Кэрол много говорили об этом в последнее время, и мы решили, что это было бы хорошо для всех нас, — начал он. — Блейн, мы все любим тебя, и мы рады тому, что ты живешь вместе с нами последние несколько недель. Ты стал нашим сыном, по-настоящему членом семьи. Нам стало интересно, не хочешь ли ты, чтобы ты стал нашим сыном официально? Блейн широко распахнул глаза. — Ч…что? — переспросил он, заикаясь. Курт, сидящий рядом с ним, кажется, среагировал точно так же. — Мы понимаем, что тебе уже 17, и разницы при этом нет никакой, — продолжила за Берта Кэрол. — Но, если ты хочешь знать, мы тоже этого очень хотим. Блейн быстро переводил взгляд с одного взрослого на другого. — Эм…эм… Я… я могу…то есть, я имею в виду… Мне нужно подышать свежим воздухом! — выкрикнул он и быстро выбежал на улицу. — Папа, ты с ума сошел? — прошипел Курт, как только его парень исчез из его поля зрения. — А что такого? — удивленно спросил Берт. — Мы подумали, что ему нужно знать, что он не навязывается нам и он часть нашей семьи. И Кэрол и я сочли бы за честь называться его родителями. — Пап, просто послушай меня. Прежде всего, у Блейна наверняка с родителями связаны не самые лучшие воспоминания. Во-вторых, мы с ним встречаемся. Как думаешь, смог бы я встречаться с собственным братом, который вроде как и не мой брат, но все-таки брат? В-третьих, вы хоть понимаете, в какое положение его ставите? Он, наверное, думает, что он должен ответить «да», или вы выкинете его обратно на улицу! Берт и Кэрол потупили взгляд. — Курт, дорогой, мы с твоим отцом уже думали об этом. Вот почему мы постарались донести до Блейна, что поддержим его решение в любом случае… По крайней мере, мы старались. И он не станет на самом деле твоим братом, так что не будет ничего плохого, если вы продолжите встречаться, как сейчас. Курт помотал головой, пытаясь очистить собственные мысли. — Да, вы правы, я просто… Волновался, наверное. — Это естественно, — Берт пожал плечами. — Теперь ты хочешь пойти туда поговорить с ним или лучше мне?.. Курт без слов выбежал наружу. Он заставил Блейна чувствовать себя лучше, но он знал, что единственный человек, который может убедить Блейна, что Берт был с ним честен, — это сам Берт. — Ты должен пойти туда, папа. Берт кивнул и встал из-за стола. Блейн сидел на лавочке у Брэдстикс, замерев и глядя пустыми глазами куда-то на стену здания напротив. Он вздрогнул, когда Берт сел рядом с ним. — Мне жаль, что все так получилось, малыш, — мягко сказал он. — Мы думали, что ты готов к этому. Блейн никак не отреагировал на его слова, так что Берт продолжил: — Ты же знаешь, что можешь говорить нам обо всем, о чем захочешь. И Кэрол и я никогда не изменим свой выбор. А ты — что бы ты ни выбрал, ты всегда будешь нашим сыном. Блейн вытер нос рукавом. — Спасибо, Берт, я, правда… Я не могу. Я бы отдал все ради того, чтобы быть частью настолько прекрасной семьи. Но я не хочу забывать мое прошлое. Берт кивнул, оценив мудрость, услышанную из уст такого молодого парня. — Я понимаю, малыш. Теперь, может, ты хочешь вернуться к десерту? Блейн едва слышно рассмеялся, потому что напряженность внезапно исчезла, и встал. Они с Бертом стояли друг против друга всего лишь мгновение, после чего Блейн обнял его сильнее и крепче, чем когда-либо до этого. — Спасибо, — прошептал он.

***

Когда они вернулись в школу после Региональных, мистер Шустер вышел к доске и крупными буквами написал на доске слово «Семья». — В эти выходные, на Региональных, я видел как вы все, ребята, работали вместе и поддерживали друг друга, как настоящая семья. Так что я хочу, чтобы на этой неделе это стало нашей темой. Показать, как семьи поддерживают и любят друг друга. Как они работают вместе над разрешением конфликта, когда возникают разногласия. Я хочу, чтобы каждый из вас спел песню, в которой ведется речь либо о вашей семье, либо ей посвящена. Хорошо? Блейн не слышал и половины слов мистера Шустера. Вся комната, ему казалось, поплыла перед глазами, а в голове внезапно возникли воспоминания о последней ночи со своей семьей. — Мам, пап, есть кое-что, что я должен вам сказать, — начал Блейн, закончив с ужином. — Да? — миссис Андерсон повернулась к нему, отряхивая руки от мыльной пены. — Что же это, дорогой? — Я… эм… просто… я уже давно знаю об этом, и сначала я действительно не знал, как вам сказать. Но за последнюю пару лет я… эээ… понял это, кажется. И я знаю, что это не совсем то, что вы хотите услышать, но я обещаю вам, что от того, что вы узнаете, ничего не изменится. Я такой же, как и был до этого. Глаза мистера Андерсона, сидевшего в другом конце комнаты, сузились, но он ничего не сказал. — Просто… Мам, пап, я гей. В комнате воцарилась мертвая тишина. — Пожалуйста, скажите, пожалуйста, хоть что-нибудь? — слабо попросил Блейн. — Нет, — громовым голосом произнес мистер Андерсон, вставая со стула. Казалось, все его существо излучает гнев. — Ч…что? — Нет, ты не гей. Мой сын никогда бы не стал гребаным педиком! — Папа! — воскликнул Блейн. Он повернулся к матери, чтобы попросить её о поддержке, но замер, едва увидел выражение её лица. Оно отражало недоверие и отвращение, но адресовалось это не мужу. Это было для сына. — Пожалуйста, — попытался он снова, — пожалуйста, я же до сих пор тот же Блейн! Ничего не изменилось! Мне все еще нравится смотреть и все такое, просто я бы предпочел быть с парнем, а не с девушкой! — Это отвратительно, Блейн Девон Андерсон! — взревел мистер Андерсон. — Я даже подумать не мог, что ты выберешь стать таким! Я не могу позволить, чтобы кто-то вроде тебя жил под моей крышей! — Отлично! — заорал Блейн в ответ. — Хорошо! Если вы не можете принять меня таким, какой я есть, может быть, я должен просто уйти! — Ты должен, — прорычал мистер Андерсон. У Блейна перехватило дыхание. Он не хотел этого. Он быстро огляделся по сторонам, чтобы увидеть мать, но выражение её лица не изменилось. — Ты что, глухой? Я сказал, убирайся! Убирайся из моего дома, ты, неблагодарный педик, и даже не думай приползти обратно! — Хорошо, просто отлично, — пробормотал Блейн. — Если так, то считайте, что у вас больше нет сына. Он быстро взбежал по лестнице и бросил в рюкзак первые вещи, которые попались на глаза. После этого он спустился обратно, вышел на улицу и хлопнул дверью. Блейн никогда не оглядывался назад. Какая песня подходила для его семьи? Может быть, «Fuck You» Лили Аллен? Но, наверное, такой выбор мистер Шустер не слишком одобрит. Легкое прикосновение к его руке отвлекло Блейна от мыслей, и он, подняв голову, увидел Курта, смотрящего на него с беспокойством. — Ты в порядке? — спросил Курт. Блейн неопределенно пожал плечами. Позже он обыскал весь Интернет в поисках подходящей песни. Некоторые казались ему слишком простыми, некоторые — слишком тяжелыми. Но не было ничего такого, что бы действительно могло передать все то, что было у Блейна на уме. Наконец, он нашел её. Стихи, аккорды, все подходило идеально. Как будто бы эту песню написали о нем, его жизни и о том, что произошло после того, как он ушел из дома.

***

Когда на следующий день участники Хора в зрительном зале начали свои выступления, Блейн постарался подстроить все так, чтобы пропустить вперед как можно больше ребят. Не то чтобы он пытался воздержаться от выступления, но так он хотя бы мог оттянуть его, по крайней мере, на неделю. Когда он слушал красивый дуэт Курта и Финна, с одной стороны, ему было жаль, что он не согласился выступить вместе с ними, а с другой — он знал, что он должен был сделать все по-своему. Наконец, неделя подошла к концу. В пятницу Блейн остался единственным, кто все еще не выступил. Он отдал ноты оркестру и вышел на середину сцену. В отличие от Рейчел, Мерседес и многих других членов Хора у Блейна не было никаких ярких, вычурных декораций для его номера. На сцене было темно, и он внезапно почувствовал себя ледяной статуей. Некоторые из ребят сильно удивились, услышав первые аккорды, потому что от него никто не ожидал ничего настолько тяжелого. Но когда Блейн открыл рот, чтобы начать петь, что-то изменилось. Мыслями он немедленно вернулся обратно на кухню, обратно в тот день, который прошел давным-давно, но до сих пор не выходил у него из головы. Dear Mom and Dad,/Дорогие мама и папа, I’ve been making plans/Я планировал To leave this house and yes I’m sure/Покинуть этот дом, и, да, я уверен, So lock the door, and turn the front porch lights out/Так что можете закрывать двери и не зажигать свет на крыльце. Он снова чувствовал, как хлопает за его спиной дверь, слышал, как сильно бьется собственное сердце. Он не оглядывался назад. Он уже жалел, что начал петь. After all the endless fights/После всех бесконечных ссор The who’s been wrong and who’s been right/За то, кто был прав и кто был не прав, We just never saw eye to eye/Мы просто никогда не понимали друг друга. У них были довольно-таки неплохие отношения, разве что только немного отстраненные. Блейн с отцом были далеки друг от друга, но все же могли иногда поговорить о футболе. Он был учтив с родителями, но старался держаться от них подальше, когда в школе не все получалось. So there’s no need to apologize/ Так что нет необходимости извиняться, Don’t wait up, I’ll be fine/Не ждите меня, я буду в порядке, If you could see inside my head/ Если бы могли видеть себя в моей голове, Maybe you could understand/Может быть, вы бы поняли, That I’m better off/Что мне лучше уйти, I’m better off gone/Мне лучше уйти. Они понимали его, хорошо понимали. Блейну просто было жаль, что не передумал говорить тогда, потому что за мгновение до этого его родители смотрели друг на друга, недоумевая, что они сделали. Но все было разрушено, когда они выгнали его на улицу. Dear Mom and Dad,/Дорогие мама и папа, I’ve been making plans/Я планировал To leave your house and yes I’m sure/Покинуть этот дом, и, да, я уверен, That nothing’s wrong, so just be strong on my way out/Что ничего не случилось, так что я просто буду сильным. Эти слова были предназначены пятнадцатилетнему мальчишке, который сбежал из дома без денег, без еды, с рюкзаком одежды за спиной и несколькими книгами. Будь сильным, сказал Блейн юному себе, вспоминая первую ночь, проведенную на улице. Вспоминая, как первый раз украл из супермаркета, потому что у него не было денег и он был ужасно голодным. Вспоминая каждую ночь, когда он спал и боялся не проснуться. Maybe you could understand/Может быть, вы сможете понять, That I’m better off gone/Что мне лучше уйти, I’m better off gone ‘cause we don’t see eye to eye/Мне лучше уйти, потому что мы не понимаем друг друга Прожектор погас, как только Блейн закончил петь. Но он ничего больше не делал, и зрители просто смотрели на него, пораженные. Именно тогда он понял, что по его щекам стекали тонкие струйки слез. Как только свет снова зажегся, Блейн опомнился. Он вспомнил, где он, кто он и что он только что сделал. И сбежал. — Блейн, подожди! — услышал он далеко за собой, выбежав в коридор. Он бежал мимо пустых классов, не желая больше никого видеть. Он не хотел, чтобы кто-то видел его. Через несколько минут улицы стали выглядеть до боли знакомыми. Блейн повернул за угол, не думая, пробежал мимо холмов. Даже слишком быстро он добрался до его места под мостов в парке Хойт. Он рухнул на землю, еще стылую от зимы, и тихо заплакал. Сказать, что Новые Направления были удивлены поведению Блейна, значит, ничего не сказать. — Ну, он пел так же хорошо, как и всегда, но это было немного… тяжело, — дипломатично предположила Тина. — Курт, ты знаешь, что происходит? — спросила Рейчел, многозначительно глядя на Курта. Курт и Финн бегло переглянулись. К удивлению всех, Финн заговорил первым. — У Блейна… были проблемы с его семьей. Он расскажет вам, если захочет. — Хорошо сказал, Финн. А теперь, почему бы вам, ребята, не поработать над чем-нибудь? А я быстро переговорю с Куртом и Финном, хорошо? — предложил мистер Шустер. Просьба была странной, но из-за всего происходящего они согласились без возражений. — Теперь я должен сказать вам, — сказал учитель Курту и Финну, когда они вышли в коридор, — что не мог не заметить, что ваши родители отмечены как опекуны Блейна. Курт опустил взгляд. — Он живет с нами под временной опекой родителей, — просто сказал он. — Что-то происходит? О чем я должен быть в курсе? — Нет, если сам Блейн не захочет вам рассказать. — Хорошо, — кивнул мистер Шустер. — Тогда, я думаю, ты хочешь пойти и найти его? Курт кивнул и убежал на поиски. Но когда он вернулся в зал через десять минут один и запыхавшись, каждый мог заметить, что что-то не так. — Блейн ушел, — тихо сказал он. — Что? — Куда он делся? — Почему? — Что происходит у него? — Ребята! Заткнитесь! — взревел Финн. — Вы все знаете, что Блейн не любит говорить о личном, — сказал Курт. — Наверное, для него одного этого оказалось слишком много, поэтому он и запаниковал. Я просто беспокоюсь за него. Я не знаю, где он. — Пойдем, — сказал мистер Шустер, не задумываясь. Все они едва сумели уместиться в четырех машинах, в которых они объехали весь город. Но через несколько часов, когда никто из них ничего не нашел, они все собрались в доме Хаммелов. — Я просто не знаю, куда он пошел! — кричал Курт. — Я имею в виду, это не было бы так… о, Боже мой. — Что? Курт, что с тобой? — спросила Мерседес. Курт просто встал в полной тишине и запустил пальцы в волосы. — Я знаю, где Блейн, — ответил он. Все снова залезли в машины и последовали за Куртом через весь город, припарковавшись на улице Хойт. — Парк? — сомневаясь, спросила Куинн. — Почему здесь? — Для него это как дом, — просто ответил Курт, не уточняя, в каком смысле он использовал это слово. Он повел Новые Направления по пути, который и сам едва помнил. Курт был уверен, что они были удивлены, когда он привел их к мосту. Как только он его увидел, он бросился к нему, оставляя друзей за собой. — Блейн! — воскликнул Курт, когда увидел, что его парень свернулся калачиком на холодной земле. — Что ты здесь делаешь? Ты с ума сошел? Ты мог замерзнуть! — Курт, я спал здесь почти целую зиму, — спокойно сказал Блейн, но в его голосе было что-то еще. — Я не думаю, что умер бы именно сегодня. — Не думай, что я прощу тебя так легко, — пробормотал Курт, — только потому, что рад, что нашел тебя. Все с ума посходили, пытаясь найти тебя, когда ты убежал! Не делай больше так, понял? — Так я убежал? — О, нет, Блейн, малыш, нет, я не имею в виду… Я имею в виду, что… — Нет, Курт, все хорошо. — Нет, это не так. Потому что я волнуюсь, потому что схожу с ума от того, что не знаю, что творится у тебя на душе. Почему ты пытаешься все скрыть от меня? Я пытаюсь… Я… я не знаю… Блейн улыбнулся сквозь слезы. — Иди сюда, — Курт крепко обнял Блейна. — Я так волновался о тебе, Блейн. Никогда не делай так больше. Ты не можешь оставить меня, слышишь? Никогда не оставляй. — Я не буду, Курт. Обещаю.