Я вас волную.
22 сентября 2023 г., 13:45
***
Солдатские будни Джун проходили своим чередом, С этой вечной суматохой, состоящей из тренировок, молитв и мелких поручений, Джун потихоньку удавалось примириться. Возможно, так и действовала секта, ведь прежняя жизнь, что снилась ей по ночам, постепенно угасала в ее воспоминаниях. Блеклыми и неясными ей казались до недавнего родные вещи: ее маленькая, но уютная квартира, магазин рядом с домом, где каждый вечер она брала себе газировку и шоколадное печенье, стопка старых дисков с детективами. Голоса и лица ее семьи превращались в одно общее месиво, отчего казались ей все более и более чужими. Зато громче всех звучал голос Иакова, каждый день повторяющий свои речи по шипящему громкоговорителю и четче всех она видела его лицо на плакатах секты, висящих на каждой свободной стене. «Только ты» — Джун, валяющаяся в своей кровати, когда у нее выдалась свободная минутка, смотрела на плакат, висящий прямо напротив. Иногда она сама не замечала, как от скуки повторяла одни и те же речи, раздающиеся из громкоговорителя, но если замечала, немедленно щипала себя, пытаясь «вернуться с небес на землю». И если в реальности она могла сбежать от влияния Иакова, то во сне избавиться от него было невозможно. С тех пор как Калеб заявил ей о ее успехах, прошел целый месяц и никаких изменений в своей рутине она не заметила. Пробиться оказалось тяжелее, чем она думала и сейчас время было не на ее стороне, так как уже через 3 месяца ее будут ждать с данными. Половина ее «срока» прошла, но стены изученного до каждой мелочи центра она так и не покинула, оставаясь мелкой сошкой в сектантской иерархии. «Но ведь есть же способ добраться до информации?» — убиравшая снег у ворот центра, Джи даже стала подумывать о том, чтобы просто выкрасть данные и сбежать, хотя знала, насколько это нереально. Расчищая дорогу у ворот, она услышала шум двигателя грузовика, который из-за своего цвета сливался с белоснежными пейзажами заснеженных гор. Желтые фары светили на Джун, которая вопросительно наблюдала за остановившимся у ворот автомобилем, опираясь на лопату. Из небольшой будки рядом раздался хруст снега и Джун увидела, как сектант, несущий вахту, подошел к водителю, что вышел и закурил, отдыхая после долгой дороги. Джи заметила у водителя папку, что он держал в одной руке, содержимое которой составляли, скорее всего, какие-то бумаги. — Убирай, сестра! — эдемщик-сторож указал ей на заваленную снегом дорогу — Работа ждать не может! В ответ на его замечание Джун едва слышно цокнула, но поспешила вернуться к работе. Она пыталась прислушаться, но разговаривали двое сектантов так тихо, что даже приблизившись, она не могла их расслышать. Приглядевшись, она заметила пар, исходящий от них и это убедило ее, что они все-таки не молчат. Наконец тишину прервал тихий гул мотора, а снег перестал сиять от желтого свечения фар. Джи повернулась и увидела исчезающий в лесной чаще грузовик. — Эй! Подойди сюда! — сектант, стоящий у своей будки, жестом подозвал ее к себе. Переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться, сектант держал в руках ту папку, что была у водителя. Джи поспешила к сектанту. — Отнеси это Иакову, — сектант вручил ей папку и зашел обратно в свою будку, где его ждал обогреватель — Да поторопись, это от Иоанна. Сжимая папку в руках, Джун заметила, как сектант избегает встречаться с ней взглядами, видимо ощущая неловкость. — Но у меня уборка. — Джун говорит это для верности, чтобы не казаться слишком подозрительной, надеясь, что сектант клюнет. — Тогда не мешкай! И передай Вестнику, что Иоанн выполнит его просьбу. — голос сектанта приобрел ноты злости. Закрыв дверь своей будки прямо перед носом у Джун, он не заметил, как губы девушки тронула легкая улыбка. «Он боится Иакова» — поняла Джун. В стенах центра было куда теплее, чем на улице и Джун наконец почувствовала, как дрожь в ней сходит на нет, однако, чем ближе она подбирается к кабинету Иакова, тем четче ощущается в ней новая дрожь, не связанная с холодом. В коридоре, что ведет к его кабинету, людей нет совсем. Многие избегают лишних встреч со старшим Сидом и потому даже кабинет его предпочитают обходить стороной. Джун понимает, что времени у нее мало. Папка, к счастью для Джун, не была запечатана, а представляла собой бумажный конверт с клапаном, который был приклеен и легко открывался. Документов было несколько и хотя Джун не славилась скорочтением, отчеты она видела издалека и сразу примечала в них главную информацию. Младший Сид писал о набранных людях и припасах, отобранных скорее всего у этих же людей, а также об их распределении между тремя регионами. Второй документ в плане содержания представлял больший интерес- наводки от Иоанна о «грешниках», укрывшихся в отдельных местах в Уайттейл. Каждая секунда была на счету, но в голове ненароком созрел вопрос. «А нужно ли это запоминать?» Джун сконфуженно хмыкнула и постаралась включить логику. «Я встречусь с Чарли аж через 3 месяца» — теперь для Джун этот срок стал огромным-»За это время людей успеют выловить и тогда грош цена моей информации» Разыгравшаяся паранойя и вовсе развила в ней подозрения о том, что ее проверяют. Когда у лестницы ей послышались шаги, она поспешила убрать документы в папку и заклеила конверт обратно. Подойдя к двери, она постучала и быстро оглядела папку. «Вроде не видно, что открыва…»-не успела проговорить про себя Джун, как дверь перед ней отворилась. Помощник Пратт глядел на Джун совсем иначе, чем во время их первой встречи в «стенах секты». Он смотрел на нее как на совершенно чужого человека и Джун догадалась, что бедняга Пратт забыл из старой жизни гораздо больше, чем она. — Какая встреча, — твердый и как всегда уверенный голос Иакова был обращен к Джун, стоявшей на пороге-Не ожидал увидеть тебя здесь. Взгляд Джун незамедлительно устремился на Иакова, что сидел за своим столом и как всегда внимательно наблюдал за ней. Они часто пересекались в центре или на улице, но никогда не находились достаточно близко для того, что принять это за полноценную встречу и повод для разговора. Однако каждый раз за них говорили их взгляды. Джун чувствовала, что у него есть, что ей сказать и он явно не считал ее обычной «сестрой», кем надо считать остальных участниц секты. Но приходится соблюдать ряд формальностей и логику, исходя из которых Джун и Иаков никак не должны друг с другом контактировать. — Документы от вашего брата.-наконец поборов свой страх, Джун двинулась к столу. Иаков забрал конверт и открыл быстро, не успев оценить его состояние, потому Джун воспользовавшись небольшой паузой, успела осмотреть кабинет, в котором была впервые. Холодный свет лампы освещал лишь стол с документами, но другие части комнаты находились в тени. Балкон, с которого Иаков так любит наблюдать за своими людьми был открыт, отчего в кабинете стоял дьявольский холод. Джун разглядывала предметы местного интерьера, стараясь игнорировать цепкое ощущение того, как Пратт прожигает ей спину своим взглядом. — Уйди. — наконец сказал Иаков, сложив документы на стопку других бумаг. Расстроенная таким негостеприимным приемом, Джун уже повернулась, чтобы удалиться, но тут же замерла, почувствовав как за локоть ее схватил Иаков. Пратт, словно бездушная кукла, без особой спешки закрыл дверь, оставив ее наедине с Сидом. Как только дверь закрылась, Иаков слегка притянул Джун ближе к столу, на котором она успела заприметить деревянную потрепанную шкатулку, выделявшуюся среди бумаг. — Что же, расскажешь мне, — Иаков обвел рукой свои владения- Как тебе здешние условия? Подразумевая обстановку в целом, он ожидающе уставился на Джун, стараясь уловить каждую эмоцию, мелькающую на ее лице. В его голосе звучало личное недоверие к ней и Джун это чертовски оскорбляло. Не один месяц она провела в этом царстве тьмы и выполняла мелкие поручения, не задавая лишних вопросов. Она становилась свидетелем множества смертей простых людей, которые согласно правилам жестокой игры Иакова, оказывались жертвами и все равно продолжала делать свою работу. Но всем своим видом старший Сид демонстрировал то, что он будто видит ее насквозь. — Меня приняли и я рада быть в семье. — Джун отвечала по заготовкам, которые сама часто примечала у других. — Я слышу это каждый раз и была бы ты простой фермершей, меня бы это устроило, — махнул рукой Иаков — Но Иосиф предупреждал о тебе, не о твоем приятеле или других твоих дружках, а о тебе. Он указал на нее пальцем и Джун почувствовала дежавю. — Предупреждал…- задумчиво протянула Джун- Подразумевая нечто плохое или хорошее? — Неизбежное. — загадочно отозвался Сид. Неоднозначный ответ не дал Джи никаких точностей, однако, сама она вспомнила про еще одну деталь, о которой ее попросил сектант-сторож. — Мне велели передать, что Иоанн исполнит вашу просьбу, — она решила ненадолго перевести разговор в безопасное русло, но затем продолжила — А вас не устраивает, что я не оправдываю его ожидания? На самом деле Джун было интересно узнать о том, что за просьбу выполнит младший брат, но куда интереснее для нее был Иаков. Его лицо вытянулось в вопросе, но медлить с ответом он не стал. — Ты меня не волнуешь, можешь и дальше играть роль послушной девочки. — Иаков бесстрастно пожимает плечами. В груди она ощущает укол злости и…обиды? Но ни одна из этих эмоций не отразилась на ее лице, только легкая ухмылка, которой Иаков не может найти логическое объяснение. Он встает из-за стола и подходит к Джун еще ближе и только теперь она замечает, насколько он выше и крупнее. — Но лучше тебе не переходить за эту черту. От него веет порохом и той самой морозной свежестью заснеженного леса. Джун инстинктивно отходит назад, ощущая, как голова начинает болеть от звучащих в ней отрывков речей Иакова и Иосифа. Не отважившись оторвать от него взгляд, она решила, что в ней достаточно смелости, чтобы ответить ему. — Значит, я вас все-таки волную. В его глазах ярким пламенем горит азарт.***
У камина в Центре Ветеранов собралось то малое количество эдемщиков, что находится на территории. С наступлением сильных холодов многие сектанты разъехались по разным точкам «отлова». Из ее отряда остались лишь пару человек тех, кого Калеб еще не забрал с собой, и с каждым разом Джун все отчетливее ощущала свою никчемность, до сих пор числясь в списках обычных «лузеров», как она считала. Из-за зимнего тумана грешники редко выбирались из своих берлог и предпочитали отсидеться до наступления весны, потому и поредели кучки пленников, что до этого тихо сходили с ума в своих вольерах. Теперь же ряды ржавых клеток одиноко стояли во дворе и лишь редкие скрипы прутьев напоминали об одном-двух несчастных, которых удалось-таки выловить в неприступном горном районе. Бросая на них редкие взгляды сочувствия, Джун про себя радовалась тому, что ей «посчастливилось» побывать на их месте осенью, когда было холодно, а не чертовски холодно. Так как следить было не за кем и сам Центр пустовал, Джун позволила себе расслабиться и присесть с другими ребятами у одного большого камина. Завести друзей ей не посчастливилось, да и она не проявляла в этом должного энтузиазма, боясь заразиться идеями секты, потому пропускала тихие разговоры эдемщиков мимо ушей, за что наверняка получила бы нагоняй от Илая, ведь… «Уши всегда держи востро!» — в голове прозвучал спародированный ею голос Илая. Но выживальщик не учел тот факт, что мелкие сектанты вроде Джи знают не больше, чем она сама и если кричат, то об Отце, а если шепчутся, то о старой жизни, которая ее не интересует. В это время она пытается не забыть свою собственную жизнь. Работы стало меньше и потому девушка проводит у камина целый час, не заметив, как и без того мрачные углы большой гостиной окончательно погрузились во тьму. Сектанты давно разбежались по своим местам, в то время как Джун завороженно уставилась на языки пламени. Мысли ее уже очистились от попыток вспомнить, она не думала ни о чем. — Только ты…-девушка еле слышно пропела заевшую в голове песню. Тихо напевая мелодию, она как будто притянула этим главного почитателя этой песни. — Неужели тебе даже не интересно, что за просьбу выполнит мой брат? — в голосе Иакова звучала хитрость. Джун медленно повернувшись, оглядела Иакова с головы до ног. Сверху он накинул на себя зимнюю куртку серого цвета и определённо не собирался составлять ей компанию, но ждал ответа прежде, чем уйти. — Меня это волнует. — она тут же отвернулась, молясь, чтобы он не увидел ее улыбку и не убил за такую дерзость. Сектанты, что сопровождали его, стояли у выхода и на слова девушки переглянулись, не понимая то, что могут понять только Джун и Иаков. После непродолжительной паузы его тяжелые шаги стали удаляться в сторону выхода. — Тогда собирайся, — он и подал голос уже на выходе — Ты едешь со мной. Словив вопросительный взгляд девушки, Иаков поспешил ответить: — У Иоанна и поинтересуешься.***
