Жизнь, похожая на сон.
4 декабря 2023 г., 17:06
***
Бар «Крылья любви» успел истратить все запасы алкоголя за последние две недели. Эйфория не отпускает жителей Долины Холланд и в окне каждого редкого дома снова стали загораться огни, топиться камины, даря долгожданное тепло. Смерть Иоанна Сида вдохновила тех, кто отмалчивался в стороне, присоединиться к сопротивлению, чтобы скорее покончить с сектой и дать округу свободу, которую он так заслуживает. Мэри Мэй стала полноправной хозяйкой бара после смерти отца. Она с детства помогала ему в работе, считая этот бар своим домом. Креститель питал особую ненависть к этому месту и велел своим людям любой ценой убедить девушку продать бар. Сначала просьбу передали рядовые сектанты, но Мэри Мэй быстро прогнала их не без помощи дробовика, покоящегося у прилавка. Попытки поговорить с Мэри проваливались и даже некоторые жители Фоллс-Энда начали уговаривать ее согласиться, чтобы не навлечь бед. Беда в виде Иоанна Сида явилась быстро, но вместо с ним и парочка вооруженных с ног до головы сектантов. Благо на помощь пришел пастор Джером, славящийся своим умением мирно решать конфликты. Креститель, хоть и недолюбливал Джерома, согласился подождать до следующей недели. Целую неделю сопротивление вооружалось лишь для того, чтобы дать отпор и отбить у младшего Сида желание еще раз заявляться в городок. Но к сожалению, силы секты превосходили их собственные и единственным вариантом было сбежать. Мэри пришлось оттягивать силой. Она обещала себе, что никогда не оступится и вернет свой дом. Теперь блондинка вспоминает это с печальной улыбкой на лице, заботливо протирая старую стойку. Войдя в бар и почувствовав этот до боли родной запах дерева и кожи, она не сдержалась и впервые позволила себе расплакаться. Хадсон была свидетельницей этой трогательной сцены. Помощница шерифа понимала, так сейчас происходит в каждом доме Долины. Понимала, что если подойти к любому дому и прислушаться, можно уловить эти слезы счастья. Ей хотелось, чтобы так было везде. -Ким Рай приходила, — начала разговор Мэри Мэй- Ник, ее муж и наш пилот, пропал пару дней назад. Блондинка жестом указала мужчинам с ранчо Келлетов, куда отнести мясо. Джоуи Хадсон задумчиво уставилась затуманенным взглядом на знак «ДА», что мозолил глаз жителям Долины. -Пропавших много.-спустя некоторое время отозвалась Хадсон. Голос помощницы утерял прежнюю уверенность и стал очень тихим. Эти изменения пришли к ней с первыми шрамами, что наносил Иоанн Сид. Он впечатал их в нее как татуировку, которую так и не успел вырезать. Видимо, ждал особого случая, думалось ей. И теперь это с ней навсегда. -Он-пилот и скорее всего, отправился за своим самолетом.- пояснила Мэри. Джоуи окинула девушку озадаченным взглядом и Мэри решила выразить мысль без каких-либо намеков. -Пилот поможет вам добраться до национальной гвардии, тоннели взорваны, -устало выдыхает Мэри, скрестив руки на груди-Единственный вариант- небо. -Этот псих иногда говорил про то, что любит самолеты, — Хадсон наконец-то включилась в беседу. -Да, самолеты были у него на ранчо, но сектанты перегнали оставшиеся на восток.-кивнула блондинка, придерживая дверь мужчинам с ранчо Келлетов. Хадсон зашла за ними следом в бар и на этих словах остановилась. -Предлагаешь идти дальше на восток? — она задала вопрос, стоя спиной к Мэри. Джером и другие члены сопротивления, находящиеся в баре, замолчали и внимательно прислушались к двум девушкам. -Там наш мэр и «Пумы», возможно, Ник тоже там. Ты готова вернуть закон? Джоуи почувствовала жгучую боль на покрасневшей от татуировки коже. Ее спасли и того же заслуживают другие, для этого она до сих пор носит значок. -Поможем Пумам.***
Джун разбудили посреди ночи. Бесцеремонно столкнули с койки, но инстинкты не подвели и помощница успела выставить ладони, чтобы не лишиться пары зубов. -За мной.-даже в полусонном состоянии голос Калеба отдавался противном скрежетом в ее голове. Ее вернули в казарму после полного выздоровления, но для Джун начались более худшие дни. Из-за наступившей апатии она почти не ела, не думала и едва находила силы на то, чтобы делать то, что скажут. Ей казалось, что весь свой максимум она выдала в ту самую ночь, когда убила Иоанна. Вся ее энергия и силы ушли на выживание, а как итог, внутри не осталось ничего. Командир Луис делал замечания насчет невнимательности, на которые Джун безучастно кивала, продолжая снова повторять те же ошибки. Ей не хотелось убегать и не хотелось оставаться, перспективы и по первому, и по второму вариантам были серыми, не имеющими никакого смысла. Жизнь ушла, осталось существование. Тепла печи-буржуйки было до смешного мало, чтобы хоть как-то разогреть их помещение, но благо во время подвоза украденных у грешников вещей Джун успела выхватить плед. Теплое покрывало осталось на кровати и девушка почувствовала неприятный холод. Нехотя поднявшись с пола, она заметила, что остальные сектанты спят, либо притворяются, ведь шум вполне мог их разбудить. Калеб стоял в дверях и ожидающе смотрел на Джун из темноты, а за его спиной теплый свет фонарей подсвечивал падающие снежинки. «Неужели меня убьют?» — подумала Джи, набрасывая сектантское пальто на еще не остывшие после теплой кровати плечи. -Куда мы идем? — тихо обратилась подошедшая к нему Джун. Верный смотрел на нее безразлично, впрочем то же чувство мелькало в глазах и у девушки. Ее голос был усталым, немного раздраженным, что не ушло от внимания сектанта. Джи решила, что Калеб решил не выходить из своего таинственного состояния, когда в ответ на ее вопрос он безмолвно позвал ее за собой, махнув рукой.***
Дорога казалась ей настолько долгой, что она не выдержала и уснула. В полудреме она иногда открывала глаза от кочки или переговоров Верного со своим водителем, но не задавала больше никаких вопросов. Острые верхушки деревьев вонзались в облака, накрывшие темное небо и превращались в вязкую кашу от монотонного движения автомобиля. Джун уже не понимала, сон ли это или реальность, но она слышала голос Иакова, шипящий, будто он раздавался с рации. Окончательно проснуться ей удалось только когда тусклый свет фонарей, лениво пробивающийся через туман, ослепил привыкшие к темноте глаза. Размытые очертания неизвестного здания, грозно возвышавшегося над ней, утопали в ночной темноте и поглощали свет редких фонарей. Протерев глаза озябшими руками, она постаралась осмотреть территорию. Желтый свет падал на нечто вроде тренировочной площадки, похожую на ту, что была в ее полицейской академии. Но все же игнорировать очевидную разницу было сложно, а она выражалась в сложности выстроенных препятствий. Все это походило на армейскую базу, где подготовка более профессиональная. Джун и не замечала, как ноги сами ведут ее за Калебом, а ей остаётся лишь уныло потупить взгляд, изредка ловя на себе любопытные взгляды тренирующихся (почему-то в такой поздний час?) бойцов. Глухая тишина нарушалась бегом бойцов на полосе препятствий и свистком тренера в такой же форме, как у Калеба, но с красным свитером. Ступая за Верным, Джун зашла в здание, походящее на шале. «Верные Иакова находятся либо в шале, где их и тренируют, либо там, где он сам укажет им…» — голос Илая возник в ее голове сам собой. Джун на это вспоминание громко хмыкнула, гипнотизируя взглядом спину Калеба, который на этот звук повернулся, будто ожидая хоть какой-то реакции помощницы. -Второй этаж, ты поймешь, куда идти.- он встал рядом с лестницей. Жестом указав на лестницу, он затем сложил руки за спину, ожидая от Джун действий. Ей потребовалось чуть больше времени на то, чтобы переварить информацию. Кратко кивнув, она быстрым шагом направилась на второй этаж. Калеб не соврал, сказав, что она все поймет. Стоило ей подняться, как взору тут же предстала открытая дверь, приглашающая ее войти. Она не могла смотреть сквозь стены и узнать, есть ли там кто-то, но догадывалась, кто именно ждет ее за ними. Джун осторожно зашла в комнату, представляющую из себя кабинет. За столом в кабинете сидел Иаков Сид, по всей видимости, начальник. Он изучал бумаги, не замечая вошедшую Джун. Помощница быстрым взглядом пробежалась по кабинету и отметила, что здесь куда уютнее, чем в кабинете в Центре. Она взглянула Иакова, который уже отложил свои бумаги и тоже пристально смотрел на Джун. С их последней встречи они оба изменились. Солдат будто постарел и смотрел на Джи уставшим взглядом, в то время как взгляд помощницы не выражал ничего. -Присаживайся.- он жестом указал на стул, стоящий прямо напротив него. Джи послушно кивнула и поудобнее устроилась на не очень-то удобном стуле. Иаков достал из ящика помятую пачку сигарет и старенькую зажигалку. Маленькое пламя на мгновение осветило его лицо, покрытое то ли ожогами, то ли боевыми шрамами, но Джун не было мерзко. Она не стеснялась разглядывать их, если Вестник встречался ей, пытаясь угадать, как он их получил. Но сейчас интереса не было, скорее, она в очередной раз убедилась, что они не исчезли. Если до этого она бегло осмотрела комнату, то сейчас обратила внимание на некоторые детали.На его столе лежала та шкатулка, которую она уже видела в его кабинете в Центре.
-Ты делаешь слишком много ошибок.- выдыхая дым, начинает разговор Иаков. Джун не слышит укора в его голосе, просто сухую констатацию факта. -Изв…-начинает Джун, но ее грубо перебивают -Мне-то казалось, ты так хотела остаться с нами, — продолжает старший Сид, прижимая палец к подбородку-Ты же так плакалась тогда моему брату. Теперь он говорил с колкой едкостью, но ее это не задело. -Зачем ты это сделала, Джун? Ее имя он произнёс непривычно тихо и даже мягко, словно боялся его. Вопрос Вестника звучал двояко, будто он касался не ее поведения в тот вечер, а другого, что должно быть известно только ей, Мэри и Джерому. Она ничего не отвечала и считала это честным. Потому что ответа она сама не знала. -Чтобы стать сильной? -озадаченный неясным молчанием девушки, Солдат пытался сам напомнить ей ее же слова. Джун молчала, уставившись куда-то за него и походила на наркоманку из-за своего очень странного поведения. Сиду показалось, что она даже не слушает его, что она не боится его. Это заставило его нахмуриться. Что-то в ее бездействии казалось ему до боли знакомым, но Солдат поспешил прогнать эти мысли прочь, уступая место привычному холоду в своей душе. Джун настолько глубоко застряла в своем туманном сознании, что очнулась лишь когда почувствовала яркий запах сигаретного дыма рядом с собой. Ее глаза забегали и она заметила новую деталь.На ручках ее стула были кожаные ремешки.
Это заставило ее растерянно уставиться на Иакова, крепко привязывающего ее руки к стулу, но при этом никак не сопротивляться. -Я не знаю, зачем я попросила остаться.- отчего-то решила ответить Джун, смотря прямо в глаза Вестнику. Он связал ее руки и задержал на ней свой взгляд. Они снова были слишком близко друг к другу. Она слышала его размеренное дыхание, а его взгляд вытягивал из глубины ее души что-то другое, не серого цвета. Но он слишком быстро поспешил вернуться к своему месту, попутно схватив со стола шкатулку. -Значит, я помогу тебе узнать. Он принялся заводить шкатулку. Джун была озадачена, но затем ее взгляд уловил что-то.На стене висела фотография Илая, но она была необычная.
Из головы торчали оленьи рога, он был как те звери, что мелькали во время обработки. Но если он жертва, то кто хищник? Джун ощутила боль, возникшую как только Солдат медленно открыл крышку деревянного орудия для пыток. Ее уши резала музыка, знакомая до последней ноты, но при этом изуродованная, и теперь походившая на дьявольское песнопение.***
Мир словно облили кровью, не было никаких других оттенков. Джун сделала шаг, отдавшийся острой болью. Еще шаг и снова боль. В кровавом тумане не было никого и от мерзкого эха песни закружилась голова. Джун не хотелось здесь оставаться, но и выбираться не было желания. Она прижала уши руками. -Вперед.- голос раздавался громче песни. Приказ. Джун казалось, что ее руки привязаны к ниточкам и сейчас ими кто-то дергает. Словно марионетка, она зашагала вперед. «Иаков» — Джун сразу узнала его решительный голос. Здание перед ней было знакомым, но разрушенным, в тумане летали обломки, вещи, мусор и пахло кровью. Казалось, железный запах впитали в себя потрескавшиеся стены и даже туман. Ярко-красная надпись на стене подсвечивалась кровавым светом.Тренируйся
Очередной приказ, в этот раз немой. Мелким шагом Джун двигалась к надписи, которая отражалась в ее глазах. Все помещение сошло ума, не было ни намека на жизнь. Казалось, что само здание в моменте взрыва и вот-вот все вокруг испарится в кровавом огне. От стен веяло обжигающим тепло и чем ближе надпись, тем отчетливее слышится песня и посторонний безжизненный шепот. У надписи она заметила витающий в воздухе пистолет, повернувший к ней дуло. -Бери.-Иаков говорил безмятежно, но в голосе слышался командный тон. Джун несмело прикоснулась к оружию кончиками пальцем и почувствовала, как холодная поверхность пистолета уколола ее. Она намеревалась тут же убрать руку, но оружие само притянулось к ней. Иголки впились в кожу. Джун зашипела от боли. -Делай, что должно.- приказал Иаков. Стена с надписью разрушилась, пыль от нее поднялась в воздух. Выйдя из пыльного облака, она увидела просторный зал, залитый кровью и наконец-то признаки жизни. В центре стояла фигура незнакомого ей человека, но он не был врагом, не носил сектантскую форму. На нем была обыкновенная одежда- старые джинсы и красная футболка с дырками на боку. Он стоял в боевой стойке, держа в руках заточку и бешеный взгляд его глаз, из которых мелким ручьем струится кровь, был направлен на Джун. На нее смотрел зверь, не человек, готовый разорвать ее на тысячи кусочков, превратить в пыль и оставить только лужу крови, в которой она стоит. Он зафиксировал свой взгляд на ней и словно дикая кошка пригнулся только для того, чтобы напасть. Время притормозило, его фигура расплывчатыми движениями ринулась в ее строну. Казалось, Иаков давал ей дополнительное время на то, чтобы выстрелить. Но Джун стояла неподвижно. Не потому что ей было страшно и она оцепенела от ужаса происходящего вокруг. Не потому что не понимала, что ее хотят убить. Она просто не хотела сражаться. Просто не видела в этом больше смысла. Просто хотела, чтобы все закончилось. В ее мыслях явно копошился Солдат и он почувствовал в ней эту безжизненную пустоту. Такое чувство злило его куда больше, чем страх или непонимание. -Действуй! -рявкнул строгий голос, а его эхо отражалось от стен волчьим рычанием. «Не хочу» — Джун знала, ей не нужно говорить это вслух. Она стояла с оружием, но не возводила его, всем своим увядшим видом демонстрируя, что ей плевать на свою судьбу. Только редкие вздохи выдают в ней все еще живого человека, иначе бы этот монстр подумал, что она и так мертва. С каждой секундой время возвращалось к своему обычному ритму, а незнакомец в красной футболке становился ближе. -Хочешь сдохнуть? — не унимался Иаков, и теперь его голос приносил ей пульсирующую боль. Часы тикали фоновый шепот стал отчетливее, теперь она смогла его разобрать: «Тренируйся, тренируйся, тренируйся» Но Джун была непреклонна. «Да, хочу» Время стало прежним, с ярыми криками мужчина оказался перед ней в два счета. Он взмахнул заточкой и она почувствовала жгучее лезвие на своей руке, но тут же все остановилось. Волки перестали рычать, музыка ушла, мужчина исчез. Не было крови, наступила темнота. Джун почувствовала блеклую радость. Неужели это все?***
Изначально название «Пасть Дьявола» не соответствовало местности, которая носила это имя. С обрыва открывался по истине завораживающий вид, демонстрирующий чарующую и суровую красоту Уайттейла. Не зря именно в этом месте открыли небольшой национальный парк, который с приходом секты, закрылся, расстроив многих любителей пешего туризма. Некоторые не очень законопослушные туристы рисковали и незаконно проникали на территорию парка, но каково было их удивление, когда вместо диких животных им встречались клетки, в которые их отлавливали сектанты. К сожалению, в клетках оказывались сами туристы. Сейчас место стало страшнее не только из-за символики Врат, развешанной в туннеле, но и из-за того, что обрыв они использовали для пыток выживальщиков. Зато теперь название стало подходящим, что демонстрирует гора трупов, валяющихся внизу. Джун снова разбудили, в этот раз буквально насильно подняв на ноги. В памяти была каша, а голова трещала от дневного света, разъедавшего глаза. Звонкая пощечина по холодной щеке заставила ее вздрогнуть и раскрыть глаза шире. Неизвестный сектант сурово смотрел на неё а сзади него серебристо-серое небо снова осыпало землю пушистыми хлопьями. -Какого? — прошептала обветренными губами Джун, но слушать ее даже никто не стал. -Она очнулась.- эдемщик докладывал кому-то о ней. -Уйди. Голос Иакова был отчетливым и стал для нее знаком того, что она не спит. Джун почувствовала, как холодный ветер обдул ее шею, едва прикрытую воротом пальто. Верхушки деревьев раскачиваются от завывающего ветра и предстают перед ней только когда сектант исчезает из виду. Она едва удерживается на ногах, чувствуя титаническую тяжесть на своих плечах. У края обрыва стоит Иаков, сложивший руки за спину. Она поняла, что сама не так далеко от пропасти в никуда. Вестник был до жути мрачен, его тяжелый взгляд прожигал насквозь недоумевающую помощницу. -Значит, не хочешь жить? — его голос казался безмятежным и спокойным, но он сквозил стальной угрозой. Джи ощущала усталость, навалившуюся на плечи и сковавшую ноги в кандалы, потому мозг попросту отказывался переваривать поступающую информацию. И снова молчание, которое действовало на Солдата как красная тряпка на быка. Иаков в один миг подошел к ней и схватив за ворот свитера, резко дернул вперед. Джун не понимала, даже не успела подумать о возможном намерении старшего Сида. С ней снова обращались как с провинившимся щенком, таская туда-сюда, наказывая за все подряд. Иаков сделал пару шагов и остановился, а затем одной рукой повернул Джун спиной к обрыву. Лишь краем глаза она успела разглядеть жуткую туманную пустоту внизу. Ее ноги заскользили по снегу и, кажется, Иаков специально подбил ее из-под равновесия своей ногой. Джун закричала. Спиной и всем телом она почувствовала, что падает в туман, но крепкая хватка Вестника не давала ей полностью провалиться в неизвестность. Он держал ее за свитер, треск которого противно скребся в ее голове. -Нет! — Джун замахала руками, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Но никого и ничего кроме Иакова не было. Внутри все сжалось от страха и девушка из-за стука собственного сердца, отдававшего в уши, даже не слышала, как плачет и умоляет Иакова помочь ей. -Не надо, прошу! — произносит она. Свитер рвется сильнее и туманная пропасть становится только ближе. Джун пытается добраться до его души, но пробить толстенный лед слишком сложно. Иаков зол, и не скрывая раздражения, он повышает тон: -Разве ты не говорила, что хочешь сдохнуть?! — он слегка потряс ее, раздирая и без того хлипкую ткань свитера-Не отказывалась биться? Все его слова были непонятными для нее. Страшный кошмар липким дымом обвился вокруг нее, заставляя вновь видеть картинки, залитые кровью. Надпись, орудие и человек, которого она не убила. -Нет.- Джун произнесла наглую ложь, мысленно готовясь к тому, что за такое ее точно столкнут. Но старший Сид ждал этого момента. Он сделал шаг вперед, коленом подталкивая Джун к самому краю. Она пыталась подняться, но одна ее нога уже свисала с пропасти. Джи взмолилась. -Прошу. -Хочешь жить, да? — на момент ей показалось, что он успокоился. Его вопрос застал ее врасплох Джун сосредоточилась на себе. Сердце бешено билось, кровь стучала в висках, голова кружилась, а страх сковал каждую часть тела. Она снова чувствует что-то. Жизнь приобрела горько-сладкий вкус. И ей хотелось вкушать эту жизнь. Ей хотелось жить, а не умирать. -Не хочешь? — Иакова хотел сделать еще шаг. Джун схватилась за его руку обеими руками. -Хочу! — она крикнула то ли от яростной злости на него, то ли от жуткого страха. Ответ устроил Вестника, это было заметно по тому, как гнев постепенно угасал в его глазах, но Иаков не спешил отпускать ее. Он узнал не все, что хотел. -Теперь знаешь, зачем попросилась остаться? Свитер держался на последних, самых крепких нитках, не желая отпускать свою хозяйку в белоснежную смерть. Джун перестала себя контролировать. -Потому что хочу быть с тобой! -ее громкий крик разорвал зимнюю глушь грохочущим эхом. Иаков изменился в лице. Скривившиеся уголки губ расслабились, а брови поднялись в изумлении. Теперь врасплох застали его. Джун почувствовала, что ее ноги снова стоят на скользкой земле и несмело открыла глаза. Она больше не нависала над высоким обрывом, она наконец-то была в безопасности, хотя и опасно близко к старшему Сиду, боясь взглянуть на него. Ватные ноги подкосились, помощница упала на землю. Она закрыла голову руками, пытаясь перевести дыхание и унять собственную истерику. -Что ты сейчас сказала? — выдохнул старший Сид. Его голос был пронизан нескрываемым шоком, но даже это не вынудило Джун посмотреть ему в глаза. -Ты мне нужен.- она всхлипывала от страха за то, что сейчас говорит. Признаться самой себе в том, что ты делаешь нечто ужасное куда сложнее, чем кому-то, потому что с этим приходит осознание. Джун не хотела, не могла так просто принять в себе чувства к человеку, который делает зло. И самое главное, ей было сложно принять тот факт, что он может не чувствовать то же самое. Она подняла голову, но Вестника уже не было. Только завывающий ветер в тоннеле, продувающий ее до костей.***
