Жертва.
13 ноября 2024 г., 15:26
***
Обитель Врат Эдема уже закончила полыхать в тухнущем пламени, когда первые группы подкрепления приехали для помощи. Только не осталось ни единой души, нуждающейся в помощи. Земля была залита кровью, повсюду пахло порохом и дымом. Сопротивление быстро покинуло это место и теперь в пустующих руинах остались лишь мертвецы. -Опоздали…-сектант осматривал замершие навечно лица убитых братьев и сестер. Все запасы Блажи, жидкой и сухой, и сами цветы Пумы сбросили в яму и подожгли. Сейчас от них остались лишь тлеющие частички. Иакову Сиду не впервой было видеть смерть, жуткая картина не вызывала в нем ничего, кроме чувства дежавю. Он видел все это год, два года, двадцать лет назад. Меняются лишь места и люди, но суть одна и та же. Смерти плевать, кто ты, рано или поздно она ухватится за тебя и ничто не сможет этому помешать. Перешагивая через трупы некоторых Пум и членов их семьи, Иаков всматривался в каждое лицо. Он не хотел надеяться, что она жива или мертва, сейчас ему просто хотелось найти ее. В центре дворика стоял искусственный пруд, на водной глади которого плавали цветочные лепестки, но на неглубоком дне он заметил женскую фигуру.***
Она очнулась резко, как после кошмарного сна сразу, как только ее вытащили из воды. Помощница стала кашлять, выплевывая накопившуюся за все время воду и жадно глотать воздух ртом. Бледное лицо чувствовало, что наливается румянцем. Память отшибло на пару секунд, но затем яркие картинки воспоминаний возникали у нее перед глазами. -Джун…-знакомый до боли голос звучал приглушенно. Воспоминания исчезали, тепло мужских рук у нее на спине ощущалось четче, и рассеянное в глазах наконец сошлось воедино- она увидела Иакова. Сколько же она не видела его лица и не слышала его голос? Казалось, прошла целая вечность, хотя по правде, так оно и было. Видеть Иакова по-настоящему удивленным редко кому удается. Ей думалось, что он повидал так много, что ничто не способно вызвать в нем это чувство. Но сейчас он смотрел на нее так, словно увидел невозможное. Иаков и не мог реагировать иначе, когда достав из воды бледную и холодную как покойника Джи, пролежавшую здесь немало времени, он обнаружил, что она жива. Она откашливала огромное количество воды, а ее лицо меняло цвет прямо у него на глазах. Да, он видел смерть множество раз, но никогда прежде он не видел, чтобы она отступала от того, к кому пришла. На ее голове был венок, сплетенный из белых цветов, но он заметил его лишь когда оторвал взгляд от ее потерянных глаз. Джун молча смотрела на него и чтобы убедиться, что он не галлюцинация прикоснулась к его обожжённой щеке. Тепло его шерохаватой кожи было реальным настолько, насколько это было возможным. Ее губы тронула легкая улыбка. -Ты снова спас меня.-прошептала она. Никто не слышал и не видел их, но она все равно боялась упустить этот момент. И в глубокой ночи языки тлеющего костра позволили ей увидеть, что он несмело улыбнулся ей в ответ.***
Дорога длилась долго, но она принесла долгожданное спокойствие. Никто не стал спрашивать и сильно обращать внимания на то, что в машину к Иакову села Джун и они без лишних слов покинули территорию обители. Калеб молча окинул взглядом Помощницу, но даже он не задал ни единого вопроса старшему Сиду, решив, что сейчас проблем у них и так хватает. Джун сидела на переднем сиденье, провожая взглядом Хенбейн, наблюдая за тем, как весь этот маленький мир горит. «Империи рушатся, так говорил Иаков?» Джун видит это и сейчас. Построенная Отцом империя сгорает дотла, забирая с собой жизни всех тех несчастных, что посмели надеяться на то, что им все сойдет с рук. Она укуталась в армейскую куртку, которую Иаков дал ей, чтобы не замерзнуть, пока ехала обратно. За всю дорогу они не проронили ни слова. Однако все мысли были заняты именно друг другом. Изредка их взгляды пересекались и даже в его молчании она чувствовала изменения. Он вел себя совсем иначе. Он не стал резко сентиментальным, чутким романтиком. Суровый вид не покидал его, но при этом поглядывая на Джун, он будто бы становился осторожнее. Знакомые горы, все еще целые и невредимые, показались вдалеке. В Уайттейл было очень тихо по сравнению с Хенбейн. Удивительно, но в самой воинственной части округа сейчас было спокойнее всего, но надолго ли? Не горел ни единый фонарь, пропали огни всех домов и лишь фары их автомобиля разрезали теплым светом темноту. Ей казалось, секта готовится к тому, что скоро выстрелы прозвучат и здесь. Уайттейл отсчитывал последние часы до своего финала.***
В Центре Ветеранов охрана была слабая, все уехали помогать в Хенбейн. В темноте никто и не узнал в таинственной женской фигуре, бредущей за Вестником, Джун. Когда дверь в его кабинет закрылась, раздался щелчок замка. Джун посмотрела на себя в зеркало и поняла, что выглядит ужасно. Все еще мокрая, в прилипшей к телу форме Ангела, армейской куртке и из ниоткуда взявшимся венком на голове. Но когда она увидела его, все эти чувства остались позади. Он смотрел на нее так, словно она была из той песни о любви, которая звучит в его шкатулке. С этого момента ему стало сложно держать себя в руках. Он смело притянул ее к себе, не обнаружив никакого сопротивления. Они касались друг друга кончиками пальцев, боясь самой мысли о своих желаниях. Поцелуи же не говорили, а кричали об этом. У них не оставалось сил сдерживаться и пытаться восстановить разрушенную стену между ними. Его куртка сползла на пол вместе с ее формой, туда же полетела его футболка. Чем ниже были его поцелуи и прикосновения, тем больше она теряла над собой остатки контроля. Это было тяжело, учитывая, что он сам уже не пытался скрыться от нее. От нее пахло Блажью, но сейчас это был самый вкусный запах, который он только слышал. На ней он звучал совсем иначе и ему это нравилось. Жадно упиваясь формами женского тела, он не спешил, а умело растягивал свое удовольствие. Напряжение внизу живота стало разливаться по всему телу мелкой дрожью и Джун с удивительной силой смогла притянуть его к себе. -Больше не могу… Поднявшись, Иаков взял ее на руки и без особых усилий донес до кровати, аккуратно уложив ее. Соприкоснувшись губами, они слились в страстном поцелуе, после которого Джи плавно переместила губы к его уху. Она прошептала ему свое главное желание и у Иакова не осталось сил, чтобы не повиноваться ей. Она издала громкий стон, почувствовав, как он вошел в нее и прижала его сильнее, ухватившись обеими руками за его широкую спину. В голове не осталось места для моральных рассуждений, сейчас разум отошел на второй план, уступая месту сердцу. Вне этих стен ее жизнь постоянно подвергалась опасности, но здесь этого нет. Есть только он, отныне желающий защищать ее от всех бед, что посмеют свалиться на нее. Они вкушали этот запретный плод вместе, медленно наслаждаясь каждым кусочком, пока от него не осталось ничего, кроме сладкого послевкусия на губах. В ночной тишине маски наконец слетели с их лиц. Поглаживая его макушку, она в полной мере ощутила его уязвимость и свою власть над ним. Но он думал совсем о другом. -Прости меня. Это был непредвиденный шаг. И этого было до нелепого мало, чтобы хоть как-то попытаться искупить вину за то непоправимое. Он и сам понимал, но он не умел иначе, это был его максимум. Он прислушался к стуку ее сердца, к медленному ритму ее дыхания, превозмогая желание вытянуть из нее клещами хоть одно слово. Сейчас Джун представлялась ему куда более важным человеком, чем о ней говорил Иосиф. Не смерть, а семья. Даже в родном брате он перестал видеть семью. Теперь защищать хотелось лишь ее одну. -Хорошо.- усталый женский голос звучал как мелодия. Это была очевидная ложь. Иаков знал, прощение за это он не заслужит никогда, и в этом была справедливость. Он взял ее силой, оставив вечный шрам на сердце. Поэтому он крепче прижал ее к себе, надеясь на то, что она научится привыкать к этой боли. -Завтра же с утра тебя отвезут в бункер, там будешь ждать меня.- его тон стал уверенным, до слуха Джун дошел приказ Солдата. Она привстала с кровати и села на него сверху. Наклонившись к нему, она легким прикосновением руки провела по его щеке, смотря ему прямо в глаза. Иакову казалось, он видит в ее взгляде бегающие огоньки. -Но прежде ответь мне, — Джи наклонилась ближе и волнистые волосы приятно защекотали его грудь- Ты любишь меня? Всего один вопрос, требующий всего одного слова в качестве ответа. И при этом готовности к тому, что за любой ответ нужно будет нести ответственность. И Джун видела, как застала его врасплох. Иаков готов был держать ее при себе до конца дней, прятать от любопытных глаз и сделать так, чтобы ее имя забыла каждая живая душа, потому что теперь оно принадлежит ему. Он не боялся ни гнева Иосифа, который последует за этим, ни самого Иосифа и уж тем более ему не было дела до любого человека, кто попытается хоть как-то намекнуть ему о том, насколько все это неправильно. Ведь она под его защитой. Но теперь его пугала девчонка, смотрящая на него свысока взглядом хищницы. И что самое пугающее, она чувствовала в нем этот страх жертвы, нарастающий с каждой секундой его молчания. Она не стала ждать ответа слишком долго, вовремя поняв, что за молчанием его не последует. Теперь ей было известно, что и у него есть свои слабости. Она улыбнулась его реакции и лишь нежным голосом произнесла. -Так я и думала. Без какого-либо скандала она поцеловала его и легла рядом, опустив голову на его грудь. Знала бы она, что таким поведением вызвала у Солдата в голове еще больше вопросов. Но по крайней мере теперь он мог провалиться в сон с мыслями о ней, а не о смерти и войне. Но о чем думала она?***
Луна бледнела на светлеющем небе, уступая место первым лучам восходящего солнца. Неизменно суровая Хадсон, скрестив руки на груди, наблюдает за тем, как горит бункер Веры. Оставшиеся в живых эдемщики скрываются в лесах, где им придется надеться лишь на свою смекалку и удачу, чтобы протянуть холодную ночь без оружия и еды. Они — мелкие сошки и сопротивлению даже не хочется тратить свои силы на их поимку. Пумы разместили небольшой лагерь рядом с бункером, предусмотрительно закрывая себя под широкими кронами деревьев, чтобы с воздуха их не нашли, так как большой угрозой для них все еще являются Верные, отслеживающие с воздуха членов сопротивления. Захватить бункер Веры оказалось гораздо проще, потому как ожидать значительного отпора от находящихся под воздействием Блажи бойцов не пришлось. Единственная проблема возникла с Верными, которых Иаков отправил для защиты бункера. За собой на тот свет они утащили много Пум, что подметила Хадсон, когда увидела как одного за другим выносят их солдат. Но число все же смогло подавить Верных. Шериф Уайтхорс обсуждал с Трейси и Верджилом итоги этой победы, и после того, как к ним подбежал солдат из Пум и негромко произнес что-то, Эрл подошел к Хадсон. -Говорят, Веру нашли в ее комнате, она уже была холодная, -в голосе шерифа звучат нотки негодования- Передозировка. Мимо них прошли пленники, еле ковыляющие босыми ногами по сырой земле. Многим из них пришлось оставить в бункере своих родных, умерших там из-за того, что у них не было сил нести их. Им выдали одеяла, одежду и обувь, снятую с погибших и принесли каждому миску горячего супа. -Она легко отделалась…-подает мрачный голос Хадсон. Ответом сложит слабый кивок от шерифа. Хадсон и вовсе замолкает, погружаясь в свои размышления. Но Уайтхорс, как оказалось, думал о том же. -Как думаешь, Берк прав насчет Джун? — неуверенно спрашивает шериф. Джоуи наконец переводит взгляд на собеседника, задумчиво хмыкнув. -В чем именно? Убила ли Джун Веру? Или в том, действительно ли она в руках Иакова Сида? Эрл кивает, таращась на Джоуи уставшим взглядом. Быть может, Берк ведет себя как наркоман и говорит так же, но как ему удалось добыть ключ, выбраться из Блажи и предугадать смерть Сирены до того, как ее нашли Пумы? -Мы узнаем это лишь когда попадем в Уайттейл- отзывается Хадсон, твердо смотря на Эрла- Но я уверена, что Джун жива и связана со всем, что сейчас происходит. Поход на Уайттейл планировался утром и в каждой захваченной базе сопротивленцы старались набраться сил и морально подготовиться к тому, что их ждет. Оставалось немного, но то, что им предстоит будет самым тяжелым испытанием. Джером и Мэри держат связь с Датчем и судя по тем сообщениям, которые приходят ему с севера округа, людей там почти не осталось. В то время, как сопротивление боролось за свою свободу в Долине и у Хенбейн, Иаков Сид наносил точечные, но разрушительные удары по жалким отрядам выживальщиков. Илай перестал выходить на связь, но старик Датч успел рассказать ему о том, что Джун возможно жива, раз версия о ее причастности к смерти Веры так прочно закрепилась в больном сознании Маршала. И Илай даже не сомневается в этом. Несмотря на то, что смерть дышала ему в затылок, он никогда так не верил успех собственной затеи. Джун еще поможет им, он верит в это. Ведь именно сегодня день «икс» — встреча с Чарли. Сопротивление выдвинулось в Уайттейл, чтобы наконец завершить эту борьбу.***
Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но предрассветный мрак уже исчез, впереди предстоял новый день. Солдат впервые за долгое количество времени выспался и не увидел ни единого кошмара, который заставлял его вскакивать посреди ночи. В голове поток мыслей временно остановился, из-за чего бессоница наконец отпустила его. Но вечно оставаться уязвимым нельзя и даже при Джун ему необходимо было играть свою роль. Война никуда не делась, а судя по разрывающийся рации на столе, его ждали плохие новости. Но сейчас даже эта проблема сместилась на второй план, ведь рядом с ним должна лежать Джун, однако, это место пустовало. Постель уже остыла, но при этом впитала запах Блажи, что был на ее теле. Это дало понять ему, что все, что между ними произошло не было сном. И хотя в те моменты страсть и захлестнула его, сейчас он до мельчайших подробностей воспроизводил все случившееся. Рядом с его столом должна была валяться ее одежда, но ничего не было. Он видел только свою одежду, хаотично раскиданную по всему кабинету. Осознание пришло к нему, когда проверив кобуру, он не обнаружил там свой охотничий нож. И хуже всего было то, что на его шее отсутствовал ключ. На лице появляется странная, недобрая ухмылка, а мрачный взгляд старшего Сида устремлен на двор, где картина была совсем не лучше. Вся охрана на улице перебита. Раскиданные с перерезанными глотками солдаты бездумно таращатся в небо, валяясь в луже крови. Овечка не так уж сильно нуждалась в его защите. Влюбленный убийца это не плохо. Но если влюбленного убийцу предать…***
Рассвет вот-вот готов был разбудить весь Уайттейл, а значит, и его тоже. Джун бежала так быстро, как могла, оставляя за собой след из трупов. Несчастные, вставшие на ее пути, были убиты быстро и без каких-либо сожалений. Помимо ключа, она позволила себе смелость украсть у него куртку и охотничий нож, но ей думалось, что это для него уже будут мелочи. Предрассветный лес еще спал, на пути ни встретилось ни одно животное, но сейчас ничто бы не смогло остановить ее. Вера оказалась права- они снова столкнулись и ей пришлось выбрать. Видит Бог, для нее этот выбор оказался непростым. И возможно, признайся ей он тогда, что любит ее, она бы не выдержала и осталась с ним. Стала бы покорной и робкой женушкой, ждущей, пока муж закончит свои эксперименты над человеческой психикой и вернется в уютный бункер, чтобы выпустить пар и скопившееся напряжение с ней в кровати. Но ей хотелось большего. Ей хотелось помочь ему вытянуть из недр своей черствой души то светлое, что в нем есть. «А сможет ли он стать тем, кем был когда-то до войны?» — она задала себе этот вопрос, пролезая через дебри леса к проселочной дороге. Джун боялась, что она потратит все силы на то, чтобы попытаться изменить того, кто этого не хочет. Ведь она не психиатр, а всего лишь помощница шерифа, затерявшаяся в хаусе. Она просто пытается выжить, стараясь при этом помочь людям. Она не хочет быть вечной пленницей и проникнуться тем, кто держит ее взаперти. Через ветви деревьев видна приближающаяся проселочная дорога и она затихает. Эта дорога ведет к Центру, но тут же она замечает небольшой охранный пост. Джун затихает, наблюдая за охранниками из лесной чащи. Ноги и руки ноют от порезов, нанесенных мелкими колючими ветками, но эта боль меркнет и бледнеет в сравнении с приятным волнением, кипящем в ней. Она не спешила нападать, поджидая удачного момента. Охрана, судя по взгляду одного из сектантов, устремлённому в сторону главной дороги, ждала кого-то и этот человек на заставил себя долго ждать. Шум двигателя раздался неподалёку, Джун всмотрелась на главную дорогу и заметила два огонька фар. Первые солнечные лучи пробились сквозь туманный горизонт. Коричневый грузовик сбавил скорость и со скрипом притормозил прямо у поста, когда один из охранников вытянул руку вперед, жестом приказывая остановиться. Джун сжала нож крепче в своей руке, отсчитывая время для себя. Наконец из грузовика вышел тот самый Чарли, до встречи с которым она чудом дожила. Полный мужчина не оказывал недовольство или неуважение, а вел себя вполне дружелюбно с довольно суровой охраной. -Давно не виделись, ребята! — широко улыбнулся мужчина, поправляя немного сползшие штаны- Как вижу, дела у вас сейчас идут худо, но я рад, что наша встреча все же состоялась! Охранник что-то записал в своем графике, пока другие два осматривали днище грузовика. -Издеваешься? Сейчас даже на охоту опасно выходить, мясо нам как никогда нужно.- ответил охранник. Чарли пробубнил в ответ что-то невнятное и Джун это не услышала, но зато до слуха дошел громкий приказ другого охранника. -Открой задние двери! — он стоял сзади фургона и указывал на закрытые двери грузового отсека. Чарли не торопился выполнять приказ, что выдавало в нем неуверенность. -Вы что, мне не верите? — голос мясника не выражал страх, но его недовольный тон был слышен издалека-После стольких-то лет сотрудничества? Третий охранник пытался связаться с их людьми из Центра, но рация на том конце молчала. Он начал нервничать и что-то прошептал сектанту у фургона, на что тот сразу навел на Чарли пистолет. -Либо ты выполняешь, что от тебя требуется, либо умираешь! — этот мужчина явно не терпел возражений. Чарли поднял руки в примирительном жесте, но ничего не произнес. Мясник стал смотреть по сторонам, особенно всматриваясь в сторону леса, где и пряталась Джи. Это мог бы быть сигнал, но она не спешила на него отвечать. Охранник с рацией сразу заприметил странное поведение мужчины и посмотрел туда же, куда таращился Чарли. Джун инстинктивно пригнулась, стараясь слиться с лесом. Должно быть, Чарли сдался и все-таки решил принять новые условия игры. Тем более, когда услышал, как щелкнул предохранитель вражеского оружия. -Ладно, ладно! — Чарли выдохнул- Я просто вопросы люблю задавать! Двери грузовика открылись и внимание всех трех охранников было приковано к тому, что внутри. С оружием, наставленным вперед, первый охранник забрался в увешанный оленьими тушами грузовик. Чарли стоял в стороне, потупив напряженный взгляд. -Эй! Ты кто? — вдруг крикнул один из охранников, подняв оружие. Стоящий рядом с ним напарник обернулся и увидел девушку, вышедшую к ним из темного леса. Чарли тихо выдохнул, наблюдая, как Джун уверенно и без тени страха двигается в их сторону. -Имя, что-ли, назвать? — спросила она, изогнув бровь. Из грузовика с хрипящим звуком выпал сектант, держась за грудь с торчащей стрелой. Два оставшихся напарника окончательно осознали, что попали в передрягу, но их проблемы быстро канули в небытие вместе с ними. Джун четко метнула нож Иакова в спину первому охраннику, а в голову второго сектанта прилетела стрела Илая. Стремительно и без лишнего шума. Чарли решил первым нарушить молчание, но подал голос с небольшой опаской глядя, как Джун глубже всаживает нож в спину еще живому врагу. Бедняга окончательно затихает. -Рад, что все пошло по плану. Джун метнула на него быстрый хмурый взгляд, но дернула уголками губ в подобии улыбки, чтобы не пугать мужчину еще больше. Вытащив нож, она поднимает голову и ловит на себе взгляд Илая. К горлу подступил ком, она почувствовала, что начинает слабеть. Она не надеялась больше увидеть его. Она не надеялась увидеть его здесь. Взгляд выживальщика невозможно было прочитать. В его душе смешалось столько эмоций и вопросов, на которые он никогда не получит ответы, что внешне выражалось в слегка отрешенном виде. -Почему ты пришел? — спросила Джун, выделяя слово «ты». Илая словно разбудили этим вопросом. -Все сильно изменилось с нашей последней встречи, Джун. Секта проигрывает и я понял, что тебя надо спасать. Илай оглянулся, надеясь, что их не обнаружат. Чарли решил не мешать им и закурил сигарету, настороженно осматриваясь по сторонам. Взгляд Илая прошелся по Джун с ног до головы. Похудевшая, прибавившая несколько лет, с расцарапанными ногами и руками, в грязной форме Ангела и куртке самого Иакова. Но даже эта деталь не бросалась так сильно, как ее взгляд. Ее взгляд стал пугающим, пробирающим до костей. Это был взгляд одичавшего человека. Словно истощенный хищник, изголодавшийся по плоти, она при этом выглядела очень уставшей и замученной. Но Помощница старалась вести себя как человек. -Моей большой ошибкой было отправлять тебя сюда…- Илай говорил это с глубоко искренним сожалением-Я был эгоистом и мне жаль, что из-за моих идей ты пережила…то, что пережила… Извини. С губ Джи слетел смешок. И вновь она слышит извинения, произнесенные слишком поздно. -Ошибкой, не ошибкой, Илай, — Джун вертит пальцами, на которые намотана веревка со сверкнувшим от солнечных бликов ключом- Но я все-таки пришла не с пустыми руками. Таить обиду за его ошибочное убеждение, что все пережитое прошло бы мимо ее не было смысла. Хотел ли он навредить ей? Вряд ли. Главное сейчас было то, что он пытается ее освободить. Освободить, а не держать при себе. Заметив ключи, он не сдерживает эмоций и радостно смеётся, несмотря на все горе, что окружает его. -Черт, я тебя недооценил, Джун! -не скрывает изумления улыбающийся Илай, словив ключ, который она подкинула- А смерть Иоанна, Веры, и как я полагаю, Иакова тоже твоих рук дело? Он смотрит на нее без малейшего сомнения в своих словах, а Джун уже представляет, как красноречиво улыбка сползет с его лица, когда она как можно естественно пролепечет ему: «Ты частично прав, друг, но старшим Сидом вышла неувязка- я его вроде люблю.» Но вместо правды она стыдливо прячет взгляд. И рассматривая свои разодранные ноги, давит глупую улыбку. Илай с легкостью считывает ее неудобство и догадывается, что Солдат еще жив. Разгадывать ее истинные чувства ему не хотелось, хотя ее поведение и вызывало вопросы. Но Илай понимал, что в конце концов полгода в этом аду провел не он и в его мозгах не рылся Солдат. Молчание нужно было прекращать и потому Илай решил разбавить его новостями: -У нас тут совсем все стало плохо, почти всех выживальщиков схватили, единственная надежда на сопротивление- признается Илай, потирая затылок- Но ты оказала нам огромную услугу своей помощью. Джун утвердительно кивает, что Илай воспринимает как «не за что» и решает, что тут им делать больше нечего. -Что же, думаю, пора нам валить отсюда, Чарли? — зовет мясника Илай и стремительно запрыгивает обратно в грузовой отсек фургона. Мужчина кивает и бросив сигарету на асфальт, тушит ее ногой. Илай протягивает руку Джун, пока она подбирает у мёртвого сектанта пистолет на всякий случай. Внезапно где-то из чащи леса раздается песня, от которой у Помощницы по спине пошел холод. К горлу подступила тошнота, виски начали пульсировать, по ним будто били молоточком. Она пытается держаться, но дрожь в теле нарастает. Она смотрит на Илая, но совершенно его не слышит. Илай обеспокоенно глядит в чащу леса, откуда раздается эта песня. Он знал о маяках, которые старший Сид все это время расставлял в непроходимых лесах Уайттейл. Знал, что эти маяки заставляют тех, кто когда-то проходил его испытания, убивать всех вокруг а затем, возвращаться к ним как собака. Но мог ли он предугадать, что один из таких маяков расположен столь близко? Его красный свет разливался по ветвям деревьев. А песня, играющая из колонок, была призывом. Но настоящий животный страх он почувствовал, когда взглянул на Джун. Теплые струи крови текли из ее глаз, из ее ушей. Она пыталась сопротивляться, но в ее голове Иаков и тысячи других голосов перешли на крик. «Жертвуй! Жертвуй! Жертвуй!» -Прости…- всхлипнула Джун и вены на ее лбу вздулись. Илай сделал шаг назад, сжимая в руках лук. Но выживальщик уже знал, что этот бой ему не выиграть. Он не хотел стрелять в нее. -Джун…-он произнес, выставляя руку вперед. Марионетка должна была выполнить приказ. Боль полностью захватила ее, контроль над собой был утерян. Только она должна была сделать это. Раздался звонкий выстрел. Пуля попала Илаю точно между глаз, время остановилось и музыка пропала, но вместо нее появилось осознание. Он застыл в воздухе, падая вниз, смотря ей прямо в глаза, но жизнь уже покинула его. -Господи…-Джун уронила оружие, в шоке выдыхая. Ошеломленная от того, что сделала, она прикрывает рот ладонями и судорожно качает головой. «Не отрицай свою сущность, это могла сделать только ты…» — голос Иакова раздаётся над ухом. Джун лихорадит, она хватается за раскалывающуюся от боли голову. Ее звонкий крик разрывает тишину своим эхом. Его шаги раздаются рядом, но вокруг никого нет. -Уйди из моей головы, уйди! Но незнакомый шепот продолжает донимать ее, повторяя слова Иакова: «Только ты, только ты, только ты…» -Нет! — она закрывает уши, руками размазывая кровь из них. Но ее истерику прерывает приказ Солдата: «Возвращайся домой…» Чарли слышит из ниоткуда возникший выстрел и он раздается слишком близко. А вслед за ним в грузовике с грохотом что-то падает. В голове мужчины начинают зарождаться самые худшие опасения. Он быстро вылезает из грузовика на свой страх риск, чтобы проверить обстановку. -Илай? — Чарли не осмеливается произнести его имя громко. Он как можно более осторожно заглядывает в грузовик и неслышно ругается. Илай валяется мертвый, а Джун куда-то исчезла. Чем дольше он смотрит на так внезапно покинувшего их выживальщика, тем больше его поглощает чувство боли. Но вместе с тем облегчение тяжелой тучей накрывает его и он медленно выдыхает, ведь он не успел попасться на глаза ей в момент. И в конце концов появляется бледная радость в виде поблёскивающего ключа от бункера в руках уже мертвого Илая.***
-Илай…-мямлит женский голос. Пробуждение наступает постепенно. Открывать глаза после испытаний оказывается так же тяжело, как и проходить их. Боль никуда не уходит, она напоминает о себе мерзким нытьем по всему телу. Но вспышка утреннего света наносит новый удар молотом прямо по трещащей голове. Вместе со светом приходят и воспоминания. А за воспоминаниями вяло следует суровое осознание того, что она сделала. Илай мертв. И все из-за нее. Выживальщик, который верил в нее с самого начала, когда увидел в бункере у Датча, стал жертвой своей же веры. Он помог ей не умереть, хотя сам же и толкнул в эту смертельную пучину. Но если бы не его голос, выступавший светом в самые темные ее времена, она бы не дожила до этого момента. Он не стал убивать ее в тот самый момент. Этот долг ей никогда не отплатить. Голос Иакова еще звучит в ее голове, монотонно напоминая о собственном грехе. «Иосиф говорил, что это ты убила Иоанна. Даже медсестра, которая лечила тебя, прибежала ко мне с подозрениями. Я не поверил.» Веки Джун дрожат, ее глаза не могут привыкнуть к свету. В горле пересохло, но она подает хриплый голос. -Значит, ты наивнее, чем я думала… «Когда парень, которого ты не убила тогда у алтаря, поклялся своей жизнью, что ты связывалась по рации с Датчем Рузвельтом, я не убил тебя. И пока я колебался, ты благополучно отправила на тот свет и Веру.» В его спокойном голосе не было осуждения, но сквозило угрозой. Джун набралась сил и открыла глаза. Голова тут же начала раскалываться на части, каждый вздох был для нее сложным испытанием. Джи пыталась осмотреться и поняла, что сидит в машине, когда ее пальцы нащупали кожаное сиденье. На лобовое стекло беззвучно села бабочка и Джун наблюдала как она хлопает белыми крыльями. В зеркале заднего вида отражалось уже знакомое ей Шале и тренировочная площадка, при виде которой ей стало тошно. -Ты правда думала, что будешь свободна после всего, что ты сделала? — его голос перенёсся из ее головы в реальность. Джун повернула голову в сторону водительского места, где и сидел старший Сид. При виде Иакова перед ней кровавыми вспышками стал возникать образ мертвого Илая. Хищник нагнал жертву, вцепившись в шею острыми клыками. Она принесла жертву. -Он мертв…все кончено…ты выиграл, — бесстрастно отозвалась Джун, глядя ему прямо в глаза- Отпусти меня, от меня тебе никакого толку. Солдата позабавило то, с какой уверенностью в своих словах она произнесла это. Джун задумалась о том, как вообще оказалась в Шале, если была недалеко от Центра. Вместо формы Ангела на ней была Бог знает с кого стащенная одежда- синяя толстовка и джинсы, но на худые плечи по-прежнему была накинута его армейская куртка. Сколько прошло часов или дней и почему она совсем ничего не помнит? -Ты все еще грезишь стать героем, Джун? — усмехнулся Иаков- Как твои друзья-повстанцы, но боюсь, их ждет разочарование. Джун наблюдала, как один из эдемщиков во дворе подвешивает убитого члена сопротивления. А затем раздался свисток тренера и из загонов выбежали дикие Судьи. Звери с голодными взглядом набросились на кучу тел сопротивленцев и Джун оставалось лишь надеяться, что среди этой кучи нет живых. Похоже, наступление Сопротивления на Уайттейл выдалось менее успешным. -Этого от меня хотел Илай, но я не хочу быть героем, иначе бы я перерезала твою чертову глотку, пока ты спал, -она произнесла это твердо, без тени сомнения и страха, глядя на Иакова уставшим взглядом-Но я и не собираюсь быть пушечным мясом. Ты можешь твердить мне об этом сколько угодно, можешь насиловать сколько угодно и всячески издеваться надо мной. Я никогда не поверю в то, во что верит твой кретин брат. И не потому что мне так сказал Илай. Медленно чеканя последние слова, она совсем растеряла всю осторожность. Если бы кто-то другой позволил бы себе такие оскорбления в сторону Иосифа, он бы немедленно поплатился за этой своей жизнью. Но Джун знала, что старший Сид просто не сможет убить ее, как и она его. Для него она не очередная грешница, а самая настоящая слабость, которую он не хочет признавать. -Мне нет дела до твоей веры и ты это знаешь.- старший Сид не смотрел на нее, устремив взор куда-то в сторону. Джун захотела коснуться его руки, но почему-то не осмелилась. Она боялась, что даже такая мелочь окончательно свяжет ее судьбу с ним. -Я знаю, что ты можешь сопротивляться этому, как и я, — она не сводила с него глаз- И я видела, как ты сопротивляешься. Так что сними свою маску сурового вояки, хотя бы передо мной… Взрыв гранаты в лесу неподалёку заставил их отвлечься от неприятного разговора. Джун всматривалась в лес, но клубы дыма витали над дальними елями. Двое сектантов потащили в лес пулемет, что могло здорово подпортить сопротивлению их бой. -Тебе стоило уйти, когда все только началось.-Иаков отчего-то почувствовал неудобство, не зная, как ему отвечать на ее смелые заявления- Но ты осталась тогда и останешься здесь сейчас. И не потому что мне так сказал Иосиф. Не совладав со своим внутренним порывом, она прикоснулась к его руке и поджав дрожащие губы, прошептала: -Если дело не в нем, то ты должен отпустить меня, Иаков… Он решил взглянуть на нее. Мольба и яркая надежда на спасение смешались в ней. Эта смесь стала разъедать металлическую оболочку его сердца, Солдат почувствовал колкую боль в груди. Лучше бы ей больше ничего не говорить. -Отпусти… Она крепче сжала его руку, робко проведя по ней пальцем. Это не было игрой, ей тяжело давалось озвучивать то, что казалось правильным. Трогательную сцену прервал резкий стук в окно. Иаков вмиг сделался хладнокровным и Джун готова была поклясться, что в своих мыслях он хорошенько выругался на эдемщика, что решил потревожить их. -Сэр, наши солдаты обнаружили грешников к западу от Шале, большую часть выловили, но некоторые запрятались в лесу. Солдат кивнул и открыв дверь пикапа, вышел из машины, но не спешил к поджидавшим его бойцам. Он спиной чувствовал прикованный к себе взгляд ее серых глаз. -По лесам бродят Судьи, будь осторожна. Он не повернулся. Дверь захлопнулась и он ушел, оставив ее наедине с висящим в замке зажигания ключом. Он хочет защитить ее не только от секты и сопротивления, но даже от себя. Такая, как Джун не заслуживает такого, как он. А если он хочет защитить ее, единственно правильным решением будет ее отпустить. На секунду ей хотелось выбежать из машины и крепко обнять его. Но они оба понимают, что это было бы неправильным жестом.***
Из Шале Джун выпустили без каких-либо подозрений, видимо, Иаков лично дал приказ. Но каким бы благородным не был его жест, как только она покинула территорию Шале, она была предоставлена самой себе. Сейчас все зависело лишь от нее. Джун ехала по неровной дороге медленно, рискуя нарваться либо на секту, либо на сопротивление, но похоже, бои действительно перенеслись в лес. В голове был бардак из хаотичных мыслей. Его поступок вызвал у нее одновременно радость и грусть. Ей так хотелось спасти его от предсказуемого конца, но себя она хотела спасти больше. «Он бы не уехал со мной… О чем я только мечтаю?» — подумала она, выдавив нервный смешок. Джун потрясла головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они были отогнаны на второй план естественным течением событий. Она резко затормозила, когда прямо на дорогу выбежал Судья. Возможно, зверь гнался за кем-то или убегал, но заметив за рулем Джун, он принялся таращиться на нее желтыми глазищами. Волка не останавливал тот факт, что она сидит в машине и он стал прыгать на капот, рыча и клацая зубами. Джун настолько надоело нескончаемое насилие и жестокость, что ей совершенно не хотелось продолжать это и давить зверя. Но она стала кричать на него. -Пошел вон! -и хотя их разделяло стекло, она была уверена, что он все слышит. Боковое стекло разбилось от влетевшей в него со всей скорости стрелы. Но удача благоприятствовала и Джун никак не задело. От неожиданности вскрикнув, она повалилась вниз, чтобы укрыться от мазилы-стрелка и заодно попробовать притвориться мертвой. Однако ее задумка проваливалась, когда дверь открылась и ее силком вытолкнули из машины. Капюшон толстовки спал с ее головы, открывая ее перепуганное лицо Калебу. -Это ты, Картер? -хищно улыбнулся Верный. Рядом раздавались выстрелы, но похоже Калеба заинтересовала беспомощно валяющаяся грешница. -Я-то думал, ты сдохла тогда в обители.-он достал из кобуры огромный охотничий нож- Ты порядком надоела мне. -У тебя ко мне какая-то конкретная претензия? -Джун изогнула бровь и четким ударом ноги выбила нож из его рук. Перекатившись на бок, Джи увернулась от стрелы, которую он тут же достал, чтобы воткнуть ей в живот. Помощница уже крепко стояла на двух ногах, готовая обороняться, но подбежавший Судья умерил ее пыл. Однако Верный цокнул зверю и волк недовольно оскалился, мечтая поскорее отведать лакомый кусочек. Готовый сорваться на нее зверь приковывал все внимание Джун на себя, из-за чего она пропустила удар от Калеба прямо в живот. -Из-за тебя одни проблемы, Картер.- сквозь зубы процедил он и воткнул в ногу замешкавшейся Помощнице острую стрелу. Ее крик сотрясает воздух. Джун падает, пытается отползти, но сил в ней едва хватает на сопротивление подступающей тьме. Калеб переворачивает ее, ударив толстой подошвой армейского ботинка. Приставив ногу к ее горлу, он надавливает, но с мастерством палача. Ее шея еще не хрустит, но воздуха почти не остаётся. -Ты все равно сдохнешь, мразь.- стиснув зубы, хрипит Джун. Калеб звонко смеется и смотрит на нее с торжественным видом победителя. -Гром, иди покусай других жертв, эта овечка моя.- с неизменной улыбкой на лице он обращается к волку. Судья как всегда недовольно фыркает, но слушается хозяина и уносится прочь в лес. Но звонкий выстрел и последовавший за ним волчий скулеж отвлекают Калеба от своего собственного возмездия. Он не замечает, как резво Джун схватила его валяющийся на земле нож и полоснула его по ноге. Наточенное лезвие пробило толстую кожу его ботинка, а ее внезапный удар был четко нацелен на ахиллесово сухожилие. Свалившись на землю с перерезанным сухожилием, он схватился за ногу. Джун стала кашлять и пыталась отдышаться, но гнев и желание наконец ответить ему переполняли ее. Подставив нож к его горлу, она уже хотела вонзить его как можно глубоко, но взглянув в ему в глаза, остановилась. Бесконечный цикл насилия и жестокости должен закончиться. Ей пора прекратить это. Она не хочет стать такой, как они. -Как я и сказала, Калеб, ты все равно сдохнешь…- она повернула лезвие стороной к себе- Но не от моей руки. Рык сзади заставила Джун отпрянуть от Калеба и медленно повернуться на звук. Надежда на свободу уже готова была покинуть ее, но перед ними стоял тот самый взлохмаченный серый пес, чью хозяйку убил Калеб. Против воли на лице Помощницы появляется улыбка, она чувствует непонятную ей гордость за дворняжку, которая сумела тогда выжить. Джун действовала осторожно- положив нож на землю, она превозмогая боль в ноге, выставила руки в примирительном жесте. Мозг хаотично пытался вспомнить имя собаки, прозвучавшее всего раз. -Бумер! -она обращается к нему как к старому знакомому- Хороший мальчик, ты же помнишь меня? Пес наклонил морду, в его удивительно мудром и проницательном взгляде читалось постепенно возникающее доверие к Джун, которая действительно вслух извинялась перед ним за то, что тогда не смогла помочь как следует. Возможно, его собачье чутье подсказывало ему, что она не желает ему зла. Но он определённо шел и не по ее запаху. Он выслеживал другого человека. Калеб, кряхтя от невыносимой боли, отползал назад к машине. Смысл слов Джун только сейчас стал для него очевидно правдивым. Он смотрел своей смерти в глаза, отчаянно зовя на помощь своего Судью, но теперь он один. И он слаб. Мужчина лучше всех знал то, какой удел ожидает слабых. Бумер набросился на него так же, как Судьи набрасываются на «грешников». Джун отвернулась, не желая быть зрителем этой жестокой сцены, хотя игнорировать крики умирающего Верного было невозможно. Как и надвигающуюся слабость. Крови было слишком много и все это перетекало в риск отрубиться прямо посреди дороги. -Хороший мальчик, ты молодец.- со слабой улыбкой обратилась к собаке Джун, отрывая ткань свитера уже мертвого Калеба ножом, чтобы наложить себе жгут. Пес Бумер громко лаял и как будто звал на помощь, пока Джун пыталась встать на еще целую правую ногу. Впереди была долгая дорога, но она переживет и это. Руки пока что целые, как и вторая нога, а значит, за руль ей еще можно. Но чем усерднее были ее старания встать, тем ярче чувствовалась пронзающая боль. Она отдавала во все тело и потому услышать быстрые шаги Помощница не успела. -Джун? — этот мужской голос, полный беспокойства и шока, принадлежал Стейси Пратту- Как же я рад, что ты жива! Ровно то же самое он говорил ей тогда, когда увидел худую, обезумевшую от холода и голода девчонку в клетке, впервые после крушения их вертолета. Но если тогда в ней ярким пламенем горела радость от встречи с коллегой, то сейчас из-за пережитого ужаса и общего изнеможения она была слишком вымотана, чтобы выдавить улыбку. В ее прищуренном взгляде все кричало о подозрении, перетекающем в паранойю. Помощник Пратт успокоил Бумера, потрепав его за ушком. Пес не нападал на него, а значит, доверял Стейси. -Вот значит что, — Пратт оценивающе оглядывал развалившегося на пыльной дороге мёртвого Калеба- Он заслуживал худшего. Джун мельком взглянула на Верного, но невольно задержала свой взгляд. С минуту двое бывших коллег глядели на него с удрученным видом, погрузившись в молчание. Джи так глубоко задумалась о восторжествовавшей справедливости в виде долгожданной смерти Калеба, что пропустила мимо ушей вопрос Пратта: «Как ты?». Помощница не спешила кидаться к нему с радостными объятиями и язвительно изогнув бровь, обратилась: -И что же дальше? С огромным трудом она облокотилась о капот машины, стоя на одной ноге, как заправский пират. Стейси знал потаенный смысл ее вопроса. Так же, как и ответ на него. Он выбрал жить, как и она. -Мы выберемся отсюда, Картер.***
