ГЛАВА 2
10 августа 2022 г., 06:36
«Банка»
Нынешнее утро было настолько же ублюдское, насколько предыдущее. И два перед ним. И… А, нет. Для начала, Фредди вчера было очень тяжело заснуть. Не то чтобы в целом проблем с засыпанием у него не было. Когда бывало плохо, заснуть не давали ощущения, на которых он зачем-то сосредотачивался. Иногда просто доводила бессонница. Но в этот день всё было иначе — заснуть не давал рой мыслей в голове. Сначала он переваривал идею. Потом перебирал целый диапазон «а если»: от «а если ФИДЕ не понравится мысль» до «а если она настолько гениальна, что…» И надо сказать, это уже чуть больше напоминало жизнь, которая у него когда-то была. Без боли. С игрой. С волей. Кажется, даже с целью. Но неизменность утренней рутины, пусть и в деталях, давила, заставляя вырываться с боем. Подъём. Голос Сири, раздражавший сегодня сильнее обычного, таблетки, осознание, что он забыл заказать закончившиеся, завтрак, который от недосыпа он даже не смог в себя запихнуть… С каждым действием из числа рутинных ему всё сильнее казалось, что он всё делает неправильно. Может, идея не такая и прекрасная? Ведь если никто до сих пор не создал что-то настолько очевидное, то, наверное, на это есть причины, до которых его больной мозг не может додуматься. Может, он не сможет продать её ФИДЕ? Может, вообще не сможет запрограммировать то, что ему нужно? Проще ведь так, как есть. Не нужно никуда выходить. Не нужно дёргаться и подвергать себя лишнему стрессу. Получать какие-то там деньги за старые патенты и жить свою больную жизнь без выкрутасов. Ему ведь станет хуже, как только он вылезет за пределы дома. Тут-то он вовсе энергии не тратит. А что будет, когда начнёт… И что это за бред?! Злоба на себя же самого всклокотала в секунду, сжались кулаки. Фредди врезал по столу, попал ребром ладони на угол и встряхнул кистями, пытаясь скинуть неожиданную боль. Она отрезвила не меньше осознания того, о чём он думает. Какая чушь. Пару лет назад его бы даже за мысли такие репортёры на клочки порвали, не то, что за слова. Давно он перестал быть собой? Почему теперь это требует столько труда? Неужели, его можно так легко сломать и превратить в амёбу? Реабилитация должна была закончиться. Сейчас он должен был уже прекрасно соображать. И он будет. Пришла пора действовать. Нужно было выезжать в «банку». Перед входом в ванную Фредди на мгновение замешкался и вздохнул. Чёрт возьми, как же давно он осознанно не смотрел на себя в зеркало. Но, в конце концов, ничто не сможет подготовить его к тому, что он там увидит. Он открыл дверь. В зеркале был странный человек, не живой. С осунувшимся, землистым лицом, отросшими волосами и ярко выделявшимися из-под ворота футболки ключицами. Что было под футболкой, даже представлять не хотелось. От такого вида подташнивало. А может, от голода и постоянных мигреней. Как знать. Он впервые за много дней всерьёз думал, краситься перед выходом на улицу или нет. И от того, как привычно звучала эта мысль из прошлого, пробирало до гусиной кожи. Возвращается ли он? Естественно. Ну, или помрёт, пытаясь. Криво ухмыльнувшись собственному отражению, Фредди решил, что подводка и тени отлично подчеркнут такую деталь образа, как его феерические лиловые синяки под глазами. Он не боялся, что руки отвыкли от карандаша и кисти — нарисовать себе приличные глаза он мог даже пьяным вусмерть. А ещё он решил, что непременно заедет в парикмахерскую.***
«Банк Памяти» был высоким стеклянным зданием в Сити и снаружи не отличался ничем от других таких же небоскрёбов. Но стоило оказаться ближе, и можно было увидеть, как в облик фасада был внедрён брендовый дизайн: все тонированные стёкла первых этажей возле стыков были оформлены угловатой сетью линий в тёплых синих тонах, которая напоминала нейронные связи, какими их рисуют в наглядных пособиях. Явно намекало на то, что их конёк — манипуляции с человеческим мозгом в общем и с памятью в частности. Такси остановилось прямо возле Мэри-Экс, до здания Банка надо было только дорогу перейти. Фредди обычно выходил из машины сразу, игнорируя навязчивое напоминание прожать пару кнопок, чтобы оставить отзыв о работе автопилота, но сейчас помедлил, чтобы снять с ворота футболки солнцезащитные очки и нацепить их. Он едва не забыл их на тумбочке в спальне, ведь прогноз на пасмурную погоду был таким же неизменным, как его распорядок дня. Но неоспоримая необходимость очков стала очевидной, стоило зайти в Банк. За стеклянными раздвижными дверями ждал просторный светло-голубой холл, сейчас казавшийся ярким до рези в глазах. Сказывалось постоянное пребывание дома в комфортном неярком освещении и отсутствие сил и необходимости выходить на улицу. Фредди представил, насколько усилилась бы фоновая головная боль, если бы он зашёл сюда без очков, и поморщился. Возле эскалатора неподалёку от входа стоял регистрационный терминал, к которому Фредди и направился. Мимо прошёл, участливо заглянув в лицо, андроид-консультант в бело-синей форме, но Фредди жестом показал, что помощь ему не нужна. Не то чтобы он шёл сюда с планом пообщаться с каждым встречным. Он приложил палец к сенсору, чтобы отпечатком отметиться в системе, и запросил доступ к информационному терминалу. Сгенерированный женский голос тут же отправил клиента 23А к столу номер пять. В дальней части клиентской зоны стоял стройный ряд офисных «коробок», в каждой из которых был терминал, на котором можно было запросить любые справки и провести простейшие операции, не взаимодействуя со всеми подряд. Фредди планировал провести здесь как минимум ближайший час. Нужно было основательно прошерстить базу на предмет наличия в ней шахматистов. Когда-то, Фредди уже не помнил толком, когда, к нему пришёл странный период, в который он едва ли получал хоть какое-то удовольствие от игры в шахматы. Конечно, к самой игре он интереса не потерял, нет, но беда была в том, что сражение не имело смысла без достойного противника. А тогда как назло соперники подбирались один другого скучнее. С каждым матчем игра словно теряла вкус всё сильнее, и это злило. Фредди тогда посетила ровно та же мысль, что вчера — что настоящего соперника можно добыть разве что в «банке», в которой могли быть оставлены сознания известных шахматистов прошлого. Причём можно же было не просто арендовать трансляцию конкретного человека, но и скомбинировать способности разных людей… Но турниров тогда было полно, поэтому идею он отложил в долгий ящик. И вот сейчас пришло время этот ящик выдвинуть. Он сидел у терминала и листал таблички. При всём снобизме шахматистской породы и их продиктованной запретом на модификации мозга повальной неприязни к инвазивной электронике, самолюбия в них, пожалуй, было больше, ведь в доступе оказалось довольно много фамилий как ушедших, так и ныне живущих игроков. Но чертыхался Фредди на каждом первом имени — главной проблемой были лицензии. Далеко не каждый ветеран интеллектуального труда собирался так просто раздавать свои достижения. И Фредди, который до сих пор вёл записи в тетрадках и блокнотах вместо заметок смартфона, отлично их понимал. Но в данной ситуации ему такая категоричность на руку не играла. У большинства стояли ограничения на коммерческое распространение. Многие запрещали редактирование. Кто-то вовсе отдал права на своё сознание исключительно семье или Федерации. В основном шахматисты были доступны в качестве лекторов, но Фредди такое не подходило. Ему нужно было найти хоть кого-то с полностью свободной лицензией, потому что иначе проект был неосуществим. В попытках отсортировать таблицу хотя бы по алфавиту Фредди обнаружил сортировку по типу лицензии. Он мысленно скрестил пальцы, сделал её и крутанул туда, где должна была оказаться свободная. Внутри всё сжалось — он боялся не увидеть вообще никого. Но нет, три имени всё-таки обнаружилось. Но он насмотрелся на пёстрые таблицы, и уже даже от чтения имён голова начинала действительно болеть, а не как обычно. Так что Фредди, мельком глянув на рейтинг игроков и удостоверившись, что они не зелень, запросил получение файлов у оператора. Нужно было работать с тем, что есть, а потом связаться с ФИДЕ и предоставить результат. А Федерация при должной заинтересованности могла бы выбить ему ещё парочку разрешений. Всё-таки он много сделал и собирается сделать для популяризации шахмат, есть у них перед ним должок. К тому же, это может вылиться в финансово довольно прибыльную сделку. А это как-никак была самоцель всего предприятия. В ожидании очереди Фредди копался по сети в поисках базы, на которой ему придётся вспоминать, как писать нейронку — наконец-то давнее увлечение программированием и чёртово образование ему пригождалось. На аутсорс подобную задачу, как и всегда, он отдавать не собирался — если он мог что-то сделать сам — он делал. А если не мог — учился и всё равно делал. Себе дороже привлекать сторонние силы, ведь никто не поймёт тебя лучше, чем ты сам. Он уже предчувствовал, что придётся вести переговоры с людьми из Киберлайф, но, к счастью, не здесь и не сейчас. Сейчас ему достаточно будет сымитировать что-то подобное старому доброму «Думателю» на основе переработанных мыслей игроков. Оставалось надеяться, что всё выгорит, и это будет не просто высокоточная бездушная шахматная машина, как любой из наследников «Думателя», а что-то, что сможет дать возможность вживую сыграть с выдающимися шахматистами прошлого. Ну, относительно вживую. Без классических вычислений — мысли нейронной сети, творческий подход на основе идей шахматистов. Есть же сейчас уже сотни любительских копий Майкла Джексона, которые даже музыку пишут? Да, она посредственная, но она похожа на то, что было создано до этого. Почему не дать шанс шахматам? Они куда более математичны. Когда Фредди впервые пришла в голову эта мысль, он в первые мгновения даже поверить не мог, что никто до сих пор не запатентовал ничего подобного, хотя обычно он был уверен в уникальности своих идей. Видимо, игры с заведомо более умным компьютером уже давно всем осточертели, потому и амбициозные электронные проекты в этой сфере никто и не стремился начать. Получив-таки жёсткий диск с нужными людьми и подписав несколько сложных, едва понятных длиннющих договоров, Фредди уже направился к выходу, как вдруг из-за спины услышал: — Да, спасибо, я понимаю. Хорошо. До встречи. Он обернулся. Флоренс, прощающаяся с сотрудником «банки», стояла в дверях одного из небольших кабинетов, в которых велись консультации, требовавшие конфиденциальности. Она поймала взгляд Фредди на момент, но смотрела насквозь, как на незнакомца. А потом сфокусировалась и помотала головой. Он прочёл по губам собственное имя. Флоренс торопливо закрыла за собой дверь и быстрым шагом подошла к нему, зачем-то подхватывая под локоть. — Фредди? Что ты здесь забыл? Ты что, подстригся? Я тебя не узнала, ты выгядишь… — она замялась. — Неплохо. Он усмехнулся. Что ж, «неплохо» — это не «как обычно», но уже прогресс. — Нужно было решить кое-какие вопросы, — Фредди покрутил перед собой полученный диск. Флоренс посмотрела на диск, потом на него и нахмурилась. Очаровательно. — Почему ты… Не взял меня с собой? — спросила она. — В смысле… Тебе же может стать плохо в любой момент. — Я не инвалид, чтобы всюду шататься с провожатым, — беззлобно парировал он. — Этот проект не терпит отлагательств, а ты не любишь, когда у тебя отнимают законные выходные. Что подводит к следующему вопросу — что тут делала ты? Флоренс словно опомнилась. Отвечая, она ненавязчиво потянула Фредди к выходу: — Это так, — она отвела глаза. — Семейное. — А. С тех пор, как они разошлись, перед Фредди вновь выросло несколько стен. Флоренс умела держать дистанцию, если ей это было необходимо. Поэтому Фредди мало что знал о её нынешней жизни, в том числе о том, нашлось ли хоть что-то об её пропавшем во время военных действий отце. И допытываться смысла тоже особенно не было. Умная девочка, прошедшая терапию, ничего ему не скажет. Двери «банки» за ними закрылись, и они отправились прогуляться и проветриться по случаю выбравшегося наружу Фредди. Ему уже не терпелось что-нибудь рассказать, но Флоренс задала вопрос первой. — В итоге решил заняться своим андроидом? Они точно тебя не развернут с тем, что ты в двадцать первом веке приносишь им матчи с компьютером? Фредди усмехнулся. Он уже расписывал это в обращении в Федерацию, стараясь предусмотреть все подводные камни. Ответ был подготовлен и сформулирован так, словно ему предстояло защищать дипломную работу. — Вот, в чём штука. Это не компьютер. Вернее, конечно, компьютер, но не в классическом понимании. Это нейронка. Ты ведь видела, как общаются со студентами проекционные лекторы, — он дождался, пока Флоренс кивнёт. — Они могут отвечать на вопросы по заданной теме. Они делают выводы, основанные на фактах из сознания-исходника. Вот он будет такой же. Просто будет делать выводы на основе шахматных карьер тех людей, которые будут в него загружены. Но люди тупые. Людям же надо попроще. Поэтому разгоняться, конечно, всё это будет как матч против компьютера. Но те, кому это будет нужно, разберутся. — Будет разгоняться? — Флоренс улыбнулась. — Рада твоему энтузиазму, но… Разве они уже согласились? Кстати, хороший вопрос. Фредди достал телефон, чтобы проверить почту, и ощутимо вздрогнул, увидев одно непрочитанное письмо. — Послушай, если они отказали, это ещё не конец света… — Нет, стой! — Фредди остановился, вытянул руку из-под руки Флоренс и пробежался глазами по строчкам ещё раз. — Мы готовы рассмотреть… Бла-бла-бла, куча официальной информации… Но должны будем выдвинуть ряд условий… Да это-то понятно всё… Они наверняка заберут себе весь визуал. — Ожидаемо, — рассудила Флоренс. — Но они согласились?.. Фредди глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел в письмо ещё раз, чтобы удостовериться. Федерация назначила ему дистанционный питчинг, чтобы обсудить детали. И оставалось до него всего несколько часов. — Всё как обычно зависит только от меня, — он вскинул руку, словно картинно переигрывающий артист. — Так что сегодня я с ними созвонюсь, и можем официально считать этот день днём рождения «Думателя». Флоренс покачала головой, но всё-таки улыбнулась. — Ты лучше вот, что мне скажи, — вспомнил Фредди. — Что сейчас происходит в шахматном мире? — Ты можешь спокойно загуглить. Серьёзно? Я больше не твой секундант. — Флоренс вскинула бровь. — У меня теперь достаточно работы, чтобы не заниматься всякой дребеденью, — отмахнулся Фредди. — А ты следишь, и я это знаю. — Не слежу. — Фло. Она вздохнула. — В данный момент турниров нет, в октябре Большая швейцарка. Фредди был уверен, что страсть к игре у неё ещё не остыла, и оказался прав. Она была его секундантом не от большой любви и не по принуждению, а по призванию. Может, не в жизни, но за доской она была потрясающим аналитиком и спасала его в бесчисленном количестве матчей. Когда они засиживались за партиями до ночи, выгонять спать приходилось друг друга поровну. И, вполне возможно, Флоренс до сих пор была связана с этой должностью или хотя бы тренерством, хотя сложно было угадать наверняка. — Мировое чемпионство второй год удерживает Леонид Виганд… — Кто?! — воскликнул Фредди так громко, что на него обернулось пол-улицы. Флоренс даже дёрнулась. — Этот сопляк?! В ответ на такой всплеск голова отозвалась резкой болью, и Фредди зашипел сквозь зубы. — Они без меня… Реально всякой хернёй занимаются, — с трудом выговорил он — каждое слово словно отскакивало от черепа изнутри, отдаваясь вспышками боли. — Если бы мне довелось с ним сыграть, пока я не… Вот это вот всё! Он постучал по виску, имея в виду как содержимое головы, так и не прекращающуюся мигрень. — Фредди, перестань, — обеспокоенно произнесла Флоренс и снова подхватила его под руку. — У тебя ещё сегодня созвон, а если ты продолжишь так взрываться — сам до дома не дойдёшь. Он это понимал. Но новость выбила из колеи. Русские вроде выделялись всегда интересными и мощными игроками, но этот… Да, конечно, он завоевал чемпионство, но этот факт был вообще не к чести большого спорта. Насколько всё сейчас должно было быть запущено, чтобы игрок с такими очевидными слабыми местами до сих пор держал мировое первенство?! — Чёртов нокаут, надо ж было так рано вылететь, — проворчал Фредди. Болезненными вспышками возвращались кадры прошлого турнира претендентов, глуша мысли о работе. Он обязан был дойти, но споткнулся под самый конец. Обо всё это дерьмо с головой, насколько он мог судить по пробуждению в больнице. Впрочем, плевать. Если сейчас он будет просто ненавидеть всё вокруг, ничего не изменится. А чтобы изменилось — нужно было работать. Теперь он обязан был создать не просто машину. А машину, которая сможет победить этого липового русского чемпиона. — Ты в порядке? — В полном. Вызову такси. Нужно решить пару вопросов, — решительно произнёс Фредди.
