Как же ты меня бесишь!

× × ×

— Я хочу мороженое, мам! — Сам иди и купи себе мороженое. — Ну ма-а-ам! — кричал Джисон, не выходящий из комнаты вот уже неделю. На самом деле ему всё нравилось. Город, люди, атмосфера и даже погода. Тут в кафешках и ресторанах еда была вкусная, а вокруг полно стареньких бабушек и дедушек, с которыми Джисон очень любил поболтать. Не раз бывало за этот месяц, что он садился на крыльцо у неизвестного ему дома и начинал трындеть с какой-нибудь старушкой о былых временах и плохом качестве мыла для рук в их супермаркете, от которого кожа становилась жутко сухой. Частенько Хан помогал стареньким во время прогулок или по пути к магазину. За это малое количество дней уже каждая старушка в их районе знала Джисона в лицо и могла с лёгкостью перечислить всех его бывших птичек и собачек, хотя парень всегда мечтал о котике. К слову, его идеальным котом был бы не ласковый пушистый милашка, а наглый котяра. Однажды при прогулке с двоюродным братом он как-то наткнулся на чёрного кота. Енхён всеми способами пытался погладить того, но кот ускользал как желешка, хмуря несуществующие брови и вообще отказываясь подходить. Но Хану подумалось в тот момент, почему бы не попросить его вежливо? И как бы это странно ни выглядело, после милого «пожалуйста» от Джисона, кот, высокомерно подняв мордочку и завиляв задницей, подошёл и потёрся о ноги. У парня тогда чуть сердечко не выпрыгнуло. Он хотел этого кота. Но потянувшись, тот, будто обидевшись, отстранился. Тогда Хан понял, что эта чёрная особа запомнится ему на всю жизнь. Пришлось перед котом смущённо извиняться. Эту историю тоже знали все старики и старушки в округе. А вот кого мало в этом городке, так это подростков. Кроме придурка на велосипеде, Джисон ещё не встречал никого, хотя узнал, что в городе есть две школы и один хороший университет. О велосипедисте парень вспоминал практически постоянно. Как выйдет на крыльцо дома, увидит то самое место и в голове будто плёнка воспоминаний всплывает: противный мягкий смех, кроличьи зубки, тёмные пушистые волосы и большие, но очень острые глаза. Ну, хотя бы голос довольно милый для крупного телосложения парня, собственно, как и личико. — Буэ, аж в дрожь бросает, — думает Хан, обхватывая себя руками. Лицо напряжено, мозг как можно старательнее думает о чём угодно, но в голове те самые слова, от которых заскрежетать зубами хочется. Ладно, тот незнакомец не сказал ничего плохого, в любом другом случае Хан бы проигнорировал и давно забыл. — Он меня бесит! — чуть ли не рычит и тут же слышит шарканье тапочек за дверью и приглушённый голос отца: — Чего ты там шепчешь так жутко? Это случайно не… — заходит он в комнату без стука. — Нет, пап. Я ничего не заговариваю, приворот не делаю. Тут нет никакой порчи, хватит меня заставлять смотреть свою гадалку, лучше бы ты смотрел одни тридешные мультики. — Так, сынок. Вот это уже перебор. А ну поднял свою жирную задницу и спустился со мной, налил нам по томатному соку и включил гадалку. Твоя мама меня научила некоторым пыткам с твоим участием, как раз попробуем. Джисон округляет глаза, немного выпадая из реальности. С отцом было легче, потому что он не был так… ну, жесток и хитёр! Он вечно то работал в своём кабинете на удалёнке из-за переезда, то смотрел какую-нибудь фигню, на которую, кстати, изначально его подсадил Хан. Ну не знал же он, что опасно отцу показывать по приколу что-то вроде Гинтамы. — Нет, ты же не станешь… — О, дорогой мой, ещё как стану, — и зловеще улыбается, наверное воображая себя каким-нибудь любимым отстойным героем. И как в таком человеке скрывается гений, востребованный в ужасно больших компаниях и… и это! Паренёк смотрит на мужчину, сканируя его взглядом. Ну нет, смотреть телевизор с отцом это ещё хуже, чем пить томатный сок, который он как бы терпеть не может. А Джисон ведь просто хотел мороженое, чёрт возьми! Заголовок в его блокноте на тему внутреннего холода не может заставлять себя ждать. Текст из головы желает как можно скорее вырваться на бумагу, но вокруг слишком жарко, чтобы думать о прохладе. Да и Хан тот ещё сладкоежка, но выходить на улицу, да ещё и днём… Это буквально то же самое, что слышать те слова от того незнакомца на протяжении часа. Ад, не иначе. Голова жирная, немытая уже какой день, потому что если принимать душ косточки Джисона ещё более менее способны нормально, то вот поднимать руки над головой, чтобы втереть шампунь… Как вы уже поняли, парень был тем ещё ленивым бездельником. Словно в нём смешалось всё мамино и папино, только без самых прикольных штук. Ну хотя бы ум более-менее передался. Наверное. Вроде бы. Ну, он так думает. — Ну, кто-нибудь, сгоняйте за морожкой! — Сам иди, проветри свою задницу. Я очень занята, — безэмоционально кричит женщина. Когда Джисон выползает из комнаты на первый этаж, то с нервным тиком видит маму, голова которой свисает с дивана вверх ногами, а сама она в этом положении пытается попасть дротиком в мишень. — Ну очень занята. Очень… — разносится эхом в голове. — Пиздец. — Чё сказал? — угрожающе кидает взгляд женщина, от чего мурашки по телу бегут. И как она только услышала? — Говорю, что у тебя всё получится. Ого, ты такая, эм… Молодец! — нервно выдаёт Джисон, ретируясь в коридорчик, натягивая кепку и чуть ли не вываливаясь за порог. Сам купит, не развалится, конец света не наступит, ведь так? Не сказать, что на улице прекрасная погода, но он благодарен хотя бы за маленький, хоть и тёплый ветерок. Хан чувствует себя растекающимся по пальцам мороженым, которое будет есть в скором времени. От одной мысли о сладости во рту собираются слюнки. Он раздумывает, донести его до дома и спокойно съесть там, или испачкаться по дороге как свинья, от щёк до пальчиков ног в шлепках, которые он в спешке нацепил. И вообще, это кажется мамины, он даже не заметил, насколько они ядовито-розовые. В принципе это не важно, магазин был в пяти шагах и здороваться приходится только со старшим поколением, улыбающимся ему беззубыми дёснами. Зато искренне. Джисон чуть слезинку не пускает. У магазина он видит фургон, и, о да, неужели? Фургон с мороженым. Джисон определённо теперь будет есть по дороге. А сколько различных вкусов там набралось-то? Парень и не подозревал, что наткнётся на такое сокровище. К фургону собралась небольшая очередь, в основном из парочек. Джисон встаёт в конец, разглядывая лица. Большинству было от двадцати, кроме двух детишек, держащих в руках по мягкой игрушке. Милашки. Плеча кто-то касается, Хан вздрагивает, совершенно не мужественно вскрикивает и поворачивается как ошпаренный, ведь рука показалось точь-в-точь как мамина: она вечно оказывается за спиной, особенно когда он в чём-то накосячит. Но глаза встречаются с кое-кем другим. Таким противным и бесячим — ухмылкой с кроличьими зубами. В этом парне Хан с точностью узнает того стрёмного велосипедиста, вот только… Фиолетовые волосы, розовый пушистый ободок с ушками котёнка и голубые мягкие тапки. Да, именно тапки. Ещё к тому же домашние. И пижама. В руках такая же мягкая игрушка, как у детей спереди, только это котёнок, радужный такой, максимально детской расцветки. И что это, блять, такое?! Какого хрена? Почему все выглядят так, будто в образе этого парня нет ничего необычного? Мило? Абсолютно нет. Вообще не мило. Не мило, повторяет он себе ещё несколько раз. — Эй, держись! — Ч-что? Что такое? — озадаченно спрашивает Хан. Этот парень очень странный. Ну вот очень. Что у него в голове вообще творится? — Не падай, вдруг я снова тебя с ног собью своим обаянием, — хихикает он. Как дьявол. Словно его мама, вот прям один-в-один. Совсем не сочетается с милым образом. Джисон хмурится, кусает губу и даже не знает как ответить и чем огрызнуться. Признавать, что незнакомец прав — не хочется. Он ведь не прав, да? Всё, на что хватает Хана, это высокомерно хмыкнуть, подняв одну бровь и скрестив руки на груди. Ноги подкашиваются, не давая нормально повернуться, вынуждая споткнуться буквально на пустом месте и начать размахивать руками так, будто он впервые встал на коньки. Сзади послышался смех с придыханием и милым хрюканьем, пока Джисон там краснел с головы до пят, выглядя совершенно не круто. А он крутой парень. Он любит такой вайб и хочет следовать ему. Но сейчас Хан похож на очаровательного неуклюжего мальчика, молчащего в тряпочку и боящегося заговорить с людьми. — Да пошёл ты, — уже больше неосознанно вырывается из глубины мыслей. Да так сердито, словно тот выкупил весь этот фургон и уехал восвояси, раздав бесплатное мороженое всем, кроме Джисона. — Куда? Тут типа меня зажали с четырёх сторон. Хан в интересе обратно поворачивает голову. Понятное дело, что впереди он, сзади какая-то парочка, сбоку забавно машущий ему веснушчатый мальчик, (Джисон, кстати, машет в ответ), а с другого бока кто? И он не признается, что так легко поддался и заинтересовался словами этого бесячего типа настолько, что чуть не пропустил свою очередь. Парочка впереди уже собиралась оплатить заказ. — А тут? — всё же показывает он пальцем, пока незнакомец улыбается ещё шире, выглядя так, будто уже выиграл что-то в их личной борьбе. — Ты что, не видишь? Боже, как ты мог обидеть мою Пудинг. Какой плохой мальчик. Да, малышка, ты тоже так думаешь? — обращается он к игрушечному коту в правой руке. Пиздецки странный. Этого парня описывают только эти слова. Странный, странный, странный. Что с ним не так? — Не обращай внимания, — шепчет рядом паренёк с внешностью как у ангела. Его чёрные волосы просто чудесно сочетаются с веснушками и бледной кожей. Джисон застенчиво кивает и просит у человека в фургоне два шарика мороженого — апельсин и карамель. — Фу, это же совсем не сочетается, — вбрасывает реплику бесячий тип, морща носик. — Боюсь представить, что для тебя значит сочетаться. И вообще, это не твоё дело. — Ну, например, мятное мороженое с кусочками шоколада и клубники. — Господи, чувак, это же отвратительно, — говорит он, в душе ликуя от того, что смог хоть как-то ответить и оскорбить вкус странного парня. Тот лишь по-сучьи закатывает глаза. — Вкуса у вас, белок-неудачников, вообще нет. И Джисон вскипает. Белка, да ещё и снова неудачник. Что вообще за подростки в этом городе? А ведь всё было так прекрасно, он правда думал, что этот городок похож на рай. Ему протягивают вафлю с мороженым, он благодарно улыбается, оставляя купюры и монетки. Отходит буквально на шаг, отвлекаясь на этого наглого человека, похожего на кото-зайца. Тот почему-то криво подмигивает, ну и как же без этого — Джисон спотыкается, округляя глаза. Благо руки помогают удержать равновесие, чтобы как в тот день не плюхнуться на землю, только вот… Котяра смеётся во всё горло, люди смотрят на Хана и даже продавец как-то сочувствующе покусывает губу. — Вот ты рукожопый конечно, — сквозь хихиканье кое-как мямлит котяра. Два шарика мороженого растекаются по асфальту, уже начиная таять. Как же всё Джисона бесит. Как же бесит этот парень. Уши краснеют, ноги немеют похлеще прежнего, потому что на него до сих пор смотрят. Ему неловко, он не любит взгляды. — Да ладно, не парься ты, белка. С тем, как ты сочетаешь вкусы… Тебе повезло, что оно упало, — подходит парень в пижаме уже со своим мороженым. Мятным, противным. Высовывает язык и показушно лижет широким мазком, издеваясь. Шарик мороженого неожиданно наклоняется, и не успевают они моргнуть, как тот падает. Прямо рядышком с Джисоновым. Вся грусть щекастого пропадает в тот же миг, он забывает обо всём, испытывая оргазм для глаз, ушей, и вообще, злорадство так и прёт из тела, улыбка натягивается и не сдержанный смех вырывается наружу со словами — «карма, чувак». — Ну не-е-ет, — ноет он, будто потерял самую дорогую вещь в своей жизни. — Как же так-то? Я так хотел его съесть. Не-е-ет. Кашель со стороны фургона привлекает обоих парней, те поворачиваются, смотря на продавца. — Я ничем помочь не могу, но видя, как вы расстроены, могу посоветовать вам акцию для влюблённых, — показывает мужчина пальцем на бумажку в руках. — Ваш любимый вкус плюс любимый вкус вашего партнёра. Сделаю скидочку в шестьдесят процентов. Минхо сразу же подскакивает, пока Хан как-то мнётся на месте. С этим наглым бесячим типом мороженое есть, да ещё и для парочек? Ну нет уж. Ни за что. А в кармане-то денег не хватает на полное мороженое. Джисон ведь слишком ленив, чтобы возвращаться домой и ждать очередь заново, но он ещё и слишком упёртый для всего этого дерьма. Да с любым, только не с этим типом. — Ну, пожалуйста, неудачники должны хотя бы в такие моменты помогать друг другу. У Джисона в ушах взрывы происходят. Неужели котяра знает подобные вежливые слова и умеет использовать их на практике? Вау, удивительно. Но нужно ли так легко уступать? — Ладно. И неудачник здесь только ты. — Ага, ага. Хорошо, — звучало как полная противоположность. — Дайте нам мятное и клубничное. — Эй, в смысле? Я терпеть не могу мятное. Ну уж нет. — Ты что, не слышал? Одно моё любимое, второе- — Второе моё! Так что нам клубничное и карамельное. — Бяка. Нет! — как ребёнок продолжает ныть он. Хотя нет, скорее кричать. — Мятное! — Карамельное! Веснушчатый парень тихо просит для этих двоих сделать мятное с карамелью, да так, чтобы в одной вафле только мятное, а в другой — карамельное. За милые глазки, так сказать. Двое придурков всё продолжали спорить как влюблённая парочка или два лучших друга, которых не заботит ничто вокруг. — Держите ваши мятно-карамельные и захлопните рты, — низкий голос до мурашек. У Джисона душа чуть не вырвалась из тела. — Я Ли Феликс, это — мой неугомонный брат Минхо. Будем знакомы, — протягивает он малюсенькую руку. Весь такой миниатюрный и милый. Джисон любит таких людей. Нежных, мягких, красивых, хоть и голос жуткий до усрачки. А Минхо не нежный, хоть и выглядит так из-за образа, не красивый, хоть и на вид приятней парня Джисон раньше не встречал… Окей, ладно, он был очень красивым. Голос у Минхо мягкий, льющийся блаженными нотками как арфа, а руки, наверное, такие же большие, как и он сам. Маленькие. Джисон хмурится. Почему мысли перешли от Феликса на этого котяру?! Всю дорогу до дома он как мантру повторял «бесит» и «странный». Телефон вибрирует. Пять минут назад записанный новый контакт «Ли Феликс» отправляет ему фотографию с котиками. Хан тепло улыбается. Как никак, он обожает всех котов.