Как же ты меня бесишь!

× × ×

Джисон, конечно, любит жизнь и всё такое. Считает, что ему повезло, ведь в мире есть столько всего разнообразного: еда, красивая одежда и люди. Да, еда на первом месте. Но, чёрт возьми, почему мама будит его в восемь утра с маской для сна на глазах и что-то бормочет о том, что нужно подать заявление в одну из школ, экзамен сдать и вообще, взрослый мальчик сам справишься. Не справится. Его попросту развернут на сто восемьдесят градусов и пошлют за родителями, а потом ещё и не примут, потому что уж слишком семья неблагополучная, кажется, не интересующаяся своим ребёнком. Ему такое не надо. Но, со стоном и утренним ярким солнцем в глазах, Хан съезжает с постели, пока женщина ложится на его тёплое нагретое место и продолжает спать. У Джисона вообще-то есть вечный план Б, который слово «нет» произносит также как и «у тебя невкусно получилось, дорогая». Любимый отец. Без него Джисон давно бы пропал и скитался в одиночестве по улицам, в шестнадцать уже имея дом, работу, личный бизнес и семью. Благо с помощью старшего Хана он пока что самостоятельно только до магазина ходит, и то лишь за сладостями. — Па-ап. Вставай. Джисону кажется, что его отец чувствует себя точно так же, как и он минуту назад. В городе было две школы. До одной ехать на автобусе десять минут, до второй пешочком пять. Да вон, в окно выглянешь уже видны главные ворота, пустующие в летний день. Попытать счастье они решили в ближайшей, да и по месту жительства подходит именно она. Принять Джисона директор обязан, вот только остаётся решить в какой из классов: тех самых умников-зануд или самых опасных людей на районе. — В одиннадцатый класс, да? — просмотрев копию паспорта паренька, спросил директор, подтянув очки как назло средним пальцем. — Да, — кивает отец. — Нет, — в тот же момент в голос со старшим Ханом говорит паренёк. Они переглядываются, отец выгибает бровь, якобы спрашивая какого хрена. Джисону остаётся лишь закатить глаза, да так сильно, что в них простреливает боль. Директор всё видит и, кажется, про себя уже решает, что из себя представляет новый ученик. — Я шестилетка, должен перейти в двенадцатый. Просмотрите, пожалуйста, все документы. И своим тоном Джисон возможно немного кажется каким-то грубым, дерзким или что хуже. Остаётся только надеяться, что ему спокойно дадут тесты и не снизят оценки экзамена, проверяющего его уровень знаний. — Мм, мне всё понятно. Будешь учиться в «A» классе. — С самыми прилежными и умными учениками? — Хан улыбается, в груди все клокочет. Его ведь даже не проверяли. — Нет, наоборот. У нас «C» класс такой. — Ч-чего?! Дайте я хотя бы тест сдам или на вопросы отвечу! Я хочу в «C» класс, — возмущается Хан. У директора нога под столом нервно дёргается, а брови хмурятся. — Ты не потянешь туда. Тебе даже семнадцати нет. — Будет через месяц! В общем, можно официально заявить, что Хан Джисон, у директора его новой школы, которую он в этом году заканчивает, занесён в личный чёрный список. Зато он добился своего. Он всем ещё тут покажет. В это время отец ушёл под предлогом в туалет, поэтому сейчас наверняка думает, что его сын учится в каком-нибудь десятом классе с опасными ребятами.

× × ×

Феликс который ангелок: Хэй, привет! Ты помнишь меня? Я Ёнбок, Феликс, мы виделись недавно. Джисон недоверчиво округляет глаза, когда телефон настойчиво вибрирует, повернутый экраном к поверхности стола. Ему не писали уже очень давно, да и хороших друзей у него не было. Поэтому отбросить изучение учебной программы его новой школы оказалось так легко, и даже не важно, что в предыдущей школе программа отставала очень даже намного.

Хани: Я помню тебя. Конечно. Как же тебя не помнить. Ты как ангел. То есть… Боже, я несу какую-то хрень. Прости.

Феликс который ангелок: Ты такой милый. Так забавно. Ты ведь недавно в город приехал? И наверняка поступил в ближайшую школу. Сколько тебе лет?

Хани: Шестнадцать. 14 сентября будет семнадцать.

Феликс который ангелок: О боже мой!!!!!!! Мы почти братья! У меня 15 сентября. Мы можем даже вместе отмечать. И мы можем в школу ходить вместе. Я живу возле того магазина, где мы встретились впервые. И может быть даже мы попадём в один класс! Джисон улыбается так, как не делал это никогда при общении с людьми. С чужаками за всю свою жизнь он переписывался или разговаривал всего ничего, поэтому это было волнительно и сильно будоражило парня. Будто все внутренности Хана переворачивают вверх дном. Он был совсем неопытен в плане дружбы. А Феликс… Они ведь даже не знакомы, а он уже называет Джисона чуть ли не братом. Приятно.

Хани: Ха-ха. Да. Но, прости, я в выпускном классе.

Феликс который ангелок: Что? Как? Когда? Вау, ты ещё круче, чем я думал! Парень смеётся, щёки болят и краснеют. Ёнбок смущает. Джисону это нравится. Оставшийся вечер и половину ночи он переписывался с новым знакомым, младшим братом того дьявола с ушками. Они узнали друг о друге так много и так мало одновременно, что оба не смогли удержаться и пригласили друг друга в кофейню в двух остановках от их домов. Феликс, оказывается, был очень популярен в школе, ну, а как ещё. У него много друзей, но как парень сказал, ему кажется, что настоящий он не интересен этим людям и единственные, кто искренне заботятся о нём, это его брат и пара одноклассников, которых он может называть лучшими друзьями. А ещё Ёнбок никому не пишет первым, но после рассказа Минхо о Джисоне попросту не удержался, не переставая теперь называть его милым и неуклюжим. Хан был рад. Очень рад. Этот город становился всё лучше и лучше. У него впервые постепенно появляется… друг. И, может быть, для Феликса он кажется странным, когда интересуется каждой мелочью и предлагает в будущем провести миллион встреч, пикников и ночёвок, но Хан не может иначе. У него впервые так, и он хочет попробовать всё за этот год. Всё, что копилось все эти шестнадцать лет жизни.

× × ×

На утро он просыпается опухшим, будто всю ночь проплакал. Ну, как на утро, типичное ужасно раннее время для парня — одиннадцать часов. С приподнятым настроением и эйфорией во всём теле после ночных переписок, он отправляется в ванную комнату. Приводит себя в порядок, даже не ленится тщательно вымыть волосы с шампунем, гелем и ещё какой-то фигнёй, которую он использовал впервые. Желудок просит пару порций американо, желательно со льдом, пока кофемашина наливает горячий, а Хану уже лень брать стакан побольше, чтобы закидать туда льда на половину стакана. Еда пахнет никак, потому что её никто и не готовил, видимо, мама тоже только встала. Отец, наверное, работает в кабинете давным-давно, приготовив что-то вкусное на всех, но в итоге съел всё самостоятельно. Джисон отпивает подостывший кофе, пока листает вчерашнюю переписку, наполненную мемами, но после слышит шарканье за спиной. Он по привычке не обращает внимания, но чувство, будто его спину прожигают взглядом надоедает. Парень поворачивается и крупно вздрагивает, запищав на повышенных тонах. «О, соль второй октавы. Ахуеть, не знал, что так могу», — думает Джисон, а потом из мыслей его возвращает то, что напугало: отец стоит неподвижно, держа в руках пачку краски для волос и улыбаясь, как маньяк какой-то. — Сыно-о-ок, — жутко игриво тянет он, что мурашки по телу бегут. Хан в голове представляет уже все самые страшные сценарии того, как может развиться их диалог и действия. — Ч-что? — Давай покрасим волосы. Джисон смотрит на одинокую пачку в руках и представляет в голове уже все эти взгляды людей, прохожих, ворчание учителей и возмущение завучей. В горле ком накатывается, становится не по себе. Скоро школа, он не хочет выделяться. — Нет. Я боюсь. Ко мне будут в школе придираться, ты же знаешь, как всё устроено. — Да забей ты на них. Разве ты не борешься с этим? Покраска волос один из шагов да и это тёмно-синий цвет. Ты же так мечтал в него покраситься, ну, я тоже мечтал, — отец подсел рядом, приобнимая сына за плечи, пока тот чуть ли не трястись начал от надвигающихся мыслей. — Я вон вчера на улице подростка видел с фиолетовыми волосами. В голове сразу всплывает Минхо и его яркий, бросающийся в глаза образ. И как он только не стесняется? Как он выдерживает весь этот натиск со всех сторон? — Да и отличникам не положено выглядеть так вызывающе, — мямлит мальчик, думая о том, что котяра наверняка тот самый плохой парень, держащий в страхе половину школы, хотя… учитывая его образ, в это тяжело верится. — Пф, будто ты отличник, — смеётся старший, похлопывая Хана по спине. — Вообще-то да, — как-то возмущённо отвечает он, скрещивая руки. — Оу, эм… Я знал. Конечно, я знал, ты чего, сынок? Просто, знаешь, ты живёшь по старым принципам. Я даже не удивлюсь, если ты как наша соседка-бабуся будешь ворчать, что мальчиков, любящих таких же мальчиков, нужно в тюрьму сажать. Джисон строит недовольное лицо, закатывая глаза в привычной манере. Если честно, покрасить волосы в синий жуть как хотелось, да ещё и вместе с отцом… — Да ладно тебе, придёшь в школу, скажешь, что это твой натуральный синий, — смеётся старший Хан. — А вообще, я не заставляю. Больше всего я не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Эти секунды для Джисона прошли очень сложно. Это всё равно, что послушать мозг вместо сердца. Вообще-то он выбирает сердце в итоге, зная, что мозг справится со всем остальным в будущем. Он ведь борется с собой, он сможет, и какая разница, что будут думать остальные… Хан до усрачки боится, что будут думать остальные, но всё равно бросает себе вызов. — Я хочу. Погнали засирать ванну.

× × ×

— Нормально ли смотреть в зеркало два часа подряд и видеть там не себя, а какого-то крутого чувака, который в моей голове является идеальным типом, таким, каким я хочу стать, но я вроде вижу его в отражении. — По вашему запросу ничего не найдено, может вы имели в виду… Джисон откидывается на подушки, из телефона раздаётся приглушённый смех Феликса, пока сам он как глупенький пялится в потолок с полуулыбкой. — Я прекрасен, чувак. Я уже неделю не могу налюбоваться на себя. Завтра в школу, и я даже не нервничаю, представляешь?! — наигранно говорит Джисон в трубку, переполненый столькими необычными эмоциями. — Да, я понял это ещё в тот день, когда ты в кофейню пришёл с синим лбом и окрашенными волосами. Ты выглядишь круто. Тебе идет. Я все уши прожужжал Минхо, а он почему-то продолжает ржать и называть тебя голубой белкой. — Что? Ты про меня Минхо рассказывал? — сердечко-то подпрыгнуло то ли в страхе, то ли в смешанных чувствах к старшему Ли. И вообще, что он себе позволяет? — А, ну да. Он первым начал, вечно спрашивает, о какой херне мы можем трындеть пять часов подряд. — Бе, это не его дело, — ворчит щекастый, надув губы. Феликс смеётся, говоря что-то о том, что они чем-то схожи. — Кстати, ты ведь знаешь, что уроки начинаются в восемь? Но по субботам есть дополнительные дневные, а так это выходным считается. — Чего?! В восемь? У себя в городе я ходил во вторую смену, и… О, чёрт, сейчас же уже час ночи. Я ведь не проснусь. Ты чего так поздно предупреждаешь, а? Ты же тоже опоздаешь. — Да я всегда поздно ложусь, а вот мой брат уже сладко спит в своей комнате. Знаешь, ты даже не представляешь, какой он себе образ подобрал для первого сентября. Короче, он- — Всё, Ликс, идём спать. И мне не интересен твой брат, лучше скажи ему, чтобы оглядывался почаще назад, пока будет идти по тёмным переулкам. Ну или чтобы пил воду поаккуратней, мало ли что там может оказаться, — неудачно попытался передать угрозу, в то время как Ликс умилённо запищал: — Ты о нём так заботишься! Я всегда знал, что вы понравились друг другу и будете хорошо лад- Хан нажимает на красную кнопку на экране, тяжело вздыхая. А ведь к школе он вообще не готов. Кто же знал, что тут исключительно в первую смену учатся. Ему снится смутно знакомый кот с фиолетовой шерсткой, который обцарапал всё его лицо.

× × ×

Типичный опухший Хан по утрам. Что может быть лучше? Рюкзак за спиной, первая попавшаяся одежда на теле — чёрная футболка, на которой хомяки дерутся, и рваные джинсы. Вроде бы Джисон чувствует себя круто, а вроде и нелепо. Даже отец, идя рядом хихикает, пальцем показывая на его лицо. — Что с тобой приключилось? Боже, что с твоим лицом? Пареньку кажется, что его отцу до сих пор пять. — Какого хрена ты вообще со мной идёшь, пап? Стыдоба-то какая. Я уже в выпускном классе! Как же смущает, — ворчит и шипит он, краснея своим опухшим лицом. Сегодня было необычайно много подростков на улице, ведущей к школе. И где только они прятались? Все в интересе оглядывались на Хана, шепчась. Но единственное, что услышал он, это: «о, новенький». Джисон уверен, что они точно говорили и посмеивались над его образом и вообще, что папа тут забыл? — Меня мама твоя заставила. — Да тут до школы пять минут от силы. Могли бы в окно посмотреть и всё прекрасно увидеть. Старший Хан поджимает губы, его взгляд грустнеет. Джисон понимает, что родители о нём заботятся и любят, он искренне им за это благодарен. Если бы у него случилась тревога в первый же день, а рядом не было бы человека, который отвлёк его и поддержал, то он уверен, что никогда бы не вернулся в эту школу. — Спасибо, — смущённо мямлит. Отец с улыбкой ерошит его по синей голове, точь-в-точь такой же, как и у него самого. В душе спокойней становится. У ворот полно учеников, столпившихся во дворе школы. До начала уроков две минуты, все ускоряют шаг, так как за опоздание последует наказание. — Ты там это… ну, аккуратней. — Угу. — И ещё, ты ключи взял? Я сегодня официально начинаю работу в этом городе, и она находится далековато от дома. Собственно, как и мама. — Зачем ей это нужно? Мы и так хорошо живём. Старший хмыкает. — Дело не в деньгах. Ну так что, взял ключи? — Джисон их не брал, потому что дверь закрывал не он. Отец понимает всё без слов. — Что бы ты без меня делал, — и начинает рыться в сумке. Оставалось меньше минуты до начала уроков, улицы опустели, все ученики были в школе. — Держи. Джисон не успевает протянуть руку, как слышит громкое: — Посторонись! Разойдись! — кричит кто-то за спиной, и этот кто-то проносится как молния, смотря на часы и оставляя за собой шлейф цветочных духов. В руках пробежавшего паренька цветастая сумка, обклеенная значками с изображением аниме. А вот одежда полностью чёрная, как и украшения парня. Фиолетовые волосы Господи, вот идиот. Смеётся, как сумасшедший, пока дежурный, отвечающий за опоздавших, орёт ему вслед что-то грозное вместе с протяжным: «Минхо». Джисон смотрит в спину удаляющегося парня, рука до сих пор протянута к ключам. Хочется улыбнуться и одновременно заворчать на такое поведение уже за воротами школы. — Ну и эти бисексуалы, — говорит неожиданно отец. — Ч-что? Ты про меня? — Ага, оторвать взгляд от этого паренька не можешь. — Я… я ничего не… Я просто посмотрел на него! — Ты дышал по-другому. — Что за бред? Отец как-то хитро просканировал его взглядом и помахал. Развернулся какой-то уж шибко радостный, поскакав домой. Хотя нет, он повернул в другую сторону, где, как помнит Джисон, находилась пекарня. Сделав шаг за ворота, его останавливает дежурный, спрашивая имя. Как оказалось, опоздавших записывают, а после этот листок с именами отправляют в учительскую, а уже потом эти ученики будут отрабатывать своё опоздание. Хан матерится про себя, видя на листке свое имя и ещё одно чьё-то. Как он может предположить, имя это было Минхо. Везёт ему, конечно, в первый же день школы.

× × ×

Школа была довольно большая, наверное поэтому очень сложно было найти нужный класс. В любом случае, спустя пять минут, он добрёл до четвёртого этажа, весь запыхавшийся, с рукой на сердце. Всё-таки нужно возобновить свои тренировки, думает он, и устремляет взгляд на 12-C написанное на двери. Как раз то, что он искал. Джисон честно пытался спокойно открыть дверь, но она была такая лёгкая, что полетела на всей скорости прямиком к стене. Парень пискнул, кинулся вперёд, чтобы остановить её, но всё, что получилось, так это неловко шлёпнуться на пол прямо перед учительскими ногами. — Ой, здрасьте, — смущённо промямлил он. В классе царила тишина. Учитель посмотрел на парня каким-то нечитаемым взглядом, потом так мягко улыбнулся, что Хан весь растерялся. Ему протянули руку и, отряхнувшись, он уже стоял перед своим новым классом. Ученики зашептались, заболтались, и даже девочка с первой парты сделала ему комплимент, сказав, что он хорошо выглядит и мило падает. Джисон не совсем был уверен, что это действительно комплимент, а не аккуратная издёвка. — Джисон, да? Поздоровайся со всеми. Щекастый не смотрел вперёд на подростков, стеснялся. Боялся увидеть взгляды, устремленные на него. — Привет, я Хан, позаботьтесь обо мне, — говорит он распространённую фразу. Дети улюлюкают, умиляются вслух и почти каждый из них начинает закидывать его странными вопросами. Что удивляло, никто из них не был любопытен с плохими намерениями. У Хана всё в груди взрывалось, ноги казались такими ватными. Одарив всех неосознанной улыбкой, он просканировал класс, чтобы понять, куда можно присесть. На первом ряду предпоследняя парта была свободной. Но вот… Какое-то чёрно-фиолетовое пятно сидело за этой пустой партой. Чёртов Ли Минхо. С чёрной помадой?! С такими же тенями на веках и под глазами. Что с ним приключилось? Где его разноцветная одежда и розовый блеск для губ? Самое странное, что никто не обращает на это внимания, будто один Джисон видит этого котяру в разных образах. Какой-то парень даже с ним переговаривается о чём-то, не смущаясь вида Минхо. Тут типа какая-то магия есть или что? Пока Хан шёл к своему месту началась перекличка присутствующих. — О, белка, ты тоже тут? Садись-садись, — мягко пропел Ли с милой заячьей улыбочкой. — Что с тобой, дьявол? — А что со мной? — А что с ним? — спросил парень на соседнем ряду. Тут явно все сумасшедшие. Странные. Джисон даже не знает, как их ещё обозвать можно. Он отвернулся лицом к учителю и сразу же начал чувствовать раздражающие потыкивания по спине. Бесит. Что ему вообще надо? — Чего тебе? — Да просто… худой ты какой-то. Боже мой, какой он невыносимый. А ещё эта помада. Странный, странный, странный. — Ли Минхо здесь? — Здесь! — выкрикивает он да настолько сильно, что в ушах прорезается боль. Поднимает руку и вскакивает. — Опять он за своё, — учитель бьёт себя по лбу, а после начинает мять переносицу. — За что же мне такое наказание. Думал, вот буду учить отличников, а тут ты мне попался. — Родителей в школу? — как-то радостно спрашивает Минхо. Преподаватель округляет глаза и резко отвечает: — Нет! Не надо. Садись на место. Хо как-то даже тускнеет. Весь урок он не перестаёт метаться на месте, что-то чиркать противно по бумаге. На секунду повернувшись, Хан замечает полностью заваленную парту какой-то фигнёй. От разноцветных сладко пахнущих ручек до кофе в стеклянной кружке, на которой изображено лицо Минхо в теле динозавра. Просто отлично. Оставшийся урок Джисон сидел и терпел то тыканье по спине, то странные поглаживания. Благо он был терпелив, чтобы не обращать на это внимание, пока не… — Чёрт, на этом стикере у белки получились слишком маленькие щёки, — прошептал себе под нос Ли, но младший услышал, развернулся и краем глаза заметил что-то разноцветное у себя на плече и дальше по спине. — Стоп, ты что, расклеил на моей спине стикеры? Минхо поднял кошачий пронзительный взгляд, ухмылка показалась на лице. — Ага. С разными словами и рисунками. Джисон покраснел от злости. Что себе этот Минхо позволяет? Господи, как же бесит! И сколько этих стикеров у него на футболке? — Ли блядь Минхо, я тебя ненавижу! Старший захихикал, наклонил мило голову и оперся на ладонь. — Какой милый злой и неуклюжий хомячок. Стой, тише, не рычи, хомяки так не делают. — Учитель! — не выдержал Хан, подняв руку. — Минхо полностью обклеил меня разноцветной бумагой, — пожаловался он. Мужчина по привычке потёр переносицу, отбросив мел на стол. — Вы двое, поменяйтесь местами. — Ну не-е-ет, — Минхо привстал, восхитительно нахмурившись. — Я с первого класса сижу на последних партах. Я не хочу пересаживаться. — Что я тебе сказал, Минхо? Вообще, Джисон не любил сидеть в самом конце, в старой школе он всегда был на первых партах, так как все отличники сидели именно там. Но если сейчас он увидит расстроенного раздражённого Минхо, то он готов сидеть на последней парте всю оставшуюся жизнь и бесить старшего, сидящего теперь перед ним. Это же просто волшебно. Он обязательно отомстит. Минхо, видя его улыбку, показывает по-детски высунутый язык и, как сев на новое место, разворачивается на сто пятьдесят градусов, говоря: — Теперь ты мой враг, Хан Джисон. Весь оставшийся урок Хан снимал с себя стикеры, читая их содержание и вскипая ещё хлеще, чем до этого. «Дурачок», «Голубая белка», «Хомяк, неудачник», «Лохушка», «Милашка», «Щекастик», «Мелкая блоха», «Злюка». А ещё различные стрёмные рисунки. Последняя записка была немного другой. Джисон вроде как не снимал её с себя. «Со своим новым цветом, ты словно солнце для мороженного, но теперь для меня ты ещё и сахар, посыпанный на помидор». И что бы это значило? — Прежде чем вы уйдёте на обед, хочу сказать опоздавшим про их задание после учебного дня. Да, синий и фиолетовый, вы двое. — Блять, — шипит младший, пока видит уж слишком радостного Хо.