Опаленные души

      Утренняя встреча Грейнджер и Поттера была не такой, как обычно. Она целовала его лицо, а юноша оправдывался, не забывая обнимать девушку. Было в этом что-то… Что-то неизвестное, непонятное всем, кто видел эту сцену. Слезы из глаз на бесстрастных лицах. Шепот: «Родной мой! Милый! Живой!»… Только домовик, никому не видимый, стоял в углу комнаты, утирая слезы. Так встречали воинов их женщины, и волшебное существо помнило это.       — Ну что ты, родная, — Гарри даже не понял, как у него вырвалось это слово. — Это был сон, всего лишь сон… Главное, что ты жива.       — Больше так не делай, — попросила его Гермиона, потянувшись губами, как будто не замечая никого больше — для нее существовал только он. Несколько чар вылетели из толпы гриффиндорцев, но рассыпались о внезапно появившийся мощный щит. Гермиона и Гарри увлеченно целовались, не замечая ни щита, ни зависти в глазах подростков. Потерявшие друг друга во сне и вновь нашедшие уже утром, они не хотели вновь потеряться…       — Сделаю, если будет нужно, — твердо ответил ей Поттер, когда они нацеловались. — Потому что важнее тебя нет никого.       — Я не буду жить без тебя, — слова признания как-то очень легко дались пятнадцатилетней девушке, прошедшей уже через очень многое в своих снах.       Слышавшие эти слова хотели было заулыбаться, осмеять, возможно, засвистеть, но не смогли. Завороженный увиденным домовик просто сделал любые звуки невозможными, кроме слов готовившихся стать воинами. Эта сцена была непонятна сытым детям, не знавшим ни голода, ни падающих с неба бомб… Для них война и смерть были лишь игрой. Это еще придет — и сиротские глаза, и отчаяние, и безнадежность… Или не придет, если…       Перед завтраком мгновенно пришедшие в состояние готовности Поттер и Грейнджер были почти окружены воронами. Старшекурсники будто старались показать молодым людям, что они «свои», закрыв и удивленную Гермиону, и пораженного Гарри щитами. Молодые люди переглянулись в совершеннейшем непонимании происходящего.       — Что происходит, господа? — поинтересовался Гарри, уже не любивший что-либо не понимать.       — Декан попросил, — объяснил староста факультета умников. — Да и мы сами не любим травли.       — По-онятно, — протянула Гермиона, делая какие-то свои выводы, позволяя юноше внимательно фиксировать поведение прежде нейтрального факультета. — Спасибо!       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась появившаяся сбоку Пенелопа Кристал. Девушка видела и механичность улыбки, и готовность обоих сорваться в «танец смерти», понимая, что декан прав.       Завтрак прошел без эксцессов, разве что МакГонагалл недовольно морщилась, но внезапный отъезд Дамблдора добавил женщине проблем, поэтому она решила пока ничего не предпринимать. Какое-то странное ощущение беспокоило Минерву, ощущение надвигающейся катастрофы, чего не было даже в Первую Магическую. Впрочем, считая, что Альбусу виднее, Минерва решила не задумываться.       Помону Спраут интересовали только барсуки. Она с пониманием отнеслась к фактическому приказу директора дать почувствовать Поттеру одиночество без поддержки, а так как герой был не на ее факультете, то…       — Интересно, — заметила Гермиона, фиксируя поведение соучеников. Тут ее взгляд упал на знакомую девочку за столом воронов. Луна, а это была именно она, смотрела на них с Гарри с какой-то внутренней тоской, как будто что-то чувствовала. Решив поговорить с этой странной беловолосой мисс, кудрявая девушка продолжила трапезу.       — Очень интересно, — согласился юноша, заканчивая завтрак. — Флитвик что-то такое знает, слишком активно пытается продемонстрировать… хм…       — Пошли на уроки, — предложила девушка, улыбнувшись одними глазами. — Сегодня Амбридж и Снейпа нет, посмотрим, чем дышат остальные.       — Посмотрим, — скорее прорычал опять отчего-то впадающий в ярость Гарри. Только что все было вроде бы хорошо, и внезапно — как внутренний взрыв, как минута перед артподготовкой, как вражеские черные коробки в оптике…       — Интересно, а почему рыжий предатель от нас держится подальше? — задумчиво спросила Гермиона, находя глазами с ненавистью глядевшего на них Рона.       — Не простила ты его, — хмыкнул Гарри, тоже помнивший инструктаж на тему «предавший раз». — В общем-то, это и правильно.       — СМЕРШ простит, — раздраженно фыркнула девушка, опираясь на руку «своего» юноши, чтобы подняться со скамьи, неудобной для девушки в юбке.

***

      Урок чар был последним. Во время него Филиус убеждался в правоте домовиков — одинаковые движения, похожая реакция на внешние раздражители, но он видел и то, что Старейшина не сказал… Эти двое — боевая пара. У полугоблина возникало ощущение, что Поттер и Грейнджер просто чувствуют друг друга, а это могло быть только в двух случаях — если они прошли вместе не одно сражение, или же — если связаны духовно. Второй вариант давал шанс всему Хогвартсу.       — Молодые люди, могу я попросить вас задержаться? — поинтересовался профессор Флитвик.       — Да, конечно, — одновременно кивнули и Гермиона, и Гарри, при этом вставая так, чтобы не мешать друг другу, если… Филиус промокнул внезапно вспотевший лоб носовым платком.       — Простите за такой вопрос, вы не думали о помолвке? — профессор решил ошарашить молодых людей вопросом в лоб.       — Что это за зверь такой? — поинтересовался Гарри. Слышать интерес в голосе и не видеть никакого проблеска эмоций на лице всегда порывистого и активного юноши было просто страшно.       — Это процедура, предваряющая брак, — объяснил Филиус, — она представляет вас как жениха и невесту, перестают действовать зелья типа амортенции и подобные им, вы сможете почувствовать, если с половинкой что-то не так…       — Вы не просто так это предлагаете, — констатировала Гермиона, проницательно взглянув в глаза профессора, у которого возникло желание родом из далекого детства — убежать и спрятаться. — Какие минусы?       — В случае подтверждения магией, ваши жизни будут связаны, — девушка неожиданно заулыбалась, сильно удивив этим Флитвика. — И вы станете полностью совершеннолетними… — «Прости, Альбус, но я просто хочу жить», — подумал мастер боевой магии.       — Родная… — начал говорить мистер Поттер, но Гермиона на него посмотрела так, что юноша стушевался, кивнув. — Хорошо, будь по-твоему, что делать надо?       Ритуал оказался очень простым. Проговорив положенное и смешав кровь, молодые люди связали себя нерушимыми узами, а вот потом… Потом буйство магии в отдельно взятом кабинете, казалось, заставило качаться весь замок. Профессор Флитвик впервые видел подобное, ему казалось, что магия скручивается в узел и расправляется, чтобы разнести все на своем пути. А где-то глубоко внутри Хогвартса скулил от страха Старейшина.       Этой ночью оба видели один и тот же сон… Первый их сон, в котором не было войны. В нем молодые люди видели огромную площадь, развалины, какие-то надписи, кажется, по-немецки и множество солдат — и мужчин, и женщин, в самой разной форме. И вот эти все военные танцевали. Наяривал вальс духовой оркестр, полный испуганных лиц, а счастливые мужчины и женщины танцевали. И Гермиона себя чувствовала счастливейшей из смертных, потому что вел ее в танце Гарри. Сегодня он выглядел поседевшим молодым капитаном, но это точно был ее любимый. После помолвки стало как-то проще называть юношу именно этим словом, как будто ритуал изменил что-то в них самих. Так этот сон и запомнился Гермионе, да и Гарри: много цветов, развалины, вальс, и — они. Как будто бы не было никого — только они…       Просыпаться очень сильно не хотелось, но счастливая Гермиона сделала над собой усилие, чувствуя, что теперь-то точно все будет хорошо, потому что на свете есть Гарри. Аналогичное ощущение было и у юноши. Кроме того, желание защитить девушку любой ценой стало основным. Несмотря на ощущение счастья, Гарри чувствовал сгущающиеся тучи, опасность, будто высматривающую его, что было не так важно, а вот Гермиону…       Очень зло смотрела Амбридж, как-то предвкушающе — Снейп. Видимо, так на них влияло отсутствие Дамблдора. Вот какое-то странное выражение в глазах МакГонагалл совсем не понравилось ни увидевшей это Гермионе, ни Гарри. Юноше настолько не понравилось то, что он увидел… Гарри переложил гранату поближе, так ему было спокойнее.       — Гестаповка, эсэсовец — это понятно, — задумчиво проговорила Гермиона, разглядывая будущие цели. — Но вот кошка… Она меня, можно сказать, пугает.       — Пугает — это плохо, — в тон ответил ей Гарри. — Гранату поближе переложи. Если что, у нас три цели, как минимум. Юристу написала?       — Написала, — кивнула девушка, показывая блокнот, в котором как раз появился ответ в стиле: «вали всех и беги».       — Родителям напиши, пусть уходят за пролив, — посоветовал юноша, на что Гермиона кивнула, садясь за письмо.       — Мисс Грейнджер! — Минерва МакГонагалл подошла к столу факультета, знаменуя тем самым начало неконтролируемой фазы. — Вам надлежит сегодня вечером прийти в мой кабинет.       — По какому вопросу? — поинтересовался Гарри, давая возможность декану отступить, но той, видимо, было очень надо.       — Это не ваше дело, мистер Поттер! — высокомерно заявила женщина явно, по мнению Гермионы, считавшая себя бессмертной.       — Согласно закону от 1571 года, любые вопросы к невесте представителя магического рода должны выясняться только в присутствии родителей или жениха, — ровным тоном сообщил Гарри, радуясь тому, что выучил эти все параграфы и года принятия замшелых законов.       — Дамблдор — опекун мисс Грейнджер! — выкрик профессора МакГонагалл в Большом зале продемонстрировал понимающим людям всю глубину невежества декана красно-золотого факультета, даже Амбридж поморщилась.       — Уже нет, — любезно проинформировала своего декана Гермиона. — Помолвка магическая.       Такие вещи знала даже МакГонагалл. Ей бы задуматься, откуда эти двое могли получить подобную информацию, да еще и на уровне свободного цитирования законов, но считавшая себя всегда правой МакГонагалл пыталась сначала угрожать исключением, что у нее не вышло, а потом рассказывать небылицы, которые записывающий артефакт запечатлел для потомков.       — Ну, дрянная девчонка… — с ненавистью произнесла профессор, по-видимому, совершенно забыв, где находится. — Ты еще пожалеешь! В ногах валяться будешь!       — Угроза невесте — есть угроза семье, — проговорил вставший со своего места Поттер. — По праву единственного представителя семьи, объявляю Минерву МакГонагалл врагом семьи Поттер. Прошу Хогвартс перевода из дома, которым руководит враг семьи, — в этот момент с мантий молодых людей исчезли знаки принадлежности к дому Гриффиндор.       — Что ты себе позволяешь, мальчишка! — в ярости вращая глазами, закричала глупейшая из МакГонагалл, по мнению Филиуса Флитвика. — Да я тебя! Кру… — она замерла на середине произнесения пыточного, чтобы затем с шумом упасть на пол.       — Райвенкло свидетельствует право мистера Поттера, — усталый голос профессора Флитвика сильно удивил даже свой факультет. Такая поддержка, да со стороны декана… Остальные не поняли, что произошло, что не помешало Гарри благодарно кивнуть остановившему Маккошку профессору.       Все, находившиеся в Большом зале, замерли. Этих слов Хогвартс не слышал никогда, будучи убежищем юных магов, а вот вне… Но такое объявление — было не просто фразой. Слова Поттера подтвердил сам замок, а для понимающих людей это было очень много. К понимающим, правда, ало-золотые не относились, попытавшись напасть на своих бывших уже соучеников, что вызвало оскал на лице Гарри и Сомнус от профессора чар. Все повисло в шатком равновесии. Казалось, еще одно слово, один жест и…