Опаленные души

      Очнувшийся в Мунго Северус Снейп в первое мгновение даже не понял, что происходит и где он находится. Последнее, что помнил зельевар — он намеревался связать эту заучку, чтобы она на себе прочувствовала всю ту боль и унижение, которое когда-то испытал и он, Северус. Долорес заранее договорилась с зельеваром, обещая, что с Поттером ничего не случится, а вот с этой грязнокровкой…       — Ну что же, мистер Снейп, — целитель Сметвик смотрел на Северуса с такой брезгливостью, с какой не смотрела и Лили. В груди колыхнулась боль пополам с ненавистью. — Вы подняли палочку на Воина, — это слово было произнесено явно с заглавной буквы, но вот что оно значило, профессор не знал. — Получив очередь из маггловского оружия, сопряженную с выбросом магии, — Снейп похолодел, что это значит он как раз знал, — вы получили магические повреждения. Поэтому руки вам пришлось ампутировать, а дышать вы сможете только через специальный артефакт.       Это была катастрофа, полнейшее… фиаско. Без рук Северус не мог варить зелья, а специальный артефакт, о котором профессору было известно, стоил столько, что его сейфа могло и не хватить. Только осознав размеры катастрофы, Северус попробовал что-то сказать, что действовал по приказу представителя министерства, но…       — Долорес Амбридж не являлась представителем Министерства, — объяснил усмехнувшийся Гиппократ. — Кроме того, она не подтвердит ваши слова.       — Как? Почему? — удивился зельевар, уже надеявшийся на пенсию.       — Потому что некромантов в Великобритании нет, — объяснил ему целитель с какой-то мстительной улыбкой, после чего развернулся и ушел, а последний Снейп остался оплакивать свою жизнь, закончившуюся в тот момент, когда он поднял палочку на девчонку Поттера. Северус так и не понял, за что его оставили жить, в отличие от Долорес, Минервы и Аргуса, но зато осознавал, что даже отомстить теперь не сможет.       Гиппократ был Воинам благодарен. Скольких Снейп лишил мечты творить, варя зелья… Он заслужил свою судьбу.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор дрожал. Прошло уже достаточно много времени, а он все не успокаивался. Русские и проклятый Поттер чудились ему в каждой тени, за каждым поворотом подземного убежища. Он не расставался с палочкой, кидая чары в ту или иную сторону, несвоевременно курлыкнувший Фоукс был развеян мощным, за счет Старшей палочки, убивающим проклятьем, а его пепел Дамблдор уничтожил. Теперь его точно никто не мог бы достать, в этом Великий Светлый был уверен… и не уверен одновременно. Первобытный ужас овладевал безногим стариком, так и не понявшим, что надо было дать целителям хотя бы обработать раны… Грязь, попавшая в культи, вызвала воспаление, а за ним и некроз, называемый медиками «гангрена». Теперь Альбусу предстояло медленно гнить заживо, но он этого не понимал. Когда начался бред, он сражался с полчищами русских, сжигая их адским пламенем.       Международная Конфедерация Магов, оценив шевеление простецов в Великобритании, ввела свой контингент в страну, дабы вернуть Статут на место. «Где лежало», — как выразился представитель социалистической Германии, явно кого-то цитируя. Большинство с ним согласилось, потому что бардак не нравился никому.

***

      Гарри смотрел на город, расстилавшийся перед ним. Наверное, так же враги смотрели на Москву когда-то очень давно. Рядом встала женщина-хирург из санбата, глядя на Шпрее и город, который им еще предстояло штурмовать. Несмотря на то, что уличные бои всегда были очень тяжелыми, а за свое логово проклятые фрицы будут драться истово, молодой капитан улыбался. Они дошли.       — Вот, Миона, — обнял он женщину, будучи твердо уверенным в ее личности. — Дошли мы. Теперь еще совсем немного и все… Не будет войны, не будут плакать дети…       — Будем просто жить, — кивнула усталая хирург. — Детишек заведем…       — Они никогда не узнают, как воют «лаптежники» над головой, — подхватил Гарри. — Мы все сделаем для этого.       — Они будут самыми счастливыми детьми на свете, — согласилась женщина, прижимаясь к своему мужчине. Их расписал начальник политуправления фронта в далеком сорок третьем. Она вспоминала… — Помнишь, как мы поженились?       — Помню, милая, — ласково ответил офицер, хихикнув. История была, конечно, замечательной — свадьба в награду. Генерал за важного «языка» наградил, значит.       — По машинам! — раздалась команда, пора было расходиться. Жене — в санбат, а ему — к своим разведчикам. Оставалось совсем чуть-чуть…       Проснувшийся Гарри смотрел в потолок. Ощущение из сна осталось с ним и после перехода в состояние бодрствования, рядом зашевелилась Гермиона, забираясь ему на грудь. Не открывая глаз, она произнесла:       — Ну что, муж, еще немного осталось?       — Да, милая, — согласился он, поглаживая ее по плечам. — Такое предчувствие необычное…       — Вставай, муж, — хихикнула девушка, — нам скоро на аэродром за Луной. Дедушка обещал сюрприз.       — Надеюсь, приятный, — вздохнул Гарри, поднимаясь. Также, как Грейнджеры стали мамой и папой для обоих, так и Вероника с Василием стали дедушкой и бабушкой, против чего вовсе не возражали. — А не как под Саратовом…       — Ох, Гарри, — несколько минут юные влюбленные были заняты друг другом. — Ладно, встаем, а то я не удержусь, — Гермиона хихикнула.

***

      Идущий на посадку самолет заставлял Гермиону вжиматься в обнимавшего ее Гарри. Девушка нервничала, время от времени порываясь бежать навстречу специальному борту. Гарри улыбался, чувствуя кого-то родного… Было в этом, наверное, что-то странное. Рядом стояли Грейнджеры, ну и бабушка с дедушкой. Товарищ полковник улыбался так хитро, что, казалось, он знает что-то совсем тайное. Что-то совсем тайное офицер, правда, знал, предвкушая выражение лиц молодых людей. Выражения лиц своих коллег и некоторых советских чиновников он уже видел, получив ни с чем не сравнимое удовольствие.       Девочка, сидевшая в кресле, как-то очень быстро доела хлеб, напряженно всматриваясь в иллюминатор. Через секунду самолет пошел на посадку. Казалось, ребенок чувствует, что его ждут. Девочка сидела смирно, но вся ее поза была такой — готовность к прыжку. Командир разведчиков очень хорошо это видел. Мужчине поведение девочки казалось очень странным, но он понимал, что за простым ребенком гонять и спецназ, и самолет не будут, поэтому, проверив, не переполнен ли подгузник, офицер расслабленно откинулся на кресле.       Луна боялась засыпать, она ощущала себя будто в сказке. Все прошлое подернулось дымкой — и мама Пандора, и пытавшийся ее задушить папа Ксено. Девочка смотрела на мир ярко-зелеными наивными глазами, чувствуя, что где-то там, совсем близко, ее ждет мама… И папа, конечно! Луне очень хотелось, чтобы большая железная птица летела быстрее, но высказывать нетерпение было почему-то страшно.       Гермиона дернулась навстречу покатившемуся по полосе самолету. Она совершенно не понимала, что с ней происходит, эти ощущения были сильнее ее, сильнее ее воли, ее разума… Когда подали трап и на него встал военный с ребенком на руках, девушка не выдержала, рванув навстречу. А девочка вдруг протянула к ней маленькие руки.       — Мама! Мамочка! Я тут, мамочка! — ликующий вопль ребенка, казалось, заглушил все звуки аэродрома, даже гул турбин самолета.       — Доченька! — выкрикнула Гермиона, осторожно принимая на руки ребенка. — Спасибо, товарищ капитан! — она, конечно же, узнала командира группы разведчиков, как и он понял, почему гоняли именно их.       — Ну, доченька, вот наш папа, — ласково произнесла девушка, поднося совсем маленькую Луну к Гарри. Дедова хитрая улыбка увяла — казалось, Гермиона и Гарри совсем не удивились возрасту девочки.       — Интересно, что на это сказали местные чиновники? — задумчиво спросил Марк Захарович, разглядывая… получается, внучку.       — Если я хоть немного знаю мужа, — задумчиво произнесла Вероника Ивановна. — То сказали они «Есть» и «Так точно», — не удержавшись, женщина хихикнула.       — Мамочка, а ты всегда будешь? — серьезно спросила девочка, совсем не походившая на прошлую Луну Лавгуд.       — Всегда, моя хорошая, — улыбнулась Гермиона, и подтверждающе кивнул Гарри, решивший, что разобраться с тем, почему Луна выглядит копией невесты с его глазами, можно и попозже. Молодые люди двинулись к транспорту, чтобы отвезти нового члена семьи домой.       Луна с интересом оглядывалась по сторонам, не давая юным родителям расцепиться, потому что обнимала обоих, категорически возражая против того, чтобы быть на руках только одного из них, что создавало определенные неудобства при ходьбе. Гермиона лучисто, счастливо улыбалась, а Гарри посматривал по сторонам, выискивая опасность для своих девочек.       — Не бойся, папочка, меня теперь уже никто не обидит, — прошептала маленькая девочка. Речь ее для двухлетнего ребенка была довольно правильной, но юноша совсем не задумывался об этом. Сейчас он думал только о своих девочках.