Опаленные души

      Как она оказалась в том вагоне, Гермиона даже и не помнила. Память сохранила набитый девочками, девушками и женщинами вагон на сорок человек или восемь лошадей. Стыд и стеснение исчезли на второй день… Было очень холодно — спали почти стоя, а поезд шел куда-то, как они потом узнали — в Германию. Девушке было очень страшно, там многим было страшно… Кто-то умер в дороге, кого-то убили, кто-то умудрился бежать. С ними обращались, как со скотом, и почти не кормили. На третий день пути исчезло время… Потом, когда поезд куда-то прибыл, случилось то, о чем Гермиона только читала в исторических книжках — их продавали. Новые хозяева очень быстро объяснили когда-то гордой комсомолке ее место — в сарае, со свиньями. В господский дом ходить запрещалось. Когда одна из свиней зачихала, хозяин сильно избил другую девушку — Машеньку кнутом, она так страшно кричала… Гермиона помнила этот крик до сих пор. А на следующий день у избитой девушки поднялась температура, и вскоре она умерла. Тогда Гермиона поняла, что они умрут все… За эти два с небольшим года она видела, как женщина, у которой было двое своих, издевается над детьми, вся вина которых, по мнению немцев, состояла в том, что они были славянами… А совсем недавно озверевший хозяин сделал такое с самой младшей из них, что… Нет! Гермиона пыталась прогнать стоявшую перед глазами картину.       А потом что-то изменилось — хозяева быстро собрались и на тракторе куда-то уехали. Так прошел день, а потом ночь, наступило еще одно утро… Девушка вышла из сарая, испуганно оглядываясь, а по дороге шли они… Наши. Форма была чуточку другой, чем та, что помнила Гермиона, но это были наши! Завизжав, девушка бросилась к проходившему командиру, стараясь объяснить, что там девочки, что Лена умирает, что… теплые и какие-то очень родные руки обняли Гермиону, она вгляделась в эти глаза и…       Проснулась. Девушка некоторое время лежала, глядя в потолок, но тут завозилась Луна, тихо заплакав во сне, и Гермиона бросилась к дочери. Наклонившись над детской кроватью, чтобы погладить ребенка, девушка почувствовала сильные и такие родные руки, будто пришедшие из сна, руки самого любимого человека на свете.       — Гарри… — прошептала она, замерев. Из кровати на нее смотрели понимающие глаза дочери, а уха касалось дыхание юноши.       — Тяжело было, милая? — тихо спросил Гарри, обнимая свою бесценную невесту.       — Очень, — вздохнула она. — Даже и не представляла, что такое было на свете. Хотя читала, конечно…       — Хорошо, что это прошло, — юноша наклонился к дочери, ощущавшейся родной. Встаем?       С утра мамка услала девочку в лес за земляникой, и именно это спасло Луну. Увлекшаяся пятилетняя девочка вся измазалась соком, набрав все же целый туесок. Она даже не представляла, сколько времени прошло, всполошившись, только когда потянуло гарью откуда-то со стороны деревни. Почему-то Луне стало очень страшно, так страшно, как никогда, поэтому девочка воспользовалась кустиками и пошла обратно только спустя некоторое время. В какой-то момент Луне показалось, что она слышит крик мамы, отчего девочка всхлипнула — если мама беспокоится, это может и хворостиной закончиться. Девочка почти побежала по тропинке, стараясь не растерять ягоды, и тут ее накрыл необъяснимый ужас. Луна громко заревела… Из деревни уезжали большие машины и телеги, в которых что-то пьяно орали те, кого баба Нюра звала «нечистью», а в самой деревне не было ни души, только дымился большой амбар. Девочка побежала домой, но увидев там разгром, разбитые тарелки, поняла, что что-то случилось. Зачем она побежала к амбару, Луна не понимала и сама… Она смотрела на что-то белое, медленно идя по пеплу и сгоревшим остаткам чего-то, пока не увидела сережку… Простая сережка, сейчас лежавшая в золе, была девочке знакома до последней завитушки. И тогда Луна закричала, как-то осознавая тот факт, что мамы больше не будет.       — Тише, маленькая, тише, — Гермиона качала Луну на руках, напевая ей песенку. Откуда у ребенка такие страшные кошмары, она понимала — военные рассказали о том, что чудом спасли девочку — мистер Лавгуд хотел задушить ее. — Все прошло, все хорошо.       — Мама… Мамочка… Ты живая, мамочка… — шептала Луна, намертво вцепившись в ту, кого она, казалось, навсегда потеряла в прошедшем страшном сне.       — Я всегда буду живой, малышка, — пообещала девушка дочери, прижавшейся к ней изо всех детских сил.       — Надо ее волхвам показать, — вздохнул Гарри, чувствуя, что сны дочери — не просто обычные кошмары.       — Думаешь, она как мы? — Гермиона проницательно посмотрела на жениха, поглаживая успокоившегося ребенка.

***

      Высокий седой мужчина в длинной рубахе выглядел в этом кабинете чужеродным, будто пришедшим из совсем другого мира. Волхв говорил сейчас с генералом Субботиным, назначенным ответственным за юных Воинов. Сведения, принесенные мужчиной совсем не выглядевшим стариком, помнившим очень многое, просто вышибали землю из-под ног генерала, несмотря даже на все исторические справки.       — Воины появлялись всегда по зову Земли Русской, — вещал волхв, напоминая офицеру КГБ известные факты. — Обучаясь и воюя в снах, они становились военачальниками, успешными командирами, талантливыми целителями.       — Но сейчас же у нас нет никакой войны, как же так? — удивился Субботин, вспоминая все, что он знал о Воинах.       — Сие нам не ведомо, — вздохнул Савелий, и сам не понимавший, почему это все произошло именно сейчас. — Возможно, их война в Британии могла быть опасной для всех нас.       — Хорошо, оставим причины появления Воинов, — генерал отложил лист бумаги, прихлопнув его ладонью. — Вы хотите сказать, что все изложенное здесь происходило на самом деле?       — Да, Александр, — кивнул волхв, потянувшись к папке. — Вот, например, морской десант. Установлено, что один самолет защищал суда с солдатами и матросами от «юнкерсов», пока не подтянулся истребительный полк. При опросе летчик утверждал, что не помнит боя, и настаивал на том, что его с кем-то перепутали. Навыки пилотирования лейтенанта Васютина не соответствуют показанному в том бою, зато у Гарри, как удалось установить во время учебного боя…       — Значит, все эти случаи… — Субботин с тоской взглянул на довольно толстую папку. — Двое подростков воевали… Эх…       — В сорок четвертом, помнится, — Савелий наморщил лоб. — Был случай с офицером, видевшем сны о времени Золотой Орды. И навыки он демонстрировал действительно…       — Савелий…. — генерал помолчал. — Это по совокупности на Героя тянет, а то и не на одного. Раз они действительно защищали нашу землю… Кстати, а что с малышкой?       — Малышка… С ней все непросто, Александр, — волхв задумчиво перебрал листы бумаги. — Девочка хотела умереть, но при этом тянулась к Гермионе, потому оказалась включенной в круг, но именно включенной. Она прошла через Блокаду, концлагеря и кто знает что еще, увидев, что такое смерть. Откуда она достала ритуал Смены Судьбы — не ведомо даже ей, но изменяя судьбу, девочка думала о наших Воинах…       — Таким образом став их дочерью, — хмыкнул Субботин. — Хорошо, пойду докладывать… Надеюсь, меня за такое никуда не сдадут.       — Вместе пойдем, — Савелий тихо хмыкнул, задумавшись о произошедшем с тремя детьми. — Судя по тому, что мы знаем, скоро у них будет большой праздник, после чего сны прекратятся, давая им возможность выбрать свой путь.       Генерал шел по коридорам Управления, направляясь в Кремль. Он думал не о том, что и кому будет говорить, он размышлял об обожженных минувшей войной душах, которые еще предстояло обогреть, вывести из боя, возможно — и подлечить. Субботин не мог даже представить себе, через что проходили ночь за ночью мальчишка и две девчонки…       За окнами сияло солнце, на парковой аллее веселилась под присмотром прабабушки Луна, а на танцевальной площадке под очень старый вальс кружилась пара. Лишь услышав звуки музыки, Гермиона очень жалобно посмотрела на сразу же улыбнувшегося Гарри и, оставив дочку на, уже получалось, прабабушку, юная пара заскочила на танцплощадку, на которой сейчас были, в основном, пожилые люди.       — Помнишь, как в Вене? — проговорила державшая юношу за руку девушка.       — Ты тогда была в форме, — припомнил Гарри. — Красивая, просто взгляд не оторвать.       — А сейчас? — солнечно улыбнулась Гермиона. — Неужели подурнела?       — Ты краше всех, милая, — честно ответил ей юноша. — Ты всегда была такой…       — Я тебя люблю, — прошептала девушка.       — Я тебя люблю, — ответил Гарри, закружив в танце навсегда свою Гермиону.       Глядя в глаза юноше, девушка расслабилась в его уверенных руках. Гарри вел мягко, но очень уверенно, а люди в годах расступались, давая место двоим почти детям, в которых ветераны узнавали себя. Будто бы отмотав время назад, мальчишка, явно привыкший носить форму, и девушка в светлом летнем платье... Они танцевали так, как никто уже сейчас не умел. Светилось счастьем лицо Гермионы, нежно улыбался ей Гарри, и не было для них никого вокруг, только вальс — и они двое. Пара кружилась, а сверху, из синего мирного неба им, казалось, улыбается солнышко.       Молодые люди, кружившиеся в вальсе, понимали, насколько они, на самом деле, устали от войны…