Часть 4. Испуг от сожительства
28 июня 2022 г., 20:13
Саске проснулся, все еще чувствуя себя сытым после дурацкого ебаного полуночного пира Сакуры. Он задремал на откидной секции дивана и проснулся рано; Наруто храпел на ковре, а Сакура свернулась калачиком на диване под пледом.
Ну, в любом случае, два очка в ее пользу: ее офигенный диван и ее восхитительный омлет.
Он усмехнулся и направился в свою ванную. На самом деле он никогда не делал ей комплиментов, будь то в уме или на словах.
Саске включил приятный и горячий душ, как и хотел, снял одежду (он ненавидел засыпать в джинсах) и вошел внутрь, позволяя горячей воде успокоить его затекшие мышцы.
Сакура уже раздражала. Это была проблема.
Не то чтобы он заботился о ней или что-то в этом роде. Честно говоря, он думал, что она какая-то стерва. Что с ее неприятными, подозрительными взглядами на него все время и с тем, как она всегда могла сделать ему какой-нибудь умный комментарий, вместо того, чтобы просто закрыть свой (симпатичный) рот на несколько секунд. Так что да, он мог с уверенностью сказать, что он не заботился о ней.
Но ее отсутствие самосознания приводило в бешенство. Она полностью потеряла контроль над своей головой прошлой ночью в магазине на углу, когда к ней приставал тот кассир. Как и любая другая разочаровывающе красивая девушка, которая не понимала, что она разочаровывающе красивая, она игнорировала собственную привлекательность и из-за этого собиралась наживать себе неприятности на каждом шагу.
И он не мог терпеть жизнь с такой безвкусно-наивной девушкой, как Сакура Харуно. Точно нет. Представлять парад ухажеров, которые появятся у его порога только потому, что его идиотка-соседка по комнате не знает, как заставить мужчину отвалить от нее, было кошмаром. Просто неприемлемо.
Одной из наиболее раздражающих черт характера Саске была его физическая неспособность не присматривать за окружающими. Вот почему он выбрал идиота своим лучшим другом; Саске был скорее няней Наруто, чем его приятелем. Это была роль, с которой ему было комфортно. Это также была одна из (бесчисленных) причин, по которым у него никогда раньше не было девушки: Саске не мог позволить себе тратить столько времени и усилий на кого-то, на кого нельзя было рассчитывать, чтобы он позаботился о себе.
Сакура собиралась стать его соседкой по квартире. Они подписали договор аренды, внесли залог. От этого больше нельзя было отказаться, поэтому он решил, что нужно что-то менять.
А именно, ее раздражающую гребаную наивность в отношении мужчин.
Не слишком ли он остро отреагировал на то, что произошло в магазине на углу? Может быть. Кассир был жутким, но безобидным, и Сакура вытащила старую выдумку «Извините, у меня есть парень», чтобы отказать ему. Нет вреда, нет фола.
Он не был точно уверен, почему так негативно отреагировал на ситуацию. Его не касалось, польщена она кокетливыми замечаниями кассира или нет; он не был ее бойфрендом, ее отцом или даже ее другом. Она могла сделать свой собственный выбор.
Но что-то внутри него прошлой ночью было очень сердитым на ситуацию. Скорее всего, эта иррациональная ярость возникла из-за его неспособности терпеть слишком много идиотизма за раз, а неэффективная манера Сакуры обращаться с собой более чем считалась идиотизмом. Если она собирается жить с ним в течение следующего года, ей нужно привести себя в форму.
К тому же она была так раздражающе привлекательна. Почему она должна быть такой красивой? Если бы она не была красивой, то парни бы к ней не подходили. Если бы парни не подходили к ней, ему не нужно было бы постоянно уделять ей столько внимания. И если бы ему не нужно было постоянно уделять ей столько внимания, она могла бы быть не более чем приспособлением в квартире, вроде предмета мебели, а не отнимающим мысли раздражением, которым она уже собиралась стать. И это был всего лишь второй день.
Он вздохнул и со всем нежеланием в мире злобно повернул кран с холодной водой.
В его защиту можно сказать, что он заснул в двенадцати дюймах от девушки, у которой, похоже, не было ни одной пары шорт, которые не были бы, блять, микроскопическими.
***
После душа Саске вытер волосы полотенцем, почистил зубы и обернул полотенце вокруг бедер, прежде чем вернуться через коридор, чтобы переодеться в своей спальне. Ему нужно было найти работу сегодня; занятия скоро начнутся, и эта чертовски высокая арендная плата не собиралась окупаться. Пока он шел, он составил в голове план, чтобы приготовить кофе, отправиться в центр города, начать подавать документы и выбрать дополнительные занятия до обеда. Это был хороший план. По крайней мере, так предполагалось, пока он не врезался во влажную розовую стену, доходившую ему до ключицы. Было чертовски больно, и когда он решил исследовать источник столкновения, который чуть не сбил его с ног, он упал в ярость, увидев Сакуру, с широко раскрытыми зелеными глазами и красной отметиной на лбу, явно от удара о его грудь. Ее щеки вспыхнули огненно-розовым. Саске открыл рот, чтобы закричать ей в лицо, но затем понял, почему она покраснела. Он был без рубашки. Полностью раздетый, за исключением полотенца, беспорядочно висящего вокруг его бедер, которое он теперь крепко сжимал, как спасательный круг, и Сакура? Ну, видимо, они оба приняли душ одновременно. В ванных комнатах, равноудаленных от соответствующих спален. Потому что там она стояла с тонким розовым полотенцем, обернутым вокруг ее (идеального, мокрого) тела. — ИЗВРАЩЕНЕЦ! — она завизжала. В то же время он закричал: — ИДИОТКА! — Разъяренный ее совершенно неточным оскорблением, он наклонился ближе и рявкнул: — Что, черт возьми, ты делаешь, дура? Оденься! Ее зеленые глаза полыхнули пламенем, когда она тоже приблизилась к нему, удивительно не испугавшись его вспыльчивого характера, и она парировала: — Прости?! Это ИМЕННО то, что я пыталась сделать, прежде чем ты выскочил в коридор, как какой-то толстый людоед-олух и наткнулся на меня! Если бы ты хотел меня облапать, ты бы хоть сначала пообедал со мной! У Саске отвисла челюсть. — Облапать тебя? Я лучше умру! Однако, говоря это, он знал, что это ложь. Если бы у него был способ заполучить Сакуру Харуно, особенно когда она была вот такой, едва прикрытой полотенцем, мокрой от душа, с ее красивыми розовыми губами, скривившимися в рычании, а она даже не помнила бы об этом, он бы взял ее. Она сводила с ума, но в то же время была чертовски великолепна. — Как будто тебе так повезет! — Сакура взвизгнула, явно обиженная его (неверным) утверждением, что он не хотел прикасаться к ней. — Даже через миллион лет ты не сможешь приложить свои ручонки к моим персикам, продолжай смотреть и мечтать, потому что ты НИКОГДА их не получишь! — Тащи свою задницу в свою комнату и надень, блять, одежду, — прорычал Саске, пытаясь обуздать свой гнев. Он разрывался между полным раздражением от ее громких пояснительных реакций на происходящее и фрустрирующим возбуждением от картины, которую она рисовала, как крошечная, сердитая богиня секса в том полотенце, которое продолжало соскальзывать с ее груди. Сакуре, видимо, надоело. Она сжала свою крошечную руку в кулак и, к его удивлению, замахнулась на него. Чисто рефлекторно он потянулся, чтобы схватить ее за запястье, прежде чем ее рука смогла бы вступить в контакт с его лицом. Это, очевидно, было ошибкой, потому что он действительно прикоснулся к ней, и держал ее гладкую кожу и думал о том, как легко было бы тянуть ее до конца пути и показывать ей все хорошие вещи, которые могут произойти, когда ты не можешь заткнуться на пять секунд, когда… — Ребята, вы такие непристойные! Они оба обернулись и увидели Наруто, взлохмаченного после сна и едва проснувшегося, смотрящего на них обоих широко распахнутыми обиженными глазами. И тут Саске осознал свое неудачное положение. Сцена была откровенно компрометирующей. И он, и Сакура стояли одни в коридоре вместе, одетые в полотенца, в равной степени раздетые, все еще влажные после душа. И, видимо, объективному постороннему показалось, что этот душ они принимали вместе, а не одновременно, но в разных ванных комнатах. Он также все еще держал Сакуру за запястье, и они были в дюймах (ДЮЙМАХ!) друг от друга. Наруто был вынужден неверно истолковать эту сцену. Черт, Саске знал, что это сделал бы любой. Ебануться. — Вы даже неделю не могли подождать, прежде чем прыгнуть друг на друга! — заскулил Наруто. — Вы хотя бы знаете сексуальную историю друг друга? Вы предохранялись? Ты принимаешь противозачаточные таблетки, Сакура? Потому что, будучи студенткой, важно, чтобы ты практиковала безопасный секс и… Единственной хорошей вещью в Наруто, как понял Саске, была его способность говорить вещи, которые были (непреднамеренно) в миллион раз более оскорбительны, чем то, что Саске говорил намеренно. Сакура вырвала свое тонкое запястье из его хватки и повернулась лицом к Наруто, ее мокрые волосы шлепнули Саске прямо по лицу, и она прорычала: — Помоги мне, Боже, если ты закончишь это предложение, я вытащу твою руку из сустава и забью тебя ею до смерти. Краска быстро сошла с лица Наруто, и он сделал шаг назад, отступая. — Ничего не случилось, — отрезала она, — ни разу. Этот динозавр выбежал в коридор и попытался облапать меня, когда я выходила из душа, ничего страшного, правда. Я просто шла в свою спальню, чтобы переодеться, так что, если вы оба меня ИЗВИНИТЕ! Саске не смог сформулировать ответ. Его разочарование в ней, его неверие в то, как она могла так неправильно истолковать то, что произошло, его гнев из-за глупого предположения Наруто, все это заставляло его смотреть ей вслед, открывая и закрывая рот, пока она топала в свою спальню. Дверь захлопнулась за ней. Наруто, казалось, обрел смелость теперь, когда дама-дракон закрылась в своей комнате, на безопасном расстоянии от них; — он повернулся к Саске, шевеля бровями. — Ну, как она? — заговорщически спросил он. — Бьюсь об заклад, она собиралась… Саске не был уверен, что не задушит своего лучшего друга в тот момент, и чувствовал, что это может быть чем-то, о чем он будет сожалеть спустя годы. Он решил, что просто полностью его проигнорирует, и со всем достоинством, которое у него осталось (его было немного), ворвался в свою спальню.***
К ее чести, Сакура, казалось, не могла долго держать обиду. Когда Саске закончил одеваться и готовиться к новому дню, он нашел ее на кухне, где она варила кофе в их никогда ранее не использовавшейся кофеварке для капучино. — Хочешь немного? — весело спросила она, и на ее лице не было ни малейшего намека на то, что она все еще расстроена их случайным столкновением в коридоре или что она хотя бы помнит об этом. Она протянула ему кружку прежде, чем он успел ответить, и он тут же заподозрил неладное. Она отравила его, — подумал Саске. Сакура хихикнула и тоже налила себе чашку. — Ой, расслабься, придурок. Я не травила его или что-то в этом роде. Ведьма, читающая мысли. — Глаза Саске сузились, когда он осмотрел край чашки в поисках порошка; на самом капучино не было маслянистой поверхности, которая могла бы намекнуть на какую-то ядовитую добавку, но Сакура была ебанутой, а не глупой. Она могла получить какое-то редкое, бесцветное вещество без запаха и добавить его. Их взгляды встретились, и он был поражен выражением ее лица. Это было невероятно заманчиво. Почти… соблазнительно. Его мышцы напряглись. Что она с ним делала? Она, казалось, взяла себя в руки и мило покраснела, прежде чем поспешно отхлебнуть из своей чашки. Теперь, когда он увидел, как она пила из нее, он почувствовал, что может попробовать свой собственный капучино. — Спасибо, — сказал Учиха медленно, осторожно. — Конечно, — ответила она. — Итак, сегодня я попытаюсь найти работу в центре города. На обратном пути я зайду за продуктами. Тебе что-нибудь нужно? Еще один подозрительный поступок. Сакура, казалось, могла колебаться между крайним, безжалостным гневом и чрезвычайно милой щедростью. Какая странная стервозная самка. — Просто возьми что угодно, — безразлично сказал Учиха. — Э-э. Помидоры. Я люблю помидоры. Сакура мило улыбнулась и потерла пальцы в международном символе «Если хочешь помидоры, то дашь мне за них денег». Хорошо. Возможно, она была не слишком щедра. Может быть, понял он, раскошелившись дать немного денег в ее жадные руки, она была просто жадной до денег, темпераментной задницей, которая была слишком, слишком красивой для ее же блага. В любом случае неважно. Она сварила хороший кофе.***
В тот же день Наруто отправился домой, решив немедленно вернуться и попросить Сакуру приготовить для него поесть, пока он играет в видеоигры Саске и спит на его диване. Ни при каких обстоятельствах он не собирался сопровождать своего друга в чем-то столь ужасающем, как поиск работы. Саске не мог винить его. Но черта с два он собирался позволить ему вернуться, есть его еду, играть в его игры, пользоваться его диваном и пользоваться его соседкой по квартире. Скорее, кулинарными способностями его соседки по квартире. Что бы это ни было. Поэтому он в одиночку пробирался по улицам Конохи в поисках места, где можно было бы заработать немного денег, которое могло бы быть менее раздражающим, чем другие места, где можно заработать немного денег. Насколько он мог помнить, это был хороший город. Он и Сакура жили в приличном районе; ни в коем случае не трущобы, но уж точно не такие шикарные, как некоторые места в центре города. Коноха была старым городом, поэтому у нее было очарование места со всеми атрибутами современного общества, а также причудливыми маленькими кофейнями и вычурными домиками, которые понравились бы поколению хипстеров. Саске не был хипстером, поэтому ему было насрать. Но все равно было приятно. Еще было жарко. Это немного ускорило его поиски, потому что, даже если он делил квартиру с хищником размером с пинту с дурацкими розовыми волосами, в ней также был кондиционер. Его белая рубашка с расстегнутыми пуговицами начала прилипать к спине от пота, и он сомневался, что произведет на кого-то хорошее первое впечатление, если войдет в помещение с таким видом, будто только что сбежал от копов. Ему нужно найти что-то, и быстро. На улице ресторана была вывешена табличка «Требуются работники», но Саске знал, что из него выйдет дерьмовый официант. Ему было неприятно принимать заказы от кого бы то ни было, не говоря уже о том, чтобы целовать задницу любому придурку-покупателю. Он не продержался бы и пяти минут в среде, где то, что ему платили, было прямо пропорционально его вежливости. Он прошел мимо с раздраженным вздохом. Юридическая фирма по улице, в восьми кварталах от его квартиры, искала секретаря. Саске закатил глаза. Да, верно, он был бы чьим-то гребаным СЕКРЕТАРЕМ. Он прошел мимо, даже не обернувшись. Популярный магазин одежды также нанимал сотрудников. Но Саске представлял, как складывает джинсы и вешает рубашки на вешалки по восемь часов в день, и мог вышибить себе мозг, просто подумав об этом. Это казалось безнадежным. Саске был просто слишком горд для любой работы, которую взял бы на себя обычный студент колледжа. Это было в его природе; как Учиха, он обычно думал, что он лучше большинства вещей. И почему Учиха должен подчиняться приказам людей, которые ниже его? Саске знал, что его эго определенно заставит его когда-нибудь зарезаться ножом. Его арендная плата, даже когда она делилась с Сакурой, была довольно высокой. И мог ли он действительно рассчитывать на то, что она заплатит свою половину вовремя, когда казалось, что он даже не может рассчитывать на то, что она прилично оденется? Нет. Таким образом, необходимость найти работу, которая могла бы соответствовать его расписанию занятий в университете, была преобладающей. Без денег он был бы бездомным. Или еще хуже: Сакура сможет заявить права на их квартиру. И Саске не мог смириться с мыслью о том, что Сакура будет победоносно жить в квартире, которую они вместе арендовали. Ему было противно представлять себе ее самодовольное лицо. В отчаянии он забрел в продуктовый магазин в нескольких кварталах от Скрытого Листа, где на окне висела табличка «Требуется кассир на неполный рабочий день». По крайней мере, в продуктовом магазине был кондиционер, не так много менеджеров, перед которыми можно было бы отчитываться, а его коллеги были бы в своих отделах, где ему не нужно было бы с ними разговаривать. Он нашел менеджера, грузного, веселого парня, на бейджике которого было написано «Ч. Акимичи», и когда тот спросил о работе, мистер Акимичи улыбнулся и пожал ему руку. Никаких вопросов и возражений не было. — Как тебя зовут, малыш? — он спросил. — Когда ты можешь начать? — Саске, — осторожно ответил Саске. Действительно? Так просто? — Саске Учиха. Когда угодно. — Превосходно! — Мистер Акимичи радостно ответил. — Мы искали кого-то моложе шестидесяти трех лет для работы на кассе. Ты удивишься, насколько сложными могут быть дела, когда твоей самой молодой кассирше за шестьдесят, и она не может двигаться так, как раньше, в девятнадцатом веке, когда она родилась. Саске ухмыльнулся. — Так ты молодо выглядишь. Студент? — А-а. Коноха. Я начинаю на следующей неделе. — Хорошо! Как только у тебя будет расписание занятий, приходи поговорить со мной, чтобы мы могли что-нибудь придумать для тебя. Начнешь работать на следующих выходных. Минимальная заработная плата для начала; потом она будет выше, конечно. — Хн. Хорошо. — Он сделал паузу, не желая повторять это следующее слово слишком часто за день, но решил, что здесь это необходимо. — Спасибо. — Конечно, Учихес! Саске не стал его поправлять. Он пожал руку мистеру Акимичи, вздохнул и направился обратно в изнуряющую летнюю жару. Ну, он нашел работу. Саске Учиха: кассир продуктового магазина. Он закатил глаза. Разве его предки не будут гордиться им. Затем Саске направился в кампус, чтобы запланировать свои занятия. Он собирался заняться финансами, как и его отец до него, и встретился с научным руководителем, чтобы спланировать, какие курсы он собирается выбрать для получения этой специальности. Это была короткая поездка, и у него было запланировано пятнадцать бизнес-кредитов с семи утра, с понедельника по пятницу. Короткий набег на книжный магазин кампуса, и по возмутительным ценам он купил все необходимые ему учебники. Ему оставалось нести тяжелую ношу обратно в свою квартиру. Это было недалеко от кампуса, но из-за невыносимой жары прошло целое столетие. И он размышлял на ходу о том, как до тошноты несправедливо, что его обучение бесплатное, а за книги и квартиру ему еще надо платить. Если говорить о «бесплатном обучении», — сердито подумал он, шагая по зданию C, нагруженному всеми его книгами, — тогда нужно указать, что это НЕ включает в себя место для проживания или все принадлежности, которые нужны, чтобы получить гребаное образование. В целом, однако, это был довольно успешный день. Он нашел работу, запланировал занятия, купил все учебники, а время обеда еще не наступило. Если повезет, Сакура не вернется домой со своего похода по поиску работы/шопингу, и он сможет полежать на Мегадиване (так он называл его в своей голове, поскольку он был таким большим и великолепным) и вздремнуть, не отвлекаясь ни на что. Но когда он отпер дверь и обнаружил Сакуру на кухне, а по радио гремела какая-то дерьмовая инди-песня, которая ему была безразлична, пока она подпевала (и, черт возьми, эта сучка точно была глухой), он вздохнул и закатил глаза. Его поток удачи подходил к концу. Она совершенно не обращала внимания на его присутствие в квартире. Ее музыка была слишком громкой, и она снова что-то готовила, что-то с овощами, если судить по запаху. В своих коротких шортах, майке и носках она выглядела красивой и доступной. И это чертовски РАЗДРАЖАЛО его. Она чертовски наивна, — яростно подумал Саске, запрещая своим глазам скользить по ее (идеальной) заднице и длинным худым ногам. — Я мог бы быть гребаным грабителем, или убийцей, или насильником, а она слишком глупа, чтобы даже понять, что я здесь. Идиотка. Она явно нуждалась в постоянном наблюдении. Как и большинство глупых детей, она была досадно неспособна позаботиться о себе, и без его присмотра она была обязана взять конфету у незнакомца, сесть в фургон, и ее больше никогда бы не видели и не слышали. Он резко выдохнул через нос и прошел на кухню, чтобы поразмыслить над наивной маленькой гарпией, и коснулся ее плеча. Здесь Саске был вынужден пересмотреть свое мнение о Сакуре Харуно. Из-за того, что она развернулась за три наносекунды и так сильно ударила его в челюсть, его голова дернулась в сторону, и его отшвырнуло на холодильник. — Саске! — взвизгнула она, увидев, кто это, и в ужасе зажав ладонями рот. — Боже мой, мне так жаль, я думала, что ты убийца! Почему ты так подкрался ко мне? Ты в порядке?! Саске был слишком ошеломлен, чтобы как следует разозлиться на нее. Он потер челюсть (она быстро покрылась синяком под его рукой) и уставился на нее широко открытыми глазами, словно никогда не видел ничего похожего на нее. Может быть, он ошибался насчет нее. Потому что, если этот (внезапный) левый хук был каким-то признаком, Сакура Харуно могла БОЛЬШЕ, чем позаботится о себе.
